Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Крестоносец в джинсах

ModernLib.Net / Детская фантастика / Бекман Tea / Крестоносец в джинсах - Чтение (стр. 12)
Автор: Бекман Tea
Жанры: Детская фантастика,
Альтернативная история

 

 


Маленький король вышагивал впереди отряда, словно полководец, бросающий в сражение свое войско. Долф шел последним: он хотел еще раз удостовериться, что за ними нет хвоста.

Несколько недель тому назад, когда впервые зашла речь о переходе через Альпы, Долфу стало жутко. С той поры он думал об этом, как о чем-то невероятном. Во сне его преследовали стаи волков, он спасался от медведей, соскальзывал в пропасти и взбирался на головокружительную высоту, на него обрушивались горные лавины. И какие только ужасы не виделись ему!.. Но ничего даже близко схожего с событиями сегодняшнего дня не могло прийти ему в голову: нападение похитителей и теперь вот отчаянная попытка освободить друзей из неприступной темницы.

ПРИШЕСТВИЕ ДЕМОНОВ

Темная могучая громада замка фон Шарниц нависла над сумеречной долиной. Заветное желание Долфа исполнилось: дождь прекратился, и даже небо казалось светлее.

Тишина и покой царили в долине. Ничто не шевелилось в ветхих лачугах землепашцев и крепостных, что прилепились у подножия скалы, на которой возвышался господский замок. Крепость кольцом охватывали посты стражи. Два окна в замке светились.

Уж не в этом ли зале пирует граф Ромхильд с домочадцами?

Маленький отряд гуськом подтягивался все ближе и ближе, используя любое прикрытие: заросли кустарника, валуны и пригорки… Небольшая речка преградила им путь, но ребята отыскали узкий деревянный мостик. Низко пригнувшись, они перебрались на противоположный берег, оттуда укатанный тракт со следами колес поднимался вверх по склону холма и терялся в лесной чаще. Каролюс решил, что идти этой дорогой не стоит, хотя она, как предположили ребята, петляя и поворачивая, должна была вывести их к тыловой части замка. Кто-нибудь из обитателей замка мог встретиться на этой тропе. Риск был слишком велик. Ребята рассыпались на приличное расстояние друг от друга и, надеясь на то, что в темноте они не различимы, перелезали отлогое поле, поднимаясь все выше и выше, пока не остановились на опушке леса. Непроглядная тьма лесной чащи, доносившиеся оттуда шорохи и звуки на миг поколебали их решимость. Справа, все также высоко над ними, проступала на фоне белесого неба черная громада цитадели. Взметнулось и погасло пламя факела, все вокруг замерло. Гнетущая тишина, полная темнота.

Крик совы. Шорох веток. Внезапно какой-то зверек, вспугнутый появлением ребят, выскочил у них чуть ли не из-под ног, но что это было за животное, они так и не поняли.

Зловещие, мрачные места.

Долф собрал всех ребят вместе.

— Держитесь поближе друг к другу, — шептал он, — возьмитесь за руки, чтобы не потеряться в темноте. Сейчас около одиннадцати часов ночи. В пять часов утра мы должны быть полностью готовы к штурму. Времени у нас осталось только-только подняться на вершину, немного отдохнуть и подготовиться. Пошли!

Восхождение по отвесному склону, поросшему лесом, да еще после двойного перехода днем, оказалось делом нелегким. Но мальчишки уже привыкли к таким нагрузкам, а фантастическое приключение, задуманное Долфом, манило их вперед. Они не осознавали до конца, какой опасности подвергали себя. Разве не заканчивались благополучно самые рискованные затеи, стоило Рудолфу ван Амстелвеену взяться за дело? Не доверять Рудолфу может лишь глупец или трус, но только не они. Ребята карабкались дальше. Луна выглянула из-за облаков и посеребрила лес; теперь идти стало легче. Они не отваживались зажечь лучины или небольшие факелы.

— А вдруг медведь попадется? — прошептал Маттис прямо в ухо Долфу.

— Медведи бродят только днем, ночью охотятся волки, но они не нападут на отряд вооруженных людей. Волки — хитрые звери, они обходят людей, — ответил ему Долф.

Долф и сам не знал, правда это или нет, но чувствовал, что должен хоть как-то успокоить товарищей.

Наконец они поднялись на высоту крепостных стен, и тут снова заметили наезженную колею. По ней они не пошли, а избрали кратчайший путь — дорожку, отвесно взмывшую вверх. Дорога вывела их на площадку, с которой они теперь сами могли видеть чернеющий внизу силуэт крепости.

— Отдохнем здесь, — распорядился Долф, — на рассвете снова спустимся к мосту.

Они попрятали свою ношу в кустах, отползли назад, в душистое разнотравье, в заросли папоротника, и закрыли глаза. Уф, до чего же они устали! Три человека постоянно несли вахту, сменяясь через каждый час, последнюю вахтенную смену Долф взял себе, потому что спозаранку ему еще нужно было кое-что приготовить. Он лег и провалился в сон, позабыв обо всех треволнениях. За этот день Долф столько раз обдумал свой план со всех сторон, что он никак не должен сорваться. Неудача сулит всем им гибель.

Третьего не дано. Так о чем еще беспокоиться? О маленьких крестоносцах позаботится Леонардо. Если Долфу суждено пасть в бою, Леонардо займет его место, хотя об этом между ними не было сказано ни слова.

Его растолкал Каролюс.

— Пора! — шепнул он, позевывая.

Луна скрылась из виду, все вокруг окутала кромешная тьма. Вглядываясь в окружающую его беспросветную мглу, Долф различал тени часовых, которые пытались добудиться своих сменщиков. Соблюдая предосторожность, он отполз к тому месту, откуда можно было вести наблюдение за крепостью, самому оставаясь вне пределов видимости. Обступающий их со всех сторон лес продолжал и во мраке жить своей таинственной жизнью, но теперь ночные звуки уже не пугали Долфа. Ему казалось, прошла вечность, прежде чем небо на востоке стало светлеть.

Теперь началась настоящая работа. Он извлек из мешка, принесенного с собой, пару деревянных плошек, кусок веревки, пропитанной жиром, два куска древесного угля и несколько пригоршней сухого птичьего помета, который собрал днем.

Он измельчил помет и древесный уголь в плошке и как следует перемешал, достал из кармана бесценный, бережно хранимый им коробок спичек. Он был почти полон.

Долф не мог припомнить состав пороховой смеси.

Кажется, семьдесят пять процентов селитры, пятнадцать процентов угля и десять процентов серы, а может быть, все наоборот? Единственное, в чем он был полностью уверен, так это в том, что порох состоит из селитры, угля и серы.

В птичьем помете должно быть достаточно селитры, сера — это спичечные головки, а уж древесного угля тут хоть отбавляй. А вдруг получится?

Даже если взрыв не удастся, чада и вони будет с лихвой, а это само по себе уже неплохо для его затеи.

Долф потратил не меньше получаса на приготовление своей смеси. Тем временем занимался бледный рассвет. Он еще раз перемешал измельченные спичечные головки, уголь и помет в плошке, покрыл сверху другой плошкой и плотно соединил обе половины, проложив между ними запальный шнур. Когда все было готово, сомнения вновь охватили его. Все-таки получится или нет? Он припрятал свое взрывное устройство в кустах, держа наготове две спички и коробок.

— Подъем, ребята. Пора за дело.

Короткая передышка вернула им силы. Правда, мальчики промерзли, руки и ноги их окоченели без движения, но одна мысль о дерзком предприятии заставляла кровь быстрее бежать по жилам.

Из развязанных мешков были извлечены на свет принадлежности, необходимые для штурма: семнадцать обручей для волос, увенчанных острым рожком посредине.

Ребята сбросили свою одежонку, прикрыли ее ветками, а сами нарядились в короткие юбочки, сплетенные из травы.

От свежего утреннего ветерка по коже побежали мурашки, зуб на зуб не попадал, но никто даже внимания не обращал на такие пустяки. Сейчас всем станет жарко! Они украсили себя обручами, теперь на голове у каждого угрожающе торчал рог. Лица вымазали смесью угля и жира, оставив нетронутой лишь светлую полоску вокруг глаз.

Довершали наряд несколько перьев во встрепанных волосах.

Долф критическим взглядом осмотрел семнадцать существ, напоминавших нечто среднее между арапом Синтерклааса [9] и краснокожим обитателем Дикого Запада.

Оставалась заключительная часть маскарада: нужно было вымазать все тело. Вначале Долф решил покрыть своих «дьяволов» с ног до головы черным, но теперь ему в голову пришла удачная мысль придать им еще более жуткий вид. Он набрал полные пригоршни угольной смеси и начал малевать каждому на спине и на груди черные разводы, потом таким же манером исполосовал им обнаженные руки и ноги. Ребята вздрагивали от холода. Но вот рассвет занялся в полную силу, и теперь они могли рассмотреть друг друга. Вид у них был и в самом деле чудовищный: семнадцать рогатых, полосатых выходцев из преисподней. Белые зубы сверкают, черные лица лоснятся жиром, ноги поросли шерстью. Долф удовлетворенно кивнул, приготовил свою «бомбу» и сделал ребятам знак следовать за ним.

Они двигались вниз по склону, пока не оказались на одной высоте с тыльной частью крепости. Отсюда был хорошо виден ров, преграждающий подходы к замку со стороны гор. Мост был поднят. Между лесистыми склонами, где укрывались ребята, и рвом пролегало открытое пространство в сотню метров шириною. Значит, нападая с этой стороны, обитателей замка не застанешь врасплох.

Подобравшись к самому краю зарослей, ребята замерли в кустарнике, а Долф ползком еще немного выдвинулся вперед, надеясь, что его не сразу заметят с крепостных стен.

Он выложил «бомбу» на землю, протянул запальный шнур и опять нырнул под прикрытие чащи.

— Слушайте меня внимательно, — шепотом скомандовал он. — Сейчас я подожгу этот шнур. Не бойтесь, если услышите грохот. Будет страшная вонь и много дыму — не обращайте на это внимания. Быстрее бегите вперед через завесу дыма, вам ничего не сделается. Понятно?

Мальчишки дружно кивали, хотя на самом деле ничего не поняли. Но раз Рудолф говорит — значит, так оно и должно быть. Вздрагивая от напряжения, они всматривались в поднятый мост, наглухо закрытые тяжелые ворота замка. Они рвались в дело, и Долф рассчитывал, что ждать им остается недолго.

Спустя некоторое время за стенами крепости послышались крики, цокот копыт и лошадиное ржание. Заскрежетал опускаемый мост и с грохотом встал на место. Ворота раскрылись наполовину, двое стражников, выйдя из ворот, осмотрелись и что-то прокричали тем, кто оставался внутри. Стражи посторонились, давая дорогу семерке всадников, выезжающих со двора. Всадники проскакали по мосту и начали спускаться по тропинке, ведущей в долину.

«Отправились подстерегать ничего не подозревающих путников у входа в расселину», — подумал Долф.

Мост по-прежнему был опущен, ворота не запирали, люди шли в замок и выходили оттуда. Показались две женщины, они перебросились несколькими словами с охраной и тут же поспешили назад. Стражники разместились по обеим сторонам ворот, облокотились на свои алебарды и приготовились проскучать несколько часов. Жизнь в замке Шарниц шла своим чередом.

Дальше тянуть нельзя, нервы у ребят и без того напряжены до предела, да и эффект неожиданности от нападения семнадцати чертей не будет столь мощным. Он слышал, как ребята молились. Долф чиркнул спичкой и поднес ее к запалу.

— Приготовиться! — прошептал он. — Через мгновение грохнет взрыв — и мы тут же бросаемся вперед. Ничему не удивляться! Вам покажется, что это колдовство, но все так и задумано.

Он бросил взгляд на фитиль, по которому скользили язычки пламени, огонь медленно полз по каменистой земле, подбираясь к взрывному устройству. Выйдет или нет? Долф прижал ко рту тыльную сторону ладони, издав устрашающий боевой клич индейцев Дикого Запада, слышанный им в ковбойских фильмах: «Вау-вау-у-увау-у-у!» Стражники, охраняющие подъемный мост, разом дрогнули и уставились на кромку леса. Ребята затаили дыхание. Пламя подбиралось к деревянной плошке.

«Вау-вау-у-у-вау-у-у-у!» — неслось из кустов леденящее душу завывание. Стражники в ужасе переглянулись, снова посмотрели в направлении леса и…

Бах!

Сработало! Клочья грязного дыма заслонили все вокруг, мглистая завеса с каждой секундой становилась все плотнее, в воздухе разносилась ужасающая вонь. Ошеломленные мальчишки растерялись, но Долф крикнул:

— За мной!

И они рванулись вперед сквозь облака дыма и копоти.

Стражники, у которых душа ушла в пятки, наблюдали жуткую картину: все началось с душераздирающего воя, потом раздался оглушительный грохот, и площадку у моста окутал черный дым. Из клубов адского пламени выскочил… сам дьявол! Еще один, а за ним еще и еще. Низкорослые, рогатые, покрытые черными полосами. Визжа и клацая зубами, эти исчадия ада неслись прямо на стражников. Охрана, оцепеневшая от страха, слишком поздно сообразила, что чудовища уже пересекли мост и вот-вот окажутся рядом. Враг рода человеческого прислал за ними своих подручных, чтобы те утащили грешников в преисподнюю. Солдаты с дикими воплями рванулись наутёк и вбежали во двор замка, так и оставив ворота широко распахнутыми.

— Святая Богородица, спаси и помилуй нас!

Вслед за ними во двор ворвались семнадцать демонов, на которых нельзя было взглянуть без содрогания. Впереди скакал вприпрыжку самый рослый, сверкая торчащим рогом, размахивая огромным острым ножом. Вся эта орда издавала вой, крики, визг. Мужчины, женщины и дети, столпившиеся во дворе, тоже заголосили, побросали что у кого было в руках: ведра, тазы, седла, упряжь — и бросились врассыпную, преследуемые воющими чертями.

Одна из женщин упала на колени, три дьявола пролетели над ней. Бородатый воин, за которым гнался предводитель демонов, внезапно обернулся и схватился за свой меч, но ужасное чудовище опередило его, вонзив в руку воина свой нож. Мужчина с криком боли свалился наземь, еще секунда — и дьявол взгромоздился на грудь раненому, прижимая его к земле.

— Пощадите, пощадите… спасите!

Волосатая нога наступила ему на ухо, и человек едва не умер от испуга.

— Где пленники? — орал дьявол прямо ему в лицо. — Отдайте нам полсотни детей из господнего воинства, мы высосем кровь этих безгрешных!

Черт вскочил, схватился за кольчугу поверженного воина.

— Быстро вставай! Тащи сюда маленьких святош, да поскорее, а то полетишь у меня в чан с кипящей серой, грешник проклятый!

Человек, так и не распрямившись, на корточках отползал от своего мучителя. Во дворе замка царил несусветный переполох. На взрослых и детей с отвратительным визгом кидались черти, маленькие черные лапы раздавали щипки и пинки направо и налево. Людям и в голову не приходило сопротивляться. В жилых помещениях замка распахнулись окна, показались бледные, искаженные страхом лица и тут же попрятались. Сам граф фон Шарниц вышел на деревянную галерею, опоясывающую второй этаж.

— Тащите нам детей! Маленьких крестоносцев сюда! — что было силы орал Долф.

Эти вопли тут же были подхвачены остальными чертями, которые словно безумные носились по всему двору, разгоняя людей графа.

— Отдайте им детей! — вскричал граф, охваченный отчаянием при виде того разорения, которому подвергался замок. Впрочем, он не находил ничего подозрительного в том, что дьяволам больше по вкусу дети из святого воинства, нежели закоренелые грешники, подобные ему.

Под ноги Долфу грохнулся серебряный крест, и он пинком отшвырнул его, полностью войдя в свою роль. Бородатый мужчина улепетывал от него в сторону боковой пристройки, он размахивал здоровой рукой, оставляя за собой кровавый след. С башни просвистели стрелы, но тот же громовой голос с галереи остановил лучников:

— Прекратите стрелять, глупцы!

Одну из женщин во дворе ранило стрелой. Люди искали убежища в часовне — там дьяволы не преследовали своих жертв. Пятна крови покрывали землю: черти кололи ножами и острыми камнями всех, кто попадался им под руку, сея панику в толпе. Долф, кривляясь и пританцовывал, словно негр, охваченный амоком [10], несся по пятам за бородатым воином.

— Скорее ведите сюда детей! — подстегивали слуг повелительные окрики сверху.

Двойная дверь распахнулась, и во двор высыпали ребята, похищенные наемниками графа. Все пятьдесят два человека были здесь. Но, увидев дьяволов, которые цепко хватали их, пленники пришли в ужас, их мольбы о пощаде слились с криками обитателей замка.

В мгновение ока Долф оказался впереди всех и бросил Франку:

— Успокой ребят, это же мы.

Только теперь маленький кожевник догадался, кто перед ним.

Каролюс рванул на себя Берто:

— Бежим скорее, это мы придумали хитрость.

Однако далеко не все ребята сразу поняли, что демоны, беснующиеся вокруг них, вовсе не из преисподней, и прекратили сопротивление.

Черти получили то, что они требовали. Окружив кольцом пленников, они погнали их перед собой: быстрее, быстрее, через ворота, через мост, прямо в лес. А вслед им смотрели с облегчением еще не оправившиеся от пережитого потрясения люди графа.

После набега чертей внутренний двор замка представлял собой картину ужасающего разгрома: на заляпанных кровью булыжниках валялись сломанный нож, фазаньи перья и все, что побросали слуги — побитые блюда и кувшины, растоптанный хлеб, рваные башмаки…

Вскоре все пятьдесят два пленника оказались в гуще леса, далеко от графской крепости. Пробегая мимо кустов, черти схватили припрятанную ночью одежду. Они забыли, как мерзли еще совсем недавно, пот градом лил по раскрашенным спинам. Несколько детей до сих пор так и но поняли, что нападение чертей было хитроумным замыслом.

Бедняги молились и жалобно хныкали, подгоняемые своими ужасными преследователями. Франк метался от одного к другому, успокаивая их, но вид рогатых чудовищ был столь невыносим, что ребята отказывались поверить в то, что перед ними друзья.

Счастливый Каролюс радостно поспешал вслед за своим другом Берто.

— Мы с Рудолфом все придумали, а я устроил этот маскарад. Ты рад, Берто?

Конечно, все они были рады, и еще как! Пятьдесят два спасенных пленника обнимали своих отважных друзей, перепачканных сажей. Всем хотелось поскорее возвратиться в лагерь, но Долф остановил их:

— Мы догоним наших к вечеру, а день лучше пересидеть в лесу, чтобы никому не попадаться на глаза. Пусть Ромхильд и его люди думают, что мы утащили свою добычу прямиком в ад. Стоит им заметить, что мы переходим долину, они поймут, как их провели, и тогда уж нам не поздоровится.

Они залегли в лесу, утоляя голод ягодами и сухарями, о которых предусмотрительно позаботились заранее. Лишь под прикрытием темноты они спустились вниз и к утру снова были на месте вчерашней стоянки лагеря. Тут они снова укрылись в лесу, чтобы поспать несколько часов.

Они отошли от замка километров на десять, теперь можно было рискнуть и двигаться днем, чтобы нагнать колонну до наступления сумерек, пока она еще не вышла из долины.

Черти сменили свой маскарад на обычную одежду, но избавиться от въевшейся в кожу сажи им не удавалось.

Сколько они ни терли себя пучками сухой травы, мхом — вид у них был не лучше, чем у трубочистов. Сухари были доедены, охотиться некогда, ребята подкрепили силы ключевой водой и заторопились вдогонку армии крестоносцев.

Поздним вечером вдали показалось пламя костров.

Колонна остановилась на отдых у подножия новой гряды отвесно вздымающихся отрогов, последней цепи горного массива Карвендел.

Они вступили в лагерь, спотыкаясь от изнеможения черные от сажи и дорожной пыли.

Каролюс, едва держась на ногах, шагнул в палатку, выхватил из рук Ансельма кусок жаркого, но силы оставили его, и он свалился, так и заснув с куском мяса во рту.

Хильда, два дня без устали искавшая своего нареченного, залилась слезами радости. Она смочила кусок полотна и отерла замурзанное лицо мальчика, а тот спал как убитый.

Фрида, рыдая, бросилась обнимать подруг. Берто, Виллем и Карл опустились на землю у первого же костра, умоляюще протягивая руки к еде. Как же они изголодались!

Внезапное появление похищенных вызвало в лагере отчаянную сумятицу, но все вопросы ребят оставались без ответа. Спасенные, как и их спасители, с трудом ворочали языками. Они просили только немного поесть и спать, спать!

Долф, Петер и Франк услышали мычание ослика, которое и привело их к Леонардо и Марике. Мальчики плюхнулись на землю, им бы сейчас только глоток воды! Горячий суп, которым их кормили друзья, обжигал жадно хлебавшие рты. Марике уцепилась за руку Долфа, черную от сажи, и расцеловала его, не помня себя от радости. Только Леонардо ничего не сказал. Он крепко обнял Франка и Петера, круглыми от изумления глазами посмотрел на Рудолфа, который устало стаскивал меховые башмаки.

Наконец к студенту вернулся дар речи:

— Получилось, значит…

И его голос, обычно насмешливый, дрогнул.

У Долфа не хватило сил описать свои приключения в подробностях. Как был, пропитанный потом и грязью, он растянулся на земле и заснул, положив под голову скатанную куртку. Словно в тумане, он услышал слова Леонардо: «Мы совсем потеряли тебя…» Это было последнее, что он помнил.

Ему снилась мама, снился дом и душ в ванной, который почему-то не работал как следует: сколько ни крути кран, из него бежала только ледяная вода…

Шел проливной дождь.

ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ АЛЬПЫ

Нескончаемая колонна путников растянулась по отрогам Карвендела, минуя извилистые, путаные тропы, которые и дорогами-то нельзя было назвать, шумно низвергающиеся потоки, утесы и лощины, непролазную чащу и колючие изгороди кустарника; они скатывались по осыпающимся каменистым склонам, натыкались на обломки скал и вновь взбирались к вершине. С каждым днем холода усиливались, дождь лил не переставая.

Казалось, это плачут горы — повсюду хлюпала, журчала, пенилась вода. На отлогих местах ноги по щиколотку увязали в грязи. Мешки с сухарями промокли и стали вдвое тяжелее. Грубые башмаки до крови натирали подошвы, плохо выделанная кожа прилипала к ногам, от нее исходил зловонный запах. Грязная жижа пропитала одежду, засыхала в волосах. Пеньковая перевязь колчанов натягивалась, до крови врезалась в тело, стрелы погнулись. Ребята на ходу грызли остатки сухарей, чтобы заглушить голод; сильный ливень не позволял зажечь костер и приготовить пищу. Устраиваясь на ночь, они вначале должны были повалить толстое дерево: самая сердцевина его ствола, пропитанная смолой, еще годилась для костра, но хворост насквозь отсырел, трава не загоралась, искры, высекаемые кремнем, тут же гасил дождь. Для того чтобы, вопреки стихиям, разжечь и поддержать пламя, требовалась незаурядная изобретательность и, конечно, легкая рука. Чего только не выдумывал Каролюс в эти дни всеобщего уныния, стремясь вселить бодрость в своих маленьких подданных! Но в горах не было ни тростника для плетения навесов, ни ивовых прутьев, из которых выходили прочные щиты, прикрывающие от ветра. Промокнув до нитки, хныча от изнеможения, немногие счастливцы забивались на ночь в расщелины скал, на худой конец, устраивались под кронами деревьев, сочившихся влагой. Остальные мерзли под струями дождя, дрожали на ледяном ветру.

Ноги разъезжались на осклизлых горных тропах, не слушались на крутом подъеме. То и дело происходили несчастья: кто-то оступился и угодил в пропасть, а тот упал, переломав себе ноги, или захлебнулся, унесенный потоком.

Сколько их погибло за эти три нескончаемых дня восхождения? Долф не знал. Он, не задумываясь, рисковал жизнью, чтобы выручить ребят из цепких лап графа Ромхильда фон Шарница, но эти новые жертвы предотвратить не мог — слишком необъятна была армия крестоносцев.

Долф и его помощники не могли поспеть повсюду. Не одни лишь несчастные случаи угрожали детям, ребята гибли от болезней — воспаления легких, истощения, сердечных приступов — и множества самых неожиданных напастей, на которые столь щедра коварная, не знающая снисхождения природа. Путников подстерегали свирепые звери, ядовитые змеи, лавины камней обрушивались на них с высоты. Над головами детей постоянно кружили стервятники. Однажды хищная птица камнем упала на отставшего от колонны малыша и принялась клевать его. Правда, Берто все же удалось подстрелить беркута, но изувеченный ребенок к концу дня умер, а у самого Берто прибавилось шрамов на теле.

В этот ненастный день сумерки рано окутали гористую местность, и ночь тянулась долго-долго. Леонардо, прокладывавший путь, обнаружил чуть выше пологую лужайку, подходящую для ночевки. Виллем приметил несколько пещер на склонах гор, обступавших поляну, и решил проверить, годятся ли они, чтобы разместить на ночь больных.

Войдя в пещеру, он и охнуть не успел, как столкнулся нос к носу с медведем.

Медведь поднялся на задние лапы и, угрожающе покачиваясь, зарычал. Мальчишки, спустившиеся в пещеру вслед за Виллемом, завизжали при виде грозного зверя.

Непривычные звуки и запахи сбили медведя с толку. Он бухнулся на все четыре лапы, в ярости устремился на вошедших и нанес Виллему смертельный удар исполинской лапой.

Запыхавшийся Леонардо, услыхав крики о помощи, подоспел как раз вовремя. Он с размаху налетел на медведя, который, поматывая головой и урча, нависал над лежащим Виллемом, и, ни секунды не колеблясь, обрушил на голову зверя свою дубинку. Мог ли он медлить? Ведь он обещал детям расправиться с хозяином леса. Медведь попятился, качая ушибленной головой, потом тяжело развернулся и бросился наутек.

Раненый зверь несся прямо на ребят, с криком разбегавшихся во все стороны. Несчастное животное ничего не видело от боли, его череп выдержал сокрушительный удар, но боль усиливалась с каждой минутой. Берто и Каролюс выпустили в него град стрел, которые застряли в клочковатой шерсти, даже не коснувшись шкуры. Леонардо пошел по следу, но догонять зверя не стал, лишь наблюдал за ним издали. Медведь в панике, рыча и царапая когтями, взбирался по склону, не разбирая дороги, втаптывая в грязь ветки и камни. Когда он скрылся за уступом скалы, Леонардо отправился назад.

Ребята встретили победителя восхищенными возгласами, но в лагере царила траурная тишина. Виллем умер. Трое ребят отделались легкими царапинами. Всю оставшуюся жизнь будут они теперь рассказывать удивительную историю о том, как в горах на них напал кровожадный зверь, о том, как отважно они защищались и спасли свою жизнь. Слух о геройстве Леонардо, который в одиночку, вооруженный всего-навсего дубинкой, обратил в бегство лесного великана, переходил из уст в уста.

Долф ничего не знал о случившемся. Он суетился в дальнем конце лагеря, устраивая вместе с Фридой, Марике и Хильдой закрытую площадку для малышей, заходившихся от кашля. Он не обратил внимания на крики, доносившиеся сверху. Семь тысяч детей, которые устраивались на привал, галдели не переставая, он уже успел привыкнуть к этому.

Ночь прошла относительно спокойно. Медведь больше не показывался, волчьи стаи держались поодаль от лагеря, отпугиваемые кострами и недремлющей стражей. Леонардо так и не прилег этой ночью: он обходил лагерь и проверял посты, будоражил часовых если кто-то из них норовил вздремнуть, — одним словом, он был постоянно начеку, освободив тем самым Долфа от множества забот.

Теперь, когда Леонардо взялся командовать стражниками, Долф не беспокоился об охране лагеря, целиком полагаясь на своего друга. Он смертельно устал.

С рассветом колонна вновь тронулась в путь. Ребятам пришлось утолять жажду мутной водой из родника: стремительные горные потоки потемнели, смешавшись с землей. На вкус вода отдавала гнилью. Запасы вяленой рыбы, которые еще сохранялись у ребят, подернулись плесенью.

Размокшие сухари превратились в крошево. Мясо вздулось, от него исходило неимоверное зловоние. Бесконечный путь к вершине под секущими струями дождя, под яростным ураганным ветром притуплял все ощущения.

Чувство покорного оцепенения охватило детей. Они молили небеса послать им хоть чуточку тепла и солнца, но дни становились все ненастнее; они просили Святую Деву Марию защитить их, но вот на глазах у всех погиб юный охотник, погнавшийся за серной и угодивший в пропасть.

Твердая каменистая земля не принимала тела умерших, их складывали рядышком и присыпали сверху камнями. Да и времени на похороны не было, ребятам не терпелось поскорее выйти к перевалу и взглянуть оттуда на расстилающуюся внизу долину Иннсбрука. Какой смысл хоронить погибших, если той же ночью к могиле слетятся стервятники и, разбросав камни, накинутся на свою добычу?

Они продолжали взбираться все выше и выше. К полудню третьих суток ливень сменился докучной моросью, от которой ребята мерзли и промокали не меньше прежнего. К тому же идти теперь приходилось в тумане, и чем круче становился подъем, тем плотнее была завеса тумана, окутывавшая лесистые склоны. Скоро ничего уже нельзя было разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Но страшнее всего был холод. Больные надрывались в кашле днем и ночью, чихали, сопели. Слезящимися, воспаленными глазами всматривались ребята в обступавшие их скалистые глыбы, которые внезапно выныривали из тумана и вновь таинственным образом теряли свои очертания. И все-таки они двигались вперед, и казалось, ничто не остановит их на пути к Иерусалиму.

Фрида обнаружила пчелиные соты, полные дикого меда, — незаменимое средство при больном горле и простуде. Она собрала друзей, которые, подвергая себя нешуточной опасности, очистили ульи. Пчелы облепили ребят, нещадно жаля. От укусов один из мальчиков умер. Но янтарные соты, сочившиеся горным медом, принесли облегчение многим.

На исходе третьего дня они увидели перевал. Туман еще не рассеялся, плотный слой облаков покрывал представшую взорам путников долину, и ребята не сразу сообразили, что вышли на самый пик кряжа. Ветер утих, дождь едва накрапывал, все вокруг было пропитано влагой. Начался спуск, и лишь теперь они наконец поняли, что одна сторона горной цепи осталась уже позади.

Спуск в долину также не обошелся без жертв. Извилистая тропинка, скользкая, словно каток, петляла по склону.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21