Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Право на жизнь

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Арно Сергей / Право на жизнь - Чтение (стр. 9)
Автор: Арно Сергей
Жанр: Ужасы и мистика

 

 


Ошалевший Илья провожал их глазами, выскочить из машины на такой сумасшедшей скорости он и не помышлял. Постепенно распугивание встречных машин захватило его. Да и сам Транс, казалось, увлекся этим рискованным делом. Теперь он двигался только по встречной полосе и, как говорится, шел на таран всякого встречного автомобиля.

Они выехали на довольно оживленный проспект. Здесь стало совсем интересно. Илья глядел, как, гудя и визжа тормозами, машины бросаются от них в разные стороны. И небывалое чувство восторга и радости охватывало Илью.

«Давай! Давай! – билось в голове. – А-а-а! Не хочешь уступать?! Ну тогда держись… В сторону!! Поберегись!!»

Иногда Илья, забывшись, восклицал что-нибудь вслух и готов был захлопать от радости в ладоши, но сдерживался. Опасность того, что можно разбиться, отошла на задний план. Осталось только упоение игрой, смертельной, но удивительно увлекательной. Пожалуй, такое ощущение восторга Илья испытывал впервые в жизни. Это было как полет во сне.

«Да-вай!! Да-вай!! – сжав зубы, трясся он от восторга на заднем сиденье. – Да-вай! Давай!!..»

Куда они мчались? Чем все это может кончиться? Илья не задумывался, он видел мелькавшие за окном огни фар, реклам, разноцветные светофоры и ощущал восторг…

Черная блестящая и новенькая БМВ выскочила из-за поворота. Скорость у нее тоже была будь здоров, кроме того, она привыкла к тому, что ей уступают дорогу плюгавые и малоимущие «жигулята». Она гордилась собой, своим блеском. Внутри БМВ была набита подгулявшей «золотой молодежью». Они тоже выехали проветриться и попугать ночных извозчиков. Через опущенное стекло автомобиля слышался дамский визг и хохот…

БМВ развернуло при повороте, и от прямого столкновения лоб в лоб их отделяло какое-то мгновение, но это мгновение не наступило – машины только ощутимо чиркнулись боками. Но от этого чирканья Илью швырнуло в сторону. Из БМВ донесся дружный визг, они тоже ощутили на себе этот «поцелуй».

Толчок этот пришелся для Ильи как раз кстати, он словно пробудил его от приятного сна, и он увидел реальность, смертельно опасную чудовищную реальность. Что с ним? Нужно не радоваться выкрутасам Транса, а скорее даже погоревать над своей болтающейся на тонком волоске жизнью. И уже разбегающиеся в стороны автомобили не радовали его, а катание с ветерком не вызвало давешнего восторга и упоения. Но пробуждение от прекрасного сна не сулило ничего хорошего, Он оказался в кошмарной действительности. Теперь, видя мчащиеся на них огни фар, он вздрагивал уже не от восторга, а от ужаса.

Сзади раздалось гудение, Илья оглянулся – на хвосте у них сидела та самая БМВ, с которой они «поздоровались» бочками. БМВ истерически гудела и рвалась вперед. Наконец они поравнялись. Веселая компашка, хохоча, прилипла к стеклам. Они махали руками, показывали языки, девушки посылали воздушные поцелуи… Илья, выпучив от ужаса глаза и приоткрыв рот, смотрел на развеселый народ, выехавший «погулять».

Но тут Илью швырнуло в сторону «золотой молодежи», и он ткнулся лицом в стекло, потому что машины на большой скорости снова столкнулись боками. Дружный визг восторга и ужаса из соседнего автомобиля донесся до его ушей. И снова девчонки замахали руками, посылая воздушные поцелуи. Откуда-то появилась бутылка шампанского, ее тут же пустили по кругу, предложили даже Илье, но он помотал головой. Безэмоциональный Транс никак не отреагировал на любезность попутчиков. Он гнал машину.

Встречным автомобилям приходилось туго, теперь они были вынуждены съезжать на панель. Последнее столкновение, видно, пришлось по вкусу водителю БМВ, и он, подмигнув и весело скаля зубы, легонько толкнул «жигуленок». На этот раз Илья удержался и не ударился. Водителю передали бутылку шампанского, и он отпил из нее два глотка. Во время питья он как бы случайно под общий хохот снова въехал в бок их «жигулей», и у БМВ разбилась фара. Этот хруст стекла всем особенно понравился. И водитель БМВ, войдя в азарт и желая еще больше повеселить своих гостей, вдруг сделал резкий бросок в сторону от машины с Ильей и, перелетев поребрик, наскочил боком на столб – лампочка на столбе от сотрясения погасла – взрыв дружного хохота и улюлюканья донесся до Ильи.

Немного поотстав, БМВ снова стала нагонять их «жигуленка» и для веселья игриво ткнула их в задний бампер, так что голова у Ильи дернулась и чуть не оторвалась. Он повернулся и покрутил пальцем у виска, давая понять водителю, что последняя шутка ему не понравилась. Тогда БМВ обогнал их и, чуть притормозив, подставил для толчка свой задний бампер. Теперь они были в расчете. Молодежь замахала руками, завизжала, и потрепанная БМВ со следами побоев, прощально гудя, рванула вперед так, что быстро скрылась из вида. Битым и поцарапанным «жигулишкам» было за ней не угнаться. По не горящим лампам на столбах только по одной стороне улицы можно было догадаться, что им понравилось гасить фонари.

Илья, совсем обалдевший от ночной встречи, мелькания огней, тупого затылка Транса, с безразличием глядел кругом. Они выехали к железнодорожной товарной станции. Что-то, должно быть интуиция, подсказало Трансу съехать с освещенной дороги. У «жигулей» горела только одна левая фара – правая была раздолбана БМВэшкой – и скоро они заплутали между товарными вагонами. Машина заехала на рельсы и завыла, пробуксовывая. Но Транс, не понимая, что они уже давно стоят на месте, давил и давил на педаль газа.

Илья осмотрелся. Вокруг стояли товарные составы. Было темно. Кое-где светили прожектора. Илья взглянул на тупой затылок Транса, поискал глазами, чем бы по нему садануть, но не нашел. Сжав кулак, посмотрел на него придирчиво и решил не отвлекать человека от такого важного дела. Тихонько приоткрыл дверцу – Транс никак не среагировал, да в таком гуле и нельзя было ничего услышать.

«Ну, а теперь дёру!!»

Илья выскочил из машины и что было мочи побежал… Но, не сделав и пяти шагов, споткнулся и упал, пребольно ударившись руками о гальку. Но он не обратил на это внимания и, вскочив, побежал снова… Он не слышал, что делается за его спиной. – в ушах шумел ветер. Добежав до преграждавшего путь грузового состава, бросился на четвереньки, прополз под вагоном на другую сторону. Потом прополз под другим составом и бежал дальше… Он не оглядывался, чтобы не терять драгоценные секунды. Он мчался, не выбирая дороги, не раздумывая, только бы уйти от этого безмозглого, тупого монстра, неизвестно зачем преследующего его.

Илья поднял глаза и увидел приоткрытую дверь вагона, он поднялся по ступенькам. Оглянулся, но, никого не увидев, залез в вагон и захлопнул за собой дверь. В темноте на ощупь он пробрался в угол, сел на пол, навалил на себя какие-то попавшиеся под руку тряпки, оставив только щель для глаз. В эту щель обливающийся потом, часто с хрипом дышащий Илья видел за стеклом кабины полную луну.

Илья прислушивался к каждому шороху, где-то что-то звякнуло, треснуло, потом запыхтело… В кабине было жарко, и Илья изнывал под горой тряпок, но сбросить с себя придавившее рванье не решался.

Вдруг Илья услышал совсем близко хруст гальки. За обшивкой кабины ходил кто-то грузный. Шаги стихли, Илья затаил дыхание, вслушиваясь… И тут сквозь стекло, закрывая своей массивной фигурой луну, заглянул Транс.

«Все – конец?!» – пронеслось в голове.

Илья изо всех сил зажмурился, как будто это могло спасти его от жуткого Транса. Когда он открыл глаза, Транса уже не было, да и не привиделся ли он обалдевшему от сегодняшних событий Илье. Он глядел на луну, которая постепенно затягивалась белой дымкой и уходила все дальше и дальше в небо…

Илья помотал головой, стряхивая дрему. Здесь оставаться было опасно. Он поднялся на ноги и, в темноте ощупывая стены, направился в глубь вагона. Пройдя узким коридором, на ощупь отыскав помещение без окон и почувствовав себя в относительной безопасности, сел в углу на пол и, обхватив руками колени, закрыл глаза…

Глава 13

НОЧНОЙ ЗВОН

(ЧАЕПИТИЕ С ПОКОЙНИКОМ)

– Эй! Эй, ты кто такой?!

Кто-то настойчиво тряс его за плечо. Все еще не приходя в сознание, Илья отмахнулся, пробурчал что-то сквозь сон.

– Да ты чего, бомж, что ли?!

При этих словах Илья открыл глаза. Перед ним стоял высокий молодой человек. Илья с трудом поднялся на затекших от долгого сидения ногах.

– Бомж ты или кто?

– Нет – не бомж, – ответил он.

– Ну-ка пойдем. Сейчас узнаем, какой ты не бомж.

Он, положив руку Илье на плечо, повел его через какой-то коридорчик. Судя по грохоту работающих машин, перестуку колес и покачиваниям, электровоз уже набрал порядочную скорость.

В кабине, куда привел его парень, стоял полумрак – горели только лампочки на табло. Второй машинист сидел в кресле перед пультом управления и, обернувшись на шум, посмотрел на Илью.

Было ему лет пятьдесят, он имел густые усы, все лицо его было изборождено глубокими морщинами, словно смятая бумага.

– Пал Палыч у нас специалист по бомжам, он и скажет.

Пал Палыч. еще больше сморщив лицо, окинул Илью взглядом с ног до головы.

– Бомж, – вынес он приговор и, отвернувшись, стал глядеть во тьму ночи, рассекаемую мощным прожектором.

– Ну вот, Пал Палыч вас, бомжей, сразу узнает. А ты говоришь, не бомж.

Действительно, вид у Ильи был задрипанный: куртка перепачкана в пыли, на ботинках не было шнурков – их сняли в милиции, брюки на коленке порвались при падении. Он уже два дня не брился, не мылся и не причесывался. В общем, бомж бомжом.

– Ну чего, Пал Палыч, – продолжал парень, держа свою тяжеленную руку на плече у Ильи. – Выкинем его на ходу? Подумаешь, одним бомжом больше – одним меньше…

– Не нужно меня выбрасывать, – негромко сказал Илья.

– Да что ты, бомж? Пошутил я, не выбросим. Ты, видно, натерпелся, что даже шуток не понимаешь. Вон садись, сейчас чаю тебе дам. Как оказался-то тут?

– За мной гнался один… – проговорил Илья, садясь на откидное сиденье.

– Ну да?! – оживился машинист, усаживаясь рядом в кресло. – Это такой здоровенный зомби, да?!

Илья кивнул.

– Слышал. Пал Паныч? Так этот зомби его ловил.

Пал Палыч, сидя перед пультом управления, через ветровое стекло зорко вглядывался в ночь: он уже двадцать пять лет вглядывался, оттого лицо его было сморщенным, уж чего он только не перевидал за эти годы.

– Мы его видели. Ужас! Может, извращенец?! Не хотел бы я, чтоб такой… А чего он от тебя хотел-то?

– Даже не знаю, – признался Илья. – Никак от него не убежать, как рок какой-то.

– Ну, жуткий у тебя рок. А звать-то тебя как?

Самого помощника машиниста звали Виктор. Он налил Илье из термоса чаю, угостил бутербродами. Илья, вспоминая вкус тюремной баланды, ел с удовольствием.

Илья впервые оказался в кабине электровоза, и ему было интересно и страшновато – кабину болтало, кругом все громыхало, только приборы горели в полумраке.

– Ну, теперь маньячина тебя не догонит. Если, конечно, в вагон где-нибудь не залез.

Илья не ответил.

– Мы вообще-то тебя должны были бы в милицию сдать по инструкции, но не боись, не будем. Правда, Пал Палыч?

Рулевой кивнул, не посмотрев в их сторону – он боялся пропустить указующий знак семафора.

– А куда состав-то идет?

– В Новгород, там день стоять будем.

– В Новгород?! – радостно и изумленно воскликнул Илья, не веря своим ушам. – В Новгород?!

Он даже привстал от радости.

– А ты чего, бывал там?

– Бывал, – вздохнул Илья, мечтательно глядя вдаль.

Он вдруг почувствовал облегчение. Он ехал домой, на родину, в мир, где все стоит на своих местах, где жизнь размеренна и спокойна. Как же устал Илья от этих приключений…

– Бывал, – повторил он с облегчением. – И уж теперь никогда оттуда не уеду.

Вдруг что-то с силой ударило по кабине. Звоном отдалось в корпусе. Илья напрягся.

– Чего это зазвенело? – Виктор повернулся к Пал Палычу. – Человек?

Пал Палыч помолчал, а потом сказал нехотя:

– Человек не так звенят. Сколько тебя учить? Человек – с этаким растягом. Дольше звенит, потому как выше. А это мелкая тварь. Кабан, может.

– Нет, Пал Палыч, уж я слышал, как кабан звенит. Я, когда в Уссурийск составы гонял…

Но Пал Палыч перебил:

– Там кабан не тот, крупнее местного. Там лось звенит, как грузовик. А здесь я раз коровой звенел, так думал, поросенок, такая дохлая.

Илья слушал разговор, не понимая узкопрофессиональной терминологии.

– А как это звенит? – найдя промежуток, решился Илья прояснить обстановку.

– Как, как. Сбивает когда состав кого-нибудь, так обшивка звенит, чего ж тут непонятного, – простодушно пояснил Виктор.

– И часто люди попадаются?

– Не скажу, что каждые пять минут, но бывает. Выскочит кто-нибудь из кустов… и звенит. Но все по-разному, у каждого свой звон: корова, птица, человек… Если видим заранее, останавливаем, если можем. Раньше-то, услышав звон, состав останавливали и пострадавшего собирали по частям. Точно, Пал Палыч? – Машинист, не отрывая взгляда от дороги, кивнул. – И я собирая, график сбивали этим здорово. Теперь не останавливаем. Даем на ближайшую станцию информацию, они бригаду сборщиков присылают. Это ж поезд, а не велосипед – тут не поможешь, только из графика выбьешься. Вот недавно случай у меня был, это до того как с Пал Палычем в бригаду попал. Днем ехали. Видимость паршивая – туман – вдруг из этого тумана выступает человек и идет прямо на поезд. Даем сигнал, хоть бы что. Подъезжаем ближе – старуха в платке. Вдруг она, карга старая, встает на колени и кладет голову на рельсы. Это не смешно, – вдруг серьезно сказал Виктор, хотя Илья и не думал смеяться. – Ну, мы по тормозам, чуть-чуть не успели. Слышим, захрустела бабка. Выскакиваем, искать начинаем. Слышим, кричит: «Здесь я, здесь!» Представь! Закрутило бабку между продольной тягой и электродвигателем. И так оказалось, что старуха между ходовыми частями электровоза оказалась как будто на шпагате растянута, как лягушонок. Мы попробовали освободить, не тут-то было. И так, и этак, ничего. Мы ей говорим: «Бабка, чего ж ты под поезд-то полезла?»

«Дура, – говорит, – была. Это я в знак солидарности с демократическим движением, за продвижение по пути реформ, вот я и по пути…» – «А теперь поумнела?»

Пришлось вызывать со станции специальную бригаду с гаечными ключами, старуху из электровоза выворачивать. А пока приехали, пока гайки открутили, старуха извелась вся. Во как она проклинала эти пути реформ и закрученные гайки, из-за которых маялась. Но сохранилась, повезло ей… Хотя, зараза, на целый час своими акробатическими трюками график движения сбила. Это не смешно, у нас с этим строго. Вот как бывает. Иногда идет по рельсам кто-нибудь – ты гудишь, а он не слышит. Дашь по тормозам, а он, сукин кот, с рельсов сходит и этак ручкой!..

– Да-а, – вздохнул Илья. С того момента, как он узнал, что едет домой, он успокоился, словно и не было ничего позади в том ужасном городе.

– Вот, ты говоришь, интересно, – снова приписал он Илье то, чего тот не говорил. – А интересно не это. Интересно другое. Как вещи с них слетают?

Виктор приблизил к Илье лицо в полумраке кабины и состроил таинственную гримасу.

– Да брось, все равно не поверит, – пробурчал от пульта Пал Палыч.

– Чего брось-то, а действительно, как?! Пал Палыч! Ведь это ж мистика какая-то. Законы физики-то нарушаются.

– На законы плевать. У дороги свои законы.

– Вот и я говорю – свои. Так что такие чудеса.

– Что слетает-то? – поинтересовался Илья, так ничего из их разговора и не поняв.

– Что слетает? – передразнил Виктор. – А вещи – вот что слетает. Вот как ты объяснишь, что сбитый поездом человек лежит мертвый, ботинки у него на босу ногу надеты, а носки отдельно лежат. Или пиджак на голое тело надет, а рубашку после на кустах находят. И это не смешно! Сам я такое видел!.. Женщина в шубе, а под шубой бюстгальтер один. Свитер рядом лежит.

– Ну да?! – усомнился Илья.

– Я ж говорил, не поверит, – бросил Пал Палыч. – А я сам сколько таких случаев встречал за четвертной работы на колесах. Это каждый машинист знает. Почти всем такие случаи встречались. Но это, говорят, при определенной скорости такие штуки.

– Случилось однажды, даже челюсть вылетела… – вспомнил Виктор.

– Ну, это дело не хитрое, – вон у Людмилы, жены моей, так по несколько раз на дню выскакивает. Сделали, стервецы, плохо.

– Ну, а что ты скажешь о том, что одни покойники целиком, а другие неизвестно в каком состоянии. И это не смешно.

– Вот тут ничего сказать нельзя, – согласился от пульта Пал Палыч. – Действительно, один словно бы своей смертью умер – целехонький, даже ведь ни единого синяка, ни единого кровоподтека, а знаешь, что шибануло его будь здоров – сто пятьдесят – сто шестьдесят иногда, а он целехонький. А иного по крохам собираешь: разрывает его на кусочки, разбрызгивает по кустам, косогорам… Что за чудеса такие? Но вот со мной что приключилось. Было это в… дай Бог не соврать… в семьдесят шестом году, меня тогда только из помощников в машинисты перевели. Ну-ка замени меня, Витек.

Виктор пересел на его место к пульту, а Пал Палыч занял место рядом с Ильей и начал:

– Ездили мы в Ригу. Я тогда на пассажире работал. Дорога наезженная. Я при должности, даже когда отдыхать можно было, все на дорогу гляжу. Осень была глубокая, вот как сейчас. Ночь темнющая, да еще дождь. Всякий машинист знает, в такую погоду нужно в оба глядеть. А перед сменой сон я страшный видел, уж не помню, о чем сон, помню только ощущение паршивое такое. Я, неугомонный, у пульта стою. И вот видим мы с помощником, человек как будто из-под земли вырос (ну, видимость, понятное дело, плохая), но успели заметить, что высокий он и в военной форме. Помощник даже сигналить не стал, совсем близко мужик. Дал по тормозам, применил экстренное, да где там, так и сшибло его на скорости, наверное, километров сто сорок.

Ну что делать? Взяли фонарики, пошли искать – помощник-то на одну сторону пошел, я на другую. Кто же знает, куда его, горемыку, ударом отшвырнуло. Лазали по кустам, лазали… я весь промок до нитки. Помощник с другой стороны дороги матерится. Нету – пропал, как будто его ударом на луну забросило. Все проводники из вагонов выглядывают, не поймут, почему остановка И тут Зинка из второго вагона кричит:

– Паша! Ты чего там ищешь?!

Да вот, говорю, так, мол, и так: сбили военного, тело ищу, чего же лежать у дороги будет.

Она смеется – веселая баба была – все замуж выйти хотела, оттого со всеми и спала, может, кто возьмет.

– А не тот ли это майор, который у меня в купе чай уже полчаса пьет.

– Да нет, – говорю. – Вряд ли. Его так шибануло, что ему теперь не до чая.

– Иди, Паша, все-таки посмотри. Он говорит, что его сбили.

Ну пошел я, помощник тоже со мной. Сидит в купе у проводницы майор, красавец с усами, чай пьет. Бледноват, правда, но ничего вроде. Я смотрю на него, как идиот, и спрашиваю:

– Извините, не вас, мол, мы поездом сбили?

А сам понимаю, что не может быть такого.

– Да, – говорит. – Меня.

Чаек вприкуску пьет и на Зинку поглядывает этак соблазнительно. А Зинка под его взглядом прямо вся расплывается.

– Ну, извините, – говорю, – но по полосе ходить не разрешается, штраф придется заплатить.

Он говорит:

– Заплачу.

И чаек попивает. Ну что делать, повернулись мы с помощником и пошли из вагона. Зинка меня нагоняет, шепчет прямо в ухо:

– Он на мне жениться обещал. Я, говорит, тебя с первого взгляда полюбил.

А сама прямо расплывается от своего бабьего счастья. Порадовался за нее, конечно: ей, уже бабе не первой свежести, надежды мало оставалось. А тут офицер, красавец! И все же глодало меня что-то. «Нет, – думаю, – не так здесь что-то».

Вызвали мы по радио «скорую», объяснили, мол, сбили человека – он с виду нормальный. Ну, посмеялись над нами там. Через два часа в Риге были… «скорая» уже ждала, попрощался майор с Зинкой. А врач «скорой» – мой старый приятель еще по школьным годам оказался. Посадили они майора в «скорую» и увезли.

Через неделю снова приехал я в Ригу, ну зашел к старому школьному приятелю, я к нему, бывало, заходил. Поговорили о том о сем. Ну я, конечно, спросил, как, мол, майор, а то у нас одна проводница забыть его не может.

– Да-а, – говорит он. – Майор-то не простой оказался.

Ну я с расспросами, что да как. Оказалось, здравствовал майор еще двое суток, а потом помер. А когда его после смерти вскрыли, так ахнули! Вся больница смотреть сбежалась. У него внутри все, что могло оторваться, оторвалось. Все отбито было. И как он жил столько времени, никто понять не мог. Вот такая история, сынок.

А Зинка счастливая ходила, я ей об этой истории не стал рассказывать. Пускай думает, что придет за ней майор под алыми парусами. Пускай мечта с ней останется.

Пал Палыч помолчал.

– Зинка-то потом плохо кончила – спилась, теперь бомжует где-то.

– Во, какие вооруженные силы у нас были, – бросил от пульта Виктор. – Не то что теперь. Развалили армию… Красный никак, Пал Палыч. Вон и приборы показывают.

– Тормози потихоньку, – приказал Пал Палыч, махнув рукой.

Виктор потянул ручку тормоза. Состав медленно, легкими толчками остановился. Кругом был темный лес. Рассказ о живом покойнике испортил Илье настроение. Он молча глядел на часть дороги, высвечиваемую мощным прожектором, и грустил неясно о чем.

Состав остановился в лесу. Деревья с облетевшей листвой выглядели уныло. Слева на пригорке светился огонек жилого пункта. Кто не спал в такую ветреную и глубокую ночь? Может быть, читатель приключенческих книжек засиделся допоздна и не терпится знать ему, что будет дальше, или старый колдун-экстрасенс варит зелье приворотное из лягушат и крысиных хвостов и бурчит над котлом заклинания, или… Да мало ли кто может не спать, возможно, просто свет забыли выключить.

Пал Палыч после рассказа своего тоже приуныл и сидел тихо. Только от Виктора доносился звук постукивания кончиков пальцев по чему-то железному.

– Ждать хуже всего. Ночь сегодня длинная какая-то, – сказал он, перестав стучать. – Что-то на улице звякнуло или мне показалось?

Он оглянулся. Но ни Илья, ни Пал Палыч не слышали, потому не поддержали разговор. Виктор снова забарабанил. Часы показывали четыре утра Илья смотрел на дальний огонек, и ему было грустно, хотелось туда, в жарко натопленную избу.

– Эт чего?! – прошептал Виктор.

Илья оглянулся и посмотрел на Виктора. Тот стоял, глядя на стекло, и больше не мог выговорить ни слова. Илья проследил за его взглядом и похолодел внутри, дыхание замерло…

По другую сторону стекла Илья увидел взъерошенную голову Транса. Он пустыми остановившимися глазами глядел в кабину. Оцепенев, Илья смотрел в его застывшие глаза, и его охватывал сильный непреодолимый страх… этот страх перешел в ужас. Не соображая, что и зачем он делает, Илья вскочил, открыл дверь с противоположной от Транса стороны электровоза и прыгнул в темноту ночи.

Сломя голову Илья мчался, продираясь сквозь кусты… Прочь от этого места! Как можно дальше от проклятого, везде настигающего Транса!.. Сзади ему что-то кричали, несколько раз прогудел гудок электровоза. Но Илья не остановился, он бежал, задыхаясь; он бежал до тех пор, пока не понял, что умрет, если не остановится передохнуть. Он схватился за какое-то дерево и повис на нем, дыша с хрипом. Кололо в боку, пот заливал глаза.

«Когда же все это кончится?! Господи?! Когда?!»

Он перестал дышать и прислушался, где-то сзади хрустели ветви, должно быть, Транс пустился в погоню. Значит, нужно уходить. Илья оставил дерево и побежал дальше, но теперь передвижение его сильно затруднялось. Поначалу он бежал, не думая о том, что может налететь на дерево и расшибиться, что в темноте было даже очень возможно. Преодолев еще немного пути и поняв, что такими темпами далеко не убежит, Илья снова остановился, прислушался. Транс был где-то совсем близко, слышно было, как трещат ветви под гнетом его тела. Каким чутьем он идет за Ильей? Возможно, на слух.

«Ну, раз от него не убежать, значит, нужно затаиться, – решил Илья. – Не видит же он в темноте… Хотя кто его знает, придурка…»

Илья на ощупь отыскал толстое дерево и, послушав, откуда доносится шум, спрятался за него. Хотя это было лишь условно: в такой темнотище его все равно было бы не увидеть.

Ждать Илье пришлось недолго. Шаги приближались стремительно.

«А может быть, он видит в темноте?» – пронеслась жуткая мысль.

Хруст ветвей и шуршание опавших листьев слышались уже совсем близко. Были в тяжелой поступи преследователя тупая целеустремленность и неотвратимость. Совсем рядом с затаившимся Ильей Транс остановился… Наступили тягостные для Ильи мгновения. Он стоял, вжавшись спиной в дерево, сильно зажмурив глаза и стиснув зубы.

«Только бы не заметил, только бы не заметил…»

Транс постоял секунду, другую… а потом побрел дальше.

Илья ждал у дерева до тех пор, пока вдали не стихли шаги Транса. Только после этого, тщательно прощупывая путь, пошел в другую сторону. Попутно Илья вспоминал, как, убежав из психбольницы, вот так же на ощупь блуждал по кладбищу. Пожалуй, тогда было посветлее.

Вскоре Илья увидел огонек жилого поселка. Увидев перед собой цель, идти стало повеселее и с каждым приближавшим к населенному пункту шагом дорогу становилось видно все отчетливее.

Только одно окошко во всем поселке светилось. Илья с затаенным страхом, что его прогонят да еще и побьют, подошел к окну и заглянул в помещение.

За круглым, покрытым клеенкой столом сидела старушка в белой ночной рубашке и раскладывала на столе карточный пасьянс.

Илья подошел к двери, вздохнул для смелости и постучал. Почти тотчас в сенях раздались шаркающие старушечьи шаги. Свет в сенях зажегся, дверь открылась. На пороге стояла старуха в ночной сорочке.

– Бабушка, а нельзя ли… – начал Илья.

– Да заходи, заходи, – махнула она рукой. – Холод не пускай, давно тебя жду, даже вона спать не ложилась. Припозднился ты.

Илья вошел, не находя объяснения старушечьей доброжелательности. Оказывается, его здесь ждали. Вот так новость! Илья не стал переубеждать, слабовидящую старуху в том, что она обозналась и приняла его за другого.

«Ладно, – решил он. – Позже все прояснится».

Увидев Илью в комнате при ярком свете люстры, бабка ничуть не переменилась в доброжелательном к нему отношении и даже ничего не сказала по поводу его затрапезного перепачканного вида, хотя и глядела на него через очки с каким-то интересом.

Бубня что-то себе под нос, для Ильи неразборчивое, она сгребла карты, сложив их стопкой, и стала собирать к столу.

– Картошка-то простыла, пока тебя ждала, – сказала бабка, ставя на стол большую тарелку с варенным в мундире картофелем, блюдце с нарезанными ломтиками сала, маринованные грибочки. У Ильи при взгляде на такое изобилие заурчало в животе. Ведь за сутки он только хлебнул несколько ложек тюремной баланды да съел два бутерброда, которыми угостил его машинист электровоза.

– Ешь, милок. Небось в казенном доме плохо кормят.

Карга смотрела на Илью, прищурив глаза, сквозь стекла очков лукаво. Но Илье не было дела до прозорливой старухи, он уплетал все, что видел на столе. Но всего съесть все равно не смог, положено было с запасом. Старуха сидела молча напротив и с ухмылочкой глядела, как гость насыщается. Что-то в ней было хитрое и умное. Пожалуй, она походила внешностью на учительницу сельской школы, вышедшую на пенсию. Вокруг ног Ильи все время терся огромный кот, выклянчивая что-нибудь со стола, мурлыкал и смотрел зелеными ясными глазами.

– Ну, а теперь скажи, как тебя зовут, – когда Илья наелся, спросила хозяйка.

– Илья. Спасибо, бабушка, а-то я не ел вчера целый день, чуть не околел от голода.

Илья сыто засопел, отвалившись на спинку стула.

– Ну, Илья, долго же ты по лесу от него бегал, – сказала старуха, с хитринкой глядя на него.

– А откуда вы знаете? – удивился Илья.

– Карты, милый, сказали, – ехидно улыбнулась пенсионерка.

И тут он заметил в ее руках колоду карт, которую она постоянно тасовала. Ее ехидную улыбку Илья истолковал по-своему, а слова как шутку.

– И чего же про меня еще карты сказали?

– А сказали, Илюша, что в казенном доме ты в неволе по навету злому томился. Да и еще много чего…

Илья хмыкнул: не ожидал он услышать такое от бабуси.

– Ну что, погадать тебе? Ко мне многие из города приезжают – гадаю им. Бабу Феклу многие знают. Приезжали даже бандюги какие-то, чуть силой не увезли в салоне у них работать. Тысячу долларов платить обещали. Слышь, Илья, а тысяча долларов-то – это много или как?! Чего на них купить-то в городе можно?

– Да много всего, бабуля.

– А чего много-то? – не отставала бабка.

– Да… всего, не знаю. А чего нужно?

– Я б себе новый холодильник купила бы, а то этот вон плохо морозит. Можно холодильник купить?

– Можно.

– Тогда, может, и пойду к ним работать. Холодильник-то нужен! Ну что, погадать тебе? Сказать, что на сердце, что под сердцем, что сердце успокоит?..

– Так тут электрокардиограмму снимать нужно, – пошутил Илья. – А вообще-то интересно. Погадай, бабушка Фекла.

– Ну гляди, а не испугаешься?

– Чего?

– А правды всей, хотя и карты, случается, брешут. Ну так что? Будем судьбу, Илюша, узнавать? Я уж все одно не усну.

– Это интересно было бы, конечно.

Илья сходил «на двор», в это время старуха убрала посуду со стола, протерла клеенку тряпкой и уселась за стол напротив Ильи. Для начала она пересчитала карты, дала Илье снять, как в азартной игре, и начала раскладывать на столе сложную конфигурацию; при этом она поясняла значение карт в том или ином сочетании. Илья слушал с интересом. И действительно, многое из того, что говорила баба Фекла, соответствовало действительности… да что там многое – все. Сказала она и о клевете, возводимой на Илью, и о том, что догоняет его по дальней дороге злой пиковый король, и прочее.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23