Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Суд и ошибка

ModernLib.Net / Детективы / Беркли Энтони / Суд и ошибка - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Беркли Энтони
Жанр: Детективы

 

 


Беркли Энтони
Суд и ошибка

      Энтони Беркли
      Суд и ошибка
      Эмброуз Читтервик
      перевод И.Топоркова
      Пролог
      Философская беседа
      - "Святость человеческой жизни чересчур преувеличена",- процитировал Феррерз.- Подумать только, какая отвага потребовалась, чтобы произнести эти слова перед толпой убежденных сентименталистов, среди которых попадались и профессионалы!
      - И вы разделяете это мнение?- осведомился преподобный Джек Денни.
      - Разумеется.
      - Ну что ж, журналисту полагается быть циником,- священник улыбнулся и пригубил портвейн.
      Феррерз учтиво улыбнулся в ответ, поправляя свой элегантный черный галстук-бабочку. Его, литературного редактора одного из старейших и самых респектабельных лондонских художественных еженедельных журналов, едва ли можно было назвать журналистом, и он сразу уловил противоречие в мейозисе. Джек Денни был его давним оппонентом.
      - Точно так же, как приходскому священнику полагается быть сентиментальным, Джек,- предпринял провокацию Феррерз.
      - Может быть, может быть,- священник не поднял брошенную перчатку.
      По другую сторону стола военный и бывший гражданский чиновник в Индии обсуждали Новую Молодежь. Майор Баррингтон, рослый, видный мужчина с подстриженными седыми усами, сразу после войны предпочел армии дипломатическую карьеру и не так давно женился на одной из представительниц Новой Молодежи, поэтому считал себя знатоком этой породы людей. Чиновник Дейл вывез из Индии довоенные взгляды и теперь недоумевал: Новая Молодежь даже выражалась совсем не так, как прежняя.
      Уловив обрывок разговора с другой стороны стола, Дейл счел долгом внести в него свою лепту.
      - "Святость человеческой жизни!" - фыркнул он, ероша седые волосы, которые падали на лоб, как шерсть овчарки.- Вы только послушайте! Вот она, примета времени. Я как раз говорил об этом. Сегодня каждый настолько дорожит своей шкурой, что ничто иное не идет с ней в сравнение. Но само собой, всему этому подыскивают возвышенные оправдания, вроде "святости жизни".
      - А я готов встать на их защиту! Они заботятся не только о себе,парировал майор.- Нет, никакой это не эгоизм.
      Как и подобало опытному хозяину дома, мистер Тодхантер не упустил возможность вступить в разговор. Он вытянул шею, увенчанную круглой лысой головкой, которая сидела на костлявых плечах, как картофелина, выпавшая из мешка, и через очки воззрился на чиновника.
      - Стало быть, Дейл, вы согласны с Феррерзом в том, что святость человеческой жизни чересчур преувеличена?- спросил он.
      - О нет! Этого я не говорил.
      - Зато подразумевали,- вмешался Феррерз.- Будьте же мужчиной, признайтесь, что это вы и имели в виду.
      - Ну хорошо. Пожалуй, да.
      - Конечно, как любой здравомыслящий человек! Только сентиментальные натуры вроде нашего Джека делают вид, будто жизнь какого-нибудь болвана святыня. Так, майор?
      - Не мешало бы кое-что уточнить. Против откровенной глупости или за нее ничего не скажу, но, услышав от вас, что глупость такого рода представляет опасность для окружающих, я подписался бы под каждым словом.
      - Вот вам, Джек! Слышите?- Феррерз изобразил улыбку восемнадцатого века и легкий поклон. Джентльменам восемнадцатого века он подражал отменно.Майор - храбрый челочек, каким и должен быть солдат. Только смельчак прямо говорит все, что думает: например, самое лучше, что может сделать болван-водитель - врезаться в телеграфный столб ради всего человечества, и чем скорее - тем лучше. И вы по-прежнему считаете его жизнь, которая представляет для нас угрозу, святыней?
      - Безусловно,- преподобный Денни поудобнее устроил свое пухлое тело на стуле и улыбнулся соседу с той самой непоколебимой убежденностью в собственной правоте вопреки всем доводам рассудка и логике - с убежденностью, которая так раздражает людей, имевших опрометчивость вступить в спор с клириком.
      Майор Баррингтон завертел в руках свой бокал.
      - Насчет болвана-водителя я не задумывался. Но возьмем другой пример безмозглого государственного деятеля, рискующего втянуть в войну свою родину. Предположим, что только он может предотвратить войну, однако он этого не хочет. Он станет причиной гибели сотен тысяч людей, какой бы священной ни считалась жизнь каждого из них. Предположим далее, что некий убийца-патриот является и убивает его из самых благородных побуждений. И вы хотите сказать, что это злодейство? Вы по-прежнему считаете жизнь этого деятеля священной, как бы он ею ни распорядился?
      - Старая добрая гвардия...- пробормотал Феррерз.- Попробуйте-ка возразить, Джек!
      - "Чтоб добрым быть, я должен быть жесток"?- священник задумчиво вертел в руках бокал.- Ну, это вечный спор.
      - Несомненно,- подтвердил Феррерз.- И мы не прочь выслушать ваше мнение по этому поводу.
      - Знаете, а я часто задумывался о том, существует ли надежный способ предотвратить войну,- послышался робкий голос с противоположного конца стола.- Например, пригрозить убийством одному-двум государственным деятелям, если они посмеют объявить войну. Разумеется, надо как следует припугнуть их, заставить их поверить в серьезность ваших намерений...
      - Какого, однако, вы невысокого мнения о государственных деятелях,улыбнулся священник.
      - А разве сейчас они заслуживают иного отношения?- так же неуверенно отозвался мистер Эмброуз Читтервик.
      - Вы правы,- согласился мистер Тодхантер,- а с вами, майор, я хотел бы поспорить: священный элемент - сам факт существования жизни, а не то, как ею распоряжаются. И тут возникает один любопытный вопрос: какое наилучшее применение можно найти жизни?
      Остальные слушали вежливо, как и подобает слушать хозяина дома, но их не покидало ощущение, что этот вопрос не позволяет отдать мистеру Тодхантеру справедливость.
      - Ответ один, на этот счет не может быть никаких сомнений,- подал голос священник.
      - Вы имеете в виду служение человечеству?
      - Разумеется.
      - Да, конечно. Но какое именно служение? Как известно, возможны два направления - положительное и отрицательное, то есть обеспечение преимуществ или устранение зла. Что лучше - поставить целью заботу о благе всего человечества или очень большой группы людей, например жителей одной страны, то есть стрелять наудачу, или сосредоточить усилия на гораздо менее многочисленной группе, соответственно увеличив шансы добиться своего?
      - Боже мой, да разве можно однозначно ответить на подобные вопросы!
      - А теоретически?- предположил Феррерз. Судя по виду остальных, все понимали, о каких вопросах идет речь.
      - Теоретически?- повторил мистер Тодхантер.- Нет, лучше я попробую привести конкретный пример. Дайте-ка сообразить... да. Возьмем, к примеру, человека, которому врач отпустил всего несколько месяцев жизни. Он...
      - Знакомая ситуация,- со смехом перебил Феррерз.- Сейчас я объясню, что неизбежно произойдет дальше. Неотступно преследуемый мыслями о близкой кончине, этот человек - кстати, прежде он был слабым, безвольным, робким вдруг преисполняется невиданной силы, вступает в ожесточенную борьбу с отъявленным злодеем, в одиночку расправляется с его сообщниками, влюбляется в безумно прекрасную девицу, которую он поначалу считал приспешницей бандитов, а потом обнаружил прикованной к стене подземелья, по шею в воде, признается, что не в состоянии жениться на ней, потому что скоро умрет,- и в последнюю минуту узнает, что врач ошибся. Вы говорили об этом?
      - Да, этот сюжет часто встречается в беллетристике,- с учтивой улыбкой согласился мистер Тодхантер,- но гораздо чаще - в реальной жизни. В конце концов, неизлечимых болезней великое множество. Вернемся к моему конкретному примеру и предположим, что такой человек решил за последние отпущенные ему месяцы сделать ради ближних своих все, что в его силах,- так сказать, посвятить остаток жизни бескорыстному служению на благо общества. Каким, по-вашему, будет самый лучший поступок, какой он только может совершить?мистер Тодхантер адресовал свой вопрос всем гостям, а не кому-либо из них, но обязанным ответить счел себя каждый.
      - Убийство Муссолини,- без колебаний заявил майор Баррингтон.- Я твердо убежден в том, что он великий человек, но он представляет угрозу для всего мира.
      - Нет, Гитлера,- поправил чиновник из Индии.- Гитлер - вот кто угрожает целому миру. И потом, я всегда считал евреев порядочными людьми. А еще лучше - уничтожить всех лидеров милитаристской партии Японии. Наши соотечественники слишком ничтожны, чтобы рисковать из-за них.
      - Лично я не вижу смысла в политических убийствах,- объявил Феррерз.Убить Гитлера еще не значит уничтожить нацизм. События должны развиваться своим чередом. Но окажись я в подобном положении, я предпочел бы уничтожить некоего ничем не примечательного человека, который умышленно мешает жить небольшой группе людей. В конечном счете выгода будет не меньше, чем от убийства какого-нибудь диктатора, который служит всего-навсего рупором политического движения.
      - Согласен с вами,- подтвердил мистер Читтервик, словно благодаря за то, что ему помогли определиться с решением.- Но лучше все-таки выбрать государственного деятеля, подталкивающего свою страну к войне.
      Мистер Тодхантер повернулся к священнику.
      - А что скажете вы, Денни?
      - Я?... Едва ли можно рассчитывать, что я окажусь сторонником насилия. Нет, я предложил бы себя клинике для опасных экспериментов, которые можно проводить лишь на том, кому грозит неминуемая и скорая смерть. Убежден, таким способом я принес бы гораздо больше пользы своим ближним, чем все вы, кровожадные дельцы из мелодрам.
      Мистер Тодхантер живо заинтересовался:
      - Любопытная мысль!
      Похоже, никто не заметил, что свою точку зрения мистер Тодхантер так и не изложил.
      - Опять вы заблуждаетесь, Джек,- вмешался Феррерз.- Во-первых, могу поручиться: ни одна клиника вас не примет - если эксперимент окажется слишком опасным, общественный резонанс будет чересчур силен, чтобы так рисковать. К тому же эксперименты на вас принесут либо ничтожную пользу, либо вообще никакой. Сомневаюсь, что вообще найдутся эксперименты, для которых нужен человек и никакие подопытные кролики не годятся.
      - Вы в этом уверены?- озабоченно спросил мистер Тодхантер.
      - Абсолютно!
      Священник пожал плечами.
      - Я просто предположил. Чисто теоретически.
      - Конечно,- охотно согласился мистер Тодхантер.- И все-таки не кажется ли вам любопытным тот факт, что из пяти опрошенных четверо оказались сторонниками насилия, то есть того, что я называю "движением в отрицательном направлении": они сочли, что уничтожение зла принесет гораздо больше пользы, чем преумножение добра. Другими словами, они высказались в пользу убийства. А мы вернулись к тому, с чего начали,- к святости человеческой жизни,мистер Тодхантер налил себе еще портвейна и пустил графин по кругу. Жены у него не было, поэтому он мог позволить себе засиживаться за столом с друзьями как угодно долго, тем более что сегодня среди присутствующих не было дам. К тому времени как графин вернулся на прежнее место, гости пришли в благодушное настроение. Приятная академическая тема для неспешной беседы найдена, портвейн хорош, нетерпеливые дамы никому не докучают.
      - Прекрасно!- заявил Феррерз.- Чтобы вернуться к самому началу, повторю: святость человеческой жизни излишне преувеличена. А тех, кто не согласен со мной, я попрошу объяснить, в чем заключается ценность существования алчного ростовщика, шантажиста, сифилитика, соблазняющего юных девушек, начальника-самодура, который покровительствует подхалиму, но вышвыривает на улицу порядочных, трудолюбивых людей, обремененных женами и детьми...- в голосе Феррерза неожиданно зазвучала горечь. Он обвел взглядом сидящих за столом и сумел взять себя в руки.- И, если хотите, даже неизлечимых душевнобольных, безнадежных идиотов. Так что же, Джек?
      - Вы хотите сказать, вы готовы назначить себя верховным судьей, присвоить себе право даровать жизнь или смерть?- нанес ответный удар священник.
      - Почему бы и нет? Из меня получится отличный судья.
      - И вы поставите перед собой цель уничтожать всех этих людей вместо того, чтобы перевоспитывать их?
      - Если сочту их неисправимыми.
      - Значит, вы будете не только даровать жизнь или смерть, но и определять, сколько зла и добра в человеческой душе?
      Этот вопрос не обескуражил Феррерза.
      - Конечно. Взвесить их не так трудно, как вам кажется.
      - Мне бы вашу убежденность!
      - Вам мешает обрести ее только ваша профессия. Вам приходится верить или притворяться, что вы верите,- в то, что даже шантажисты, ростовщики и соблазнители небезнадежны. А мне - нет. И даже если бы можно было их перевоспитать, эта затяжная игра не стоила бы свеч по сравнению с благом всего общества.
      - Значит, вы твердо убеждены, что величайший подвиг, какой только может совершить человек в вышеупомянутых обстоятельствах,- уничтожить источник зла?- со свойственной ему обстоятельностью уточнил мистер Тодхантер.
      - Источник бед или несправедливости,- поправил Феррерз.- Мне нет дела до абстрактного зла. Да, убежден. Абсолютно убежден. От любого организма от политической системы до человеческого тела - надлежит отсечь все дурное, чтобы преумножить полезное. Поступить наоборот значит свести на нет все усилия. Вы согласны со мной, майор?
      - Да, согласен. Это звучит логично.
      - Совершенно логично,- высказался чиновник.
      Все посмотрели на мистера Читтервика, и тот густо покраснел.
      - Боюсь, и мне придется согласиться с вами. С одной стороны, все это выглядит угнетающе, но мы должны принимать мир таким, каков он есть, а не таким, каким хотим видеть его.
      - Итак, к одному выводу мы уже пришли,- подытожил мистер Тодхантер.- С соответствующими пунктами, а именно: что из правила святости человеческой жизни есть исключения и что величайшую пользу человек может принести обществу, уничтожив выбранного им злодея, со смертью которого прекратятся беды большой или маленькой группы людей. Все со мной согласны?
      - С одним уточнением,- решительно вмешался священник.- Вы нашли весьма обоснованную причину совершить убийство, но против нее можно выдвинуть неопровержимый довод: убийство невозможно оправдать - никогда, ни при каких обстоятельствах.
      - Полно вам, сэр!- махнул рукой майор.- Какой же это довод? Просто утверждение, подкрепить которое нечем. С тем же успехом можно заявить, что в некоторых случаях убийство можно оправдать. Это тупик.
      Глаза Феррерза вспыхнули.
      - Вы хотите сказать, майор, что лишь сейчас поняли, что девять десятых доводов Джека - не что иное, как ничем не подкрепленные утверждения? Но что еще остается бедному священнику, когда приходится защищать постулаты, доказать которые не в состоянии никто? Только заученно повторять то, что он считает аксиомами. Но поскольку мы отказываемся признавать их аксиомами, спор заходит в тупик.
      - Для вас будет лучше признать хотя бы некоторые из них, Лайонел,дружелюбно посоветовал священник.
      - Вряд ли. Но вы, конечно, были обязаны так сказать.
      - Да,- вмешался мистер Тодхантер.- Итак, мы пришли к выводу, что самым полезным делом, какое может совершить человек, которому осталось жить несколько месяцев, будет убийство вышеупомянутого вида. Вы действительно так считаете?
      - Я привык называть вещи своими именами,- улыбнулся Феррерз.- Да, я верю, что таким делом будет убийство - или уничтожение, как вам будет угодно.
      - В таком положении человек в состоянии совершить оправданное убийство, не так ли?- отважился высказаться мистер Читтервик.- А если он правильно рассчитает время, ему не придется опасаться того, что обычно отрезвляет потенциального убийцу,- палача.
      - И это совершенно верно,- с интересом подхватил мистер Тодхантер.- Но если мы остановили выбор на убийстве, каким должно быть этот убийство? Двое из нас высказались в пользу политического убийства с целью изменить к лучшему весь мир или хотя бы одну страну, еще двое - в пользу, так сказать, частного убийства. Было бы любопытно выслушать аргументы обеих сторон.
      - Беру обратно слова насчет Муссолини,- объявил майор Баррингтон.- О нем я заговорил, не подумав. И кроме того, мне бы не хотелось брать на себя такую ответственность: решать, отвечают ли Муссолини или Гитлер потребностям современного мира - хотя бы потому, что все познается в сравнении. Другими словами, я, подобно Феррерзу, не верю в политические убийства.
      - А вы, Дейл?
      - Что ж, если майор отвергает кандидатуру Муссолини, то и я готов отвергнуть мою. Хотя, должен признаться, я был бы счастлив узнать, что кто-то перестрелял всех бесчестных политиков этой страны.
      - Тогда бы в стране вообще не осталось политиков,- усмехнулся Феррерз.
      - Как же так?- запротестовал священник.- Стенли Болдуин?
      - И его трубка.
      - Ах да, трубка мира.
      - Мира любой ценой - даже за полтора миллиарда фунтов. А его свиньи! Вот кто займет вакантные должности в кабинете. Никто и не заметит разницы.
      - Не заметит? Как бы не так!- ухмыльнулся майор.- Свиньи не станут подписывать возмутительные соглашения с французскими премьер-министрами и выставлять нас на посмешище перед всем миром, а потом публично отказываться от этих соглашений. От свиней был бы толк.
      - Верно,- кивнул мистер Тодхантер.- Значит, политическому убийству решено предпочесть частное. В таком случае было бы интересно узнать, смерть какого частного лица принесла бы наибольшую пользу его ближним.
      - Владельца газеты, который в корыстных целях обманывает читателей,внес предложение майор.
      - Значит, к этой категории относятся владельцы всех издательств?- с неожиданным цинизмом уточнил мистер Читтервик. Феррерз болезненно поморщился.
      - За исключением "Лондон ревью", разумеется,- объяснил ему священник.Все мы знаем, что "Лондон ревью" - единственный светоч в мире периодики. Иначе Лайонел не работал бы в нем.
      - "Лондон ревью" - не газета, а журнал,- напомнил Феррерз.
      - Лично я внес бы в список какого-нибудь злопамятного автора анонимных писем,- сказал Дейл.- Больше никто не причиняет такого вреда и никого другого не бывает так же трудно предать правосудию.
      - За исключением разве что шантажистов,- подсказал мистер Читтервик.
      - Кстати, а ведь вы должны кое-что знать об убийствах, Читтервик,заметил Феррерз.- Если не ошибаюсь, вы имели дело с двумя?
      - Да, можно сказать и так,- нехотя согласился мистер Читтервик,- но...
      - Нет-нет, все строго между нами! Абсолютная конфиденциальность гарантируется. Вопрос не для печати. Продолжайте.
      Несмотря на все сопротивление, мистера Читтервика уговорили рассказать об одном-двух увлекательных расследованиях. Графин в третий раз пошел по кругу. Мистер Тодхантер не стал напоминать о том, с чего начался разговор: он чувствовал, что любые попытки сделать это выглядели бы, по меньшей мере, подозрительно. Так или иначе, он уже выяснил все, что хотел узнать. Неделю назад врач сообщил мистеру Тодхантеру, что ему осталось жить всего несколько месяцев. Мистер Тодхантер созвал к себе тщательно отобранных знакомых, надеясь хитростью вытянуть из них совет, как ему распорядиться оставшимся временем. И к величайшему изумлению мистера Тодхантера, ему единодушно посоветовали совершить убийство.
      Часть I. Плутовской роман
      Мистер Тодхантер в поисках жертвы
      Глава 1
      * 1 *
      Когда мистер Лоуренс Тодхантер узнал от врача, что у него аневризма аорты и что жить ему осталось всего несколько месяцев, поначалу он этому не поверил.
      - Сколько вам лет?- осведомился врач, заметив недоверие на лице пациента.
      - Пятьдесят один,- ответил мистер Тодхантер, застегивая рубашку на костлявой груди.
      - Вот именно. И вы всегда были слабы здоровьем.
      - Да, особенно в последние годы,- мрачно подтвердил мистер Тодхантер.
      Врач рассеянно играл стетоскопом.
      - Тогда чего же вы хотите? Для вашего возраста у вас слишком высокое давление. Если бы вы не следовали моим рекомендациям, то давно скончались бы,- врач, давний знакомый мистера Тодхантера, вдруг проявил неуместную бесчувственность.
      Мистер Тодхантер попытался цинично рассмеяться, но даже ему самому этот смешок показался неудачным проявлением дешевой бравады.
      - Да, но когда тебе говорят, что через несколько месяцев ты умрешь... Ситуация не из реальной жизни, а прямо-таки из романа.
      - В жизни такое часто случается,- сухо заметил врач.- Помимо вашей, существует множество неизлечимых болезней. В первую очередь, конечно, рак. Рано или поздно организм не выдерживает и поддается болезни. Видите ли, это чрезвычайно сложный механизм... Удивительно, что все его детали вообще функционируют так долго.
      - Похоже, вы очень легко относитесь к смерти,- заметил мистер Тодхантер не без раздражения, подразумевая под смертью свою собственную.
      - Да, это так,- с улыбкой подтвердил врач.
      - Вот как?- Мистера Тодхантера на миг покоробило легкомысленное отношение к смерти, особенно к его смерти.
      - Именно. Нет, я не религиозен - по крайней мере, в ортодоксальном понимании этого слова. Так уж вышло, что я свято верю в выживание и естественный отбор.
      Мистер Тодхантер ответил ему невнятным возгласом.
      - А еще я считаю, что наша нынешняя жизнь, физическая,- настоящее мучение, и чем скорее оно кончится, тем лучше. По-моему, требовать сочувствия к умирающему - все равно что сочувствовать узнику тюрьмы, отпущенному на свободу.
      - Черта с два!- выпалил удивленный мистер Тодхантер.- Для человека, который любит хороший кларет, это уж слишком.
      - Сочувствовать следует узнику,- в запале продолжал врач,- всем тем, кто продолжает томиться в тюрьме. Они понесли личную утрату, хотя им полагалось бы завидовать, а не горевать. Но к вам, дружище, это не относится. У вас нет ни жены, ни детей, ни даже близких родственников. Вам невероятно повезло: БЫ можете покинуть тюрьму, ни о ком не тревожась.
      Мистер Тодхантер, который вовсе не считал себя счастливцем, сердито хмыкнул.
      - Но если такой взгляд вас не устраивает,- смягчился врач,- мы попытаемся продержать вас в тюрьме как можно дольше, хотя, признаться, я был бы не прочь поменяться с вами местами. Откровенно говоря, вы напоминаете мне того бедолагу в музее мадам Тюссо, которого чернь вызволила из подземелья Бастилии и который не перенес такого потрясения.
      - Что за чушь!- рассердился мистер Тодхантер.
      - Злиться вам нельзя,- наставительно произнес врач.- Это первое. Убедительная просьба: никаких сильных эмоций, иначе вас немедленно вышвырнут из тюрьмы! И никакой нагрузки! Ходите медленно, ни в коем случае не бегайте; поднимаясь по лестнице, отдыхайте на каждой второй ступеньке, избегайте сильных волнений, постоянно держите себя в руках и не перенапрягайтесь. Да, такая жизнь скучна, но если вы захотите, вы сможете продлить ее. Урезать вас в питании Дальше некуда, а то я бы порекомендовал вам диету. В любом случае аневризма почти наверняка лопнет в ближайшие шесть месяцев - от силы год - в зависимости от вашей осторожности. Вы же просили меня ничего не скрывать.
      - Да, просил,- горько подтвердил мистер Тодхантер.
      - Как можно больше отдыхайте,- продолжал врач.- Воздерживайтесь от спиртных напитков. Не курите. Господи, да будь я на вашем месте, я бегом бросился бы домой и где-нибудь на полпути испустил дух! Полагаю, вы уже составили завещание?
      - Вот уж не думал, что вы садист,- с отвращением выговорил мистер Тодхантер.
      - Ничего подобного!- возмутился врач.- К дьяволу садистов! Все дело в вашем врожденном консерватизме Тодхантер. Вы всегда были консерватором до мозга костей. У нас принято жалеть умирающих - кстати, вопреки всем уверениям религии, согласно которой для всех, кроме отъявленных негодяев, смерть является благом,- вот вы и считаете, что я обязан пожалеть вас, а когда я говорю, что завидую вам, то слышу, что я садист!
      - Ну ладно,- с достоинством пошел на попятный мистер Тодхантер,- вы не садист. Но почему-то мне кажется, что вы поставили мне этот страшный диагноз, бескорыстно беспокоясь о моем благополучии... Другими словами, я хочу убедиться в том, что диагноз верен.
      Врач усмехнулся и протянул ему клочок бумаги.
      - Незачем было заговаривать мне зубы. Конечно вы вправе подтвердить свой диагноз - и один раз, и дважды, и трижды. Но все врачи скажут вам одно и то же. Вот вам адрес очень опытного специалиста, пожалуй, даже самого компетентного в этой области. Он вытянет из вас три гинеи, чего вы и заслуживаете.
      Мистер Тодхантер медленно надел пальто.
      - Хотел бы я знать,- нехотя выговорил он,- действительно ли вы такой сухарь, каким хотите казаться?
      - Вы хотите знать, есть ли хоть капля смысла в моих словах? Дружище, его гораздо больше! С моей точки зрения, закон выживания опять подтвердился, причем научно. И что это дает нам? Прежде всего то, что нет состояния ниже и неприятнее, чем физическое существование. Значит, для заурядного и порядочного человека любое последующее состояние будет гораздо более приятным. А следовательно...
      - Да, да,- перебил его мистер Тодхантер и ушел.
      Преследуемый ощущением, будто все это происходит не наяву, а во сне, мистер Тодхантер на такси доехал до Уэчьбек-стрит. Он мог позволить себе такой расход, но впервые в жизни сел в такси, чтобы добраться из Ричмонда, где он жил, до Уэст-Энда: в финансовых вопросах мистер Тодхантер был так же щепетилен, как в вопросах здоровья. Однако на сей раз обстоятельства потребовали поездки на такси. Специалист взял свои три гинеи и подтвердил диагноз и прогноз слово в слово.
      Потрясенный мистер Тодхантер снова остановил такси. Он был осторожным человеком и редко принимал окончательные решения, не узнав, что думают об этом по крайней мере три человека. Поэтому он отправился ко второму специалисту, который никак не мог быть в сговоре с первыми двумя. Когда третий диагноз в точности совпал с первыми двумя, мистер Тодхантер наконец поверил в него.
      В Ричмонд он вернулся на такси.
      * 2 *
      Мистер Тодхантер был старым холостяком. Эту участь он избрал сам, ибо, несмотря на полное отсутствие качеств, способных пробудить в даме страсть, у него не раз мелькала мысль, что это поправимо. Не то чтобы мистер Тодхантер питал отвращение к слабому полу. По своей натуре, которую он так и не научился маскировать покрывалом цинизма и пресыщенности, он был чувствителен и раним. Мистер Тодхантер принадлежал к тем несчастным, которые, несмотря на разочарования, постигающие их одно за другим, придерживаются лучшего мнения о своих ближних. Ничто не могло убедить мистера Тодхантера в том, что его друзья способны на подлость. Конечно он знал, что взрослые мужчины истязают детей, что приличные на вид женщины пишут в высшей степени неприличные анонимные письма и что в этом далеком от совершенства мире немало грязи. Но неблаговидные поступки всегда совершали другие люди, не принадлежащие к числу друзей и знакомых мистера Тодхантера. Последних он машинально наделял высшими достоинствами, и даже если ему пытались доказать обратное, он с негодованием отвергал подобные попытки.
      Женщины за тридцать сразу подмечали эту его черту и, само собой, считали мистера Тодхантера идеальным мужем, подарком судьбы. Особы помоложе посматривали бы косо на его тщедушную, костлявую фигуру, на маленькую лысую головку, которую он судорожно выдвигал вперед, обращаясь к ним, и на припорошенный перхотью воротник, вызывающие в них не меньшую неприязнь, чем суетливость, какая свойственна старым девам, неусыпные заботы о собственном здоровье, равнодушие к дамским прелестям и даже чрезмерно навязчивая ученость. Они относились бы к мистеру Тодхантеру с недоверием, если бы он не обладал тем, что в глазах женщин перевешивало недостаток темперамента и перхоть на воротниках, а именно небольшим, но вполне приличным доходом.
      Этот доход позволял мистеру Тодхантеру жить в удобном доме на тщательно выбранной улице Ричмонда и пользоваться услугами экономки, горничной и слуги, попечению которого были поручены обувь, сад и камины. Но это не значит, что мистер Тодхантер пользовался всеми этими удобствами и жил в полном довольстве. Совесть не давала ему покоя, временами вызывала в нем чувство вины за то, что он сибаритствует, когда более двух миллионов его соотечественников довольствуются жалкими грошами. Даже тот факт, что правительство прямыми и косвенными методами лишало его по меньшей мере половины дохода ради процветания сограждан и с целью уничтожения граждан других стран, не избавлял мистера Тодхантера от угрызений совести. Не удовлетворяясь тем, что из своих одиннадцати или двенадцати сотен фунтов в год он довольно щедро платит одной экономке, одной горничной и одному престарелому слуге, что благодаря ему живет в утомительной праздности по крайней мере один полный сил, но ленивый отец семейства, что он обеспечивает значительную часть жалованья одному неизвестному и, возможно, никому не нужному чиновнику и каждый год дарит стране не менее полудюжины снарядов и почти целый пулемет - так вот, не удовлетворяясь всем этим, мистер Тодхантер имел привычку излишки своего дохода, которые он мог бы потратить по своему вкусу и ради своего удобства, раздавать в протянутые руки всех, кто стучался к нему в дверь с басней о невиданных злоключениях.
      Вернувшись от второго специалиста, мистер Тодхантер уселся в кресло в библиотеке как раз когда наступило время пить чай. Чай подавали ему в библиотеку ежедневно ровно в четверть пятого. Если его приносили в четырнадцать минут пятого, мистер Тодхантер велел унести поднос обратно и принести в положенное время, если же чай опаздывал на полминуты, мистер Тодхантер звонил в колокольчик и устраивал прислуге по-джентльменски вежливый разнос. Но сегодня из-за небывалой рассеянности хозяина чай принесли с опозданием на целых пять минут, а мистер Тодхантер, обмякший в кресле, не сказал ни слова.
      - Ну и ну!- спустя две минуты воскликнула горничная, обращаясь к экономке.- А я уж боялась, что он запустит сахарницей мне в лицо! У него дурные вести, помяните мое слово.
      - Довольно, Эди,- строго перебила экономка миссис Гринхилл.
      Но обе понимали, что Эди права. Ничто не выбивало мистера Тодхантера из колеи так, как дурные вести.
      В его голове вертелись непривычные, странные мысли. Так продолжалось всю следующую неделю, мысли становились все более странными. Мистеру Тодхантеру понадобилось всего три дня, посвященных этому занятию целиком, чтобы убедиться, что все его дела в порядке, как и следовало ожидать. После этого ему не осталось ничего другого, кроме как сидеть, ждать и ни в коем случае не спешить, поднимаясь по лестницам. Все это казалось мистеру Тодхантеру неестественным и невыносимо скучным.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4