Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Меч Заратустры (Пепел наших костров - 2)

ModernLib.Net / Антонов Антон Станиславович / Меч Заратустры (Пепел наших костров - 2) - Чтение (стр. 10)
Автор: Антонов Антон Станиславович
Жанр:

 

 


      - А как ты думаешь, сатана есть? - спросила она, когда Шурик пытался отдышаться после первого в своей жизни сеанса любви.
      - Современная биология это отрицает, - ответил он прерывистым шепотом.
      - Вот и Тим тоже говорит, что нет.
      - Какой Тим?
      - Да ночевал тут один... Тоже умный, вроде тебя. С собой меня звал. Говорил, будто нашел за грядой какую-то главную ценность, и это все изменит. А на что мне его ценности? Мне и так хорошо.
      39
      В Белом Таборе с тревогой ждали, не пришлет ли Царь Востока гонцов и ассасинов, но Соломон Ксанадеви неожиданно появился в Таборной земле сам.
      Он прибыл туда, конечно, не один, а с большим посольством под охраной самураев, кшатриев и стражниц гарема.
      Кшатрии были собратьями кришнаитов и истинных брахманов. Но если те жили по принципу: "Мы веруем в господа нашего Говинду, а он нам в людей стрелять не велит", - то кшатрии были воинственны, как воины Арджуны, а их лидер именно так себя и называл - в честь индийского принца, который прославился тем, что с ним в одной колеснице ездил сам бог Кришна.
      А стражницы гарема - это были просто валькирии, перешедшие на службу к Царю Востока.
      Командовала стражницами гарема Евгения Граудинь, старая соратница Жанны Девственницы и человек по природе своей архизападный - уроженка города Риги. Но харизма Соломона Ксанадеви очаровала и ее, так что Женька уже несколько месяцев охраняла царский гарем в священном городе Ксанаду.
      Однако очутившись на Девичьей даче, она буквально визжала от восторга, не в силах держать эмоций и нарушая пышную чинность официального визита.
      Еще бы - ведь именно здесь, под Дубом Свиданий, где раскинулась под открытым небом таверна "У Девственницы", начиналась ее привольная жизнь валькирии.
      Студент Владимир Востоков тоже провел на Девичьей даче немало светлых дней, но он был не так сентиментален и гораздо менее эмоционален.
      Он прибыл в Белый Табор по делу и не собирался тратить время на романтические воспоминания.
      А дело у него было простое и ясное.
      Царь Востока решил, что давно пора определить точные границы сфер влияния в Экумене.
      Практика показывает, что четкие границы существенно ограничивают беспорядочное взаимоистребление людей.
      Правда, само установление границ часто бывает связано с кровопролитием, но Востоков продолжал верить в разум. Его собственная практика показывала, что надо просто найти к разуму правильный подход - и тогда реакция будет адекватной.
      В каждом безумии есть своя система, и надо только понять ее и найти в ней внутреннюю логику - и тогда манипулировать безумием будет не труднее, чем разумом.
      Царь Востока предложил границу по линии Брянского тракта. Самого тракта не было со дня Катастрофы, но на картах он остался, и эта линия примерно совпадала с реальной границей влияния Белого Табора на юге.
      Может, кто-то и стал бы спорить - но Царь Востока объявил, что это будет не просто граница между Южной Конфедерацией и Белым Табором, а демаркационная линия между двумя империями - Восточной и Западной.
      А значит, конец всем страхам и опасениям. Западная империя получает карт-бланш и без Гарина.
      Ну а для полного счастья высокие договаривающиеся стороны поделили еще и Москву. По линии Брянского тракта до Киевского вокзала, от него - к Ярославскому и далее по Ярославскому тракту - до бесконечности.
      Казалось, их совершенно не волнует, как отнесутся к этому разделу в самой Москве. Генерал Шорохов выглядел бесстрастным, архиепископ Арсений казался довольным, и только Юлия Томилина, старейшина таборных валькирий, уже успевшая узнать об учреждении Орлеанского королевства, от имени Жанны Девственницы заявила, что вопрос о Западной империи нельзя решать без участия правителей Истры и Руси.
      Но, узнав, что королева Жанна самовольно признала великим князем всея Руси так называемого Олега Киевича, больше известного под кличкой Варяг, высокие договаривающиеся стороны единодушно осудили этот шаг и лишили Юлию права голоса.
      - Ты не член Триумвирата, - сказали ей. - А если Жанна хочет высказаться, пусть явится сюда сама.
      Но тут за Жанну вступилась Женька Граудинь, которая напомнила, что в иерархии валькирий она всегда была второй.
      Вдвоем с Томилиной они составляли большую силу. Женька была любимой женщиной Востокова, а Юлька - законной женой Шорохова, и подписание договора вполне могло сорваться, если бы не мудрость Соломона Ксанадеви.
      Он объяснил, что сфера влияния - это не государство, и учредители Западной империи могут сами между собой решить, где у них будет Русь, а где Орлеанское королевство. А имперская граница означает только то, что у Царя Востока нет никаких интересов на Западе и он не имеет ни малейшего желания вмешиваться в западные дела.
      Но буйные валькирии уже собрали вече перед президентским теремом, и мирные переговоры накрылись большой железной крышкой. Разговаривать о чем бы то ни было в таком шуме было в принципе невозможно.
      И только когда вече в едином порыве стало скандировать: "Даешь империю!" высокие договаривающиеся стороны поняли, что разговаривать, собственно, больше и не о чем.
      Основание Западной империи стало свершившимся фактом. Против веча не попрешь, и тут даже самые буйные валькирии бессильны.
      Вот только на следующее утро таборные валькирии и стражницы гарема недосчитались своих командиров. Юлька и Женька, ни с кем не советуясь, подались на Истру.
      А может и дальше - ведь этой ночью кто-то из таборных секретоносителей сказал им, где на самом деле находится президент Экумены Гарин и какую ценность отыскал он за водораздельной грядой.
      40
      Белое воинство объявило войну сатанистам на пике эмоций, которые царили в Москве, когда еще дымились пожарища и закопченые стены с пустыми глазницами окон действовали на москвичей, нынешних и бывших, весьма болезненно. И охота на ведьм казалась продолжением стихии разрушения.
      Не пришлось даже менять лозунг. Любимая присказка Василия Блаженного от слова "блажь" - "Бросьте еретиков в огонь!" - подходила как нельзя лучше.
      Но руководил Белым Воинством не Василий, а человек гораздо более умный и гораздо менее безумный.
      Уму и хитрости его можно было позавидовать, если учесть, что в тот день и час, когда начались беспорядки, он находился в здании университета и по многим признакам мог быть отнесен к очкарикам, а то, пожалуй, и к академикам. Или, если совсем уж точно, то к аспирантам, поскольку когда-то этот человек был именно аспирантом исторического факультета.
      А через несколько часов он уже вращался среди поджигателей и в конце концов усилием воли развернул их энергию на 180 градусов - так, что поджигатели ринулись с риском для жизни гасить пожары.
      Он же и свалил все поджоги на сатанистов, да так убедительно, что даже те фанатики, которые сознательно бегали с факелами по домам и библиотекам, поджигая книги, уверовали, что они ни при чем.
      Они-то и составили костяк Белого воинства Армагеддона, под благотворным влиянием нового лидера утвердившись в мысли, что поджог города - это не лучший способ искоренения ереси и греха.
      Сжигать книги бесполезно, пока живы еретики, которые могут проповедовать изустно и писать новые книги.
      Лидер Белого воинства, назвавшийся Львом, призвал соратников сначала сжечь всех еретиков, а потом уже приниматься за книги.
      И проповедник Василий с посохом из ясеня не нашел слов для возражения.
      Ему самому хотелось посмотреть, как будут корчиться на кострах еретики, и такая возможность появилась вскоре.
      Но радость Василия от созерцания величественного зрелища аутодафе омрачалась тем, что его самого все больше оттирали от верхних ступеней иерархии.
      В окружении Льва появились какие-то монахи в длинных балахонах с капюшонами, скрывающими лица. А сам Лев был замечен в контактах с папой четверторимским Иоанном Петропавлом Тридцать Вторым, что однозначно свидетельствовало о его впадении в ересь. О чем Василий, не обинуясь, и заявил перед всем Белым воинством.
      Ответ он получил позже и наедине.
      - Уж не хочешь ли ты, чтобы я сказал всем, кто на самом деле поджег Москву? спросил у Василия Лев, и тот заткнулся сразу, но обиду затаил.
      И уже через несколько дней какие-то злоумышленники проникли в здание библиотеки имени Ленина, и пока одни отвлекали сторожей, другие прорвались в книгохранилище и подожгли полки с книгами.
      Они забаррикадировались в одном из помещений и, дождавшись, пока костер хорошенько разгорится, кинулись в огонь сами.
      Несмотря на близость Кремля, откуда сразу прибежали солдаты с огнетушителями, локализовать пожар не удалось. И вскоре огнетушители стали бесполезны, а работоспособных пожарных машин не было даже в Кремле.
      Василий во всеуслышание заявил, что не имеет к этому никакого отношения, но его довольная физиономия говорила сама за себя.
      Однако Лев Армагеддона и этот поджог свалил на сатанистов, и Кремль фактически дал ему карт-бланш на их отлов и ликвидацию.
      Если до этого правительство народного единства не приветствовало самосуд новоявленных инквизиторов и подумывало над тем, как бы его пресечь, то после пожара главной библиотеки "Радио столицы" разразилось такой примерно тирадой:
      - Террористы-поджигатели сами поставили себя вне закона и должны быть уничтожены, чего бы нам это ни стоило. Очевидно, что никакое наказание, кроме смертной казни или истребления на месте не способно их остановить, и правосудие должно быть решительным и суровым.
      С этих пор на улицах Москвы лучше было не появляться в черной одежде. И с одной серьгой в ухе, панковской прической или любым шейным украшением, кроме крестика - тоже нежелательно. Охотники на ведьм любую женскую брошь были готовы принять за масонский знак.
      Некоторые несознательные граждане сразу волокли таких неподобающе одетых, украшенных или татуированных личностей к ближайшему фонарю, чтобы вздернуть без должного разбирательства. Но лидер Белого воинства такое поведение сурово осуждал.
      Он требовал, чтобы подозреваемых сначала подвергали допросу в присутствии полномочного лица. В случае запирательства следующим актом следствия была пытка и лишь после этого признавшихся и раскаявшихся казнили милосердно через повешение, а упорствующих и неискренних в своем раскаянии - через сожжение.
      Но поскольку явные сатанисты покинули город еще до начала массовых казней или попрятались в катакомбах при попустительстве диггеров, перед Белым воинством Армагеддона во весь рост встала проблема выявления скрытых еретиков.
      Но в этом тоже не было ничего сложного. Методика отработана веками.
      Можно брать любого человека с улицы, по доносу или по наитию, и подвергать его допросу с последующей пыткой. А потом признавшихся и раскаявшихся милосердно казнить через повешение, а упорствующих и неискренних - через сожжение.
      И не было лучшей базы для народного единства, чем праведное истребление врагов рода человеческого.
      Но этого было мало. Для сохранения и упрочения единства нужен был главный враг. И не сатана, не дьявол, не Люцифер и не Антихрист, до которых голыми руками не добраться, а живой человек, которого хотя бы теоретически можно убить.
      На эту роль напрашивался, конечно, Царь Востока, но Лев недаром был умным человеком.
      Он понимал, что связываться с Соломоном Ксанадеви опасно для жизни. Его ассасины достанут любого врага раньше, чем охотники на ведьм из Белого воинства Армагеддона успеют хотя бы подумать о том, как подобраться к Царю Востока.
      И Лев нашел другого врага. Такого, которого можно преследовать вечно, потому что он неуловим. И который, скорее всего не даст сдачи. Его уже не раз объявляли главным врагом рода человеческого или как минимум вторым после сатаны, и никто еще от этого не пострадал.
      Говорят, он тоже иногда убивает. Говорят, он рубит головы людям с такой же легкостью, с какой мирные жители убивают комаров.
      Но он всегда убивает слабых. А сильные могут быть спокойны за свое будущее до тех пор, пока они не проиграют свою войну.
      А Лев проигрывать не собирался.
      Поэтому он без всякого страха объявил Белому воинству имя главного врага:
      - Его зовут Заратустра.
      41
      Историческая охота на зайцев произвела столь сильное впечатление на таборных послов, что они решили задержаться в Орлеанском королевстве подольше и помочь королеве Жанне построить стольный город, которому уже придумали имя Орлеан-на-Истре.
      Сказано - сделано, и у истоков тихой лесной реки развернулась великая стройка феодализма.
      В том, что именно так ее и следует называть, не осталось никаких сомнений после того, как Жанна приняла вассальную присягу у бедных баронов.
      Каждый, кто хорошо учился в школе, без колебаний скажет, что вассальная присяга бывает только при феодализме.
      Правда, Женька Граудинь - в меру умная девушка из свиты не в меру умного Царя Востока, едва успев обняться со старой подругой, тотчас же внесла поправку в рассмотрение этого вопроса.
      Со слов великого и мудрого Соломона Ксанадеви она объявила, что никакого феодализма нет и не было на свете. И уж тем более нет и не было рабовладельческого строя, о котором так много говорят и пишут в дацзыбао в последнее время.
      - В Древнем Египте не было ни одного раба. Или, говоря иначе, все были рабами государства, как в каком-нибудь Советском Союзе. Но почему-то Египет относят к рабовладельческим цивилизациям. А в Киевской Руси рабов было больше, чем в Древней Греции и Риме вместе взятых, но ее считают феодальной. Где логика?
      Еще в университете Женька славилась умением дословно запоминать и повторять любые зубодробительные фразы преподавателей с точным соблюдением всех интонаций. И было очевидно, что вся эта сентенция - точная цитата со слов Царя Востока.
      А уж если Соломон Ксанадеви сказал, что никакого феодализма нет - значит, его и правда нет.
      - А что же тогда есть? - спросили у Женьки заинтригованные слушатели.
      - А есть четыре цивилизации - первобытная, аграрная, индустриальная и постиндустриальная. Когда москвичи пересели с "Мерседесов" на паровозы, а интернет рухнул без электричества, наша цивилизация скатилась к индустриальному уровню. Но это ненадолго, потому что уже сейчас на всем пространстве Экумены господствует аграрная цивилизация с примесью первобытной. И до ее окончательной победы уже недалеко.
      Последнее утверждение королева Жанна давным давно слышала от самого Востокова, который неустанно твердил, что Катастрофа дала толчок стихии разрушения, и она рано или поздно сметет с лица земли все остатки урбанистической цивилизации с ее машинами, высотными домами, электроприборами и средствами массовой информации.
      Для самой Жанны главным средством массовой информации давно уже стал деревенский телеграф, который работал порой, как испорченный телефон.
      Но главную новость дня - об учреждении в Белом Таборе Западной империи - Жанна получила из первых рук. Женька и Юлька наперебой посвятили ее в подробности переговоров с Востоковым, упомянули о голосе веча и присовокупили свой комментарий.
      - Плохо, что тебя там не было. Мы бы им дали жару.
      - А да и черт с ними, - махнула рукой королева. - Если попробуют сюда сунуться - тогда и получат.
      Правда, размеры орлеанского войска не располагали к таким оптимистичным заявлениям. Вместе с валькириями, рыцарями, баронами, их женами и детьми, юными разведчиками, самооборонщиками, наядами, послами и одним ученым число подданных королевы Жанны с трудом дотягивало до сотни.
      Но когда королеве намекнули об этом, она только улыбнулась.
      - Просто еще мало кто знает о нашем королевстве. А когда узнают, отбоя не будет от желающих здесь жить.
      И верно - уже на второй день великой стройки феодализма вслед за Юлькой Томилиной в Орлеан-на-Истре потянулись таборные валькирии и неприкаянные искатели приключений.
      А на третий день с попутной группой переселенцев ко двору королевы прибыл собственной персоной лидер алисоманов по прозвищу Константин.
      - Я к вам пришел навеки поселиться. Пожар, пожар пригнал меня сюда, - объявил он вместо приветствия.
      На Нижней Истре ему довелось пообщаться с юродивым Стихотворцем, и похоже, Константин заразился от него манерой говорить цитатами.
      Оказалось, однако, что он имеет в виду большой пожар Москвы. Между тем, вскоре выяснилось, что конкретно в Орлеан его пригнал вовсе не пожар, а благоверный богатырь Илья Муромец, который на полном серьезе явился верхом на владимирском тяжеловозе в Ведьмину рощу крестить ее огнем и мечом.
      С рощей у него, понятное дело, ничего не вышло, там нечистая сила сидела крепко - но из Гапоновки он всю нечисть вымел в один день, мобилизовав для этой цели дачников, которые уже успели вернуться из Москвы, но еще не остыли после всех случившихся в городе событий.
      Превосходящие силы разъяренного противника оттеснили алисоманов от рощи, и это большое счастье, что им удалось прорваться хотя бы на север.
      Но приключения на этом не закончились. На севере - в районе Дедовского алисоманы нарвались на отморозков Тунгуса, которые тотчас опознали в сатанофилах тех самых беспредельщиков, которые давеча громили в Москве рынки и владения Варяга.
      Отморозков было мало и они потеряли спортивную форму, когда Илья Муромец пинками выпроваживал их из Молодоженова. Но от многочисленных ударов в область головы их мозги заклинило на одной навязчивой мысли - раз Варяг самоустранился, то все его владения унаследовал Тунгус.
      Сам Тунгус был совершенно невменяем. Достаточно сказать, что он кинулся на Константина с криком:
      - Задушу суку!
      Сделать это без одной руки, причем правой, было крайне затруднительно, особенно если учесть, что Константин был на голову выше Тунгуса ростом и считался неплохим мастером восточных единоборств.
      Получив еще по несколько ударов в область головы каждый, отморозки утратили волю к победе, и алисоманы получили возможность пройти дальше.
      А дальше был Варяг со своим юродивым.
      Вопреки мнению Тунгуса и его людей, он вовсе не самоустранился и очень даже хотел вернуться в Москву. Но однажды угодив в день сурка, из него не так-то просто вырваться. И леший снова закрутил Олега Киевича куда-то не туда.
      После нескольких часов блужданий великий князь всея Руси выбрался на торную дорогу, которая вела в Зеленоград. И пошел по ней, боясь свернуть и непрестанно жалуясь на нечистую силу.
      - С нечистой силой шутки плохи, - охотно подтвердил Константин, который мог считать себя большим специалистом по этому вопросу.
      Несколько часов до развилки они двигались вместе, беседуя о нечистой силе и массовом ошизении. А потом мирно разошлись.
      Эта компания и навела Константина на Орлеанское королевство. А там как раз к этому времени обозначилась новая проблема.
      Как и предсказывала Жанна с каждым днем прибавлялось желающих пополнить ее войско, стать ее рыцарями, баронами, стражницами и наядами.
      Вот только работать никто не хотел.
      Строить королевский терем и дома вокруг еще кое-как получалось - это было весело и при таком количестве людей не накладно.
      Но землю обрабатывать никто даже не пытался. Бароны запустили свои огороды, их жены сами не справлялись, а все остальные вовсе не брали лопаты в руки.
      Они проедали истринскую дань, но было заранее ясно, что надолго ее не хватит.
      И когда Жанна задала резонный вопрос - где взять работников, Граудинь ответила, ничтоже сумняшеся:
      - Можно купить рабынь. Как раз сейчас, пока Востоков еще здесь. К нему толпами идут маздаи - сдаваться в рабство, и он не знает, куда их девать. Дорого не возьмет. А может - вообще подарит. И они тоже не откажутся. Для них его слово закон.
      - А как же закон о правах и свободах? - спросила Жанна.
      Закон о правах и свободах, изданный в свое время Гариным, в числе прочего объявлял, что в пределах юрисдикции президента Экумены любой раб, невольник или человек, ограниченный в правах, считается свободным и обладает всеми правами человека и гражданина.
      - Ты же королева, - ответила Женька. - Издай свой закон. И его никто не отменит. Даже Гарин.
      - Гарин может быть и отменит. Он-то как раз способен создать империю.
      - Ему сейчас не до этого.
      - Откуда ты знаешь?
      - А я вообще много чего знаю. Я - правая рука Царя Востока, а у него хорошая разведка.
      - И что она такого разведала? - взволнованно спросила Жанна.
      Она даже не пыталась скрыть свой интерес к текущим занятиям Гарина - тем более, что сведения были весьма противоречивы. Некоторые источники все еще клялись и божились, что Гарин погиб от рук сатанистов глубоко в московских подземельях.
      Но Женька говорила так твердо, как человек, который действительно знает наверняка:
      - Гарин нашел нефть за большим водоразделом. Так что ему сейчас не до нас.
      42
      На самом деле нефть нашел не Гарин.
      Ее нашли геологи из того же самого МГУ и столичных НИИ, которые уже месяцев восемь работали на президента Экумены и, не щадя живота своего, забирались далеко в джунгли и глубоко в море в надежде отыскать драгоценные энергоносители.
      Но удача улыбнулась им не в джунглях и не в море, а в сухой саванне, переходящей в полупустыню с обширными безводными участками, где и были обнаружены открытые нефтяные колодцы.
      Черное золото выходило здесь прямо на поверхность, и его можно было буквально черпать ведрами.
      Об этом и узнал президент Экумены в высотном здании на Воробьевых горах за несколько часов до эвакуации.
      Сама эвакуация прошла как по нотам.
      Гарин серьезно опасался, как бы не узнали об этом открытии конкуренты Казаков, которого к тому времени еще не свергли, Аквариум, который рвался к власти с энергией раненого носорога, и Царь Востока, одержимый идеей самоуничтожения цивилизации настолько, что у него хватило бы ума направить к нефтяным источникам своих диверсантов.
      Поэтому Гарину надо было хотя бы на время скрыться от них от всех. Исчезнуть без следа, затеряться на просторах Экумены - и лучше всего так, чтобы его считали погибшим.
      Так оно и вышло.
      Гарин покинул здание МГУ не раньше, чем в подземельях на станции метро"Университет" и вокруг нее сосредоточился большой отряд таборных боевиков, переодетых сатанистами.
      Они рассредоточились среди настоящих сатанистов и не кто иной, как сам Гарин сорвал полную зачистку тоннелей в эти часы. Когда от Метромоста подошли подкрепления, спецназовцев по его настоянию перебросили наверх, расчищать проходы от МГУ до станции. А сатанисты, подлинные и мнимые, накапливались в другом тоннеле, со стороны "Проспекта Вернадского".
      Они выкатились на перрон в ту самую минуту, когда Гарин спустился вниз. Переодетые таборные боевики окружили президента Экумены и его телохранителей плотным кольцом и повлекли его в тоннель, где было скрытое ответвление - выход в катакомбы "Метро-2", предназначенные как раз для того, чтобы перемещаться под городом в обход Метромоста.
      Это ответвление Аквариум отыскал только через несколько дней - его было не так-то просто заметить без света и без карты. А на Гарина работали диггеры, которые провели его кратчайшей дорогой к выходу из города.
      Когда настоящие сатанисты дрались со спецназовцами в глухой и темной мышеловке у Метромоста и гибли десятками под ударами мастеров рукопашного боя с холодным оружием в руках, Гарин со своей охраной был уже далеко.
      Часть его людей осталась на Воробьевых горах. Они сбросили в тоннеле свои черные балахоны и футболки и поднялись наверх, где, не вступая ни с кем в долгие объяснения, стали помогать спецназу и отрядам Царя Востока эвакуировать из МГУ очкариков.
      А Гарин спокойно вышел на поверхность через метро "Планерная" и затерялся на окраинах Москвы.
      К следующей ночи небольшой отряд президента Экумены вышел к верховьям Истры и заночевал у наяд на верховых озерах. А еще через сутки он был уже за водораздельной грядой.
      Было известно, что все реки в этих краях текут на юг, к морю, и только одна вопреки этому обычаю катится на север.
      Эту реку назвали Волховом, и именно по ней Гарин и компания сплавились до озера Ильменя, где начиналась земля, в которой вовсе нет никаких рек.
      Здесь начиналась сухая саванна, тропическая степь с пустынными участками, где и были найдены нефтяные колодцы.
      Начальник геологической экспедиции Трофимов к прибытию Гарина подготовил уже и объяснение этого феномена.
      - Все просто, - говорил он. - Там, где влаги достаточно, весь белый пух растворился в органике или превратился в перегной. А тут у него возникли проблемы. Без воды даже на волшебной белой почве ничего не растет. А долго существовать сам по себе белый пух не может. Вот он и разложился на элементарные углеводороды. Нефть, газ, парафины. Не удивлюсь, если где-то поблизости и уголь есть.
      Слушая это, президент Экумены выглядел по-настоящему счастливым. Еще бы - ведь он столько раз говорил, что отсутствие нефти - это главный фактор, который мешает сохранению и восстановлению цивилизации в Москве и во всей Экумене.
      И вот теперь у него есть нефть. Нефть, которая дороже золота, ибо золото - это мишура, а нефть - основа цивилизации.
      Гарин, как заправский нефтянник, зачерпнул черную жижу из колодца и вымазал ею все лицо, оглашая окрестности нечленораздельными воплями восторга.
      Но это было только полдела.
      Оставалась еще масса проблем, и первая из них - как доставлять нефть в Москву и добиться ее рационального использования.
      Президент Экумены вовсе не был уверен, что новые кремлевские власти способны на рациональные действия.
      Последние сообщения из столицы свидетельствовали скорее об обратном.
      43
      Когда епископ Истринский и Залесский Мефодий заключил с понтификом Петром Вторым унию против еретиков, "Радио столицы" разразилось восторженной тирадой о совместной борьбе различных духовных течений против терроризма и сатанизма, а митрополит и предстоятель всех староверов Николай объявил об извержении Мефодия из сана. Не за то, что он борется против еретиков, а за то, что объединяется в этой борьбе с безбожными католиками.
      Наилучшим образом это событие сказалось на судьбе законоучителя Нестора. До сих пор он был по рангу всего лишь иеродиакон, о чем его верные поклонники не любили упоминать - зато теперь на их улицу пришел праздник.
      Митрополит собственной персоной прибыл на Истру и в новом скиту на окраине Гапоновки совершил торжественную хиротонию1, которая сделала Нестора новым епископом Истринским и Залесским.
      По этому поводу на Средней Истре в тот же час восстали мефодьевцы. Кажется, они хотели прорваться в Гапоновку и сжечь Николая и Нестора прямо в скиту, как главных еретиков, но Илья Муромец остановил их у Дедовского и один своим мечом-кладенцом разогнал сотню врагов.
      Легенды на Истре множились, как кролики весной, и былинники речистые не успевали заучивать их для передачи из уст в уста.
      А вскоре после этого Москву покинул патриарх Филарет. Он укрылся на своем загородном подворье в Зеленограде, и ходили настойчивые слухи, что Аквариум решил его арестовать, так как старец сдержал-таки свое слово и провозгласил анафему правительству народного единства.
      Наверное, именно поэтому названное правительство без конца преследовали неудачи.
      Сообщение о трагической гибели законно избранного президента Экумены Гарина от рук террористов, которое наконец решился опубликовать начальник ГРУ, в точности совпало по времени с пресс-релизом самого Гарина об открытии месторождений нефти "в южных районах континента".
      Южные районы вместо северо-западных были упомянуты, чтобы запутать врагов. Гарин подозревал, что они не дремлют, и, как всегда, был прав.
      Начальник ГРУ генерал Колотухин, объявивший себя премьером правительства народного единства, оказался в глупейшем положении и очень обиделся на Гарина. До такой степени, что снарядил киллеров, дабы привести реальность в соответствие с официальными правительственными сообщениями.
      Но двинулись они, естественно, на юг, и тотчас же попались на удочку спецслужб Царя Востока. Они-то уже точно знали, где на самом деле находится президент Экумены, но охотно подтверждали, что он ушел в южном направлении. И даже показывали дорогу, которая в конце концов привела киллеров в страну дикарей.
      Когда-то, еще до золотой лихорадки, всевозможные натурофилы - экологи, нудисты, хиппи, адамиты, Дети Бога и им подобные, очень любили сплавляться вниз по Москве-реке до самого Поднебесного озера и прятаться от цивилизации в предгорьях и долинах Шамбалы.
      Но когда там нашли золото и по берегам реки встали военные кордоны, которые пытались перекрыть вольным старателям дорогу к приискам, натурофилы разлюбили эту трассу. Да и в самой Шамбале им стало неинтересно. Слишком шумно, многолюдно и опасно.
      С тех пор они традиционно спускались по реке только до Коломенской излучины, а дальше пешком углублялись в бескрайние леса.
      Ближе всех к реке обосновались амазонки и адамиты. Воинственные нудистки в греческих сандалиях не чурались грабежа, а религиозные адамиты при каждом удобном случае старались проповедовать всем встречным и поперечным свою веру, в которой причудливо переплелись учения старого Яна Гуса и нового Заратустры, переработанные в том духе, что человек должен целиком и полностью слиться с природой и нагой грудью встать на ее защиту от цивилизации и прочих сил зла.
      Понятно, что и грабить, и проповедовать довольно-таки затруднительно в стороне от густонаселенных мест и торных дорог. Поэтому амазонки постепенно растекались вдоль кромки дачной зоны, стали своими людьми в землях Великого Востока, а на западе добрались аж до Ведьминой рощи.
      Что касается, то они стали буквально тенью амазонок, образовав с ними взаимовыгодный симбиоз. Нагие воительницы охраняли беззащитных сектантов, а те подкармливали амазонок растительной пищей со своих огородов и грибных плантаций.
      А еще адамиты поддерживали связь с Москвой и снабжали амазонок холодным оружием и сандалиями, которые в обмен на еду тачали в городе мастера обувного ремесла.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17