Когда и как он появился в нашем взводе, не помню, но помню точно, что дня через три его голос с женским фальцетом звенел там и сям по окопам: «Дзык, военные, дзык!»....
Рассказ, описывающий порок, и должен оставлять гадливое чувство. Там же старший герой не просто гей, а совратитель, преступник. Если бы рассказ оставлял иное чувство, правы оказались бы те идиоты, которые хотят запретить школьникам читать Улицкую.