Перстень чернокнижника

— А теперь замри, — скомандовала тетя Матильда. — И не верти головой, пока я не разрешу.

«Прямо как на приеме у врача», — подумала Женя, но головой вертеть перестала, справедливо рассудив, что со старухой, у которых такая репутация, лучше не спорить.

— Ну что ж, — сказала в конце концов тетя Матильда, — в целом неплохо.

— Вы о чем?

— О твоей судьбе, замарашка. Не скажу, что все пройдет гладко. Но и не так плохо, как можно было предположить, глядя на твою недотепистую физиономию.

Женя вдруг рассердилась.

— Я пришла к вам не затем, чтобы узнать свою судьбу, — сказала она. — Я хочу найти Игоря!

— Глаза твои — враг твой, — невозмутимо сказала тетя Матильда. — Верь не им, а своему сердцу.

— Мое сердце говорит, что я должна его найти!

Старуха поморщилась:

— Ну вот, опять. Ты совершенно не умеешь слушать, замарашка.

— И не называйте меня замарашкой! — Женя вскочила с кресла. — Если не можете помочь — не надо. Но я не позволю себя оскорблять!

— Он жив, — сказала вдруг Матильда.

— Что?

— Тот, о ком ты говоришь, жив, — спокойно по

вторила тетя Матильда. Она секунду помолчала, затем мрачно добавила: — Но лучше бы ему быть мертвым.

— Что это значит? — удивилась и рассердилась Женя. — Где он?

— А сама-то ты что об этом думаешь?

— Я думаю, что он в Москве!

Старуха усмехнулась и прикрыла в знак согласия веки.

— Я знала! — горячо воскликнула Женя, прижимая руки к груди. — Я это чувствовала! Я поеду в Москву и найду его!

Тетя Матильда посмотрела на родственницу насмешливым взглядом и заявила:

— До Москвы далеко. Скажи мне, милая девочка, у тебя есть деньги на путешествие?

«Действительно, — подумала Женя, сразу погрустнев. — Я совсем забыла о деньгах».

— У тебя нет денег, — констатировала тетя Матильда. — И где ты намерена их раздобыть?

Женя подумала и пожала плечами:

— Еще не знаю. Может быть, я что-нибудь продам.

— Чтобы что-то продать, нужно сначала что-то купить, — рассудительно сказала старуха. — А у тебя ничего нет.

Тетя Матильда помолчала, изучая внучатую племянницу грустным взглядом, вздохнула и сказала:

— Детка, ты и представить себе не можешь, какое трудное путешествие тебя ждет. У тебя на лбу написано: «Обмани меня!» И уверяю, моя милая, в Москве найдется не одна сотня человек, готовых откликнуться на этот призыв. Придет время, когда тебе понадобится быть очень смелой. Если струсишь — погибнешь. Ты готова рискнуть?

— Я готова, — твердо ответила Женя.

Матильда Петровна неопределенно хмыкнула.

— Моя власть не простирается за пределы этого города, — сказала она. — Там, куда ты намерена отправиться, даже мое заступничество не сможет тебя спасти. Впрочем…

Она вдруг вытянула вперед кулак и медленно разжала пальцы. На узкой старческой ладони лежало золотое кольцо с темным камешком.

— Что вы, — смутилась Женя. — Не нужно.

— Я не дарю тебе этот перстень, — холодно проговорила старуха. — Я просто его тебе возвращаю. Когда-то он принадлежал твоему отцу. Он был капитаном дальнего плавания, если ты помнишь, и привез это колечко из далекого путешествия. Никогда не понимала, что хорошего в том, чтобы болтаться в утлом суденышке посреди бушующего океана. Впрочем, каждый борется со скукой по-своему.

Женя во все глаза смотрела на перстень.

— Значит, это перстень моего отца? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Да. В свое время он отдал мне его на хранение. Не знаю, в чем тут дело, но твой отец страшно этим колечком дорожил. Видно, оно напоминало ему о чем-то личном. Я чувствую, что от этого перстня исходит сила. Он будет оберегать тебя. Всегда держи его при себе.

— Хорошо, — сказала Женя, взяла перстень и сунула его в карман ветровки.

— Обещай мне! — гаркнула вдруг старуха, резко подавшись вперед, да так, что Женя испуганно вздрогнула. — Обещай, что никогда с ним не расстанешься!

— Хорошо, — ответила Женя растерянно. — Я обещаю.

Старуха пристально посмотрела ей в глаза, вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Ты настоящая растяпа, и ты жестоко за это поплатишься. Но изменить твою судьбу я не в силах. Чему быть, того не миновать. Запомни одно: Москва кишит нечистью. А теперь иди и постарайся быть смелой.

— Спасибо, тетя Матильда.

— Иди, — устало сказала та и прикрыла веки.

Женя подождала несколько секунд — не скажет ли старуха еще что-нибудь, но та, судя по всему, задремала. Женя потихоньку поднялась с кресла и на цыпочках вышла из гостиной.

Когда в прихожей щелкнула замком входная дверь, старая Матильда открыла глаза и недовольно пробормотала:

— И это моя наследница. О, боги, куда катится мир?

5

Женя торопливо шагала по улице, страдальчески морща лоб и размышляя, где бы раздобыть денег, как вдруг на пути у нее выросла большая тень. Женя вздрогнула и остановилась.

— Что вам нужно? — испуганно спросила она.

Верзила улыбнулся.

— Прости, сестренка. Там, в баре, ты просила помощи, а я от тебя отмахнулся.

Теперь Женя его узнала. Это был приятель Игоря. Кажется, другие парни называли его Паштет.

— Прости, что был груб, — продолжил верзила, поглядывая на Женю исподлобья, — но я в самом деле не знаю, куда подевался Игорь. И, честно говоря, не знаю, как тебе помочь. Но он был моим приятелем. Поэтому если я могу что-то для тебя сделать…

— Я собираюсь поехать в Москву и разыскать его, — сказала Женя. — Но у меня нет денег.

Паштет прищурил недобрые глаза и рассудительно произнес:

— Без денег в Москве делать нечего.

— Я знаю, — грустно сказала Женя. Брови ее страдальчески дрогнули. — У меня нет денег, но есть это.

Она достала из кармана перстень и протянула его Паштету. Тот взял кольцо, повертел его в руках и удивленно сказал:

— Вещь недешевая. Где взяла?

— Получила по наследству. — Женя заглянула Паштету в глаза и дрогнувшим голосом спросила: — Ты сможешь это продать?

Паштет взвесил перстень на ладони и сжал его в кулаке.

— Тебе ведь нужно срочно? — уточнил он.

Женя кивнула:

— Да.

— Тогда придется отдать его за полцены.

— А на билет до Москвы хватит?

— Хватит. И еще на гостиницу останется.

— Тогда продавай. За час управишься?

Паштет смерил Женю любопытным взглядом.

— Возможно. Слушай… Прости, забыл, как тебя зовут…

— Женя. Женя Ремизова.

— Женя, а ты не боишься, что я исчезну вместе с кольцом?

Она покачала головой:

— Нет. В тебе что-то есть. Что-то, что отличает настоящих мужчин от обычных мелких жуликов.

Паштет едва заметно усмехнулся.

— Забавная ты девчонка, — пробасил он. — Ладно. Попробую сбыть твою цацку с рук. Если получится, сможешь отправиться в Москву уже завтра. Одного не пойму: почему ты так уверена, что Игорь Соболев в столице?

— Просто я это знаю.

— Откуда?

Женя улыбнулась:

— Звезды подсказали.

— Звезды? — Паштет слегка прищурил серые глаза. — Как, говоришь, тебя зовут?

— Женя Ремизова. А тебя?

— Павел. Но друзья называют меня Паштет. Оставь мне свой номер телефона. Как только проверну дельце с перстнем, тут же тебе позвоню.

— Хорошо. — Женя смущенно улыбнулась. — Паштет, — робко, но с чувством сказала она, — спасибо, что согласился мне помочь.

— Не за что, — просто ответил тот.

6

Паштет стоял у деревянной стойки, пожевывая спичку, и смотрел на тощего барыгу, сидевшего на стуле и разглядывавшего перстень сквозь большую лупу.

— Хорошая вещь, — вынес вердикт барыга. — Старинная. Не чета нынешним. Могу дать тебе за нее две тысячи долларов.

— Этого мало, — сказал Паштет.

Барыга глянул на верзилу и усмехнулся.

— Это хорошая цена, — сказал он. — Ты знаешь, Паштет, я тебя никогда не обманывал. В любом другом месте тебе не дадут за эту безделушку и штуки. А я даю две.

Паштет несколько секунд обдумывал его предложение, затем кивнул.

— Хорошо.

Тощий отсчитал две тысячи долларов и кинул пачку мятых купюр на стойку.

— Держи. Если появится еще что-нибудь, ты всегда найдешь меня здесь.

Паштет пересчитал деньги и хотел спрятать их в карман, но барыга схватил его запястье и сказал, сильно понизив голос:

— Слушай, Паштет, я тут собираюсь провернуть одно дельце. Мне нужен компаньон.

Паштет перекатил изжеванную спичку из одного угла губ в другой и поинтересовался:

— Что за дело?

— Боксерский поединок, — ответил барыга. — Дело верное. Один из бойцов ляжет в третьем раунде. Ставки один к пяти.

Паштет чуть прищурил недобрые глаза и поинтересовался:

— А зачем тебе я?

— Я пустой. Ты выгреб все, что у меня было. Выиграешь десять штук — четыре из них мои. У тебя останется шесть. Навар — четыре штуки. Идет?

Паштет задумчиво постучал по стойке пальцами.

— Ну, так как? — нетерпеливо спросил тощий и плотоядно облизнулся. — Ты согласен?

— Когда бой? — осведомился Паштет.

— Через час.

Павел поскреб в затылке.

— Так говоришь, дело верное?

— К гадалке не ходи! — заверил его барыга. — Только подумай: за час ты заработаешь четыре куска.

Паштет все еще колебался.

— А если дело не выгорит? — спросил он недоверчиво.

— Получишь две штуки назад! Паштет, я тебе отвечаю своими деньгами. Ну, подумай сам: я ведь не идиот, чтобы тебя обманывать. Ты парень серьезный. Случись что, вернешься сюда и открутишь мне голову.

— Вот тут ты прав, — самодовольно усмехнулся Паштет.

— Ну, так что? По рукам?

Паштет хмыкнул и швырнул деньги обратно на стойку:

— Держи. Но не вздумай меня кинуть.

Барыга сгреб доллары и убрал их в ящичек конторки.

— Боксера зовут Ракета, — сказал он. — Бой будут транслировать по местному телеканалу. Ты сможешь посмотреть его в любом спортбаре.

— Я посмотрю, — пообещал Паштет.

Час спустя Павел сидел за стойкой бара и, потягивая пиво, глазел на экран телевизора. Бой был в разгаре.

— Давай, Ракета, — бормотал Паштет. — Давай.

— Да ты что, парень! — удивился бармен. — Самосвал его запросто сделает. Ты посмотри, какой он здоровый. А какой у него хук левой! А как он работает джебом! Не боксер, а загляденье!

— Давай, Ракета, — упрямо бормотал Паштет, не обращая внимания на болтовню бармена. — Давай, родной.

Третий раунд подходил к концу. Ракета бросился в атаку, провел серию ударов по корпусу Самосвала, затем увернулся от удара и выкинул вперед правую руку.

«Вот оно!» — пронеслось в голове у Паштета.

Однако дальше случилось нечто ошеломляющее. Самосвал легко уклонился от удара, дав противнику завалиться вперед, затем ударил Ракету левой рукой по ребрам. Тот крутанулся вокруг собственной оси и тут же получил удар в челюсть. Замерев на пару секунд, он закатил глаза и рухнул как подкошенный.

— Этого не может быть, — пробормотал Паштет изумленно. — Не может быть.

Бармен хлопнул его по плечу.

— Успокойся, парень. Я тебе сразу сказал, что у Ракеты нет шансов.

Паштет швырнул на стойку мятую купюру, повернулся и зашагал к выходу.

«Ну, тощая сволочь, — думал он. — Только попробуй не вернуть мои деньги, я из тебя всю душу вытрясу!»

7

Завидев разъяренного Паштета, барыга вскочил со стула и попробовал скрыться в подсобке. Однако не успел. Паштет настиг его у самой двери.

— А ну, стоять! — рявкнул он и схватил беглеца за шиворот.

Тощий попробовал вырваться, но хватка у верзилы была железная.

— Паштет, я сам не знал! — запричитал барыга. — Мамой клянусь!

— Плевать я хотел на твои клятвы, — пророкотал Паштет. — Где мои деньги?

Барыга молитвенно сложил руки и плаксиво затянул:

— Паштет, позволь, я тебе все объясню.

— Не нужно мне никаких объяснений. Верни мне деньги.

— Я верну! — заверил барыга и с такой силой мотнул головой, что она едва не сорвалась с кадыкастой шеи. — Честное слово, верну! Но только не сейчас!

— Что значит «не сейчас»? Ты же обещал.

— Ну да, обещал, — согласился барыга. — Но я же не знал, что все так закончится. Ты пойми, Паштет, нас с тобой обоих кинули! Я ведь тоже пострадал. И даже больше, чем ты!

— Верни — мне — мои — деньги, — раздельно проговорил Паштет и хорошенько встряхнул барыгу.

— Завтра! — пискнул тот. — Честное благородное, завтра! Сегодня я не при деньгах, но завтра обязательно что-нибудь придумаю.

Паштет несколько секунд смотрел барыге в глаза, тот выдержал взгляд верзилы и даже попробовал добродушно улыбнуться. Наконец Паштет вздохнул и отпустил его.

— Вот и хорошо, — подобострастно проговорил тот. — Зачем нам ссориться, мы ведь друзья! А друзья должны помогать друг другу. Есть у меня на примете одно дельце — как раз для такого крутого парня, как ты. Если мы его провернем, каждый получит по двадцать кусков, а может, даже больше!

— Не нужно мне твоих «кусков», — хмуро сказал Паштет. — Просто верни мне перстень, и мы в расчете.

— Перстень? Но у меня его нет!

— Ты уверен?

— Конечно! Один человек забрал его. Сразу после твоего ухода.

— Сколько он тебе заплатил?

— Неважно. Денег у меня все равно нет.

— Где же они?

— Я их отдал. — Барыга взволнованно облизнул сухие губы. — То есть я их даже не видел. Я был должен этому человеку большую сумму денег. Вместо денег он согласился взять перстень. Я тебя не обманываю, Паштет!

Верзила насупил брови и надолго о чем-то задумался. Барыга следил за ним с напряженным вниманием, как человек, ясно понимающий, что в этот момент решается его судьба.

— Ну, хорошо, — сказал, выходя наконец из задумчивости, Паштет. — Значит, ты вернешь мне деньги, но не сегодня, правильно я понял?

— Да-да, — закивал барыга с готовностью. — Завтра, Паштет. Часть суммы. А остальное — послезавтра или на днях. Я никогда тебя не обманывал! Честное благородное!

— Ладно. Тогда до завтра.

Паштет повернулся и пошел к выходу, но по пути вдруг свернул и направился к конторке, за которой обычно сидел тощий барыга.

— Эй! — взволнованно окликнул его тот. — Куда ты направился?

Паштет прошел прямо к столу и протянул руку к одному из ящиков.

Барыга взвыл и бросился к нему. Паштет тем временем быстро открыл ящик, взял перстень и сжал его в кулаке.

— Пожалуйста! — загундосил лжец, прыгая вокруг Паштета и тщетно пытаясь достать кольцо. — Не губи меня! Этот перстень мне нужен! С минуты на минуту за ним придет человек! Я обещал ему!

— Что за человек? — спокойно осведомился Паштет.

— Ты его не знаешь, он приезжий. Но это очень… слышишь, очень серьезный человек!

— Передай ему привет от меня, — насмешливо сказал верзила.

— Ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Он накажет не только тебя, но и меня. Ведь я обещал ему… Отдай! — взвизгнул вдруг барыга и вцепился Паштету в карман. Верзила небрежно оттолкнул его. Падая, тощий больно ударился плечом о край тумбочки и взвыл от боли.

— Ты пожалеешь, — прошипел он, потирая рукой ушибленное плечо и злобно сверкая на Паштета глазами. — Ты сильно об этом пожалеешь!

— Да ну?

— Он достанет тебя из-под земли! От него нигде не скроешься! Он найдет тебя и накажет!

— Опиши ему меня получше, чтобы он не ошибся, — сказал Паштет. — При встрече я с удовольствием надеру ему уши.

В глазах тощего барыги мелькнул ужас. Он быстро глянул на дверь и, выпучив глаза, зашептал:

— Не говори так о нем! Никогда не говори о нем так!

— Не болей. — Паштет повернулся и зашагал к выходу.

8

Женя сидела за круглым столиком бара и пила чай. Завидев верзилу, она встрепенулась и воскликнула:

— Паштет!

— Привет, — буркнул он и уселся на стул.

— Ты продал кольцо? — спросила Женя, взволнованно подавшись вперед.

Вместо ответа верзила достал из кармана бумажник, отсчитал несколько купюр и положил их на стол.

— Вот, — сказал он.

Женя взяла бумажки, пересчитала их и подняла на Паштета удивленный взгляд.

— Так мало?

— На билеты хватит, а там что-нибудь придумаем, — сказал Паштет.

Женя вздохнула.

— Неужели перстень стоит так дешево? — озадаченно спросила она. — А тебя не могли обмануть?

Паштет нахмурился еще больше, вынул из кармана перстень и протянул его Жене.

— Извини, но я не смог его продать, — угрюмо сказал он. — Может быть, это и к лучшему. Здесь за него все равно не дадут хорошую цену. Вот в столице — там другое дело. Там знают толк в старинных вещах.

Женя взяла перстень и сунула его в сумочку.

— Но где же ты взял деньги на билет? — спросила она.

— Ну, я ведь не нищий. Поскреб по сусекам — вот и наскреб. Да ты не волнуйся, сестренка, не пропадем. Кстати, я лечу с тобой.

Глаза Жени широко распахнулись.

— Со мной? — изумленно переспросила она.

Паштет кивнул:

— Да. Тебе ведь нужен помощник?

— Да, но я… Я не думала, что ты…

— Игорь Соболев — мой друг, — сказал Паштет. — И я так же, как и ты, хочу поскорее его найти.

Он улыбнулся и посмотрел на Женю таким теплым взглядом, что она даже покраснела.

— А ты ничего, — сказал он вдруг.

— Что значит «ничего»? — не поняла Женя.

— Симпатичная.

Жена покраснела как рак.

— Глупости, — проговорила она смущенно. — У меня слишком круглое лицо и слишком маленькие глаза. Кроме того, у меня отвратительные брови и волосы, которые не берет ни одна гребенка в мире. И еще я ношу очки.

— Если все так плохо, то что в тебе нашел Игорь? — поинтересовался Паштет.

Женя отвела взгляд. На самом деле она уже не раз думала об этом и даже спрашивала Игоря. Но он лишь отшучивался в ответ. Или говорил что-нибудь вроде: «У тебя прекрасные глаза!»

«Когда в девушке нет ничего привлекательного, ей всегда говорят, что у нее «прекрасные глаза», — возразила тогда Женя.

«Но они действительно прекрасны, — сказал на это Игорь. — И прошу тебя, не задавай больше глупых вопросов. Мы вместе, и этого достаточно».

Паштет посмотрел на часы и сказал, возвращая Женю из мира фантазий в суровую реальность:

— До рейса на Москву осталось два часа. Если хочешь успеть на самолет, нужно выезжать прямо сейчас.

— Да-да, — кивнула Женя и залпом допила чай. Затем подозвала официанта и достала кошелек, чтобы расплатиться.

Паштет удержал ее руку и небрежно швырнул на стол мятую купюру.

* * *

Прибыв в аэропорт, Женя и Павел купили билеты на ближайший рейс до Москвы и заняли очередь на регистрацию. Павел с минуту стоял, переминаясь с ноги на ногу, потом тронул Женю за плечо и сказал:

— Так, ты пока стой в очереди, а я ненадолго отлучусь.

— Куда? — насторожилась она.

— Мне надо отлить.

Женя покраснела. «Мог бы мне этого и не сообщать», — подумала она, а вслух сказала:

— Только не опаздывай.

— Не волнуйся, я успею.

Женя проводила верзилу взглядом и подумала: «Как хорошо, что я лечу в Москву не одна! В противном случае я бы просто умерла от страха».

Женя попробовала представить, как бы она действовала одна. Ну, прилетела бы в Москву, и что дальше? Куда идти? В милицию? «Здравствуйте, моего жениха похитил известный фокусник, спрятав его в волшебную будку!»

Представив себе эту картину, Женя тихонько фыркнула.

Нет уж, хватит. Одного похода в милицию Жене было достаточно, чтобы понять: до чужих проблем в этом мире никому нет дела, даже стражам порядка.

Какое счастье, что Павел согласился ее сопровождать. Он, конечно, похож на бандита, но у него добрые глаза. К тому же в нем есть что-то располагающее. Да и вообще, путешествовать в компании разбойника намного романтичнее, чем с каким-нибудь высокоморальным занудой.

Очередь двигалась медленно, и Женя, чтобы скоротать время, стала мечтать.

Вот они прилетели в Москву, начали расследование, и вдруг дело застопорилось. Ни свидетелей, ни улик, ни следов — ничего! Женю, ясное дело, охватит паника. Но Паштет возьмет ее за руку и невозмутимо произнесет:

— Спокойно. Я разберусь. Дай мне час.

Потом он выйдет из гостиничного номера, а через час вернется и введет в номер Игоря.

— Я обещал найти твоего жениха, и я это сделал! — скажет он.

Тут Женя бросится на шею Игорю и воскликнет:

— Боже, как долго я тебя искала!

А он крепко ее поцелует и скажет:

— Теперь мы всегда будем вместе, и никто… слышишь, никто на свете не сможет нас разлучить!

А в стороне, смущенно улыбаясь, будет стоять Паштет. Все будут довольны и счастливы…

— Ваш паспорт, пожалуйста!

Женя не сразу поняла, что обращаются к ней.

— Что? — не поняла она.

— Паспорт и билет!

Женя секунду или две обалдело смотрела на строгое лицо девушки, регистрирующей пассажиров, и вдруг опомнилась.

— Да-да, конечно! А… — Она завертела головой.

— В чем дело?

— Со мной был парень… Мы летим вместе.

— Девушка, вы будете регистрироваться или нет? — заныла толстая тетка у Жени за спиной.

— Да, но мой спутник…

— У него еще будет время, — сказала девушка-регистратор. — Давайте документы и билет.

Женя вздохнула и положила на стойку паспорт со вложенным в него билетом.

9

Отойдя от регистрационной стойки, Паштет прошел мимо киосков с газетами и журналами и свернул к дверце с буквой «М». Времени было полно, и шел он неторопливо.

В туалете он быстро сделал свое дело и подошел к раковине. Включив воду, он тщательно помыл руки и, по всегдашней своей привычке, слегка смочил волосы и зачесал их назад. Затем повернулся к зеркалу сперва левой, затем правой щекой.

«Не мешало бы побриться», — подумал он. И вдруг сказал себе:

— Стоп. Чего это ради ты так прихорашиваешься, Паштет?

И, глядя на свое отражение, сам себе ответил:

— Я не прихорашиваюсь. Просто хочу хорошо выглядеть. Что тут такого?

— Вот как? Раньше тебя это не волновало. Постой-постой, уж не влюбился ли ты?

— Я? — Паштет поморщился. — Глупости. Конечно нет. Если я когда-нибудь влюблюсь, то моя избранница будет похожа на Памелу Андерсон.

— Памела Андерсон? — усмехнулось в ответ отражение. — Но ведь это так банально. На кой черт тебе искусственный бюст и накачанные силиконом губы? У этой Ремизовой все это есть, причем — натуральное! У нее превосходные формы, ты не находишь?

— Может быть. Но я всегда любил блондинок.

— Чепуха. Ты слишком много смотришь телевизор. На самом деле в брюнетках есть что-то таинственное. В крайнем случае брюнетка всегда может перекраситься в блондинку.

— Но она очкарик. И она… какая-то неяркая.

— Парень, ты сам-то себя слышишь? Что значит — «неяркая»? Подари ей дорогую косметику и научи ею пользоваться. Да она любую голливудскую звезду затмит!

— Ну, это ты уже хватил, — не сдавался Паштет. — А как же очки?

— Очки — это фетиш!

— Фе… что?

— Фетиш, балбес! Ты слышал это слово в передаче «Любовь и секс», помнишь? Мужики готовы отдать последние деньги, лишь бы снова почувствовать себя подростками. Вспомни, как ты обожал учительницу истории Марью Сергеевну! Как ловил каждый ее взгляд, как таращился на разрез ее юбки и на узкие коленки. Помнишь?

Паштет сглотнул слюну.

— Ну.

— Вот тебе и ну! — усмехнулось отражение. — А ведь она носила очки. Согласись, женщины в очках здорово тебя заводят.

— Так что же мне делать?

— Что делать? А я-то откуда знаю? Я всего лишь твой внутренний голос. Не жди от меня четких указаний. Кстати, я обязан тебя предупредить: тебе грозит опасность.

— Какая опасность?

— Кажется, твои дружки — Чалый и Губан — не хотят тебя отпускать.

— Дружки? — Паштет нахмурился. — А где они?

— Да прямо у тебя за спиной!

Паштет услышал, как за спиной у него хлопнула дверь, и быстро обернулся.

Вошедших было двое. Впереди шел рыжий остроносый парень по кличке Чалый, а за ним — рослый, мускулистый, туповатый Губан.

— А вот и он! — осклабился Чалый. — Губан, закрой дверь!

Губан взял швабру и подпер ею дверную ручку, чтобы никто не смог войти.

— Какого черта вы здесь делаете? — грубо поинтересовался Паштет. — Чего вам надо?

— Соскучились по тебе, — с ухмылочкой ответил Чалый. — Хотел смыться от нас, Паштетик?

— Смыться? Ты что-то напутал, брат.

— Вот как? — Чалый повернулся к своему спутнику и иронично поинтересовался: — Губан, слыхал? Мы с тобой напутали. — Он снова взглянул на Паштета, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего. — Тогда что ты делаешь в аэропорту, Паштет? Ехал через весь город, чтобы сходить в туалет?

— Чалый, ты не…

— Разведка нашептала, что ты спелся с этой очкастой дурой, — прищурив злобные глазки, проговорил Чалый. — Это правда?

Паштет презрительно фыркнул:

— Что за бред.

— Она тоже в аэропорту?

— Нет.

— Оп-па! — Чалый ощерил в ухмылке щербатые зубы. — А откуда ты знаешь, где она, если вы не спелись? Эх, Паштет, Паштет. Не думал, что ты такой тупой. Решил прикарманить деньги общака и оттянуться в столице? Это я еще могу понять. Но на кой хрен тебе эта толстуха? Мог бы хотя бы найти подружку посимпатичнее.

Паштет молчал, угрюмо глядя на Чалого. Тот облизнул губы и быстро спросил:

— Деньги у нее? У тебя в мобиле есть ее номер, так ведь?

Паштет продолжал молчать. Чалый сдвинул рыжеватые брови.

— Значит, так, — отчеканил он. — Сейчас ты возьмешь мобилу и позвонишь этой дуре. Скажешь ей, чтобы ехала сюда.

Паштет смерил тощую жилистую фигуру Чалого презрительным взглядом.

— Слышь, Чалый, а не пошел бы ты?

Раздался щелчок, и в правой руке Чалого сверкнуло лезвие ножа.

— Доставай мобилу, Паштет, — сухо сказал он. — Или я сам достану.

— Ладно.

Паштет вынул из кармана телефон, нажал на кнопку связи и приложил трубку к уху.

— Женя…

— Паштет, где ты? — выпалила та. — Уже объявили посадку! С тобой что-то случилось?

— Со мной все в порядке, — ответил Паштет. — Слушай внимательно: я не смогу с тобой полететь. У меня появились срочные дела. Лети одна!

Чалый и Губан ринулись в атаку. Паштет швырнул телефон на кафельный пол и раздавил его ударом каблука.

* * *

О Паштете она почти не думала. Какой смысл? Скорей всего, он просто передумал. А может, у него в самом деле нашлись срочные дела. Да и с какой стати он должен помогать незнакомой девушке?

И Женя стала думать об Игоре. Вспоминала его лицо, голос, белокурые волосы и лучистую улыбку. Но потом поняла, что если и дальше будет о нем думать, то непременно заплачет, и переключилась на другие, менее прекрасные и менее грустные мысли.

Лететь было совсем не страшно. В круглом окошке иллюминатора Женя увидела сверкающие на солнце, ослепительно белые облака, похожие на сугробы снега.

Минут двадцать она любовалась ими, а потом на нее накатила дрема. Женя закрыла глаза.

«В Москве полно нечисти, — услышала она ворчливый голос тети Матильды. — Замарашка, у тебя на лбу написано: «Обмани меня!» И уверяю тебя, моя милая, в Москве найдется не одна сотня человек, готовых откликнуться на этот призыв».

«Не такая уж я простушка, — подумала Женя. — И я никому больше не позволю себя обмануть».

Она зевнула и сама не заметила, как погрузилась в сон.

Глава 3

Чертовщина

1

Шагая по аэропорту с сумкой в руках, Женя вертела головой по сторонам, удивляясь всему, что видит. Увлеченная разглядыванием магазинов и кофеен, она на полном ходу налетела на какого-то мужчину и ткнулась ему лбом в подбородок.

— Ой!

— Ай!

Женя остановилась и, потирая ладонью ушибленный лоб, растерянно воззрилась на незнакомца. Он был невысок, но очень хорошо сложен. Широкие плечи, тонкая талия, черная челка на глазах.

— Про… стите, — пролепетала Женя.

— Да ничего страшного, я сам виноват, — ответил мужчина, потирая ушибленную скулу. — Вы как?

— Нормально. А вы? Больно я вас ударила?

— Удар был очень сильным, но, к счастью, у меня крепкий череп, — улыбнулся незнакомец. Он отнял руку от подбородка и с интересом взглянул на Женю. — Кстати, я Валера. А вы?

Женя замялась и засомневалась: удобно ли знакомиться с мужчиной вот так вот — практически на улице? Это вроде бы некрасиво. А может быть, в Москве так принято?