Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Источник Мироздания (№2) - Звездная дорога

ModernLib.Net / Фэнтези / Авраменко Олег Евгеньевич / Звездная дорога - Чтение (стр. 22)
Автор: Авраменко Олег Евгеньевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Источник Мироздания

 

 


– Людей нет, – ответил я. – Никогда.

– Счастливый ты человек, – вздохнул Джо. – Но, боюсь, и тебя не минует чаша сия. Мы живём слишком долго, чтобы сберечь невинность.

20. ЭРИК

Моё беспамятство сменилось глубоким, спокойным сном, который, впрочем, длился недолго. Вскоре наступило пробуждение.

Кто-то энергично тряс меня за плечи. Глухо, будто сквозь плотный слой ваты, звучал чей-то голос:

– Эрик, проснись же! Ну!..

Я с трудом поднял тяжёлые веки и неясно, словно в тумане, увидел склонившегося надо мной Мориса. Секунду спустя туман перед моими глазами рассеялся, и я обнаружил, что лежу на кровати в своей комнате в доме Дианы.

Морис, разбудивший меня, выглядел растерянным, встревоженным и даже чем-то напуганным. Я безмятежно улыбнулся ему:

– Привет, Морис. Что стряслось?

– Хороший вопрос! – сказал он. – Хотелось бы мне знать.

В моей голове моментально прояснилось, и наконец я вспомнил всё, что со мной произошло. Я вскочил так резко и неожиданно, что Морис едва успел отпрянуть. Задержись он ещё хоть на мгновение, мы неизбежно столкнулись бы лбами.

– Проклятье! – пробормотал я. – Вот незадача!..

– Крупные неприятности? – спросил Морис. В том, что у меня (а возможно, и у него) неприятности, он, видимо, не сомневался. Теперь его беспокоило, насколько паршиво обстоят дела. – Это связано с...

– Заткнись! – коротко, но веско произнёс я.

Морис озадаченно посмотрел на меня. Затем в его взгляде появилось понимание и, как следствие, испуг.

– Думаешь, нас подслушивают?

– Не думаю, но... боюсь.

– И что же делать?

– Погоди. Сейчас соображу.

Несмотря на то, что я только проснулся, мысли мои работали чётко. Сосредоточившись, я проверил состояние защитных чар и не обнаружил в них никакого изъяна, но это ничуть не успокоило меня. Проделка Дианы с компьютером Бренды сильно поколебала мою уверенность в надёжности любой, даже самой мощной, защиты от подслушивания. Хотя, судя по вопросам, которые задавали мне в Звёздной Палате (вернее, по тем, которых не задавали), наша главная тайна ещё не была раскрыта. А между тем я не сомневался, что прежде, чем захватить меня и поставить перед судом, за мной несколько дней шпионили, пытались подслушать все мои разговоры, в том числе и с Морисом. Следовательно, установленная Дианой защита оказалась не по зубам для самозванных судей и их пособников. Правда, не исключено, что во время своего непрошеного визита они, одурачив сигнализацию, установили в доме какие-то хитрые «жучки», присутствие которых я не могу обнаружить.

Значит, разговаривать здесь опасно. Лучше выйти из дома, забрести подальше в лес или вообще слинять в другой мир и там спокойно поговорить... А вдруг за нами будут следить? Причём так, что я не замечу слежки...

Чёрт! Похоже, я становлюсь параноиком. Нет, это уже слишком!

Я свесил босые ноги с кровати. Меня уложили в постель не раздевая, единственно лишь сняли сапожки – то ли заботясь о чистоте покрывала, то ли для того, чтобы мне удобнее было спать. Я быстро обулся, встал и сказал Морису:

– Идём.

Мы молча вышли из моей спальни и проследовали в кабинет Дианы, где была установлена дополнительная, ещё более мощная защита от всевозможного подслушивания и подглядывания. Я наглухо закрыл ставни на обоих окнах, убедился, что все три компьютера отключены, а после некоторых колебаний временно выдворил один из них – портативный, с автономным питанием – в коридор. Потом запер дверь и для пущей верности привёл в действие своё собственное защитное заклятие. Последнее было так же глупо и бессмысленно, как, сидя в наглухо задраенном бронированном танке, надевать пуленепробиваемый жилет.

– Теперь мы можем поговорить, – обратился я к Морису. – Но на всякий случай лучше прямо не упоминать о... ну, сам понимаешь.

Морис согласно кивнул:

– Понимаю. Им неизвестно об этом.

Ба! – удивлённо произнёс я, прикуривая сигарету. – Откуда ты знаешь?

– Меня допрашивали под гипнозом.

Я подавился дымом и закашлялся.

– О Митра!..

– Всё в порядке, не бойся, – успокоил меня Морис. – Ничего лишнего я им не сказал. Гипноз на меня не действует.

Я вытаращил глаза – и от изумления, и от того, что меня всё ещё душил кашель.

– Как... это?..

Он пожал плечами:

– Сам не знаю. Просто я с детства абсолютно невосприимчив к гипнозу и всяческим наркотикам правды. Вернее, как-то странно восприимчив. Со стороны кажется, что они на меня действуют точно так же, как и на других, однако я сохраняю полный контроль над своими мыслями и поступками. Конечно, я могу поддаться гипнозу – но лишь по собственному желанию.

– Вот как, – сказал я, уняв наконец кашель. – Специальная психозащита?

– Не совсем. У меня защита врождённая. Медицина в нашем мире располагает средствами гипноблокады мозга, но все они чреваты необратимым разрушением психики, поэтому к искусственной защите прибегают разве что секретные агенты. Я же своего рода уникум: и под гипнозом, и под пентоталом могу говорить и поступать, как мне заблагорассудится, лгать напропалую, не слушаться приказов – и всё это без каких-либо негативных последствий. Кроме всего прочего, я запросто обманываю любой детектор лжи.

«Вот-те на-те!» – подумал я.

Редкий колдун способен противостоять гипнотическому внушению, если его лишить доступа к силам, а тут... Морис уже проходил стандартную проверку на наличие Дара, и результат был отрицательным. Но что, если его Дар спрятан слишком глубоко для такой поверхностной проверки? Это, конечно, невероятно, хотя в принципе...

Я обрушил на Мориса очень болезненное заклятие, которое заставляет скрытых колдунов сворачиваться в бараний рог и в девяноста девяти случаях из ста надолго терять сознание. Он же никак не отреагировал. Что ж, выходит, Дар тут ни при чём. Просто очередная шутка её величества природы. Жаль...

– Ладно, Морис, расскажи всё по порядку, – попросил я.

Морис закурил, достал из мини-бара бутылку безалкогольного тонизирующего напитка, открыл её и сделал пару глотков.

– Ну, значит, я был на кухне, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Полагая, что это ты, я поспешил в холл и увидел там Диониса...

– Диониса?! – воскликнул я.

– Сначала я так подумал, но потом заподозрил неладное. У этого типа было лицо Диониса, но... он не был Дионисом. Это был другой человек, очень похожий на Диониса. Загримированный под него, что ли.

– Ага, изменённый облик, – догадался я. – Некто трансформировал свою внешность, чтобы походить на Диониса.

– Неужели это возможно?

– В небольших пределах, вполне. Если тот «некто» был одного роста с Дионисом и имел сходные антропометрические данные, то ему не составило большого труда подправить свои черты лица, изменить цвет глаз и волос, оттенок кожи, подкорректировать фигуру. А адепты Источника и вовсе могут в точности скопировать внешность любого человека. Хотя, если изменённый облик выходит за рамки естественного генотипа, то он нестабилен... Однако продолжай. Что ты делал дальше?

– Перво-наперво грохнулся в обморок. Правда, не думаю, что от испуга.

– Я тоже не думаю. Что было потом?

– Когда я очнулся, они меня загипнотизировали...

– Они? Сколько их было?

– Четверо.

– Вместе с лже-Дионисом?

– Да. Он-то меня и допрашивал.

– О чём?

– Прежде всего, он спросил, известно ли мне, почему ты убил Ладислава.

– М-да...

– Я совершенно искренне удивился, – продолжал Морис, – и сказал им, что Ладислава никто не убивал, что он погиб по собственной неосторожности.

– Как они к этому отнеслись?

– Были здорово разочарованы моим ответом. Один из них, не лже-Дионис, фыркнул и что-то произнёс на незнаком языке. У него был такой тон, как если бы он сказал: «Дохлый номер».

– Возможно, он так и сказал. О чём ещё тебя спрашивали?

– О твоей последней встрече с Ладиславом. Я ответил, что ни разу не видел его в Сумерках Дианы и не знаю, когда вы встречались в последний раз. Потом меня спросили, чем Ладислав занимался в моём родном мире – они имели в виду Землю Юрия Великого. Я сказал: много чем – и, как положено загипнотизированному, принялся послушно перечислять: и то, и сё, и это. Меня вскоре перебили и велели рассказать, что я знаю о его преступной деятельности. Я ответил, что понятия не имею. После этого они потеряли ко мне интерес и, как я понимаю, лишь ради проформы спросили, почему я бежал из родного мира. Я пустился в пространное повествование о том, как был британским шпионом, которого зацапали и перевербовали славянские спецслужбы. Затем, при первой же возможности, я дал знать об этом британцам и, таким образом, превратился в тройного агента – но в конечном итоге стал не нужен ни той, ни другой стороне... Через пару минут лже-Дионис прервал меня, сказал, что я должен забыть о допросе, и велел мне спать. Я уснул, но не забыл.

– Однако же ты уснул.

– Разумеется. Ведь я был под гипнозом. Я позволил себе выполнить этот приказ, так как понимал, что вряд ли сумею убедительно притвориться спящим. У вашего брата чертовски хорошее чутьё.

Я хмыкнул:

– В любом случае, ясно одно: тот, кто тебя допрашивал, был не Дионис.

– Вне всяких сомнений, – подтвердил Морис. – Я, конечно, плохо знаю его, но этот самозванец вёл себя не так, как настоящий Дионис. И голос был не тот, и манера говорить совсем другая.

– Кроме того, – добавил я, – будь это настоящий Дионис, тебе не помогла бы никакая врождённая сопротивляемость к гипнозу. Ты пел бы, как канарейка, отвечая на все его вопросы.

– Вполне возможно, – не стал возражать Морис, который относился к Дионису с большой опаской. – Хотелось бы мне знать, зачем понадобился весь этот маскарад?

Я сел во вращающееся кресло за письменным столом Дианы и закурил следующую сигарету.

– Ну, догадаться несложно. Эти ребята рассчитывали сбить нас с толку. Они полагали, что ты, мельком увидев Диониса, потеряешь сознание и больше ничего не будешь помнить.

– Но я почти сразу понял, что это не Дионис.

– Ошибаешься, – покачал я головой. – У тебя было слишком мало времени, чтобы неосознанное чувство чего-то неладного оформилось в подозрение. Просто потом ты имел возможность хорошенько присмотреться к лже-Дионису. Ты понял, что он не настоящий, и тебе начало казаться, что ты раскусил его чуть ли не с первого взгляда. Это вполне естественно.

– Наверное, так и было, – согласился Морис. – Теперь твой черёд рассказывать. Что произошло? И откуда взялись эти парни?

– Из Звёздной Палаты, – ответил я.

– Из Звёздной Палаты? – повторил он. – Что-то знакомое... Ах да! Если не ошибаюсь, в нашей Англии семнадцатого века был такой тайный суд.

– Вроде того, – кивнул я. – Эта Звёздная Палата действует по схожим принципам, только в ней заправляют колдуны.

– Они подозревают тебя в убийстве Ладислава?

– Не подозревают, а знают это... – И я подробно рассказал обо всём, что со мной случилось, начиная с того момента, как вошёл в дом и потерял сознание.

Морис слушал меня внимательно, не перебивая, а когда я закончил, первые его слова были:

– Вот сукин сын!

– Председатель? – уточнил я.

– Да нет, этот доносчик. Так называемый свидетель.

Я покачал головой:

– Лично мне кажется, что он просто слабак.

– В каком смысле?

– В смысле ответственности. У него оказалась кишка тонка, чтобы самостоятельно принять решение о степени моей вины. Вот он и умыл руки, предоставив судить об этом Звёздной Палате.

– Плохо дело, – подытожил Морис. – Как думаешь, что они решат?

Я пожал плечами:

– Трудно предугадать. Люди очень болезненно реагируют, когда кто-то посторонний вмешивается в их компетенцию, и особенно ревниво относятся к этому самозванцы. Так что деятели из Звёздной Палаты вполне могут осудить меня именно за то, что я выполнил их работу.

– То есть, по-твоему, будь Ладислав жив, они приговорили бы его к смерти?

– Без сомнения.

– Даже если бы он изложил мотивы своего поступка?

– Это бы его не спасло. В конце концов, Звёздная Палата декларирует своей главной целью защиту простых смертных от своеволия колдунов и ведьм.

– Если ты так считаешь, то почему же тогда не рассказал им о...

Я предостерегающе поднял руку:

– Нет, Морис, я не хотел рисковать. И сейчас не хочу. Звёздная Палата как организация, это одно дело, но её члены как люди и колдуны – совсем другое. Слишком велик риск, что кое-кто из них не устоит и изменит своим принципам. Как раз по этой причине я не приемлю деятельность Звёздной Палаты, хоть какие бы благие цели она не преследовала. Никому не подконтрольная, не ограниченная никакими рамками закона тайная организация со временем стремится расширить круг своих полномочий (коими её, кстати, никто не наделял) и рано или поздно превращается в узурпатора, самозванного вершителя судеб людских. Собственно, со Звёздной Палатой это уже происходит. Мой случай явно не в её компетенции, и всё же меня взялись судить.

– Но свидетель объяснил тебе, почему он обратился в Звёздную Палату.

– Так он же набитый дурак! Он не понимал того, что судьям, людям безусловно не глупым, должно быть яснее ясного: если я не предам огласке преступление Ладислава, то в Даж-Доме никто судить меня не станет.

– Почему так?

– Чтобы не порочить имя Ладислава. Это, конечно, не прибавит мне популярности среди детей Дажа, но можно не сомневаться, что после рассмотрения дела на закрытом заседании семейного совета меня отпустят с миром, попросив держать язык за зубами.

Морис сел на стул и, наморщив лоб, принялся пощипывать пальцами кончик носа. Он часто так делал, когда предавался раздумьям, и эта его привычка порой меня раздражала. Наконец он произнёс:

– Судьи предложили тебе на выбор три варианта. Если дела обстоят так, как ты говоришь, то почему бы тебе не пойти и не признаться во всём Володарю?

– Нет, – сказал я. – Это исключено!

– Боишься потерять Радку?

Я тяжело вздохнул. Боюсь, я уже потерял её – чем бы ни кончилась эта история.

– Это одна из причин, но не самая главная.

– А какая же главная?

– Всё та же: риск. А вдруг родным Ладислава взбредёт в голову поискать доказательства того, что он неспроста затеял эту бойню, что у него были веские основания так поступить. И что, если они найдут эти доказательства... Короче, не стоит испытывать судьбу.

– А те парни из Звёздной Палаты? Вдруг они найдут доказательства?

– Это менее вероятно. Не думаю, что они окажутся столь неосмотрительными, чтобы соваться сейчас на Землю Юрия Великого, рискуя навлечь на себя гнев Даж-Дома. А позже...

Я не закончил свою мысль, но Морис прекрасно понял меня: позже будет слишком поздно. К счастью (если здесь уместно это выражение), Ладислав действовал стремительно, и сведения о космической цивилизации сохранились главным образом в электронной форме. А жёсткое радиоактивное излучение вскоре приведёт в негодность даже те немногочисленные носители информации, которым удалось уцелеть в ходе такой опустошительной ядерной войны.

Морис сплёл на затылке пальцы рук и откинулся на спинку стула.

– Эх, всё-таки дал я маху! Нужно было что-то нагородить о преступной деятельности Ладислава. Да и ты был хорош со своими «без комментариев».

– Вот тут ты ошибаешься, – сказал я. – Моя готовность обвинить Ладислава во всех смертных грехах только вызвала бы ненужные подозрения. К тому же с меня хватит и одной лжи.

– Гм-м. Если я ничего не упустил из твоего рассказа, ты ухитрился ни разу не солгать.

– А насчёт мотивов?

Морис вздохнул и сокрушённо возвёл горе очи.

– Опять ты за своё! Право слово, Эрик, в тебе есть что-то от мазохиста. Обычно люди ищут оправдание своим поступкам, ты же наоборот – упорно отвергаешь очевидное, лишь бы дольше помучить себя. Признай же наконец, что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО убил Ладислава в ярости, что ты ПРОСТО потерял над собой контроль, когда увидел, что он сотворил с целой планетой, с миллиардами людей. Никакого трезвого расчёта у тебя не было.

– Был, – упрямо заявил я. – Тогда я думал не о мире, который он уничтожил, и не о людях, которых он убил, а о том, как бы заставить его молчать.

– Глупости! – фыркнул Морис. – И кстати, тот факт, что тебя без труда выследил какой-то праздношатающийся болван, лишний раз подтверждает это. Если бы ты действовал расчётливо и хладнокровно, то не допустил бы такой оплошности.

– Но так или иначе, мне пришлось бы...

– Да пошёл ты к чёрту со своей казуистикой! – невесть почему разозлился Морис. – Не подменяй случайность необходимостью. Чтобы заткнуть Ладиславу рот, вовсе не обязательно было убивать его... хотя я с огромным удовольствием задушил бы его собственными руками. И вообще, Эрик, знаешь, как это называется? Я имею смутное представление об этических нормах твоей религии, но с точки зрения христианства ты преисполнен гордыни. Где-то в глубине души тебе лестно думать о том, что ты взял на себя грех ради... – Он осёкся. – Ладно, хватит об этом. Ты уже решил, что нам делать?

Я кивнул:

– Если ты не против, мы пустимся в бега. Здесь оставаться опасно.

– Значит, ты выбрал третий вариант?

– В некотором роде. Там, куда мы направляемся, мне будет чем заняться. Дел хватит на много лет вперёд.

В глазах Мориса зажёгся робкий огонёк надежды:

– Так ты... нашёл?

– Да, нашёл, – подтвердил я и встал с кресла. – Подробности позже. А пока давай собираться в дорогу. И не забудь об одежде.

На последнем слове я сделал особое ударение. Морис понял меня – мы заблаговременно подобрали себе костюмы, в которых не будем выделяться среди прочих людей в его родном мире. Сейчас эта предусмотрительность пришлась весьма кстати.

– А если за нами будут следить?

– Не беспокойся, – сказал я, направляясь к двери. – Об этом я тоже подумал... Ну всё, теперь молчок.

Я открыл дверь, и мы вышли в коридор. Морис сразу потопал к себе собираться, а я первым делом вернул в кабинет Дианы заподозренный в шпионстве портативный компьютер. Затем непосредственно, без зеркала, связался с отцом – это исключало любую возможность перехвата разговора.

При других обстоятельствах я обратился бы к маме или Диане, но сейчас помощь отца была предпочтительнее. Хотя праздное любопытство свойственно представителям обоих полов, мужчины в этом отношении всё же более сдержаны, чем женщины, и не склонны делать трагедию из того, что от них что-то скрывают или чего-то не договаривают.

Отец отозвался через пару секунд:

«Это ты, Эрик?»

«Да, папа. Привет».

«Привет. Как дела?»

«Да так себе, более или менее. Ты не очень занят?»

«Зависит от того, насколько срочно я тебе нужен».

«Желательно поскорее».

«Тогда я свободен. Где ты?»

«В доме Дианы».

«Буду минут через десять. Устраивает?»

«Вполне».

«Тогда до встречи».

В своей комнате я по-быстрому переоделся и привёл себя в порядок (пришлось немного повозиться с всклокоченными волосами), затем перешёл в смежный со спальней кабинет и открыл встроенный в стену сейф, где лежали предметы, захваченные нами во время налёта на Чернобыльский центр.

Никаких следов взлома я не обнаружил, всё было на месте, включительно с ноутбуком, где хранились звёздные карты и результаты моих неуклюжих попыток определить местонахождение космической цивилизации. Я переложил содержимое сейфа в кожаную сумку и вышел в коридор, где меня уже ждал Морис. При нём была сумка немного поменьше моей.

– Захватил бритву и покетбук? – первым делом спросил я.

– Захватил. А ты ничего не оставил?

– Ничего, – ответил я и похлопал по сумке.

– Шпагу не берёшь?

– Взял бы, но она осталась в Солнечном Граде.

– Жаль, конечно. У тебя классная шпага.

– Ещё бы...

Когда мы спустились на первый этаж, отец уже ждал нас в холле. Он был одет в свой непритязательный «домашний» королевский наряд, а в руках (о чудо!) держал мою Грейндал.

Улыбнувшись, отец смерил меня оценивающим взглядом, затем с сомнением посмотрел на шпагу.

– Ты забыл её в моём кабинете, – объяснил он. – И я подумал... Впрочем, неважно, что я подумал. Судя по твоей одежде, тебе вряд ли понадобится шпага.

– Как раз наоборот, – сказал я и взял из его рук Грейндал. – Большое спасибо, отец.

Я не имел ни малейшего представления, что буду делать со шпагой, пусть и волшебной, в мире высоких технологий и сверхсветовых скоростей, но надолго расставаться с ней мне не хотелось. А моё отсутствие грозило затянуться на многие годы... Мне стало очень тоскливо при мысли о том, что я буду вынужден общаться с отцом и мамой на расстоянии, тщательно скрывая от них своё местонахождение. Я с трудом подавил горестный вздох, готовый вырваться из моей груди...

– Так ты познакомишь меня со своим новым другом? – спросил отец, с интересом глядя на Мориса, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, однако держался с достоинством и нисколько не робел в присутствии коронованной особы.

– Да, разумеется, – спохватился я. – Позволь представить тебе Мориса Огюстена Жана-Мари де Бельфора.

Отец доброжелательно улыбнулся ему и кивнул:

– Здравствуйте, господин де Бельфор. Я всегда рад друзьям моего сына.

Морис церемонно поклонился:

– Весь к услугам вашего величества. – Сказано это было с отменной вежливостью, без театральной напыщенности, а просто и изящно, словом, по-аристократически.

Они обменялись ещё несколькими любезностями в том же духе, затем отец повернулся ко мне:

– Ну, Эрик, чем я могу помочь?

Я замялся:

– Тут такое дело... Ты можешь кое-что сделать для меня, не задавая вопросов?

Отец был несколько озадачен.

– Смотря что ты попросишь, – слегка растягивая слова произнёс он. – Если кого-то прикончить, я всё же поинтересуюсь, чем этот тип тебе насолил.

– Убивать никого не придётся, – ответил я. Порой мне трудно было понять, шутит отец или говорит серьёзно. – Избивать тоже. Просто перенеси нас в одно местечко, и всё.

– Куда?

– Куда-нибудь на твоё усмотрение. Куда угодно, желательно подальше отсюда и в необитаемый мир. Только не говори куда.

Во взгляде отца отразилось понимание. Он сосредоточился, и я почувствовал, как он тщательно сканирует окрестности.

– За нами не следят, – сообщил отец. – И в радиусе трёхсот миль нет ни души.

Мне немного полегчало. Но лишь самую малость.

– Так ты можешь выполнить мою просьбу?

– Конечно, могу. Прямо сейчас?

– Да, сию минуту.

Он пожал плечами:

– Ну что ж, ступайте за мной.

Мы вышли из дома и остановились на крыльце. Даже не взяв нас за руки, отец вызвал Образ Источника, и на мгновение нас окутала фиолетовая мгла. Потом она исчезла, и мы уже стояли, утопая ногами в зелёной траве, на берегу небольшого озера, окружённого со всех сторон плотной стеной деревьев. В чистом весеннем небе над нами ярко светило солнце, в лесу весело щебетали птицы и слышался ласковый шёпот ветра в листве.

Морис был восхищён – но отнюдь не окружавшей нас идиллией, а тем, каким способом мы здесь оказались. Дитя космической цивилизации, к тому же звёздный пилот с десятилетним стажем, он был знаком с феноменом Туннеля не понаслышке, и тем более глубоко его поразило мгновенное перемещение.

– Ух ты! Да это же квантовый прыжок!

– Совершенно верно, – подтвердил отец и улыбнулся. – Мой зять Колин похвалил бы вас. Он ратует за этот термин и злится, когда в его присутствии выражаются иначе, так как он уже давно доказал, что подобные перемещения происходят не мгновенно, а за интервал, в точности равный планковскому кванту времени.

Я вдруг рассмеялся. Отец удивлённо посмотрел на меня и спросил:

– В чём дело, Эрик? Я что-то не так сказал?

– Да нет, – ответил я, унимая смех. – Просто твои слова напомнили мне один забавный случай.

Отец не стал уточнять какой именно, хотя забавных случаев, связанных с Колином и его (вернее, планковскими) квантами времени было великое множество. Впрочем тот, который я вспомнил, имел к Колину лишь косвенное отношение.

Я знал эту историю только понаслышке, так как дело было ещё до моего рождения. Это произошло в день бракосочетания Моргана Фергюсона с Монгфинд Энгус. Когда Кевин явился на свадебный пир, все боялись, что он напьётся в стельку и устроит пьяный дебош. Однако Кевин не думал напиваться, вёл себя мирно и даже благодушно. В этом, по мнению Дейдры, и состоял его коварный план – праздник был омрачён самим ожиданием скандала.

Ближе к ночи обстановка немного разрядилась, и Морган, будучи слегка под хмельком, стал выпендриваться перед подругами своей жены, рассказывая им, какая крутая штука Безвременье. В числе прочего, он повторил уже устаревшую к тому моменту байку, что каждая секунда реального времени содержит бесконечное число сегментов Безвременья. На его беду, это услышал Кевин, который тут же воспользовался представившимся случаем. Делая вид, что не замечает Моргана, он громко заговорил с Монгфинд и пустился в пространные рассуждения о понятиях объективной и субъективной бесконечности. Саму же субъективную бесконечность для конкретного субъекта Кевин трактовал как минимальное из всех чисел N, удовлетворяющих требованию, что любое число, которое только способен вообразить данный субъект, будет меньше N. Если значение субъективной бесконечности, продолжал развивать свою мысль Кевин, находится в пределах величины сорок третьего порядка (то есть, с сорока тремя нулями), это, конечно, прискорбно, но ещё не безнадёжно. Такой субъект вполне способен справляться с обязанностями первого министра королевства и даже, если не будет выставлять напоказ свою ограниченность, сможет и дальше владеть жезлом главного магистра колдовских искусств.

Чтобы не усугублять ситуацию, Монгфинд пришлось терпеливо выслушивать оскорбительные выпады Кевина, притворяясь, будто она не понимает, против кого они направлены. Морган не вмешивался по той же причине. Дядя Артур и тётя Дана не могли сообразить, как им остановить зарвавшегося сыночка, не спровоцировав взрыв. Положение спасла Дейдра, которая велела распорядителю объявить белый танец и тотчас же пригласила брата составить ей пару. Это подействовало безотказно.

Инцидент был скорее скандальным, чем забавным, однако впоследствии с подачи Кевина величину, обратную кванту времени Планка, стали именовать константой Фергюсона. А поскольку она равнялась количеству сегментов Безвременья в секунде Основного потока, адепты нет-нет да упоминали о ней в разговорах. Это страшно не нравилось Моргану, но ничего поделать он уже не мог...

– Ты удовлетворён, Эрик? – спросил меня отец. – Достаточно далеко я вас перенёс?

– Достаточно, – сказал я, определив наше местонахождение по Формирующим. А про себя добавил: и достаточно далеко от конечной цели.

– Всё-таки позволь задать один вопрос. Без конкретики.

Я вздохнул:

– Ладно.

– Ты попал в неприятность?

После некоторых колебаний я коротко ответил:

– Выкручусь.

Теперь уже вздохнул отец. На его лицо набежала тень.

– Что ж, будем надеяться... Если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где её искать.

– Да, папа, знаю.

– Тогда удачи тебе. – Он повернулся к Морису: – Приятно было познакомиться с вами.

Тот не остался в долгу:

– Я польщён вашим вниманием, сир!

Отец отступил от нас на несколько шагов, с улыбкой произнёс:

– До скорой встречи, – и исчез. В его прощальной улыбке было много тревоги...

С минуту после его ухода мы простояли молча. Наконец Морис сказал:

– У тебя отличный отец!

– Не спорю, – отозвался я. – Кстати, ты вёл себя как придворный вельможа. Где ты нахватался таких манер?

Он небрежно передёрнул плечами:

– В детстве много времени ошивался при королевском дворе.

– Каком?

– Французском, разумеется.

Гм, разумеется...

– Я и не знал, что у вас монархия.

– В этом нет ничего странного. Французы традиционно привержены монархическому строю.

Я опустил сумку на траву, а сам присел у кромки воды, положив шпагу себе на колени. Морис последовал моему примеру.

– Пожалуй, я не соглашусь с тобой, – сказал я. – Насчёт приверженности французов монархии. В большинстве миров, где обитают твои соплеменники, они с завидным упорством устраивают революции, рубят головы своим королям и провозглашают республику.

Морис улыбнулся, но покачал головой:

– Это всё из любопытства. Хочется же узнать, каково жить при республике и чем она отличается от монархии. А что касается казни королей, то не мы это придумали; прецедент создали англичане. Прежде королей убивали на поле брани, резали, травили, душили в постели, но вот однажды Генрих Восьмой, решив обзавестись новой женой, велел казнить Анну Болейн. С этого всё и началось: люди поняли, что у коронованных особ голова на плечах держится не крепче, чем у остальных смертных. Потом дочь Генриха и той же Анны Болейн приговорила к смерти шотландскую королеву Марию Стюарт. Прецедент был возведён в ранг принципа и стал чуть ли не национальным обычаем. Позже добропорядочные английские буржуа, желая показать всему миру, какие они крутые ребята, взяли и отрубили голову внуку Марии Стюарт, королю Карлу Первому. Французы же, глядя через Ла-Манш на забавы соседей, подумали: «А чем мы хуже?» – и отправили на гильотину Людовика Шестнадцатого с Марией-Антуанеттой. После чего успокоились и Наполеона, к примеру, уже не казнили.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28