Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Золотая серия фэнтези - Дом в глухом лесу (Северные огни - 2)

ModernLib.Net / Фэнтези / Барлоу Джеффри / Дом в глухом лесу (Северные огни - 2) - Чтение (стр. 25)
Автор: Барлоу Джеффри
Жанр: Фэнтези
Серия: Золотая серия фэнтези

 

 


      - Посмотрите-ка! - воскликнул ветеринар, указывая пальцем.
      По четырем краям двери - сверху, снизу, справа и слева - из запертой комнаты просачивалось загадочное зеленое сияние. Поначалу слабый и блеклый, с каждой секундой свет разгорался все ярче и наконец полыхнул таким слепящим заревом, таким буйством цвета, что джентльмены вынуждены были отвернуться. Длилось это лишь несколько мгновений, не больше; а потом свет разом потух, точно свечку задули.
      После того задвижка приподнялась, дверь медленно повернулась на петлях - и на пороге обнаружилась задыхающаяся, кашляющая миссис Доггер: ее некрасивое, невзрачное лицо и безвкусная, невзрачная одежда были все забрызганы кровью. При виде троих джентльменов она тихо всхлипнула - и рухнула без чувств.
      Несчастную поспешно перенесли в гостиную, уложили на диван, и доктор Холл тут же занялся пациенткой.
      - Бо-оже! - воскликнула вороватая кухарка миссис Симпкинс, что в панике выбежала из кухни и теперь пялилась на поверженную хозяйку, изумленно открыв рот.
      Из соседней комнаты - что, к слову сказать, служила второй гостиной валом валил дым; в ходе погрома на пол полетели лампы и свечи, и в углах уже пылали крохотные костерки. Сквайр и мистер Аркрайт спешно похватали все, что под руку подвернется - всевозможные коврики, половички и ведра с водой, - и принялись тушить пламя, грозившее Проспект-Коттеджу настоящим пожаром.
      Покончив с первоочередным делом, они огляделись - и глазам их предстала картина разрушения и разора во всей своей полноте: осколки стекла от зеркал и решетчатых окон, перевернутая мебель, картины и драпировки, покосившиеся или вовсе сорванные с креплений, разбитые фарфоровые вазы, раскиданные повсюду медные тарелки и прочие безделушки, не говоря уже о пятнах крови повсюду вокруг - на полу, на деревянной обшивке, на потолке, на обстановке, на книгах, и покосившихся рамах створных окон, и на решетках, эти окна защищающих.
      На полу в дальнем конце комнаты, у сложенного из округлых камней камина, обнаружилась птица; лежала она на груди, голова свернута на сторону, крылья раскинуты. Размаху их оставалось только дивиться: от края до края они занимали едва ли не три четверти ширины гостиной. Да, Скайлингденская сова была и впрямь гигантом среди птиц.
      Мистер Аркрайт осторожно и почтительно приблизился к ней. Будучи ветеринаром по профессии, он, вполне естественно, желал осмотреть окровавленную тушку, но еще более хотелось ему убедиться, жива птица или мертва; тем более что подстрелил сову не кто иной, как он. Внимательно изучив останки, доблестный лучник оглянулся на Марка и заверил его, что искра жизни в птице и впрямь угасла; иначе говоря, удивительное существо испустило дух.
      - Да уж, ночная хищница сражалась до последнего, да только все равно проиграла, - промолвил мистер Аркрайт не без сожаления.
      Сквайр окинул взглядом распростертую на полу птицу: голова свернута на сторону, глаза полуоткрыты и слепо смотрят в никуда. В пустых провалах глазниц погас нездешний фосфоресцирующий свет; не осталось ничего - лишь жуткая, застывшая неподвижность смерти. О, что за великая тайна! Вот наконец-то у его ног лежит поверженное создание, ответственное за исчезновение отца много лет назад, - но, как ни странно, сквайр взирал на искалеченный труп безо всякой радости, напротив: леденящий холод тревоги пробирал его до самого сердца.
      Это она, бедняжка утопленница. Господи милосердный, не убивай ее!
      Вновь поднялась суета: в дом вступил мистер Томас Доггер со своей военно-перпендикулярной выправкой, в сопровождении слуги и викария: сей респектабельный поверенный почитал викария своим другом и конфидантом и счел нужным сходить и привести его к месту событий. Глубоко потрясенный увиденным преподобный джентльмен тут же обратился к доктору Холлу с вопросом, не требуется ли помощь ему и его пациентке - каковую пациентку еще предстояло привести в чувство посредством нюхательной соли и прочих медикаментов, принесенных миссис Симпкинс из аптечки.
      Хозяин Проспект-Коттеджа расправил плечи, откашлялся и обвел блестящими, глянцевыми глазками комнату, оценивая Положение Дел в коттедже, который, вплоть до сегодняшнего вечера по крайней мере, был вполне очаровательным домиком: любой джентльмен в таком был бы рад шляпу повесить.
      - Да вы только гляньте! - воскликнул он, грозно хмурясь при виде разора в sanctum sanctorum* [Святая святых (лат.).] гостиной. - Вы только гляньте! И какой такой негодяй за это отвечает? Только распоследний эгоист и мерзавец сожжет дом джентльмена, чтобы напугать его жену. Да, в том, что касается имущества, мы небогаты, однако не вовсе беспомощны, нет. Досадно, ужас как досадно! На ремонт уйдет кругленькая сумма. Или я очень сильно заблуждаюсь, или здесь есть все основания для возбуждения судебного преследования на выездной сессии суда...
      - Да ради всего святого, забудьте вы о сутяжничестве хоть на пять минут, Доггер, ваша жена без сознания! - промолвил доктор Холл, и в голосе его зазвенели непривычные гневные интонации.
      - Как скажете, Эскулап, - фыркнул поверенный, с неприязнью глядя на доктора и словно говоря: "Оставь дверь открытой - псы так и набегут".
      Для проформы глянув раз-другой на распростертое тело своей невзрачной толстушки-жены, он возвратился к гостиной и к царящему там беспорядку. Сторонний наблюдатель, возможно, отметил бы, что мистер Доггер порога так и не переступил и всячески старался держаться на почтительном расстоянии от чудовищного окровавленного трупа у камина.
      - Ларком, - нараспев протянул хозяин и повелитель Проспект-Коттеджа, я сам позабочусь о миссис Доггер, как только она придет в себя благодаря помощи нашего высокоученого викария. А ты займись гостиной: изволь в ней прибраться, да смотри, как следует! Поэнергичнее, друг мой, поэнергичнее! Смой кровь, приведи в порядок мебель и ковры; да, и еще оконные стекла и зеркало пусть заменят. И убери вот это... это... словом, что бы уж это ни было.
      Желтая шевелюра Ларкома дернулась вверх-вниз, а глаза при виде разора в гостиной превратились в круглые блюдца. Но едва осознав все величие поставленной перед ним задачи, слуга тут же скис; поджатые губы его беззвучно шептали: он, мистер Ларком, не холуй и не раб!
      Преподобного мистера Скаттергуда последние события тоже изрядно потрясли. Викарий скользнул взглядом по гостиной, увидел распростертую на полу сову и с первого же взгляда по расцветке узнал в ней то самое существо, что угрожало его жене, протискиваясь в окно будуара.
      - Так что сам видишь, если бы ты покончил с ней прямо здесь, дома, так тебе бы теперь и отлучаться не пришлось, и миссис Доггер не пострадала бы так, - объявила прелестная Дина мужу по возвращении. - Опять твоя мягкотелость сослужила тебе дурную службу. Как ты только умудрился дожить до таких лет при полном отсутствии хребта, для меня просто загадка. Иногда мне кажется, что терпеть такое в обязанности жены вообще не входит.
      - Да, любовь моя, - вздохнул викарий, натягивая ночной колпак.
      Глава 16
      КОНЕЦ И НАЧАЛО
      Миссис Доггер пришла-таки в сознание - собрала воедино те немногие мозги, что есть, как заметил ее супруг, - и теперь, спустя несколько дней после трагического происшествия, отдыхала и набиралась сил в уединении своей чистенькой спаленки. Хотя физически ей явно стало лучше и больная даже немного поела, она по-прежнему ни словом не отвечала мистеру Доггеру на все его вопросы. Вопросов было два, и оба касались местонахождения зеленого чая, этой любимой составляющей меню поверенного, каковой напиток миссис Доггер обычно заваривала для мужа дважды в день и которого он в рот не брал со времен досадного инцидента. Возможно, миссис Доггер просто упрямилась: ведь ее респектабельный супруг удрал из дома в момент опасности, бросил ее в беде, покинул ее, оставил - а вот слугу Ларкома забрал с собою.
      Возможно, что и так.
      Дни сонно перетекали из настоящего в прошлое, но вот однажды утром миссис Доггер поднялась с постели в положенное время, пытаясь, видимо, вернуться к привычному распорядку, немного посовещалась с Ларкомом на темы, касающиеся дома и сада, и сколько-то времени провела в кухне, где наконец взялась за приготовление мужниного чая. Миссис Симпкинс отлично видела, что список ингредиентов для этого чая изрядно подрос и теперь выходит далеко за пределы простого сочетания трав, листьев и специй, что вплоть до сегодняшнего дня служили основой для напитка: пресловутый список пополнился целым набором необычных субстанций. Часть их хозяйка поручила Ларкому принести из аптеки мистера Бинкса, а некие корешки и цветы были позаимствованы из обширного сада Проспект-Коттеджа; и ничего из этого миссис Симпкинс (что пыталась не совать нос в чужие дела, хотя в маленькой кухоньке это не так-то просто) не опознала как ингредиенты какой бы то ни было известной ей разновидности чая. Трудясь над составом, миссис Доггер красноречиво уверяла слугу и управляющего, а также и кухарку, что добавочные приправы несказанно улучшат качество напитка. Это откровение явилось ей во сне; по крайней мере так она утверждала. Миссис Симпкинс, особа от природы вороватая, позволила себе усомниться в истинности заявления, однако ж перечить хозяйке не смела ни в этом, ни в любом другом вопросе, равно как и Ларком.
      Позже, во второй половине дня, миссис Доггер, сославшись на усталость, возвратилась в спальню, забрав с собою свежезаваренный чай и приборы. Надобно отметить, что, оставшись одна, сама она к настою даже не притронулась, но отставила чайник в сторону и, уютно устроившись на кровати с пологом на четырех столбиках и подложив под спину несколько подушек, стала ждать, любуясь в створное окно чудесным видом на озеро и лес.
      Очень скоро - ибо и впрямь настало время вечернего чая - в дверь громко постучали, Ларком объявил о прибытии мистера Доггера, и помянутый джентльмен вошел в комнату.
      Поверенный приблизился к постели жены, потер руки, пригладил седые вьющиеся пряди, рассыпавшиеся по его шее и воротнику, и осведомился у миссис Доггер, как она себя чувствует. За все время болезни, отметил мистер Доггер, она не желала видеть мужа и ни слова ему не сказала, что его весьма угнетает. Пора, давно пора положить конец этому вынужденному молчанию; ибо недостойно джентльмена весьма влиятельного и обеспеченного, хозяина и господина в Проспект-Коттедже, в конце-то концов, чтобы хозяйка дома его всецело игнорировала. Кроме того, он желает чая.
      И мистер Доггер вновь осведомился у жены, не лучше ли ей, - тем самым тоном, на который переходил всякий раз, давая понять, что отвечать следует быстро и коротко; этот тон он обычно приберегал для свидетелей, не желающих делиться потребными сведениями, либо для тех, кто, напротив, углублялся в ненужные подробности, либо для тех тупоголовых глупцов, на которых и времени-то тратить жалко. Сегодня ответа он добьется, объявил мистер Доггер, или по крайней мере пусть ему объяснят причину подобного поведения.
      - Узнаешь ли ты меня, друг мой? - улыбнулась его невзрачная женушка, наблюдая за мужем с подушек.
      Вопрос застал мистера Доггера врасплох. Кроме того, в модуляциях голоса миссис Доггер ощущалось нечто до странности незнакомое. Короче говоря, адвокат был весьма озадачен как звучанием вопроса, так и самим вопросом. Он понятия не имел, что все это значит, не понимал, в чем дело, - и оттого чувствовал себя не в своей тарелке.
      - Разумеется, я тебя узнаю. Ты - моя жена. Ты - миссис Томас Доггер, хозяйка в Проспект-Коттедже. Словом, ты - редкая счастливица.
      - В жизни ты на такое бы не согласился; ни за что и никогда, несмотря на ребенка, - отвечала миссис Доггер нараспев, с незнакомыми интонациями.
      И снова мистер Доггер несколько оторопел, не в силах взять в толк, о чем идет речь.
      - Детей у нас нет и быть не может, - отвечал он, супя брови. - Но, видимо, для тебя недостаточно быть просто-напросто супругой Томаса Доггера, всеми уважаемого представителя судейского сословия, и жить в чудесном домике вроде этого, и пользоваться всеобщим благоволением. Этого, как я понимаю, тебе мало. Не могу не подивиться... верно, права пословица: женщинам, священникам и курам сколько ни дай, все мало!
      При этих словах жена его повела себя уж совсем странно: запрокинула голову и истерически расхохоталась.
      - Фи, Томас, фи! - восклицала она. - Даже если с небес орехи вместо дождя посыплются, ты все равно останешься самим собою!.. Ну да пролитого да прожитого не воротишь!
      - Да что за чушь ты несешь! - возмутился мистер Доггер, начиная опасаться, что супруга повредилась рассудком. - Ты просто не в своем уме. Тронулась, не иначе. Это все последствия шока; тебе здорово досталось, так что теперь ты сама не понимаешь, что говоришь. У тебя мысли мешаются.
      - Да-да, досталось мне сильно: дурно ты со мной обошелся, Томас, дурно и несправедливо - тому вот уже почти тридцать лет как. Даже самый ручной и кроткий зверь огрызнется, если его довести. Ты до сих пор не признал меня, друг мой? - вновь улыбнулась миссис Доггер.
      В глазах поверенного вспыхнуло понимание. Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и уставился на жену поверх длинного острого носа. Перед его мысленным взором возник иной облик: лицо миссис Сепульхры Уинтермарч; только теперь поверенный осознал, что эти черты он уже видел бессчетное количество раз - в своем собственном зеркале.
      - Ну что, признал меня наконец, друг Томас? - осведомилась миссис Доггер, разливая чай. - Прости мое небрежение; мне следовало заняться этим куда раньше, но, как ты знаешь, мне недужилось. Выпей - чай пойдет тебе на пользу.
      И миссис Доггер протянула мужу чашку с блюдцем - чашку, наполненную зеленым эликсиром, столь милым его сердцу, вот только заваренным по расширенному рецепту. Мистер Доггер машинально принял чашку, не сводя с жены изумленного взора.
      - Ты... ты!.. - выдохнул он.
      - А, узнал наконец, да, Томас? Хотя я уже не та, какой ты меня помнишь: ни внешностью, ни обличием.
      Мистер Доггер сделал несколько судорожных, нервных глотков - в смятении, в замешательстве, во власти самых худших опасений. Ларком и миссис Симпкинс, что тихо-мирно подслушивали, затаившись в коридоре, как зачарованные уставились на дверь.
      - Что за игру ты затеяла? - воззвал поверенный, на мгновение вновь становясь самим собою. - Ибо, невзирая на твой облик, ты со всей определенностью - не моя жена; как говорится, ipso facto. Где она? Где миссис Доггер? Куда ты подевала миссис Доггер?
      - Не тревожься, Томас; она здесь, со мною, хотя ничего тут поделать не в силах. Фи, Томас, фи! Что тебе до нее? Много ты заботился обо мне или о нашем ребенке! Все эти годы я глаз не спускала с нашей крошки. Ни на миг не оставляла ее одну; неизменно опекала ее и направляла. Я прибилась к ней и к ее так называемым родственничкам единственным доступным мне способом, в единственном доступном мне обличий. А теперь, освободившись от этого обличия, я заполучила другое. По-моему, есть в этом некая высшая справедливость, Томас, ты не находишь?
      - Справедливость?
      - В ту пору ты был молодым, энергичным адвокатом и только что возвратился в родные края; сейчас ты - адвокат в летах, искушенный виртуоз, набивший руку в юридических уловках. Так что о справедливости и воздаянии, думаю, ты кое-что знаешь или по крайней мере должен бы знать, хотя ни в грош их не ставишь. А как тебе мое воздаяние, друг?
      Едва мистер Доггер пригубил чая, каковой обладал, к слову сказать, престранным привкусом, ему вдруг стало мерещиться такое, чего и на свете-то не бывает. Так, ему показалось, будто из глаз жены бьют два жутких луча нездешнего зеленого света, а с головы свисают мокрые и грязные темные пряди; миг- и лицо давно позабытой девушки заменило невзрачный, такой знакомый облик миссис Доггер. При виде этого он - высокоученый законовед, внесенный в почетные списки стряпчих консульского суда и атторнеев общего права, - разом утратил дар речи. Более того, во всем теле его возникло престранное ощущение.
      Во власти нарастающей паники юрист воззрился на чашку с чаем, понимая, что выпил уже больше половины.
      - Что это еще за подлость? - воззвал он.
      - Дурно ты со мною обошелся, Томас, - промолвила миссис Доггер. - И теперь, спустя столько лет, от возмездия тебе не уйти. Да, у мистера Кэмплемэна были свои недостатки, но при этом он всегда оставался джентльменом до мозга костей, самим воплощением порядочности. Никогда не поступил бы он со мною так, как ты, во имя цели столь мелкой. Никогда не стал бы лицемерно мне сочувствовать в отличие от тебя и, уж конечно, никогда от меня бы не отрекся - и не позволил бы себе никаких оскорбительных намеков, чтобы уберечь собственную репутацию, - намеков, способных привести к дуэли! Дважды предал ты меня, Томас. Какую же цену ты за это заплатишь? Вскорости узнаешь, друг мой. Мистер Кэмплемэн, с головой углубившись в свои научные изыскания, навел меня на мысль... и показал колодец.
      Мистер Доггер, судорожно сглотнув, уставился в чашку. Странный прилипчивый привкус во рту упорно не проходил, более того, ядом разливался по гортани и далее, в мозг.
      - Ну вот, мы и женаты наконец... что я за маленькая женушка-пышечка, просто прелесть, не правда ли, Томас? - воскликнула миссис Доггер, улыбаясь мило и невозмутимо. Взяв с туалетного столика ручное зеркальце, она придирчиво изучила себя со всех сторон, осторожно ощупывая пальцами незнакомые черты. - Да уж, избытком обаяния она не страдает, верно? Ну да ладно, сойдет. Ох, где мои нежные щеки? Где мой прелестный подбородок? А ясные голубые глаза?.. Давным-давно пошли на корм рыбам в черных глубинах Одинокого озера, полагаю.
      - Ты, дьяволица... ты отравила меня! - простонал поверенный с таким видом, словно проглотил гигантского размера пилюлю.
      - Храбрись, Томас, ты еще и не такого заслуживаешь. Кроме того, все не так плохо, как тебе кажется. Боже ты мой, как мы сегодня с лица спали!
      - Ты всегда была дурной, порочной дрянью - дурной до мозга костей... напоследок выговорил поверенный. Веки его затрепетали, чашка выпала из рук и со звоном разлетелась на куски; мистер Доггер рухнул в кресло у постели жены неопрятной и вовсе не респектабельной грудой.
      Ларком и кухарка видели все, что произошло, со своего наблюдательного поста из коридора. Высокий, сухой лоб слуги и управляющего покрылся холодным потом. Бедняга затрясся от ужаса; но в следующий миг, осознав, что с исчезновением злокозненного хозяина и повелителя беды его значительно поуменьшатся, по надменному лицу его скользнул луч надежды.
      - Никому пощады не будет, Томас, - промолвила миссис Доггер, грозя пальцем неопрятной груде, некогда бывшей ей мужем. - И, сдается мне, есть в этом некая высшая справедливость. Ну, так пошел прочь.
      - Бо-оже! - воскликнула миссис Симпкинс. - Вы только гляньте, мистер Ларком, сэр!
      До чего же стремительно меняются порою обстоятельства! Губы Ларкома изогнулись в улыбке: на его глазах тело мистера Томаса Доггера беззвучно поднялось с кресла и встало - замерло в неподвижности: спина абсолютно прямая, плечи расправлены, руки безжизненно свисают по бокам, а пустой, остекленевший взгляд устремлен в одну точку словно в ожидании новых распоряжений. И миссис Доггер с приказом не замедлила: велела телу убираться в гостиную и там до поры до времени оставаться.
      - Пошел прочь, Томас, - нетерпеливо взмахнула рукой она.
      И вот - о ужас! - тело зашагало прочь, неуклюже вывалилось в дверь, вовсе не замечая ни потрясенного Ларкома, ни перепуганной миссис Симпкинс, просто прошло себе мимо и направилось к указанному месту ожидания вялой, неповоротливой походкой, очень даже покорно и нисколечко не возмущаясь.
      - Бо-оже! - прошептала кухарка, теребя завязки передника. - Господи милосердный, мистер Ларком, Господи милосердный!
      - Что самое приятное, он не мертв, но в полном сознании: отлично понимает, что происходит вокруг, вот только собою управлять не в состоянии. Несладко же ему приходится, бедняжке! - заулыбалась миссис Доггер. - "О робкие девы, в пути вы овечку не встретили?" - Последние слова она произнесла громче, давая понять, что отлично знает о двух соглядатаях, затаившихся у порога.
      Видя, что их обнаружили, управляющий и кухарка опасливо шагнули вперед, приготовившись к худшему.
      - Безумие приходит лишь к тем, кто противится, кто тщится созерцать беспредельное сквозь линзы смертного разума. Или они не понимают, что им предлагают бессмертие? Вечная жизнь, нетленность, спасение от разложения и распада. А что же требуется взамен? Право, сущая малость! Но, конечно же, мои мысли текли в том же направлении, когда меня впервые поставили перед выбором; я тоже дерзнула сопротивляться. Упрямство привело мистера Кэмплемэна в сумасшедший дом; будучи ученым, он так и не уступил до конца, он стремился все подвергнуть изучению, все подчинить себе! А я спустя годы смогла-таки оценить красоту и справедливость подобной участи. Благоговейное служение! Это больше, чем они все заслуживают. Вот скажи, Ларком, разве это не пустячная цена за дар времени без конца, без предела?
      Ларком торжественно закивал головой с торчащими во все стороны желтыми лохмами - при том, что ни словечка из речей хозяйки не понял. Все мысли его сводились к тому, что миссис Доггер совсем с катушек съехала, помешалась как пить дать в результате пережитого страха; вовсе ополоумела, как и опасался его повелитель и хозяин; из ума выжила, свихнулась, спятила. Ларком заговорщицки переглянулся с миссис Симпкинс.
      А миссис Доггер между тем сообщила кухарке и управляющему, что ближе к вечеру и на следующий день тоже (с определенными интервалами) в Проспект-Коттедж явятся новые гости, дабы осушить до дна предназначенную каждому чашку чая. Она уже разослала приглашения ("Миссис Томас Доггер лично вас приглашает, дабы отпраздновать ее выздоровление от тягостного недуга"). Первым, конечно же, явится молодой мистер Аркрайт, что так ловко управляется с луком и стрелами; затем - доктор Уильям Холл, что некогда спас жизнь треклятому Ральфу Тренчу, главному виновнику всех ее бед; затем - мистер Айвз, владелец "Герба" (не он ли шарахался от нее как от чумы, подобно многим другим односельчанам), и, конечно же, эта его нахалка-дочь - "Ты только вообрази себе, Ларком, мерзавка утверждает, будто знает меня лучше, чем я сама себя знаю!" - и викарий Скаттергуд, бедный доверчивый олух, влюбленный в свои наивные, детские верования, и его вредина-жена - "Она, конечно, малютка весьма смазливая; хотела бы я видеть в своем зеркале ее черты; увы, муженек ее вмешался... что ж, очень скоро он об этом пожалеет". Есть и другие: две особы из Грей-Лоджа, обе - в родстве с домом Тренчей; и этот тип Хой, омерзительный великан с гулким голосом и с голодными псами; и, разумеется, сам гнусный отпрыск дома Тренчей, нынешний хозяин Далройда, вместе со своим приживалой-приятелем из города; и много еще кто. Все они в ближайшие дни нанесут визит в Проспект-Коттедж - и никому пощады не будет!
      - Да, вот еще, Ларком, - продолжала миссис Доггер, многозначительно наклоняя голову, - помни: на этом моя месть не заканчивается. Завтра мы приготовим еще зеленого чая - и побольше, побольше! - а ты займешься его раздачей. Ты выльешь мой чай в общественные колодцы, а заодно и в те, что находятся в частных садах, по возможности, чтобы вся питьевая вода в деревне обогатилась этой смесью. Как только обитатели Шильстон-Апкота выпьют свою дозу снадобья, они почувствуют, как их необъяснимо влечет в Скайлингден, к древним руинам аббатства, где еще немало предстоит потрудиться и есть на что посмотреть.
      А как только это все свершится, переедем на новое место и мы. Мы покинем Проспект-Коттедж и переселимся в Скайлингден, к моей дочери, которую я по-матерински бдительно опекала столько лет. Увы, мистер Эдгар, ее благоверный, нас несколько разочаровал... впрочем, польза от него тоже есть. После того, как он в пух и прах проигрался, бедняга вынужден был взять себе новое имя и подыскивать новое пристанище. Обремененный долгами и ссорами, наш джентльмен окончательно запутался; пришлось ему бежать от кредиторов. Вот так моя дочь и ее семья перебрались в Талботшир, прихватив с собою то, что осталось от ее небольшого наследства. Ежели мистер Джордж Эдгар не пожелает остаться с нами в Скайлингдене, где мы обустроимся заново, он получит свою чашку чая - и более беспокоить нас не станет. Помни и ты, Ларком, - предостерегла миссис Доггер, усаживаясь на кровати поудобнее, высокая и статная, нисколечко не похожая на прежнюю невзрачную толстушку, не вздумай сбиться с пути послушания и услужливости, а не то отправишься в колодец заодно с остальными.
      Парком кивнул; он, разумеется, не вполне понял, о каком колодце идет речь, но каким-то образом догадался, что туда ему совсем не хочется.
      - А я, мэм? - вопросила кухарка, выпученными глазами глядя на свою новую, такую грозную хозяйку.
      - Ты, Симпкинс, разумеется, поедешь с нами.
      - Да, мэм, - отвечала миссис Симпкинс, не зная, радоваться ей или огорчаться.
      - И у нас будут пироги с айвой и айвовое повидло. Ох, как же давно я не ела пирогов с айвой и повидла! А еще - печенье "мадлен", и листвянниковый пудинг, и бланманже, и грушевые пирожки, и силлабаб* [Сладкое блюдо из взбитых сливок с вином. (Прим. перев.)], и разваренный хлеб с сахаром и пряностями, и коньячные вафли, и прочие вкусности. Ты нам все это приготовишь, Симпкинс, как только мы обоснуемся в Скайлингдене.
      - Да, мэм.
      - А еще мы будем ходить по ежевику, - радостно продолжала миссис Доггер. - Будем варить варенье, делать сидр, печь овсяные лепешки и пироги с крольчатиной, по утрам пить сладкое молоко, разбавленное водой, а по вечерам - горячий флип*. [Горячий напиток из подслащенного пива со спиртом, яйцом и специями. (Прим. перев.)] Однако всех предупреждаю: никакую птицу мы есть не будем, в холодном ли виде или в горячем! Мы станем играть в ломбер, в кадриль, в добрый старый пикет; станем бренчать на пианино "Хоровод Селлинджера". Словом, Скайлингден - наш, что захотим, то с ним и сделаем; да и по окрестностям нагуляемся всласть, вот только на лодках кататься по Одинокому озеру - ни-ни!
      - Скайлингден! - прошептал Ларком. Грудь его вздымалась от гордости (этого добра природа ему отпустила в избытке, так что ему то и дело требовалось выпустить малость, чтобы облегчить давление). В голове его под желтыми лохмами вращались бесчисленные колесики. Торжественно-серьезный взгляд достойного слуги обратился к створным окнам, и к усадьбе вдали, и к огромному круглому "Скайлингденскому глазу" над лесом, что взирал на них сверху вниз; теперь этот глаз не казался ему оком злого великана-людоеда, напротив - словно бы сердечно, гостеприимно подмигивал. Они презрели его, жалкие жители Шильстон-Апкота, они дразнили его самодовольным хлыщом и фатом; они потешались над ним, над его длинными костлявыми голенями, над бриджами, над треуголкой с пером. О, сколько обид и колкостей пришлось ему вынести - тысячу и еще одну! А теперь мир вдруг перевернулся с ног на голову, и он, Ларком, вот-вот станет главным управляющим Скайлингдена!
      - Хозяйством буду распоряжаться я, - объявила миссис Доггер, одарив Ларкома суровым предостерегающим взглядом, так что слуга задумался про себя, уж не читает ли она чужие мысли. - Пусть всяк зарубит это себе на носу. Вы двое станете прислуживать мне, моей дочери, ее мужу-банкроту и маленькой Ровене. И смотрите, вы оба, не вздумайте заноситься! - Миссис Доггер вновь взяла ручное зеркальце и внимательно вгляделась в собственное отражение. До чего ж славно вновь обрести человеческий облик, пусть и не самый приглядный. Но до поры хватит самовосхвалений. У нас еще дел невпроворот.
      Окажись он на несколько шагов ближе к створному окну и выгляни он наружу, надменный Ларком, возможно, углядел бы затаившегося в кустах человека: человека, который слышал весь этот примечательный разговор в спальне миссис Доггер от слова до слова, приземистого толстяка лет шестидесяти в черных, порыжевших от времени одеждах и с потрепанной накладкой из волос на голове. Но поскольку Ларком стоял там, где стоял, он никого и не заметил и не стал кричать, привлекая к чужаку внимание своей могущественной хозяйки. В результате помянутый чужак, дрожа от страха и паники, незамеченным улизнул прочь.
      POST SCRIPTUM
      Мой попутчик замолчал и сокрушенно оглянулся по сторонам. В бледном, унылом лице его читалась тревога: похоже, он дошел до самой жуткой и самой прискорбной части своего рассказа. Не подумав, я предложил ему воды из кувшина, стоявшего на пристенном столике, но он отказался и вместо того кликнул трактирщика.
      - Да, сэр, мистер Лэнгли, сэр? - откликнулся владелец заведения, дюжий парень в необъятном переднике и с грубоватым лицом - типичный представитель породы практичных, большеруких трактирщиков в ботинках со стразовыми пряжками, - заглядывая в дверь наших апартаментов в "Перевозчике", так назывался постоялый двор в прелестном городке Джей.
      Невзирая на поздний час, попутчик мой попросил подать ему напиток покрепче, нежели вода в кувшине.
      - Однажды поздним утром меня разбудил жалобный вой в коридоре за дверью спальни, - продолжил рассказчик, раскурив трубку и глотнув принесенного спиртного, дабы укрепить нервы. - Лежа в постели, я обнаружил, что в доме до странности тихо. Обычно повсюду вокруг царили шум и суматоха; слышались шаги и беготня в коридорах, на лестницах, в комнатах сверху и снизу - ведь слуги сложа руки не сидели; а вот сегодня до меня не доносилось ни звука, кроме горестного поскуливания за порогом. Я тут же признал голос Забавника и лишний раз убедился: что-то неладно, ведь терьерчик на моей памяти никогда себя так не вел.
      И вновь попутчик прервался. Он щедро отхлебнул спиртного, набираясь мужества, несколько раз затянулся трубкой, взъерошил буйные, припорошенные сединой кудри и наконец продолжил:
      - Сэр, до самой смерти не суждено мне забыть сцен того кошмарного дня под пасмурным небом - ибо краткое горное лето близилось к концу; сцены эти навеки запечатлелись в моей памяти. Накануне вечером мой хозяин уехал в Проспект-Коттедж, получив приглашение от миссис Томас Доггер. Звали и меня; но, поскольку я еще не вполне оправился после падения с лошади, я предпочел остаться в Далройде и попросил Марка извиниться. Плечо мое все еще болело; как выяснилось, перелома не было, зато растянулись мышцы, да и сустав ныл немилосердно; кость слегка сместилась, однако доктор Холл умело вправил ее на место.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26