Агрессор

Андрей Нибаров

Агрессор

Посвящается моим дочерям Татьяне и Полине и сыну Дмитрию

Пролог.

Колония Зермина, протекторат Земли. 2130 год

Бетон хрустел, словно стекло. В тридцати метрах, там, куда пришелся основной удар плазмогана, кипела тротуарная плитка – полупрозрачная алая масса. Когда бойцов накрыла волна в несколько тысяч градусов, искусственный камень превратился в огненный кисель. Он пузырился за краем широкой прямоугольной клумбы, в начале которой распластался взводный Игорь Баталов.

Воздух над площадью выгорел. Баталов приподнялся, одной рукой подтягивая за ремень массивную лазерную винтовку, другой вжимая в лицо кислородную маску. Игорь не раз видел, как слишком самоуверенные парни падали наземь не от пуль и лазера, а потеряв сознание от нехватки кислорода.

Два бойца из взвода Баталова, выбежавшие из переулка первыми, просто испарились. Бесполезно было искать останки тел, части оружия, сгорели даже бронированные шасси экзоскелетов.

Плазмоган ударил по федералам с четвертого этажа полуразрушенной высотки. Расположить подобную махину в жилом доме было все равно что втащить в собственную квартиру башню от танка, выставив дуло в окно, но сепаратисты смогли, умудрились. Когда площадь наполнилась зеленовато-белым огнем, Игорь понял: все, спекся. В последний день, в последние часы войны! Федералы зачищали разрозненные очаги сопротивления на Зермине, тех, кто не сложил оружие даже после подписания капитуляции. После резни мирных жителей в начале восстания сепаратисты, их главари, знали, что ничего хорошего их не ждет, потому решили отдать свои жизни подороже.

Баталов уже попадал под плазмоган, взводный горел, и не раз. На лице Игоря не осталось ни ресниц, ни бровей. Тонкие, слишком четко очерченные имплантанты губ, белые пятна восстановленной кожи. Поток плазмы, конус яростного пламени, вырвавшийся из окна дома, не оставлял пехотинцам ни единого шанса. Со скоростью двести километров в секунду на площадь обрушился сдвоенный термический и электрический удар, к тому же «вызывающий в веществе мишени ядерные реакции». По крайней мере, так значилось в памятке космодесантника «Все об оружии нового поколения».

Игоря спас накренившийся флаер федералов, оставшийся здесь от первого штурма мегаполиса. Боевая машина лежала на боку без видимых повреждений, возможно, рухнула с высоты сама. Плазмоганы, флаеры, бластеры только поступили на вооружение, год-другой обкатки на испытательных полигонах новейшей чудо-технике явно бы не помешал, но случилась война, вот машины и падали на землю сами собой.

Флаер принял удар плазмы. А еще клумба. Благодаря остекленевшей, полупрозрачной, словно грязный янтарь на земле, Баталов не попал на каменную сковородку.

От клумбы шел жар, термокомпенсаторы экзоскелета несли двоекратную перегрузку, кое-как сбивали температуру, но все равно на поверхности защитных пластин можно было жарить яичницу.

Плазмоган молчал. Пока молчал. Баталов жадно глотал практически кипяток из трубки подмышечной фляги. В наушниках шлема захрустело, затем наступила тишина. Все. Баталов остался без связи. Обычное дело при обстреле плазмой, возникающая при этом жесткая радиация вышибала приборы. Пусть на время, но поддержка истребителей нужна была Игорю именно сейчас. Браслетный дозиметр взводного выдавал многократное превышение допустимого фона.

Справа улицу перегородили обломки рухнувшего небоскреба, слева работали саперы, так что ротный с бойцами вновь сунется сюда, на плазмоган. Суборбитальный истребитель щелкнул бы «плазму» в два счета, но на пальцах пилоту координаты не передашь.

Баталов бросился вперед, к зданию, из которого велась стрельба. Мускульные усилители позволяли преодолевать стометровку за считаные секунды, даже если ты навьючен оружием сверх всякой меры. Плазмоган ухнул вторично. Сработали светофильтры шлема, но Игорь все равно ослеп от режущей вспышки. Космодесантник бежал вслепую, подлетая на усилителях, чувствуя, как проминается под стальными подошвами шасси поплывшая тротуарная плитка. Белое море огня. В следующее мгновение в спину Баталову ударила волна нестерпимого жара. Позади словно распахнулся, стремительно расширяясь, огнедышащий кратер. Игорь упал, покатился, жадно втягивая из маски кислород, но сейчас он хоть что-то видел.

Стрелки на четвертом этаже высотки пусть на мгновение, но опоздали. Поздно, ребята! Игорь достиг мертвой зоны. Орудие-излучатель легко откатывалось на гусеницах, но это в поле, в здании спасительные стены обернулись ловушкой.

Плазмоган выбросил новую порцию протонов. Штурмовой флаер горел, пламя наполовину пожрало бронированный двенадцатитонный корпус. Сепаратисты решили, что за флаером притаился еще кто-то. Дозиметр зашкалило. Бросившись в пролом в стене, Игорь скакнул с одного лестничного обломка на другой, с него – на козырек площадки третьего этажа, приземлился плотно, на обе ноги. Козырек надломился, посыпался, но выдержал. Справа по коридору метнулась тень, Баталов инстинктивно присел. Кусок бетона над его головой разбило в пыль, плечевые щитки экзоскелета окатило каменной крошкой. О ставшем привычном ритме зачисток – «перемещение-поддержка-перемещение» – пришлось забыть. Игорь остался один. Больше проломов над головой не наблюдалось. Ведущий наверх лестничный марш уцелел, но наверняка простреливался. Попасть на следующий этаж, где засел «плазматик», можно было, только пройдя по третьему, отыскав или пробив там лаз. Двинувшись вперед, Баталов перевел лазерную винтовку в автоматический режим стрельбы.

Большинство межквартирных перегородок оказались частично или полностью обрушенными. Кто-то очень лихо использовал в здании ручные вакуумные гранаты. Здесь их швыряли, не боясь гравитационных рикошетов. Бросали в окна, из комнаты в комнату, с этажа на этаж. Игорь двигался, словно по лабиринту.

Впереди метнулась человеческая фигура, Баталов вскинул винтовку, выстрелил. Человек исчез, но Игорь знал, что попал. Противник был мертв. Ширина коридора – пара метров, неприятель пересек его менее чем за секунду, но лазер ударил быстрее. Чем и хорош луч, что, в отличие от «медленной» пули, бьет в цель со скоростью света, то есть мгновенно.

Экзоскелета на бойце, судя по всему, не было. Слишком тонкий силуэт. При наличии брони Игорь не рискнул бы «проверять тело». Лазер не опрокидывает, есть у него такой весомый минус. Раненому, смертельно раненному, даже убитому достаточно порой доли секунды, чтобы выстрелить в ответ.

Огнестрельный карабин остался лежать на полу поперек коридора – полуавтоматический, допотопный. Баталов брал пленных и знал, что у повстанцев нехватка личного оружия и боеприпасов, но он и не подозревал, что все так плохо.

Убитый лежал на спине, раскинув руки, в кроссовках на босу ногу, обмотанных поверх шнуровки и щиколоток термолентой, в обычных штанах из джинсы. В прогоревших дырах видны были худые ноги в бурых заскорузлых пятнах ожогов. Пожарная куртка со вспоротыми люминесцентными полосами, кое-как усиленная кусками асбестового волокна, дымилась на животе.

Самого Игоря защищала сталь, под броней шли два слоя плетеного наноасбеста, ближе к телу – плотное, без зазоров, плетение кварцевой нитью, но и то…

Грудная клетка парня лопнула, из разъехавшейся раны торчали желтые ребра. Игорь никак не мог привыкнуть к тошнотворному запаху подгоревшего тела. Маслянистый, жженый душок проникал даже сквозь фильтры. Сколько Баталов ни попадал, в горле тут же начинало щекотать, мятный аэрозоль лишь усиливал эффект удушливого смрада. Вдохнув кислорода, Игорь откинул защитный щиток и отвел маску. Один раз он уже напрочь заблевал себе шлем.

Присев, Баталов откинул забрало с лица мертвеца. Перед космодесантником лежал мальчишка с открытым ртом. По-детски припухлые щеки стягивала корка термических ожогов. Пареньку было лет тринадцать, от силы четырнадцать. Рослый, но практически без мышц, он был истощен до дистрофии. Бледная шея жалко торчала из воротника куртки.

Игорь узнавал почерк сепаратистов: поснимали с трупов всякое рванье, вооружили чем попало, накачали психостимуляторами вместо каши и послали в бой вчерашних школьников. Скоты!

Запудрить мальчишкам мозги недолго. Мирное население никуда не ушло, просто не успело, люди прятались по подвалам, откуда сепаратисты и выдергивали последних «героев».

Игорь опустил на мертвое оскаленное лицо подростка щиток забрала. Парень вышел на защиту «плазмы» один, значит, прикрывать его было некому. За орудием остался лишь стрелок, если и был помощник, то раненый.

Юные борцы за «свободное оружие», или, как они сами себя называли на экстремистских сайтах Галанета, «свободники», – на их месте Баталов давно бы сбежал от излучателя к мамке. Зермина капитулировала. Они что, новостей не знают?

Допотопная рация в боковом кармане пожарной куртки не работала. Выбила плазма. Еще раньше Игорь заметил на голове у мальчишки проплешины.

Баталов поднялся на четвертый этаж через дыру в потолке – подтянулся на ручных усилителях. Башню плазмогана у окна долго искать не пришлось, подобную махину трудно не заметить. Выпустив магазин карабина в цель, Игорь ждал, что стрелок запаникует и выйдет на него сам. Обезоружить подростка не составит проблем. Но с нервами у «свободника», видимо, было все в порядке. Или со стимуляторами.

Баталов подкрался почти бесшумно, насколько позволял громоздкий экзоскелет. Стрелок сидел за плазмоганом. Ствол излучателя, закрытый поверх брони термозащитным кожухом, слабо шипел. «Свободник» остужал орудийный канал. На площади, видимо, кто-то появился, парень в кустарном асбестовом жилете на голое тело прильнул к рамке прицела. Качнулась подвижная часть излучателя. Скорострельность плазмогана – до трех выстрелов в минуту, но это при условии, что орудие обслуживают двое.

– Парень, бросай плазму! – крикнул Игорь. – Зермина капитулировала! Вали домой!

Оборачиваясь, «плазматик» вскинул бластер. Падая на пол, Игорь выстрелил на упреждение. Лазер беззвучно пробил тело мальчишки. Он остался сидеть, как сидел, перед смотровой амбразурой, потом плешивая на затылке белесая голова медленно пошла вниз, ткнулась в приборную доску. Из руки выпал, стукнул об пол бластер.

– Что же ты… – Игорь поднялся. – Нужно было домой… сопляк.

И вновь – тонкая нить тошноты у горла. Маслянистый, еле-еле уловимый, но липкий, вездесущий, словно пропитавший воздух, экзоскелет, волосы, руки Баталова смрад. Запах горелого человеческого мяса. Они все были пропитаны им на Зермине с ног до головы, на этой суперсовременной войне. Или им это только казалось. Стоило раз вдохнуть, и начинается паранойя…

Шлем прыснул аэрозолем. Горная мята.

Алый глазок на накопителе плазмогана загорелся зеленым, излучатель был готов к стрельбе. Игорь глянул в рамку электронного прицела. По краям площади крались космодесантники, вертели головами, но «свободники» отлично замаскировали излучатель.

Игорь потащил труп из бронированного кресла, неожиданно мертвое тело зацепилось рукой за плазмоган. Кисть стрелка охватывал магнитный наручник. Сепаратисты приковали мальчишку к колодкам стабилизатора.

Сколько провоевали эти парни? День? Несколько часов? Им, видимо, казалось, что они только и будут заниматься тем, что героически превращать врагов Зермины в пар. Но один выстрел – одна жизнь, два выстрела – две жизни. Их жизни.

Игорь заметил на полу идущие под плазмоган провода. Излучатель заминировали. Еще один фирменный знак «свободников». После подписания капитуляции не сложившие оружие сепаратисты объявили, что заминировали столицу и несколько мегаполисов и что города взлетят на воздух вместе с оставшимися в них жителями, если оккупанты – земляне и прочий федеральный сброд – не уберутся с суверенной Зермины!

В своих обращениях в Галанете главари банд не скупились на лозунги, а между тем, если угрозы не были блефом, взяли в заложники собственное население.

Озверевшие, ослепленные ненавистью, они расстреливали выходивших из подвалов мирных жителей, когда федералы начали эвакуацию. О саперах и говорить было нечего. Вот и пришлось зачищать кварталы.

Игорь спустился на первый этаж, к десантникам. Очень осторожно, чтобы не поджарили на луче свои. Постоянное напряжение… Внешне это никак не проявлялось, но на протяжении вот уже восьми месяцев Баталов был словно взведенная пружина. С того самого момента, как ступил на планету. Парни во взводе тоже были на пределе, постоянно сидели на стимуляторах, и каждый день кто-нибудь уходил…

Зермина восстала после того, как опытный образец устройства ДОР-1 – допуска к оружию – был установлен на бластер, и тот успешно прошел испытания. Теперь оружие, сканируя психику бойца, определяя уровень агрессии, само давало разрешение, стрелять из него или нет. Вплоть до отказа в боевой обстановке.

Не всем это пришлось по вкусу, а когда стало ясно, что допуск коснется всего оружия, включая средства массового поражения, всех сфер жизни – армии, полиции, спецслужб, – то зерминцы взялись за пока еще «свободное» оружие, заявив о суверенитете.

Плазмоганом занялись саперы. Из подвальных окон-щелей вылезали испуганные зерминцы. Дети в термоленте поверх рук, ног, курток, похожие на ожившие мумии. Космодесантники совали в обмотанные ладошки протеиновые брикеты, фляги с водой, затем двинулись дальше – отрабатывать район за площадью.

Рассматривая развороченную ударами протонных боеголовок улицу, почерневшие остовы разрушенных зданий через прицел лазерной винтовки, Игорь вдруг понял, что создатели ДОР-1 правы: оружие развивалось гораздо быстрее, чем человек. За бластерами и лазером, не успеешь оглянуться, придет нечто еще более мощное. Если звездные войны воняли горелым мясом, чем будет пахнуть будущее его, Игоря Баталова, детей?

Ученые ставили оружие под контроль. Оснасти лазерную винтовку Баталова ДОР-1, и система не позволила бы Игорю убить вчерашних школьников. Поставь допуск на плазмоган, и мальчишки не смогли бы лишить жизни космодесантников.

При высоком уровне агрессии допуск просто блокировал оружие. А война – это сплошная безудержная агрессия, концентрированная, без градаций. Вот они идут сейчас, всматриваясь в окна, чем больше агрессии, тем лучше. С допуском всем придется расслабиться, сбросить напряжение, только защищаться, а не нападать. Добрая война.

Почерневшие проломы в стенах смотрели на улицу угрожающе. Игорь шел, сжимая в руках лазерную винтовку.

Первый оснащенный допуском бластер не давал стрелять по спящим и безоружным, не давал стрелять по детям. Оказывается, уровень агрессии при этом зашкаливает. Хотя бойцу под гипнозом, стрелявшему по мешкам с песком, казалось, что он не особенно и зол, даже спокоен. Метод вытеснения, так это называется. Солдат не ведает, что у него в голове, ложные субъективные ощущения защищают психику от разрушения. Или, выражаясь проще: свое дерьмо не пахнет. Думаете, это не так?

За восемь месяцев на Зермине Игорь видел, как людей сжигали радостно, с улыбкой на лице. А вам приходилось сжигать спящего ребенка? Здесь их много притаилось по подвалам.

Десантники шли по улице разрушенного мегаполиса. Как бы они повели себя, если бы оружие могло взять и «запретить» выстрел?

Добрая война. Сам Игорь не сразу принял допуск, хотя в данный момент рисковал из-за него жизнью. Создатели ДОР-1 утверждали: чем больше людей убивает человек, тем выше его агрессия, а значит, и уровень защиты-вытеснения. Впервые услышав об этом, Игорь только посмеялся над гениями кабинетной работы. Вспороть виброштыком грудь врага и нажать на кнопку бомболюка, есть разница?

Боец из взвода Баталова, убивший голыми руками снайпера-«вольника», буквально разорвавший с помощью мускульных усилителей экзоскелета стоявшего перед ним человека, на следующий день сошел с ума. Но Баталов знал пилота, запустившего сотню нейтронных боеголовок, который после вылетов спокойно пил кофе. Правда, рот у летчика не закрывался, он все время говорил о долге. И тогда до Игоря дошло: вот она, «спасительная» сила замещения! Все подтвердилось: интенсивность, с которой защищалась психика, была прямо пропорциональна числу жертв.

Баталов не особо доверял ученым, но так вышло, что теорию допуска Игорь прочувствовал на собственной шкуре. Несколько дней назад Баталов сбил из портативной ракетной установки атмосферный истребитель. Поймал машину в рамку дисплея верхнего прицела, вдарил по истребителю «тупым» методом – неуправляемой прямой наводкой. Поблизости находится флаер федералов, который ракетный компьютер наведения мог по ошибке легко похоронить. Протонная боеголовка угодила в правый борт, и истребитель развалился на части, при этом Игорь ничего не почувствовал, словно решил задачку. Мысль о медали была. Пилота сбитого истребителя словно и не существовало. Вытеснение чистой воды: не видя глаз и лица, вытеснять легче. Вот за мальчишек-«плазматиков» медалей не хотелось.

Удивительно, чем больше людей убивал человек, тем меньше он испытывал злобы и душевного дискомфорта, но тем выше была вероятность того, что оснащенное допуском оружие ему откажет. Да, спокойней всех будет сепаратист, который нажатием кнопки поднимет столицу Зермины на воздух.

Через год-другой в армии допуска им всем, «профи сегодняшнего дня», придется буквально выворачивать собственное сознание наизнанку. Допуск попросту не дал бы выпустить Баталову ни одной ракеты, а пилоту истребителя начать атаку, если бы агрессия бойцов превысила допустимый предел.

«Чтобы мной помыкал собственный бластер!» – плевались зерминцы, те самые, что потом вовсю расстреливали на улицах мирных жителей.

Неделю назад у Баталова на Земле родился сын. Игорь отдал бы пять лет жизни, чтобы очутиться сейчас дома. А пока он шарил перед собой стволом лазерной винтовки, шел вперед, перебрасываясь по рации фразами с бойцами.

Баталов проглотил очередную капсулу из аптечки, он, как и остальные бойцы, уже не мог обходиться без фармподдержки. Так красиво называлась куча запрещенной подпольной дряни: всевозможные стероиды, синтетические гормоны, психостимуляторы вперемешку с амфетамином. Луч лазера бьет мгновенно, без упреждения. Жизнь бойца зависит от реакции, отсюда чудовищное, ежесекундное, до звона в ушах напряжение, и постоянные таблетки, инъекции для поддержания сверхчеловеческой реакции. Игорь краем глаза заметил фигуру за сгоревшим грузовиком справа, выстрелил, падая на тротуар.

«Свободник» осел. Мертв. Из окна супермаркета за грузовиком по десантникам начал долбить крупнокалиберный пулемет.

Взводный передал координаты цели. В небе резко проклюнулся, нарастая, рев ионных двигателей. Снижаясь, штурмовой флаер с грохотом разнес два верхних этажа супермаркета из лазерной пушки.

Зачистив супермаркет, Игорь с десантниками поднялся на грузовом лифте на крышу соседнего небоскреба. На уцелевшую там посадочную площадку указал пилот истребителя воздушной поддержки. Кабина лифта кое-как, на резервных генераторах, за два приема, но дотащила бойцов на последний этаж. Оказавшись на крыше, взводный вызвал транспортный флаер. Саперы еще возились в руинах, и возвращаться пешком через три квартала было небезопасно.

Мегаполис, третий по числу жителей город планеты, лежал перед ними разбитый. Небоскребы смотрели в небо закопченными остатками зеркальных стен, но сейчас километры разрушенных зданий, транспортных развязок, рухнувших на землю рукавов воздушного метро выглядели не столь обреченно.

Игорь присел у края крыши, положил лазерную винтовку на колени. Капитуляция. Зермина – последний рассадник свободного оружия – сдалась окончательно. Нарыв вскрыт и почти вычищен. Пройдет не так много времени, и все оружие федералов будет подчинено допуску.

Баталов снял шлем, отсоединил маску. Порывистый холодный ветер бил в лицо, но Игорь словно ощущал чистое дыхание, приближение новой жизни. Новая армия, новая эра.

У него, Игоря, на далекой мирной Земле рос сын. Сегодня Баталову пришлось убить троих, глотнуть горной мяты, но его дети будут жить в совершенно другом, счастливом мире. В пространстве допуска.

Покачиваясь, транспортный флаер вертикально опускался на посадочный круг в центре крыши.

Небо над мегаполисом разорвал оглушительный грохот. На западе возникла вспышка, видимое пространство затопил ослепительный свет. Когда он погас, Баталов увидел поднимающийся, растущий от горизонта, закрывающий полмира гигантский огненный шар. Слепящее солнце термоядерного взрыва стремительно увеличивалось.

Ударила волна нестерпимого жара. Ослепленный Игорь только успел заметить вспыхнувшую на высотной стоянке рекламную растяжку. И птиц. В небе горели птицы. Ослепительная сфера стала прозрачной, лопнула, в ее недрах возник огненный шар. Клубясь, он поднялся на текучей ножке, по которой вверх струилась земля. Ножка и сам шар ширились, освещая пространство, выталкивая облака, занимая, подпирая собой вмиг почерневшее небо. Над мегаполисом поднялся многокилометровый серо-белый гриб.

Десантники на крыше попадали на бетон. Стремительно расширяясь, кольцо ударной волны сметало здания, превращая кварталы в пустыню. В следующее мгновение небоскреб с людьми на крыше был опрокинут, разбит на миллионы осколков огненным валом.

Через несколько минут на землю просыпался черный дождь из хлопьев сажи. Черное облако дыма поднялось над горящими кварталами, накрыв руины плотной завесой.

Всего мятежники привели в действие четыре термоядерных заряда. Два из них превратили столицу Зермины в выжженный радиоактивный могильник.

Часть первая. Нейрошлем

Глава 1

Межзвездный военный транспортник «Гелиос». 2209 год

Баталов проснулся от того, что на запястье выл, вибрировал коммуникатор: «Тревога!» Двадцативосьмилетний инструктор по холодной нейтрализации, правнук Игоря Баталова, откинул верхний мягкий экран, сервер «Гелиоса» прислал сообщение: срочный сбор – машинный зал, блок двигательной установки.

Вскочив, Олег быстро оделся. Чуть слышно шумели гравитационные установки корабля. Или ему показалось? Баталов заглянул через коммуникатор в бортовой журнал. Так и есть: транспортник тащился на субсветовых двигателях! До сих пор? Почему не в гиперпространстве?

Значит, встали!

Баталов снял бластер с предохранителя. Фиксирующий зубец планки с щелчком вошел в гнездо, на плазменном накопителе армейского BL-0,8 загорелся индикатор: «зеленый». Допуск разрешен.

Оснащенное системой допуска оружие сканировало психику бойца и дало добро на свое применение. Несмотря на «остановившийся» «Гелиос», Баталов держал себя в руках, космодесантник показал уровень агрессии 0,2 Ag – две десятых агрессора. До отказных 0,81 Ag, при которых бластер самоблокируется, было еще очень далеко.

– Доброе утро, напарник. – Олег поставил бластер на предохранитель.

Вновь завыл коммуникатор. Перед тем как покинуть каюту, Баталов остановился перед висевшей на стене голограммой создателя допуска Артура Крэмберга. Взяв за основу опытный ДОР-1, Крэмберг разработал ДОК – универсальный допуск практически ко всем видам оружия, по сути дела, создал его заново. Портреты гениального ученого висели в каждой каюте «Гелиоса», от капитана до обслуживающего гравиокомпенсаторы второго механика, но именно инструктор по холодной нейтрализации Баталов по роду занятий не испытывал иллюзий: если бы не Крэмберг, все они были бы мертвы. Все тридцать шесть миллиардов, населяющие планеты Федерации под главенством Земли.

Два месяца назад на Артура Крэмберга было совершено покушение. Создатель ДОКа – «допуска к оружию Крэмберга» – остался жив, но все еще проходил курс реабилитации после сильнейших ожогов.

– Служу ДОКу. – Олег отдал честь.

Пискнул зуммер линии доставки, включилась микроволновка. Из корабельного молекулярного репликатора прибыл кусок говядины. Зашипел, распространяя аромат свежеприготовленной отбивной.

Завтрак отменялся – покинув каюту, Баталов быстро зашагал по плавно изгибающемуся коридору второй палубы. Инструктора по холодной нейтрализации обогнал человек в куртке механика.

– Погодите, скажите… как вас?.. – Олег запнулся. Штатские редко посещали его тренинги. Баталов никак не мог запомнить имена некоторых техников.

Олег вставил в правый глаз контактную линзу с видеокамерой, подключенной к коммуникатору. Поверх видимой картинки, коридора и идущего по нему механика легли виртуальные данные об освещении, расстоянии до цели, состоянии аккумуляторов BL-0,8, возможных путях отхода.

Над затылком механика возникла информация с его чипа-идентификатора – полупрозрачная голограмма анфас, пара строк из свободного доступа. Джек, еще нет сорока. На «Гелиосе» с первого полета. Трудяга. Врожденный уровень агрессии – 0,43 Ag. Многовато. Поэтому под курткой только поясной тазер.

С наложением виртуальных элементов на реальный фон стало гораздо лучше. Привычная боевая сетка космодесантника.

– Джек, почему стоим?

Механик, не оборачиваясь, махнул рукой, мол, смотри сам. Олег перевел систему дополнительной реальности из боевого в технический режим, которым пользовался Джек. Баталова оглушил вал данных на фоне голых корабельных стен, которые тотчас покрылись виртуальными датчиками, индикаторами гамма-излучения, прочей аппаратурой. За цифрами и диаграммами на призрачных экранах, казалось, было невозможно уследить.

– Джек, погодите! Что-то серьезное?

Вместо ответа механик побежал еще быстрей.

На душе у Баталова стало тревожно. «Гелиос» стартовал с Новой Земли и шел на планету-курорт Аламею в созвездии Лебедя, но вез отнюдь не панамы и трубочки для коктейлей. И сопровождал груз не полицейский катер, а линейный крейсер, хотя, по мнению Олега, и этого было недостаточно. Только крейсер вошел в гиперпространство, а «Гелиос» нет.

Транспортник двигался с околосветовой скоростью, по сути дела, стоял на месте. Когда крейсер вынырнет у Аламеи, его и «Гелиос» будут разделять тридцать пять тысяч световых лет.

Почему стоим?

Их старт с одной из орбитальных верфей Новой Земли трое суток назад был засекречен. О составе экипажа знали немногие, о грузе – боевом дестроере «Троян» – избранные, о возможностях дестроера к трансформации – единицы. Дестроер «Троян» – новейший образец, сверхмощное оружие, призванное защитить планету-курорт Аламею от возможных посягательств извне, – теперь застрял посреди космоса.

Очутившись в машинном зале, Олег не узнал гипердвигатель. На «Гелиосе» стоял военный образец второго класса, способный преодолеть гигантские расстояния. На нем можно было избороздить Галактику вдоль и поперек. Перед Баталовым возвышалось нагромождение секций, блоков, проводов, с потолка в металлическом кожухе спускалась гигантская спираль. Космодесантнику вновь пришлось переключить информационные режимы дополнительной реальности.

В техническом ключе все встало на свои места. Несколько зарядных плоскостей, по которым «чайники» вроде Баталова узнают гипердвигатель, располагались под потолком, спираль оказалась многокилометровой сверхпроводящей обмоткой. Гипердвигатель просто подняли из отделения под полом звездолета.

Капитан и офицеры стояли около горизонтальных ускорителей. Еще на подходе к ним Олег «увидел», что они обступили второго механика.

Эдвард Либовски, так звали парня. Третий рейс на «Гелиосе». Уровень агрессии – в пределах нормы. Очень, надо отметить, хладнокровный механик.

– Сдайте оружие, Эдвард, – произнес капитан. – Ваши обязанности будет исполнять Джек. Вы отправляетесь под арест до выяснения всех обстоятельств.

Либовски передал одному из офицеров тазер, на руках механика сошлись магнитные наручники.

– Мартин, объясните команде, что произошло, – сказал капитан.

Мартин, механик, находившийся с Эдвардом в смене, держал на ладони мини-контейнер с пучком проводов. На глазах офицеров блестели линзы допреальности. Система распознавала контейнер как импульсный генератор.

– Имитатор помех, – объяснил Мартин. – Обнаружен мною под крышкой блока питания ионизационной камеры.

Баталов без труда сложил дважды два. В ионизационной камере шла пульсация, которая и вызывала эффект «прыжка» – колебания пространственно-временной матрицы. Бортовой компьютер блокировал пуск двигателя, фиксируя несуществующую поломку. Дела…

– Его могли поставить до старта выпускающие техники, – сказал Мартин.

Выпускающие техники? При многоступенчатом контроле? Бригаду, конечно, сейчас проверяют на Новой Земле, но… маловероятно. Значит, свои. Помимо капитана и Мартина доступом к генератору обладали еще несколько человек.

– Я невиновен, – произнес Эдвард, поднимая наручники к лицу.

Капитан пристально посмотрел на Либовски:

– Вы участник демонстраций гуманистов. Почему мы узнаем это только сейчас? Почему вы не поставили в известность команду?

– Вы бы сняли меня в первом же порту. Так было на «Геологе». Гуманисты никому не нужны, мы люди второго сорта. У меня семья!

Олег видел, как напряглись офицеры. Баталов и сам не любил гуманистов. Лет пять назад на планетах прокатилась волна демонстраций за «ступенчатый доступ». Под давлением общественности, на новую серию полицейских BL-0,4 дополнительно к плазме установили парализаторы. Теперь стражи порядка могли защитить себя при отказе бластера. Эксперимент свернули так же быстро, как и начали. Агрессия «ступенчатых» полицейских росла как снежный ком. Два стража порядка обездвижили, а потом задушили безоружного хакера.

– Значит, вы гуманист… – протянул капитан.

Эдвард выпрямился:

– Допуск Крэмберга – варварство! – Глаза гуманиста с вызовом, зло сверкнули. – Мы оказались беззащитны перед злом. Кто дал право Крэмбергу разбрасываться жизнями? Зачем умирать? – Либовски озирался. – Человек чуть перешел черту, повысил агрессию, и вот он погибает от рук преступника, которому на агрессию наплевать!

– Довольно, – оборвал механика капитан. – На корабле есть ваши сообщники? Это вы установили имитатор помех?

– Я противник Крэмберга, но я не… убийца.

Капитан сделал знак, и Либовски увели. Да, одного предателя они вычислили, но не исключено, что другой находился среди команды. У сопливого гуманиста Либовски духу бы не хватило…

– Мы обязаны доставить дестроер на Аламею, – сказал капитан. – И мы это сделаем. Произошедшее обязывает меня сообщить вам дополнительные детали нашего полета. Дестроер не просто призван укрепить обороноспособность Аламеи, он должен предотвратить крупный теракт, который, по некоторым данным, готовят на планете боевики из группировки «Тигры космоса».

Многие офицеры предчувствовали нечто подобное. После провалившегося покушения на Крэмберга сто двенадцать боевиков, почти вся верхушка группировки «Тигры космоса», были приговорены к пожизненному заключению. Оставшиеся приверженцы свободного оружия готовы были пролить сколько угодно крови, только бы вытащить «боевых братьев» из-за решетки.

Аламея – райский уголок, в ее орбитальной инфраструктуре и близко не было ничего, что напоминало бы пограничные доки. А если бы они и были, все равно, вломиться в рай на линейном крейсере – не лучшая идея, иначе бы «Троян» разместили на груде оружия изначально. Такое уже было. Туристы перепугались, упали доходы туроператоров.

Безопасный мир без оружия – очередная гениальная концепция Крэмберга. Мир наводнен оружием, оно повсюду, но его никто не видит. Оно охраняет нас. Мир безопасен, потому что оружие с допуском. Поэтому «Троян» должен был прибыть на Аламею инкогнито. Доигрались…

– Думаю, все понимают, что сейчас «Гелиос» отличная мишень. – Капитан вопросительно глянул на техника.

– Проверка генератора на посторонние включения займет три с половиной часа, – сказал Мартин. – Еще двадцать минут на то, чтобы вернуть гипердвигатель в стационарное положение.

Четыре часа на мушке. Техник пожал богатырскими плечами. А что он мог сделать? Много ручной работы, андроидам такое не доверишь.

– Полная боевая готовность! – передал капитан на мостик, после чего орудийные бластеры и аннигиляторы «Гелиоса» перешли в режим автоматического обнаружения цели.

У стены пришла в движение плоскость голографического экрана. Сообщение с Земли. Благодаря тахионным каналам связи они приходили на «Гелиос» со сверхсветовой скоростью. Засветилась фигура командующего космофлотом Федерации, офицеры встали навытяжку.

– Илья Зимин по кличке Фарма совершил побег при этапировании его на Землю, – произнес генерал.

Олег сглотнул. После людей, стрелявших в Крэмберга, это был террорист номер один. Зимин – член группировки «Тигры космоса» – отвечал за поставку боевикам чистого, нелегального оружия.

Как сообщил командующий, тюремный крейсер, доставлявший Зимина на Землю, пропал. В последний раз команда вышла на связь перед входом в гиперпространство. Была вероятность того, что экипаж и заключенные погибли, столкнувшись с планетой или астероидом, но то, что тюремный крейсер исчез одновременно с остановкой «Гелиоса», говорило экипажу транспортника, что Фарма живее всех живых.

– По местам, – скомандовал капитан. – Зимин может атаковать нас в любой момент.

Баталову показалось знакомым лицо Фармы. Так и есть, этот человек пытался с помощью фармакологии обойти ДОК. А когда вооружить боевиков легальным оружием так и не удалось, бывший анестезиолог Зимин стал экспериментировать с выведением новой породы боевиков-суперменов. Отсюда и кличка.

– Баталов, вы лично и экипаж «Трояна» должны подтвердить свой допуск к дестроеру, – обратился капитан к инструктору по холодной нейтрализации. – Ситуация складывается не в нашу пользу, поэтому приступайте немедленно.

Пробежавшись до грузового отсека, Баталов нашел экипаж «Трояна» в полном сборе у крыла дестроера. Элита космодесанта – оператор «Трояна», собственно носитель управляющего дестроером нейрошлема, и два его дублера – занималась дыхательной гимнастикой. Бойцы готовились. «Троян» не бластер – он имел ступенчатый допуск, но это в управлении. В огневой мощи, при использовании вооружения, срабатывал стандартный моментальный отказ. Для оператора дестроера критическим был уровень агрессии 0,35 Ag.

– Непрерывка, Олег?

Баталов кивнул. Полное боевое включение. Худший террорист из тех, кто находился на свободе, шел к ним полным ходом. А что еще оставалось делать Зимину? Не с голыми же руками вытаскивать из-за решетки своих подельников.

– Отрабатываем непосредственный контакт, – сказал Баталов, принимая из рук оператора «Трояна» нейрошлем.

В трюме «Гелиоса» дестроер находился в режиме трансформации «ноль» – в виде двухсоттонного космического истребителя. Одна установка ковровой аннигиляции под крылом уже наводила на мысль о конце света. На Аламее «Троян» должен был нести боевое патрулирование под видом океанского лайнера – режим трансформации номер один. Другое дело, что белоснежный красавец, в зависимости от задачи, также мог трансформироваться в субмарину с термоядерными и протонными боеголовками на борту.

По инструкции, Олег должен был прежде получить допуск к личному оружию. Больше для психологического настроя. Система ДОКа не терпела суеты, это как парашют в аварийно-спасательной капсуле укладывать.

«Оружие – оно как девушка: никогда на все сто не знаешь, чего от него ожидать», – любил повторять Алексей Краско, друг детства Баталова. Девять лет назад бластер в руке Краско отказался стрелять. Полицейский бластер со стандартным для стражей порядка допуском до 0,4 Ag. В тот момент, когда Алексей и Олег лицом к лицу столкнулись с выбежавшими из подпольного оружейного цеха торговцами «чистым», очищенным от допуска оружием, бластер Краско зафиксировал у своего владельца отказной уровень агрессии 0,41 Ag. Почему? Это до сих пор оставалось для Баталова загадкой. Иногда желание убивать возникает у подготовленных, очень хорошо тренированных людей. Агрессию вызывают не гнев и ярость, а, например, страх. Система ДОКа заблокировала магнитный клапан в камере сгорания бластера. Преступники открыли огонь. Потоком раскаленной плазмы правую руку Краско сожгло до локтя. Спас наплечный щиток. Терапевтическое клонирование органов на провинциальном Клиосе, где друзья начинали службу, оставляло желать лучшего. Алексея списали с биомеханической клешней-протезом, способной разве что подсластить кефир. С отказными 0,41 Аg Краско еще мог служить в «безбашенном» космодесанте, но увечье обрекло его на сугубо штатскую жизнь.

Достав оружие из поясной кобуры, Олег сосредоточился, держа бластер перед собой.

Металлокерамика, недавно поступивший на вооружение экземпляр. Не было привычной суровой тяжести. Бластер напоминал облегченный полицейский BL-0,4, но это было более грозное оружие. Армейский допустимый уровень агрессии превышал норму стражей порядка в два раза. На то он и боевой.

Олег опустил планку предохранителя – оказалось, что уровень агрессии инструктора составляет 0,22 Ag. Допуск разрешен. Процедура заняла одну сотую секунды. В боевом режиме чип ДОКа в бластере считывал информацию с микрочипа у Баталова в голове через каждые три сотых секунды. В армии прижилось выражение: «Оружие сканирует психику бойца». На самом деле степень электрохимического возбуждения отвечающих за агрессию зон коры головного мозга сканировал не бластер, а чип под лобной костью его владельца, оружие только фиксировало результат. Выходило, что практически ежедневно космодесантник Олег Баталов сдавал экзамен на профпригодность самому себе.

– На две сотых больше, напарник, – произнес Олег. – Нервничаю из-за гиперпрыжка. – Баталов обычно укладывался в надежные «две десятых». – Не иначе кто-то наскочить на нас решил. Как ты думаешь?

Имя бластеру Баталов еще не придумал. Прежнего звали Гектор. Жалко, конечно, но пришлось Гектора сдать. Старого вояку. Сколько раз он спасал Баталову жизнь, вытаскивал из практически безнадежных ситуаций… А, чего вспоминать! Жив, и слава ДОКу.

А тут подвернулся необстрелянный «пушок» в облегченном корпусе от столичного дизайнера. Ладно, он себя еще покажет. Зарядная панель мощнее. Подсоединяется подствольный подъемник с крюком-кошкой. Лишь бы не пристало «Пушок».

Конечно, чтобы узнать степень собственной агрессии, Олегу не требовалось доставать бластер. Баталов мог вывести «агрессоры» на экран коммуникатора «по умолчанию». Молодые космодесантники и вовсе носили браслетные агрмометры, как в старину носили наручные часы. Провести контрольный допуск к личному оружию требовал военный устав космофлота Федерации. И так дважды в день. В каждом бластере стоял самописец, «черный ящик», на случай, если оружие откажет пользователю, или, как говорили в прошлые века, «владельцу», и потребуется расшифровка.

Бластер весело отливал новеньким покрытием. «Гелиос» обладал собственным серьезным вооружением, но, когда большая часть пушек ускакала вперед, они реально подставлялись. Связаться с крейсером в гиперпространстве было невозможно.

– Знаю, рядовой космодесантник на две сотых и внимания бы не обратил. – Баталов поставил бластер на предохранитель. – Да, ковырял бы виброштыком живого врага и дальше. Это профессиональное, Пушок, как и шутки. Инструктор по холодной нейтрализации вроде меня просто обязан обладать обостренной рефлексией.

Да, обладать. И научить этому других. Жить все хотят.

Олег надел на голову нейрошлем «Трояна». Допуск разрешен. Уровень агрессии 0,21 Ag. Экипаж дестроера понимающе закивал, десантникам до таких показателей было расти и расти. Инструктор по холодной нейтрализации Олег Баталов, как говорили военные, был надежно вооружен. Чтобы повысить его агрессию, скажем, до отказных 0,81 Ag бластера или даже до 0,35 Ag дестроера, нужно было испепелить экипаж «Гелиоса», а на Земле с особым зверством сжечь плазмой родственников Баталова – отца, мать, сестру и двух племянников, отправив ему на коммуникатор видео их мучений. А затем и самого Олега четвертовать вибросекирой под звуки торжественной передачи «Трояна» террористам. Это как минимум.

– Пусть только сунутся. – Олег передал нейрошлем оператору «Трояна». В случае нападения он со спокойствием достигшего нирваны применит все виды вооружения дестроера. При этом сознание его будет в высшей степени безмятежно.

Не случайно систему холодной нейтрализации взяли на вооружение только через несколько лет после введения допуска Крэмберга. Настолько сложными оказались лабораторные испытания. Зато результат ошеломил всех, даже скептиков. Нет, Баталов не обладал способностью «вспарывать животы младенцам с невинной улыбкой на губах», как выразился один из противников допуска. Задача холодной нейтрализации была в прямо противоположном: лишая жизни преступников, человек с оружием сам не должен был становиться агрессором. До наступления Эры ДОКа в 2161 году исполнители закона нередко превращались в еще более изощренных убийц.

К чему это привело?

Олег всегда помнил гибель Игоря Баталова, своего прадеда, жившего в прошлом веке и сгоревшего на Зермине вместе с девятью миллионами жителей. Костяк сепаратистов составляли кадровые военные. Олег всякий раз удивлялся предкам: а чего еще они ждали от бесконтрольного оружия? Девять миллионов погибших. А могли потерять все население планеты.

Пока экипаж «Трояна» получал допуск, Баталов, применяя «фрагментарный выдох» из арсенала холодной нейтрализации, сжимал и разжимал кулаки, мысленно заменяя слова «звери» и «выродки» на «преступники» и «оступившиеся граждане». Тем более что треть всех террористов были агриками – людьми, уровень агрессии которых никогда не опускался ниже 1 Ag. Таких было немного – две тысячных процента от всего тридцатишестимиллиардного населения Федерации. Потенциальные террористы, маньяки, серийные убийцы, агрики не могли служить в полиции, армии. Подобные люди находились под наблюдением специалистов ДОКа. Агрики вне конкурса поступали в вузы, получали бесплатные дома, но… определенные профессии, контактные виды спорта были закрыты для них навсегда. Не все пожизненные обладатели 1 Ag смирились и приняли новую реальность допуска. По их словам, Крэмберг запретил им «быть мужчинами». И «мужчины» начали в Крэмберга стрелять.

«Оступившиеся граждане». – Олег бросил взгляд на агрмометр. Тот показывал 0,2 Ag.

Приложив ладонь к тактильному замку, помощник капитана Роберт Гарди вошел в капитанскую каюту. На столе лежал предмет, накрытый куском мембранной ткани, какой обычно пакуют содержимое аптечек.

– О том, что вы сейчас увидите, Роберт, – сказал капитан, – будем знать только вы и я. После побега Фармы роботы обследовали грузовые отсеки корабля. Вот, что они обнаружили.

Капитан откинул ткань. На столе лежал армейский бластер со следами взлома – рубцами и спайками на камере плазмообразования и стволе, со сбитыми заводскими метками.

– Тайник? – спросил Гарди.

– Да, топливный модуль, ближайший к жилой зоне, – ответил капитан. – Чип ДОКа просто вырван, вместе с клапаном камеры сгорания.

Роберт и сам видел: бластер вскрыли плазменным резаком. Гарди знал, кто так грубо работает. Фарма. При этом выходила из строя система дозированного впрыска. Заменить ее не давал заводской блокиратор. Перебитый бластер стрелял только максимальным зарядом. Не часто, но случалось, подобное оружие взрывалось, не сделав и сотни выстрелов.

Перед капитаном и его помощником в рубцах и заплатках лежала «паленка». В блеске металла чувствовалась скрытая угроза. Оружие, из которого можно было перестрелять экипаж «Гелиоса». При этом убить безоружного, спящего, убить любого. Без проблем.

– Я так и знал, – выдохнул Гарди. – На борту «Гелиоса» находится человек Фармы или несколько его сторонников. Я могу предположить, чей это бластер, но есть обстоятельство…

– Говорите.

– Этот человек мой и ваш инструктор. – Роберт, который набрал на аттестации по холодной нейтрализации феноменальные 986 баллов из тысячи возможных, обойдя самого Баталова, испытующе смотрел на капитана. – Насколько я знаю, Баталов не сразу принял допуск. После ранения друга, Краско кажется, Олег написал рапорт об уходе из полиции, потом забрал, но вышло не совсем… красиво.

– Я не могу взять Олега под арест из-за его рапорта десятилетней давности, – сказал капитан.

– Баталов не тот человек, который откажется от своих взглядов. Кто даст гарантию, что он действительно до конца принял ДОК?

– Допустим, – согласился капитан. – Но зачем Баталову перебитый бластер? Вы слышали о технике боя «эффект тринадцати»? Я думаю, что нет. Это последнее слово в холодной нейтрализации. Идет под грифом «секретно», только для инструкторов. Я не знаю, в чем суть техники, и уверен, что никто на «Гелиосе» не знает, кроме Баталова. Не исключено, что речь идет о групповой нейтрализации. И такой человек делает ставку на паленку?

– Мы можем на время отстранить Баталова от дестроера?

– Человек оступился. Был молод. Дальнейшая его служба не вызывает нареканий.

– Но кого бы вы завербовали на месте Зимина? Я сам хотел бы ошибаться, но…

– Установите, кто пронес бластер на борт, – сказал капитан. – Сделать это нужно до прыжка в гипер. Не мне вам объяснять, что иначе мы окажемся в очень щекотливом положении, в полной изоляции от внешнего мира, с террористом на борту.

– Вернем оружие в тайник?

– Зачем вооружать преступника? Будем наблюдать.

Капитан нахмурился. Не было никаких гарантий, что «чистый» бластер единственный. На проверку всего корабля ушли бы минимум сутки, оставалась надежда на то, что предатель проверит тайник.

– Прогоните механика-гуманиста вторично через корабельный детектор лжи, – сказал капитан. – На этот раз введите Либовски сыворотку правды, ответственность я беру на себя. Все. Поторопитесь, Гарди.

После ухода помощника капитан снял с предохранителя лазерный резак. Загорелась лампочка допуска, зажимы зафиксировали бластер. Пару секунд, и отсеченный ствол упал, раскаленный, на поддон теплообменника, быстро темнея. Оружие с обрезком ствола капитан закрыл в сейфе.

Вот так, нейтрализовал заразу. Оставалось раздавить гадину покрупней. Земля оповещена: с ближайшей орбитальной базы на выручку «Гелиосу» выслали крейсер. Но, если они сами не найдут предателя, подмога может прийти слишком поздно.

Пискнул зуммер проектора, посреди каюты Баталова выросла голограмма Фармы – пришла, хоть и с опозданием, ориентировка на Зимина. Олег приложил руку к панели проектора. Информация о беглеце, объявленном в галактический розыск, перешла на чип-идентификатор Баталова, имплантированный под кожу на тыльной стороне его ладони.

Теперь, как только Зимин окажется в радиусе пятнадцати метров от Баталова, коммуникатор известит Олега.

Конечно, ориентировка – слабое утешение. Чип-идентификатор самого Фармы уже перебит. Электронный паспорт, банковский код, карточка социального страхования на нем чужие или фальшивые. Опознать человека в толпе по голосу или радужке глаза поисковику будет весьма проблематично. Вся надежда на послойный, начиная с костей черепа, голографический снимок Фармы. Каждый носитель чипа-идентификатора, а это практически все население Федерации, законопослушно скачает ориентировку из новостей. При контакте на расстоянии метра Зимин будет опознан менее мощными «штатскими» микрочипами прохожих. С коммуникаторов сигнал автоматически поступит на сервер ближайшего полицейского участка, оттуда – на спутник слежения. Ловушка захлопнулась.

Но это если Фарма сунется на одну из густонаселенных планет, а он этого, конечно, не сделает.

Приглушенно шумели гравитационные установки, «Гелиос» «застыл» посреди космоса.

Завтракая, Олег вывел данные с бортовой камеры наружного наблюдения на обзорный экран.

Мерцая багрово-алым и золотым, перед «Гелиосом» разворачивалась туманность. Войди корабль в гигантскую звездную воронку, туманность не была бы столь гипнотически, чарующе красива. Вблизи светящийся газ не виден из-за того, что сильно разрежен. Сейчас космическое око находилось на значительном удалении от корабля. Перед Олегом мерцали миллиарды кубических километров пространства. Сияющий газ шел потоками.

Туманность напомнила Олегу об Оксане. Невеста Баталова погибла во время туристического полета к Центру Галактики. Тогда из-за ранения Краско Олегу пришлось остаться на Клиосе. Корабль с Оксаной благополучно вошел в гиперпространство, где колоссальные расстояния покрываются за мгновения. Однако, чтобы избежать столкновений, требуется очень тщательная прокладка курса, особо мощные астронавигационные компьютеры. Объекты в обычном пространстве отбрасывают в гиперпространство гравитационные тени. Корабль Оксаны попал в такую тень и был немедленно уничтожен. Туристические маршруты считаются наименее опасными, эти пути обходят звезды, планеты, отдельные астероиды, но, если корабль вошел в гиперпространство, его курс уже не изменить.

Коротко перекусив, Баталов покинул каюту, вернувшись к дестроеру.

Капитан вновь вызвал к себе Гарди. До входа в гиперпространство оставалось сорок две минуты.

– Мы готовы к прыжку, но так и не установили, кто предатель, – подвел итог капитан. – Роберт, я передаю вам личный код доступа к управлению кораблем. На случай, если я больше не смогу выполнять свои обязанности.

– Служу ДОКу и Федерации. – Лицо Гарди осталось непроницаемым. Код давал ему возможность перевести на себя управление не только кораблем, но и «Трояном». Естественно, личный допуск к бортовым аннигиляторам и орудийным бластерам никто не отменял.

Через консоль коммуникатора капитан ввел в охранную систему корабля данные о «режиме экстренной передачи полномочий». Теперь, получив подтверждение о смерти капитана, корабельный компьютер будет работать с его помощником не через систему кибербезопасности, а напрямую. Гарди получил код доступа ко всем трем рубкам: капитанскому мостику – управление полетом, связь, астронавигация, второй рубке – оружие, сенсоры, третьей – инженерное обслуживание.

Роберт наконец улыбнулся. Коротко, без замаха ударил капитана кулаком в подбородок, а когда тот рухнул, крутанул двумя руками курчавую голову, ломая капитану шею. На браслетном агрмометре – 0,6 Ag. Многовато. Роберт находил весьма досадными подобные эмоциональные «эффекты» психики. Он убил врага. Точным натренированным движением, словно провернул вентиль на топливной магистрали, а агрмометр показал всплеск агрессии. Правда, шею пришлось ломать человеку в бессознательном состоянии. Беспомощному.

Агрики из «Тигров космоса» называли Роберта полукровкой. Да, Гарди был «нормальным», одним из тех, в чьих венах текла, по выражению Фармы, «не кровь, а куриный суп», но он ненавидел Крэмберга как никто другой. Выродка, который поставил человечество на колени перед собственным оружием. Дойдет до того, что чип ДОКа в голове солдата будет непосредственно блокировать мускулы своего носителя, и тогда цивилизация, уже пережившая немыслимое унижение, придет к полной деградации. Но пока человек, слава богу, оставался хозяином своим рукам и ногам.

Оттаскивая труп, чтобы пройти к сейфу, Гарди невольно оглядывался, хотя прекрасно знал, что капитанская каюта – единственное место на корабле, кроме блоков личной гигиены, где по старой суеверной традиции не стояли купольные камеры наблюдения.

На экран коммуникатора мертвеца пришло сообщение. Система кибербезопасности «Гелиоса» уведомляла капитана, что уровень агрессии его помощника Роберта Гарди близок к отказному. Нагоняй! Не миновать бы Гарди объяснений, а то и сдачи личного оружия.

Вторая запись на коммуникатор. Чип-идентификатор капитана зафиксировал прекращение сердечного ритма, остановку дыхания, то есть смерть носителя.

«Прекрасно». – Гарди с собственного коммуникатора ввел переданный ему код доступа и принял управление кораблем и дестроером на себя. Роберт отключил опцию оповещения команды о фактах гибели отдельных ее членов, в том числе капитана, а также ряд других опций, в частности лишил экипаж «Трояна» допуска к дестроеру, затем открыл капитанский сейф.

Внутренняя панель из титанопластика отошла в сторону. Гарди извлек из сейфа поддон с бластером, который он лично пронес на «Гелиос». Отсеченный ствол. Перед Робертом лежали разрозненные части. Старый пень и на этот раз действовал строго по инструкции. Ситуация осложнялась.

Гарди подумал, затем заказал линии молекулярного репликатора дюжину порций шницелей. Бутылку коллекционного «Бордо» он принесет в кают-компанию сам. Технику Мартину сегодня сорок два, приглашения уже на коммуникаторах – короткое застолье через десять минут. Пропустить перед прыжком по глотку настоящего вина уставом не возбранялось.

В арсенале Гарди было, пожалуй, самое древнее оружие землян. Не требующее элементов питания, невидимое для сканеров, простое в применении, убивающее быстро, а главное – неподконтрольное ДОКу. За всю историю человечества от него погибло больше людей, чем от бубонной чумы или оружия массового поражения, которое противники допуска применили на Зермине. Фарма предлагал использовать это средство и против Крэмберга, и, кто знает, может, сейчас злой гений всех времен и народов был бы уже мертв.

В числе приглашенных в кают-компанию не было только Баталова, техника Джека и Либовски. Последний сидел под арестом, Джек заступил на вахту, насчет инструктора по холодной нейтрализации у Гарди были свои планы.

Глава 2

Дикие миры. Планета Крикк. 2209 год

Крэкк стоял по пояс голый. Рослый, слишком мускулистый для своих восемнадцати лет. На расчищенной от зарослей поляне собрались жители его деревни – коренные обитатели Крикка, очень похожие на остальных жителей Федерации, но более смуглые, широконосые и скуластые. Мать Крэкка с тревогой смотрела на сына, словно чувствуя то, о чем другие и не подозревали: несмотря на физическую мощь, Крэкк мог оказаться плохим воином.

На середину поляны выволокли пленника с полиэтиленовым мешком на голове – парня из соседнего враждебного племени. «Отдел Межпланетного центра идентификационной имплантации, планета Крикк», – значилось на пакете. Полустертые выцветшие буквы. Впрочем, из всего племени лишь Крэкк умел читать надписи пришельцев, но в этом умении он не признался бы и под пыткой.

Пленник повалился на колени, но дядя Крэкка, доблестный Рутт, дернув за удавку, поставил его на ноги. Скоро пленника отпустят, а следом выпустят Крэкка. Нет, парень не убьет жертву. Настигнуть, снять скальп и принести еще теплый трофей вождю племени, вот что он должен сделать, чтобы пройти инициацию воина.

Перед Крэкком вырос шаман. В каждой ноздре заклинателя торчало по паре колец предохранительной чеки ручной вакуумной гранаты. В руках он держал дощечку, на которой лежал нож. До начала посвящения Крэкк отдаст часть своей плоти богу ярости Язургу – докажет, что достоин испытания и равнодушен к боли. Какую часть? Чем больше, тем лучше! Но это в теории, на практике лишь однажды кандидат отхватил себе ухо. Глядя на племянника, дядя стукнул кулаком в испещренную шрамами грудь. Режь! В бою побеждает не самый сильный, а тот, кто не щадит себя, кого переполняет ярость. Лишь тот достоин носить оружие.

Острое как бритва лезвие вспыхнуло на солнце. Положив левую ладонь на дощечку, Крэкк взял нож, приставил режущий край к мизинцу чуть ниже первой фаланги. Палец был только началом, а молодого человека уже мутило.

В племени жил изгой, делавший самую грязную работу, питавшийся отбросами. На его левой руке полностью отсутствовал мизинец. Каждый раз, когда он отправлял фалангу Язургу, он возвращался из джунглей без скальпа. А потом… Потом палец закончился. Теперь мягкотелый сородич обитал на краю поселения у сточной канавы.

Крэкк взглянул на мать. В шестнадцать он прошел посвящение в мужчины. Мальчик всю ночь трясся от страха и холода на одном из дальних холмов, а дядя Рутт и шаман искусно изображали рев пещерных львов. Подросток выдержал, вышел на них с копьем в руках. Но, став мужчиной, Крэкк потерял право общаться с матерью, за два года сын не сказал ей ни единого слова. Он очень скучал, но мужчина не должен говорить с матерью, пока не станет воином, иначе материнская ласка сломает его характер. Только получив оружие, Крэкк сможет вернуться к женщинам. В толпе соплеменников стояла Салль – девушка, от одного взгляда которой у молодого дикаря захватывало дух. Они тайком целовались ночами, влюбленные и днем хотели быть вместе, но, чтобы сыграть свадьбу, Крэкк должен стать воином – повесить над очагом скальп врага.

Крэкк резко нажал на нож, дернул рукоятку на себя. Фаланга на удивление легко отлетела. На дощечку брызнула, толчками полилась кровь. Крэкк и не ожидал, что она такая алая. Густая. Как жжет! Укороченный мизинец словно опустили в кипяток. Пошатнувшись, Крэкк поднял окровавленную руку над головой, горячие струйки текли по предплечью, бицепсу. Мать улыбалась, глаза Салль восторженно заблестели.

Второй раз в жизни Крэкку было так больно. Семь лет назад шаман вырезал из его ладони и лба стальные личинки пришельцев. Чип-идентификатор и микрочип ДОКа, как называли их те, кто спустился на Крикк с небес. Чужаки летали по воздуху, плевали потоками огня из трубок. Они поклонялись богу Крэмбергу, и по его приказу проводили обряд Имплантации – вставляли в каждого из соплеменников Крэкка личинки. Пришельцы заставляли всех носить коммуникаторы, чтобы Крэмберг видел каждого человека через стальной глаз-GPS. Люди со звезд очень быстро научили Крэкка говорить на двух языках Федерации – русском и английском. С их помощью любознательный десятилетний мальчишка пристрастился смотреть на говорящую воду, на чудные, рождающиеся в воздухе картинки…

До конца вырезать чип ДОКа шаман так и не смог, лезвие уперлось в кость. Чужаки говорили, что они археологи и ведут раскопки и что Крэкк и его племя – это потомки погибшей древней цивилизации. Мальчик даже запомнил трудное слово-заклинание «высокотехнологичной». Не сразу, конечно, тайком вырезав его на стволе поваленного дерева. Крэкк так и не понял, кто уничтожил его предков. Чужаки говорили, что Язурга не существует, но дотошно выспрашивали у всех об атрибуте бога – Шлеме силы.

Затем прилетели другие люди и их вождь, называвший себя Фарма. Они тоже говорили, что Язург «выдумка мракобесов», и тоже хотели знать, где находится Шлем силы. Фарма пытал, а потом и вовсе убил прежнего шамана. Крэкк видел, как мертвое истерзанное тело выбросили из летающей машины. У старика вытекли глаза. После этого Крэкк выбросил коммуникатор – устройство с говорящей водой, а его племя стало выслеживать и убивать чужаков.

– Язург принял жертву! – воскликнул шаман. Он ловко перетянул парню конец мизинца кожаным ремешком, а обрубок бросил матери Крэкка.

Рутт сдернул с пленника мешок. Крэкк забыл про боль в ладони. Он понял, что всю оставшуюся жизнь будет таскать камни и есть отбросы, и никогда больше не заговорит с матерью и не поцелует Салль. На него смотрел его друг Арэсс. Крэкк знал, что человек, которого он скальпирует, будет из племени низколобых, но он надеялся, что дядя выловит кого-нибудь другого. Только не Арэсса!

При мысли, что придется хватать друга за волосы, а потом рассекать кожу на лбу, Крэкк растерялся. И как Арэсса угораздило? Он же его предупреждал! Но низколобые были фаталистами, в этом была их беда. Попав в плен, они не оказывали сопротивления, считая, что так распорядился Шлем силы. Увидев Крэкка, Арэсс закричал. На него натягивали жертвенное одеяние – изорванную, в бурых пятнах куртку космодесантника, а парень выл. Видимо, вся философия его низколобого племени вылетела у него из головы при блеске ножа и вида окровавленной руки Крэкка. Арэсс не хотел идти на заклание, он хотел жить.

Выхватив из костра головешку, шаман ткнул ею в раскрытый рот пленника. Согнувшись, низколобый глухо замычал, обмяк в руках истязателей. Если бы он заикнулся о знакомстве с Крэкком, если бы просто назвал его имя, его бы сожгли живьем. Лоб Крэкка, как и лбы его соплеменников, был высок, череп вытянут и сжат с боков. Так выглядел Язург. Голова бога идеально подходила под Шлем силы.

Упав на колени, Арэсс зарыдал. Слезы лились по грязным щекам неудержимо. Парень знал, что высоколобые безжалостны, крайне жестоки, а уж если они притащили его на инициацию и напялили куртку пришельца, пощады не жди! А он всего-то опрометчиво вышел к реке! Вслед за пленником насупился, собираясь пустить слезу, малыш на руках у одной из женщин. Она была женой шамана, поэтому виски мальчика были сдавлены двумя туго примотанными к голове дощечками. Подобные зажимы сняли с головы Крэкка, лишь когда тому исполнилось пять лет.

Малыш все же заревел. Шлепнув сына, мать сунула ему в рот кусок тряпки, а в руку – деревянный нож.

– Язург хочет убедиться, тверда ли твоя рука, – произнес шаман, передавая Крэкку копье.

Взяв оружие, Крэкк сжал древко. Язург – бог войны и военной добычи. Управляя сменой дня и ночи, падением воды с небес и всем сущим, сейчас неукротимый бог смотрел на своего потомка из заоблачной синевы.

Вспыхнул на солнце стальной наконечник копья. Несколько лет назад, еще до появления пришельца Фармы, четверо воинов племени во главе с Руттом выследили землянина в районе экваториальной базы. Окружив того, кто вгонял им под кожу личинки чужого бога, поймав повелителя говорящей воды, высоколобые не знали, что с ним делать. В руках пришелец сжимал плюющую огнем железную палку. Он направил ее на охотников, и те испугались. Видя, что его сородичи собираются позорно бежать, Рутт закричал что есть силы, взывая к Язургу о помощи! Он вышел перед пришельцем, готовый сгореть в потоке бездымного пламени, и стал резать собственную грудь ножом. Язург услышал. Он всегда слышал кровь. Он остановил огонь землянина. Пришелец жал на спусковую скобу, но железная палка утратила прежнюю испепеляющую силу. Высоколобый воин стоял перед ним непоколебимый, словно скала, и тогда человек со звезд завопил от ужаса. Но бог пришельцев Крэмберг так и не смог остановить копье дяди, как и копья других воинов.

Теперь на Арэссе была пробитая куртка повелителя говорящей воды, а в руках Крэкка – то самое копье.

– Не подведи того, кто дал тебе первый урок, – обратился к племяннику Рутт. – И тогда оно будет принадлежать тебе.

Остальные воины оторопели от подобной неслыханной щедрости, а потом выдохнули все разом устрашающий боевой клич. Оружие, победившее чужака, связанное кровью с самим Язургом. Да упьется кровью врагов доблестный Рутт, любимчик хозяина небес! Семь полных лун назад дядя Крэкка сражался в Колизее предков за Шлем силы. Он бился посреди руин древнего города, дорогу к которому знали лишь высоколобые, с главным претендентом на артефакт. Раз в пять лет самый достойный воин среди племен надевал Шлем силы и выходил на бой с противниками, которых было столько, сколько претенденту исполнилось лет. Если он убивал их всех, Шлем оставался с ним навсегда. В этот раз Шлем помог своему носителю одолеть восьмерых, затем Рутт убил претендента, став следующим претендентом.

Получивший Шлем силы будет возведен Язургом в ранг бессмертных. Он сможет жить и на земле и на небе. До сих пор никто не смог завоевать легендарный доспех, дар из рук самого бога. Из племени только Рутт видел артефакт воочию на голове претендента.

– Готов?

Крэкк сжал копье. Он уже не понимал, что происходит. Точнее, понимал, но… ему бы только вырваться с поляны, а там он что-нибудь придумает.

– Беги. – Дядя скинул с пленника удавку.

Толпа зрителей расступилась, открывая выход к лесу.

– Беги! Жить хочешь?

Арэсс упал на землю и заскулил. Шаман тащил его за волосы, но парень цеплялся руками за траву. Снимать скальп с лежачего? Немного доблести. Низколобый упорно портил Крэкку репутацию. Дикари возмущенно закричали, в лежавшего полетели куски земли, кожура от фруктов.

Пленник не реагировал на пинки, тычки, пощечины и крики. От ужаса он впал в прострацию, бессмысленно вращая глазами.

Рутт оставался невозмутимым. Незаметно для всех дядя Крэкка погрузил короткий широкий нож в ножны, обильно смазанные выделениями древесного бородавочника. Рутт подозревал, что низколобый дрогнет, так как пленник был очень молод.

Присев над пленником, опытный воин быстро вонзил конец ножа ему в предплечье и тут же отошел.

Арэсс вскочил. Яд бородавочника подействовал мгновенно, но никто, кроме шамана, не заметил укола. Низколобый оскалился. Зрачки пленника сузились, в глазах появился полубезумный дикий блеск. Теперь Арэсс никого и ничего не боялся. Он тут же бросился на шамана. Отскочив, колдун полоснул по лицу пленника ножом. Из рассеченной скулы на куртку полилась кровь, Арэсс зарычал. Крэкк не узнавал друга, произошедшая перемена была настолько разительной, что в это с трудом верилось. Крэкк никогда прежде не видел низколобых в состоянии слепой ярости.

Арэсс озирался, словно раненый зверь. Будь в его руках нож или простая палка… В толпе заревел ребенок.

– Он прочитал заклинание! – закричал шаман. – Гоните его в лес!

Дикари закричали, забили в ладоши, затопали. Женщины размахивали горящими палками, зажженными пучками травы, которые они макали в костер. Мужчины выставили вперед ножи, щиты, копья, рассекали воздух топорами, словно гнали не человека, а оборотня. Дядя Крэкка один сохранял спокойствие. У пораженного ядом бородавочника человека приступы безудержной агрессии сменялись всепоглощающим страхом, затем вновь просыпалось желание убивать, крушить, рвать зубами глотки. Второй удар отравленным ножом приведет к полному параличу жертвы. Рутт вложил нож в перевязанную руку племянника.

Широкозадая жена шамана завизжала так, что заложило уши. Арэсс бросился в лес. Ничего не понимающий Крэкк с ножом в левой и прославленным копьем в правой руке побежал за ним.

С коммуникатора Олега исчезли сведения о членах команды, когда до входа военного транспортника с «Трояном» на борту в гиперпространство оставалось двадцать шесть минут. Кто-то внес изменения в киберсистему безопасности корабля. Да что там, этот кто-то управлял «Гелиосом» напрямую! Произойти это могло только в чрезвычайной ситуации. Баталов пробовал связаться с капитаном, его помощниками, другими членами команды – безрезультатно. С коммуникаторами экипажа дестроера происходила та же ситуация. Их оставили без связи. Функция допреальности лишилась половины данных.

– Я до центральной палубы, – сказал Баталов, достал бластер и снял оружие с предохранителя. – Если не вернусь, выводите «Троян».

– Управление дестроером блокировано. – Оператор «Трояна» снял нейрошлем с головы. – Что будем делать?

Олег не мог понять, чем руководствовался капитан, лишая «Гелиос» трети вооружений.

– Я все выясню.

Взглянув на повернувшийся в его сторону глазок видеокамеры, Баталов вышел из отсека. Побежал по рукаву коридора.

На них напали. В этом не было сомнения.

В двери кают-компании под планкой фотоэлемента дымилась оплавленная дыра. Стреляли с той стороны, из помещения, видимо, минималкой из бластера. Несколько минут назад. Алые наплывы расплавленного металла на глазах застывали серыми гроздьями. В нос ударил запах окалины, тошнотворный дух горелой плоти. При приближении Олега дверь отошла в сторону наполовину и ее заклинило. В проходе лежал труп. Пробитая, выжженная плазмой грудная клетка. «Съеденная» до плеча, превратившаяся в пар правая рука убитого, вздувшееся от жара, обезображенное до неузнаваемости лицо.

Баталов глянул на оружие. Зеленый огонек. Допуск разрешен.

– Давай, Пушок, посмотрим, что там.

Пройдя боком в кают-компанию, Олег выставил бластер перед собой. За столом сидели офицеры. Девять человек. В тарелках – мясо, на столе открытая бутылка «Бордо», наполненные бокалы. Сидевшие за столом были мертвы. Все девять. Убийца действовал молниеносно. И он не встретил сопротивления. Лишь один мертвец навалился на стол, остальные остались сидеть в креслах с высокими спинками.

Членов экипажа убил не лазер и не холодное оружие. Тогда что? Олег соображал.

«День рождения Мартина», – вспомнил он.

На лице механика застыло подобие улыбки. В кают-компании не хватало капитана. И Роберта. Возможно, обожженное тело у двери как раз и принадлежало Гарди. На столе парило мясо. Оказавшись у консоли пищевого репликатора, Баталов машинально отключил подогрев посуды.

Смерть офицеров наступила мгновенно. Сканирующие состав крови личные чипы не отреагировали или подали сигнал слишком поздно. Баталов взглянул на коммуникатор Мартина. Система констатировала остановку дыхания, поражение центральной нервной системы.

Отравляющие вещества? Распыли в кают-компании хоть микрон этой дряни, корабельная система циркуляции воздуха тут же заблокирует весь отсек на дезактивацию. Да и производство химического и бактериологического оружия свернуто на планетах Федерации полвека назад. С введением ДОКа оно стало вне закона.

Бутылка «Бордо». Баталов смотрел на ботинки сожженного человека. Подковки на каблуках. Такие были только у одного члена экипажа. У входа лежал второй бортинженер Рамиль. Из-за ранения и замены желудка он никогда бы не выпил алкоголь. Придвинув бутылку, Олег вытянул из личного медблока мягкий индикаторный щуп, опустил в горлышко. «Вещество не токсично». И это все? В памяти устройства – полторы тысячи жидких ядов: животных, растительных, химических, и нулевой результат?

Олег был уверен: кто-то отравил команду, подмешав в вино неизвестный яд. Что ж, разработав новую отраву, Фарма превзошел самого себя.

Баталов попытался связаться с капитаном. Отказ доступа. С Гарди. Отказ доступа. Хотел вывести на экран коммуникатора данные с камер корабельной рубки. Отказ доступа.

Доплинза с виртуальной сеткой данных кое-как еще работала. До ближайшей аварийно-спасательной капсулы, а значит, и до боевого экзоскелета – пятнадцать метров направо по коридору.

Олег оттащил тело Рамиля в сторону. Отличный стрелок, мастер рукопашного боя, бортинженер не смог остановить предателя в одиночку.

Баталов выбежал в коридор. Он понимал, что «Троян» блокирован, и «Гелиос» сейчас прыгнет в гиперпространство, вынырнув из него не вблизи Аламеи, а совсем в другом, менее приятном месте.

Теоретически отказать члену экипажа в доступе к шлюзовому модулю не мог никто, но на практике случалось всякое. Баталов приложил ладонь с чипом к сканеру, показал радужку камере над экраном. Доступ разрешен.

Аварийно-спасательная капсула отливала выступающими из корпуса соплами. Она могла стартовать за минуту сорок шесть секунд. Здравый смысл подсказывал Олегу, что у него мало шансов выжить, оставшись на корабле. Тем более кто-то должен рассказать, что произошло с экипажем «Гелиоса» и его секретным грузом, чтобы исчезновение транспортника не списали на гравитационную тень.

Олег вытащил из ниши, где хранились активные системы персональной защиты, скафандр, но потом, отбросив его, взялся за армейский экзоскелет. Нет, Баталов не мог оставить дестроер и его экипаж террористам. И еще Олег хотел поквитаться.

Взявшись за ручки поверх наплечных мускульных усилителей, Баталов приподнял, вытащил экзоскелет, сразу почувствовав тяжесть брони. Оболочка, армированная титаном. То что надо.

– Шлем не забудь. Куда собрался?

Олег узнал голос. Бластер лежал на полу рядом с механическими ногами-ботинками, а не в кобуре. Очень опрометчиво.

– Советую без резких движений, – сказал Гарди. – Не геройствуй, инструктор. Хватит нам одного Рамиля.

– Где капитан?

– Бластер!

Баталов не видел Гарди, но спиной чувствовал: лучший ученик его прошлогоднего курса холодной нейтрализации Роберт отошел назад. Теперь он успеет сделать не один, а два выстрела. Первый примет на себя экзоскелет, второй – сам Олег.

Баталов отпихнул бластер ногой.

Леса на Крикке напоминали экваториальные леса Земли. Своеобразная мозаика, в которой тропические леса сменялись участками саванны с редко разбросанными деревьями и кустарниками.

Крэкк гнался за мелькающей среди деревьев синей курткой Арэсса. Он надеялся выгнать низколобого на открытую местность и… поговорить.

Тропический лес наполнял зеленоватый сумрак. Кроны деревьев-гигантов плотно смыкались между собой в вышине. Вечнозеленые, они закрывали небо почти непрерывным слоем листвы. Лишенный света подлесок не разросся, как в других местах, где лес превратился в джунгли, что давало высоколобому преследователю хоть какой-то обзор. Крэкк бежал в сыром полумраке, но это было лучше, чем прорубаться сквозь плотные заросли кустарников и небольших деревьев. Синее пятно куртки мелькнуло и исчезло.

– Арэсс, стой! Я не хочу тебя убивать!

Пронзительно завопили в вышине, прыгая по ветвям и лианам, борки – местные обезьяны. Куртка космодесантника привлекла внимание небольшой стаи. Крэкк двинулся за криками обезьян. Низколобый двигался грубо, оставляя многочисленные следы в сырой почве, но преследователь решил, что с обезьянами выйдет быстрее.

Крэкк нашел друга у корней одного из деревьев. Прислонившись спиной к стволу, тот дрожал, обняв руками колени. Лицо низколобого было искажено гримасой страха.

– Листва… – произнес чуть слышно Арэсс. – Слишком густая листва.

– Очнись, послушай меня, – сделав шаг, Крэкк положил копье на траву. – Мне не нужен твой скальп, правда не нужен.

В этом страшно было признаваться даже самому себе, но Крэкк не любил Язурга. Боялся, порой до трепета, но не любил. Кровавый, тяжелый бог войны, суровый, беспощадный, воплощение безудержной ярости, Язург притягивал, восхищал своей мощью, но в глубине души Крэкк чувствовал, что все это «не то». Все его существо противилось Язургу, но это было все равно что противиться солнцу, дождю, самому факту собственного рождения…

«Неужели я не мужчина?»

– Не бойся меня, – произнес Крэкк как можно мягче. – Мы что-нибудь придумаем.

Что они могли придумать? Заменить свежий человеческий скальп скальпом борка?

– Ты меня слышишь, Арэсс? Помнишь, как мы мечтали попасть на корабль землян?

Низколобый не двигался, не отвечал, в его взгляде застыли боль и страх, темные искры безудержной паники, словно с ним разговаривал не его высоколобый друг, а лично спустившийся с небес Язург. Крэкк поймал себя на том, что жестикулирует ножом.

– Тебя смущает нож? – Крэкк приблизился. – На, возьми, не бойся. Я положу его у твоих ног. Вот так. Видишь, он мне совсем не нужен.

Низколобый протянул руку, схватил нож. Пальцы, сжимавшие рукоятку, побелели.

– Что за заклинание ты прочитал? О чем говорил шаман?

Арэсс никогда раньше не рассказывал, что владеет магией. У Крэкка неожиданно созрела идея: они убегут, доберутся до базы пришельцев, тех, которые лечили и учили, а не тех, что стреляли и пытали его соплеменников. Если Арэсс откажется, Крэкк уйдет из племени один. Ему все равно никогда не стать воином, сколько ни кромсай пальцы. Он всегда знал, что он слабый, можно сказать, ущербный, слишком мягкий. Поэтому они и подружились, высоколобый и низколобый, агрессия и непротивление, обладатель ножа и носитель скальпа.

– Ты меня слышишь?

Арэсс кинулся на Крэкка, резко выбросив руку с ножом перед собой. Лезвие должно было вспороть высоколобому кадык, но прошло мимо. В последний момент Крэкк скорей инстинктивно успел уклониться в сторону. Схватив копье, он откатился, принял атакующую стойку. С губ друга срывалась пена, Арэсс вновь стал бешеным, неуправляемым зверем.

– Что с тобой?!

В следующее мгновение низколобый прыгнул на преследователя.

Гарди ввел Баталова в рубку. На капитанском мостике перед пультом управления стоял андроид. При появлении инструктора и помощника капитана он лишь коротко поприветствовал людей стандартным поднятием открытой ладони, словно не замечая, что один член экипажа ведет другого под дулом бластера. Олег ожидал, что Гарди переведет роботов на «нейтралку», но все равно было досадно, если учесть, что каждый андроид вооружен. Для выстрела роботу достаточно поднять руку, в предплечье которой вмонтирован бластер. Впрочем, андроид не мог причинить вред человеку, даже преступнику, в любом режиме, но вне «нейтралки» он бы встал на защиту Баталова, вздумай Гарди учинить самосуд.

Пол под ногами вздрогнул, волновая вибрация прошла по кораблю и на доли секунды оглушила людей.

– «Гелиос» в гиперпространстве, капитан, – доложил андроид. – Пульсация в ионизационной камере – девяносто восемь единиц от рабочего значения.

Колебания пространственно-временной матрицы стабилизировались.

– Куда мы направляемся? – спросил Олег, глядя на зеленый огонек на бластере Гарди. Новоявленный капитан слишком многих убил. Его агрессия могла выйти из-под контроля в любой момент, а значит, сработает блокировка ДОКа.

– Зря надеешься. – Гарди повел широкими плечами. Мягкий экзоскелет отливал серебристым. Модель была лишена бронированного нагрудника, зато удваивала мускульную силу носителя. – Заговариваешь зубы? Впрочем, если хочешь, я скажу.

Повернувшись к андроиду, Роберт отправил робота в инженерную рубку. С глаз долой.

– Мы летим на свободные от допуска территории, – сказал новоявленный капитан. – А чтобы до конца развеять твои сомнения…

Гарди выстрелил в пульт управления на капитанском мостике. Панель оплавилась на глазах, в лицо Олегу дохнуло жаром. Сверху выдвинулся пожарный рукав рубки, сбил огонь пеной и теперь охлаждал раскаленный металл воздухом.

Пискнул коммуникатор Роберта. Андроид, которого он отправил в третью рубку, сообщил, что дверь кают-компании повреждена. Десять членов экипажа прекратили жизнедеятельность. Произвести замену двери?

Андроид заменит дверь, проверит работу фотоэлемента, а рядом за столом будут сидеть девять мертвецов, а останки десятого – вонять на полу.

Олег всегда с недоверием относился к идее включать в состав экипажей роботов-андроидов.

– Ты можешь отключить охранную опцию, но ты не сможешь отключить ДОК, – сказал Баталов. – У тебя была блестящая карьера, а ты связался с Фармой. Отдашь «Троян» террористам?

– Заткнись. Подумай лучше о себе, инструктор. – Покачнувшись, дуло бластера теперь смотрело в лоб Олегу. Совершенно спокойный Гарди улыбался. За все время он ни разу не взглянул на агрмометр. Роберт смотрел очередной жертве в лицо, глаза в глаза, он действительно имел стальную выдержку. – У тебя два варианта: работать на нас или… отправиться праздновать день рождения Мартина вместе с остальными.

Этот парень играл с допуском. Отлично тренирован. Обучен.

– Что с капитаном? – спросил Олег.

– Мертв. Ломая ему шею, я чувствовал теплоту его загривка. Ты это хотел услышать? Что там у нас? – Гарди посмотрел на плазменный накопитель BL-0,8. – Зеленый. Значит, полный вперед.

– Зачем Фарме я, если у него есть ты?

– А это ближе к делу, Баталов. Сейчас я задам вопрос, потом досчитаю до трех, и если не получу ответа, стреляю. Готов? – Роберт прицелился, хотя с такого расстояния не попасть было невозможно. – В чем состоит эффект тринадцати?

Олег захохотал.

– Раз, – произнес Гарди. Улыбка моментально сошла с его лица. – Два.

Баталов продолжал хохотать.

– Я не нужен Фарме, – наконец сказал Олег. – Я нужен тебе. Фарма приказал отравить меня вместе с остальными.

Гарди слушал.

– И эффект тринадцати на самом деле тебе не нужен, ты слишком самоуверен, чтобы переживать из-за какого-то эффекта. Я инструктор, к тому же твой учитель. Ты не просто хочешь взять верх, ты хочешь поглумиться над допуском.

– Я уже поглумился над ним, – сказал Роберт ледяным тоном. – Разве не так? Я превзошел тебя в мастерстве нейтрализации, я обратил ее против Крэмберга. Экипаж «Трояна» я самолично убил голыми руками, Либовски умер от страха еще прежде, чем я нажал на спуск, с Джеком, правда, пришлось повозиться, крепкий парень, но вот я перед тобой, я смотрел в лица своих жертв, я разговаривал с ними, я все еще помню выражение ужаса, застывшее в их глазах. Я упивался их агонией, и оружие оставалось послушно мне. Оно и сейчас послушно, я…

– Ты трус.

Роберт никак не проявил своих чувств, но Баталов руку давал на отсечение: новоявленный хозяин корабля напрягся.

– И слабак, – сказал Олег. – Ты всегда боялся меня. До судорог, до паники. Ты хотел быть лучше, усиленно тренировался, связался с террористами, только чтобы избавиться от страха. Он гложет, рвет тебя изнутри. Чтобы выглядеть сильнее, ты придумал себе врага номер один – Крэмберга. Ты хочешь увидеть мою агонию, то, как я предам ДОК.

– Ты угадал, – произнес Гарди. – Система повержена, и сделал это я. Не хватает жирной точки.

– Тогда подойди ближе. Нацепил экзоскелет! Ну, ближе: у тебя бластер, а у меня – ничего. Ты мелковат для допуска, неспособен на жертвенность, ты – ничтожество. ДОК для сильных, а ты, что ты можешь?

– Кучка недоносков, каждый твердит, что голову положит за допуск, а на деле – стадо баранов! – завелся Роберт. – Все ваши слова – вранье. Сейчас я устрою показательную казнь лучшего из инструкторов, а потом выложу видео в Галанет.

По тону Гарди Баталов понял, что тот так и сделает.

– Размещай, – сказал он. – Отказной порог сделают еще ниже.

– Ты будешь корчиться, орать от боли. – Глаза Роберта хищно сверкнули. – Я убью тебя медленно: сначала ноги, потом поджарю с боков. Знаешь, сегодня я вопреки всем аксиомам нейтрализации смаковал боль и страдания тех, кого убивал. Это непередаваемое ощущение. Триумф воли! Ты станешь звездой. Это будет мое послание Крэмбергу. Слишком долго я терпел оружие над собой!

Гарди выпрямился. Дело было не в личном страхе, хотя он тоже присутствовал, Баталов угадал. Но сейчас всякий страх исчез. Роберт ощущал в себе силу. Силу и непоколебимую решимость освободить человечество от допуска. Сколько раз он мысленно резал Баталова на куски, сжигал плазмой, и все в нем трепетало от предвкушения расправы, но сейчас он странно успокоился. В Гарди проснулся дух великого воина. Баталов исчез. Просто нужен был кто-то из полукровок для демонстрации апофеоза силы – полного контроля над оружием, пускай пока только над BL-0,8. Почти столетие четыре поколения пребывали в оружейном рабстве. За эти десятилетия судьбы людей всецело зависели от зеленых огоньков, и вот впервые он, Роберт Гарди, бросал вызов!

– Кто будет следующим, а, Гарди? Старик, ребенок, женщина?

– Становись на колени. – Роберт не слушал. Его браслетный агрмометр полетел в сторону. Великие воины прошлого, они рубили головы врагам, вспарывали животы обидчикам без оглядки на мягкотелое большинство, на уровень агрессии. Берсерк с пеной на губах, командир тяжелого танка, летчик-истребитель, идущий на таран. Прислушиваться, перебирать струны души, когда бой идет насмерть, могут лишь женоподобные приспешники Крэмберга, но никак не… – На колени, инструктор!

– Я скажу тебе, в чем эффект тринадцати.

На лице Гарди возникло презрение.

– Я скажу тебе, в чем эффект тринадцати, – повторил Баталов. – Раз нас посмотрят миллионы пользователей. Это происходит с наиболее одаренными инструкторами по нейтрализации. С самыми талантливыми учениками. Человек вдруг понимает, что может убивать в пределах допуска. Убивать не из долга, а лишь по открывшейся в нем силе. Одна, вторая, третья смерть, и убийца чувствует эйфорию. Сначала он боится ДОКа, потом играет с ним, а затем откровенно плюет на ДОК. Теперь он – скала. Властитель. Человек, неподконтрольный Крэмбергу. Теперь он сам решает, что «добро», а что «зло». Он первоначало. Оружие-напарник уже не имеет над ним никакой власти. Но герои спотыкаются после десятка, слышишь? На тринадцатой, пятнадцатой жертве. Чем выше поднимались над ДОКом подобные тебе, тем стремительней они падали. Такой человек приобретает пожизненную патологию выше одного агрессора.

Гарди захохотал. Теперь он смеялся взахлеб.

– Ты выдумал это только что, Баталов, признайся. Что, так хочется жить?

– Каждый из одержимых уверен, что он один такой. Избранный. Неповторимый. Уходят сомнения. Почему ты не надел на меня наручники? Что ты демонстрируешь Галанету?

– А верно, может, надеть? – Гарди стал серьезным. – Нацепить обратно агрмометр?

Олег смотрел на «героя» и видел, что тот совершенно спокоен. Баталов ему надоел.

– Прощай, инструктор, – произнес Роберт. – На самом деле я делаю тебе одолжение. Ты умрешь не с куском свинины во рту, как остальные, а героем допуска. Ты же об этом мечтал?

Гарди нажал на спусковую скобу. Баталов оцепенел. Уйти с линии огня не было никакой возможности. Прыгнуть на стрелявшего – было все равно что нырнуть в поток раскаленной плазмы.

Палец героя давил на скобу. Бластер молчал. На панели плазменного накопителя – алый отсвет. Нет допуска. Баталов ринулся на Роберта. Отказ бластера поверг новоявленного капитана в шок. Вместо того чтобы убрать оружие в кобуру, он по-мальчишески, в приступе паники, просто отбросил бластер.

Олег бросился в ноги, обхватив бедра противника, рванул Гарди на себя. Роберт упал на спину, Олег – на него. Стоило Гарди обхватить Баталова руками, и мускульные усилители сделали бы свое дело – переломали инструктору ребра, а то и позвоночник. Но Гарди понадеялся на нокаутирующий удар. Олег прижался к противнику, кулак просвистел мимо его виска. И тогда Баталов ударил. Чем мог. Лбом заехал в шлем Роберта. Совершенно бесполезное занятие. Но удар был такой силы, что Олег разбил себе переносицу. Брызнула, полилась кровь, ослепив противника. Чувствуя, как сжимаются стальные объятия и прогибаются ребра, задыхаясь, Баталов ударил головой вновь, на этот раз в открытый подбородок.

Гарди обмяк, Олег выкрутился и отполз в сторону, прижимая сползающую на глаз горячую бровь. Схватил бластер. Зеленый огонек. Допуск разрешен.

– Ситуация поменялась, а, супермен? – Баталов навел оружие на поднимающегося Гарди. – Шаг назад. – Олег вспомнил про ножные усилители экзоскелета. – Еще дальше!

Кино продолжалось. Да, неплохой получался ролик для Крэмберга, да и для остальных пользователей Галанета. Познавательный. Сугубо поучительный.

– Ты ведь не сделаешь опрометчивого поступка? – произнес Гарди. – Туда, куда мы летим, не любят таких, как ты. Это планета Крикк, дикие миры. Ты даже не представляешь, что там творится. Море перебитого оружия, вплоть до истребителей. Федералов едят живьем. «Тигры космоса» прикончат тебя, если не увидят меня в живых. Я гарантия твоей безопасности.

– С этого момента ты уголовный преступник, Гарди. Считай, что суд уже начался. Убийства, связь с террористами, перебитое оружие. Из команды никого, так что судить вас, бывший помощник капитана, буду я.

Роберт откинул ворот экзоскелета, ему стало душно. Любой инструктор мог привести приговор в исполнение, Гарди знал об этом.

– Мораторий на смертную казнь еще никто не отменял, – сказал он. – Ты должен передать меня трибуналу.

– Если верить твоим словам, на Крикке нас ждут каннибалы, террористы, пираты и ни одного трибунала. – Баталов выстрелил в камеру наблюдения под потолком. Плафон оплавился, закапала горящая пластмасса. – Я застрелил тебя при попытке оказать сопротивление. Так и знай.

Пожарный датчик плюнул, залил плафон пеной.

– Убьешь меня, умрешь сам, – сказал Гарди. – Не дури, я помогу тебе выбраться с Крикка.

Баталов молчал.

– Тебя самого не коробит: два бойца, а верховодит нами оружие? – продолжал Гарди. – Железка определяет, кому жить, а кому нет. То, что мы штампуем на заводах, затем диктует нам, что делать. Доблесть. Сила. Растоптаны! Неужели тебе никогда не хотелось снести врагу башку? Вот так, без оглядки? Испытать состояние благородной ярости? Мы пляшем под дудку…

– По-моему, все справедливо.

– Пока не загорелся красный.

«Тогда я умру, – подумал Баталов, – но это лучше, чем стать вторым Гарди».

– Крэмберг свихнувшийся психопат! Жаль, что мы не прикончили его и его ублюдков! – закричал Роберт. – Не станет меня, придут другие! Наступит время, и мы наводним Галактику холодным оружием, ядами, взрывчаткой! Лишенными морали андроидами, беспилотными истребителями-камикадзе! Я оставил для тебя сюрприз, наставник. Убьешь меня и получишь подарок! Крэмберг стар, с его смертью кончится ДОК! Мы перебьем «Троян» и тогда пощады не будет!

– Именем Федерации, – начал Баталов, понимая, что Гарди вызывает его на эмоции. – Бывший помощник капитана «Гелиоса» Роберт Гарди приговаривается…

– Я весь в твоей власти! У меня тоже есть мать! – Роберт упал на колени. – Я запутался! Я назову имена. Тех, кто помог мне пронести бластер на борт!

Нелегко стрелять в человека. В безоружного, хоть и в экзоскелете. Ползущего к тебе на коленях. Олег очень сильно рисковал. Лишись он допуска и…

Офицеры в кают-компании сидели мертвые.

– Именем Федерации привести приговор в исполнение. – Баталов увеличил заряд на пару единиц.

– Ты попадешь на Крикк! Давай! Там заждались! Сожрут заживо! Ты испытаешь такую боль, маменькин сынок! Неужели ты еще не понял? Миру ДОКа конец! Допуск исчезнет! Дестроер наш! Крэмберг обречен! Мертв!

«Долг тяжел как гора. – Нарушая инструкцию, Олег смотрел преступнику в лицо. – Смерть легче перышка».

Убивая человека, Баталов каждый раз перепоручал свою судьбу ДОКу. Ставил на выстрел свою жизнь.

– Я заминировал «Гелиос»!

Олег выстрелил Роберту в грудь.

Гарди сбило с ног. Без экзоскелета поток плазмы прошел бы насквозь, а так Роберт вспыхнул. Мгновенно тающая мягкая броня, сползающая с костей плоть, лопающиеся ребра. Шипение пожарного распылителя. Обугленные остатки тела, части брони залило пеной. Горелый смрад.

Икра правой ноги Гарди в стальном голенище мускульного усилителя сократилась под жужжание пневматического привода и замерла. Баталов опустил бластер.

Олег вывел на монитор коммуникатора информацию с камеры наблюдения в ангаре дестроера. «Трояна» на месте не оказалось. Пустые отъемные консоли, кронштейны. «Троян» находился на полпути к грузовому люку в хвостовой части корабля. Дестроер скользил по монорельсу на многоколесном шасси. Полностью герметизированный фюзеляж истребителя скрывал под обтекаемой оболочкой двигательные установки, аннигиляционное и лазерное оружие.

Баталов запросил данные с сервера функционально-грузового блока. Гарди поработал на славу. Автоматика посадит «Гелиос» на Крикке, а «Троян» выкатится на поверхность из распахнутого центрального шлюза в руки террористов.

Олег вызвал в рубку андроида.

– Отмени посадку, – приказал Баталов. – В худшем случае корабль должен остаться на орбите.

– Ремонт пульта управления займет восемь часов, – стальные пальцы забегали по личной консоли робота.

Черт! Они не успеют, «Гелиос» уже сядет на Крикк.

– Олег Баталов, в перечень разрешенных вам операций не входит управление кораблем.

– Как не входит? Я – единственный живой член экипажа!

Они шли на Крикк, планету на краю Галактики, которую населяли дикие потомки цивилизации, уничтожившей саму себя. Но это еще полбеды. С некоторых пор Крикк кишел пиратами, террористами, агриками, уголовным сбродом всех мастей, а дикари разбивали коммуникаторы и избавлялись от имплантантов, вырезая их из тел ножами. После зверской расправы над археологами на криминальную планету должна была вылететь военная экспедиция, но ранили Крэмберга, и силовики бросились ловить боевиков «Тигров космоса», базы которых размещались на не менее дремучих планетах в противоположном секторе Галактики.

– Мы можем заблокировать корабль после посадки? – спросил Олег.

– Для этого необходим код администратора системы.

Капитанский код. Старик сделал большую ошибку, передав его Гарди. А он, Баталов, слишком быстро отправив предателя на тот свет!

– Мне нужен дестроер! Переведи его на меня. – Олег продиктовал код личного доступа инструктора по нейтрализации высшего уровня.

– Допуск к «Трояну» разрешен, – произнес андроид.

Баталов выдохнул. Он окажется внутри дестроера, раз высадка состоится. Наконец «Троян» оправдает свое название.

«Что ж, Фарма и прочие свободные тигры космоса, – Олег почувствовал, как в предвкушении бойни чаще забилось сердце, – я иду к вам».

Он должен был их остановить. Навести на Крикке порядок. Несмотря ни на что.

Посадка прошла на автомате. Опоры «Гелиоса» встали на почву. Створки центрального шлюза разошлись. «Троян» занял место на наклонной рампе, согласно виртуальным данным, способной десантировать боевых монстров весом до трехсот тонн. Порядок: значит, выдержит!

Олег был готов к вылету. Андроид стоял за резервным пультом грузового отсека. Подтвердив допуск Баталова, он вводил экстренный режим «Цитадель». Теперь любой человек, уровень агрессии которого превышает 1 Ag, станет потенциальным врагом корабля, несмотря на любые допуски, хоть капитанский. Совершивший посадку «Гелиос» не подпустит агрессора к себе ближе, чем на сто пятьдесят метров.

Взрыв прогремел, когда андроид выводил дестроер на предбоевой режим. Робота швырнуло на Олега, словно тряпичную куклу. Все, что успел увидеть Баталов, это надломленную шею андроида, побежавший по его плечам огонь.

«Взрывчатка Гарди, – промелькнуло в сознании инструктора. – Как и обещал…»

Оказывается, Роберт не блефовал, поставил мину. Крэмберг работал над пластидом с блокиратором, но взрывчатка все еще оставалась слабым местом ДОКа, как и любое другое оружие с отсроченным действием.

Нашпигованный осколками андроид сбил Баталова с ног. Падая, Олег ударился затылком о стальные плиты.

«Пушок…» – Инструктор потерял сознание.

Глава 3

Крикк

Баталов открыл глаза. Разбитый левый глаз под набухшей бровью саднил и слезился, словно в зрачок насыпали песка. Олег видел полоску неба и пышные заросли, широкую листву субтропиков в обрамлении раскрывшихся створок грузового шлюза. Они были не просто открыты, он были распахнуты. Пронзительно кричала невидимая в зарослях птица. Влажный воздух врывался в шлюзовую камеру с порывами ветра. Резко пахнуло прелью, гнилью, непривычно густым цветочным ароматом.

На светлом фоне неба вырос двигающийся рывками, искалеченный, дымящийся андроид с головой на плече.

– Где дестроер? – Баталов поднялся, почувствовал укол в руку. Из медблока под коммуникатором вылетела использованная капсула. От инъекции стимулятора в голове прояснилось. – Сколько я был без сознания?

Олег проверил бластер, в любую минуту здесь могли появиться пособники Гарди.

Робот не обращал на Баталова внимания. Правая рука андроида висела плетью. На месте фотоэлектрического датчика зияла рваная сквозная дыра, потому андроид не знал, в каком положении находится поврежденный манипулятор.

В левой руке робот держал за кварцевое забрало нейрошлем для управления «Трояном». Хотя держал, это громко сказано. Из-под вспоротого полукругом, словно консервным ножом, титанового наплечника валил дым. Что-то там тлело, виртуалка сообщала, что это развороченный масляный компенсатор. Неудивительно, что гидравлический привод левой руки работал кое-как… Впрочем, Олегу было сейчас не до диагностики. Зажатый в клешне андроида шлем допуска, набитый сверх меры эксклюзивной аппаратурой, то и дело подлетал в воздухе, а затем резко падал.

– Дай сюда! Уронишь!

Андроид слышал Баталова, но практически не видел его. Большинство осколков застряло в нагрудных пластинах, но лицевым сенсорам тоже досталось – сильно посекло обе видеокамеры. К тому же голова робота лежала на плече. Картинку местности, видимо, резали помехи.

Дестроер стоял за спиной Олега. Броневые обтекаемые плоскости отошли от фюзеляжа, открывая центральную кабину «Трояна». Двухсоттонная громада была готова выехать на поверхность и выпустить крылья. Дестроер мог взлететь не то что из джунглей, из глубоководной расщелины.

Колени Баталова были забрызганы кровью. Озираясь, он не мог понять, куда его ранило. Если бы он знал, что, тратя драгоценные секунды, совершает главную ошибку в своей жизни. Осматривая себя, Олег заметил вбежавшего в отсек аборигена с перекошенным от ярости лицом слишком поздно.

«А как же «Цитадель»?» – только и подумал Баталов. Видимо, взрыв, повредивший андроида, не дал роботу завершить ввод данных.

Арэсс, скаля зубы, прыгал на Крэкка. Пригибаясь, низколобый скакал, словно лягушка, выбрасывая руку с ножом. Крэкк держал обезумевшего друга на расстоянии, ударяя древком перевернутого копья в грудь и плечи нападавшего.

– Стой! Сдурел? Это же я, Крэкк!

Издав звериный рык, низколобый прыгнул. Пружинисто, словно ничего не весил, словно сама земля вытолкнула его вверх. Лезвие просвистело перед лицом отшатнувшегося Крэкка, он тут же перевернул копье. Удар, и наконечник наполовину вошел под ключицу Арэсса. Взревев, низколобый бросился бежать.

Теперь Крэкк преследовал беглеца по алым бусинам крови. Они быстро темнели на сырой земле, блестели, вспыхивали на влажных листьях папоротника. От оставленной другом дорожки начинающему воину было не по себе. В племени ждали, когда Крэкк вернется, чтобы потрясти скальпом перед свирепым лицом Язурга, а потом прибить трофей над входом в хижину или над очагом. Большинство воинов хранили скальпы в домах, редко вывешивали на оружии или щите, и только непобедимый Рутт носил их на поясе, словно ожерелье.

Крэкк подозревал, что не сможет проглотить ни куска, если над обеденным столом будет висеть скальп Арэсса. Миролюбивые пришельцы первой волны, даже те, кто называл себя военными, не могли смотреть на воинскую доблесть соплеменников Крэкка без содрогания. Одного археолога даже стошнило, когда ему объяснили, что это за «шкурки».

Солнечные лучи ударили в широкий просвет между деревьями, стволы на пути высоколобого преследователя расступились. Крэкк увидел громаду корабля пришельцев. От неожиданности молодой дикарь встал как вкопанный, сжимая в руке знаменитое копье дяди. Казалось, корпус корабля вобрал в себя все утреннее солнце, так он сверкал. Его линии, нездешние, красивые, как и очертания всего, что пришло на Крикк со звезд, завораживали.

«Орбита», – почему-то пришло на ум Крэкка слово землян. Такое же выпуклое, обтекаемое и таинственное.

Бог археологов Крэмберг подглядел мысли Крэкка, его желание уйти к землянам. Невероятно, но он знал, где находится Крэкк. И он вывел его к кораблю!

Но… внутри у дикаря все оборвалось. Он, Крэкк, он же выбросил коммуникатор, разбил его на части собственными руками! Шаман вырезал у него из руки микрочип Крэмберга. Но бог людей все же увидел того, кто так вероломно… и, видимо, простил. Могущественный Крэмберг!

Машинально следуя по алым бусинам Арэсса, высоколобый все ближе подходил к кораблю, к открытому провалу грузового отсека, в котором что-то холодно и тревожно мерцало, отражая деревья и листву, словно поверхность металлического озера. Молодой дикарь крался, и все в нем замирало от страха и в то же время от странного пьянящего восторга. Его услышал Крэмберг. Боги мастера подстраивать события. И вот он – корабль! Дикарь долго не мог признаться в этом даже самому себе: он не хотел становиться воином, он мечтал полететь к звездам.

«Навсегда, – вдруг понял Крэкк. – Если я уйду к землянам, то останусь у них навсегда».

Выставив перед собой копье, парень с высоким лбом остановился.

Он почти решился. Его давно манили встающие грядой зеркальные скалы-дома, которые он видел в говорящей воде. Стальные громады пришельцев летали в черном пространстве там, за тонкой пленкой неба. Любопытному мальчишке археологи с удовольствием показывали съемки из космоса, Крэкк видел звездные скопления, галактические туманности. Мириады солнц. Это был шок. Дикарь понял: в космосе может существовать бесконечное число миров, бесчисленное количество подобных Крикку планет!

Скальп Арэсса стал последней каплей. Сейчас Крэкка настораживало только одно – погибший от руки Рутта археолог. Голову землянина принесли в поселок воины. Опьяненные победой, они перекатывали ее, словно мяч. Копье его дяди – кусок дерева с куском железа на конце – перевесило зеркальные и стальные громады пришельцев, перевесило мириады солнц! Земляне – а Крэкк всех пришельцев считал землянами – поднимали в воздух огромные корабли, управляли потоками огня, но стоило Рутту, неграмотному воину, воззвать к помощи своего покровителя, и… Крэмберг дрогнул. Язург, древний, кровавый и беспощадный, оказался сильней.

Стальная, непобедимая, всесокрушающая мощь технической цивилизации землян. Но было в ней что-то такое, что делало ее, как в случае с убитым археологом, беспомощной, мягкой, лишенной сил. Мгновение, и вселенское могущество оборачивалось крайней беззащитностью. В этом была тайна. Величайшая загадка, оборотная сторона повелителей звезд. Нечто необъяснимое, непонятное Крэкку, скрывалось за ударом простого копья, за окровавленной курткой космодесантника, надетой сейчас на жертвенного Арэсса.

«А если Крэмбергу просто понадобилось мое копье?» – подумал юноша, останавливаясь.

Язург смотрел на Крэкка через прозрачные, надвигающиеся с северо-запада облака. Мальчишка мог избороздить вдоль и поперек космос, овладеть всеми чудесами землян, но споткнуться о кремневый нож, только потому, что однажды кто-то из настоящих воинов в священной ярости поднимет глаза к небу и призовет дух крови! И копье опять окажется сильней звездолета.

Путь к настоящей силе лежал через скальп врага. Подрагивающий скользкий горячий кусок кожи. Другого пути не было. Все остальные вели к бессилию. Крэкк убеждал себя, что это не так, но какая-то жестокая, беспощадная часть его сознания упрямо свидетельствовала, что путь крови единственно верный.

Пусть. Крэкк все равно не сможет убить друга. Да и врага не сможет убить. Его дом так и будет стоять опозоренный. Салль родит ребенка от настоящего мужчины, а мать до конца жизни будет смотреть в землю, сгорая от стыда. Бесчестье всего рода. Пусть.

Крэкк осторожно положил копье дяди в траву.

«Извини меня, мам. Я люблю тебя, Салль. Прощайте».

Страшно закричал Арэсс, словно с него с живого сдирали кожу. Вопль донесся из недр солнечного корабля. Подхватив копье, выставив его перед собой, Крэкк в ужасе вытаращил глаза. Его била крупная дрожь. Люди мстили за растерзанного археолога.

– Отпусти его, Крэмберг! – Крэкк занес копье над головой. – Видишь это копье? Оно из рук Рутта! – Крэкк побежал на громаду корабля. – Оно поразит тебя прямо в сердце!

Корабельная система идентификации не могла установить, кто перед ней, но чип ДОКа все еще находился в голове дикаря, потому сканер без труда определил уровень агрессии чужака: 0,34 Ag. Проход разрешен.

Крэкк вбежал в грузовой отсек. Арэсс лежал на полу без движения, справа стоял на колене, сжимая бедро обеими руками, землянин. Перед огромным, занимающим две трети отсека аппаратом обтекаемой формы, застыл железный человек с оторванной головой, дырами и вмятинами на груди. При появлении дикаря, он двинулся к нему со шлемом в руке.

Олег увидел бегущего к нему аборигена в разодранной куртке космодесантника слишком поздно. Смуглое, перемазанное грязью и кровью лицо парня было искажено злобой. В руке дикарь сжимал нож. Лучевая пушка на купольной турели произвела захват цели. Приятный женский голос охранной системы предложил тому, чья личность так и не была идентифицирована, остановиться… Впрочем, механическая болтовня проснувшейся «Цитадели» опоздала. Издав боевой клич, дикарь взмахнул рукой. Почувствовав резкую боль в ноге, Баталов вскинул бластер и выстрелил. Нет допуска.

Что?!

Лучевая пушка сбила дикаря на пол, ударив переменным магнитным полем по его немногочисленным, судя по поведению, нейронам головного мозга.

В правой ноге Баталова торчал нож. Широкое лезвие вошло в бедро почти по рукоятку. От бластера шел красный свет. На коммуникаторе Олега выскочили невероятные 0,82 Ag! Баталов смотрел, как растет алое пятно, как штанина пропитывается кровью, и ничего не понимал. Из медблока вылетела, покатилась по полу использованная капсула обезболивающего.

«Что происходит? И как сучонок попал? Нас разделяло метров пятнадцать! Чертов ублюдок метнул нож, словно копье!»

«Сучонок»… «ублюдок»… Что это со мной?» – Олег чувствовал, как в нем волной закипает, поднимается, растет оглушительная агрессия. Ярость, которую он, опытный инструктор, прошедший огонь и воду, не в состоянии унять.

Пискнул коммуникатор. Твою мать! Изменился состав крови. Высокая интоксикация, вещество «не определено», противоядие – «не установлено». Нож оказался отравленным, при этом яд подействовал молниеносно.

Если бы не боль в ноге, Баталов раскроил бы дикарю башку рукояткой бластера. Выдернув лезвие из бедра, Олег отбросил его к утилизатору у дальней переборки. Ствол лучевой пушки развернулся в сторону инструктора.

– Олег Баталов, ваш уровень агрессии…

– Я в курсе. – Олег убрал бластер в кобуру, пытаясь взять себя в руки. – Я получил дозу отравляющего вещества. Что еще? Что ты уставилась? Следи за придурком, сейчас очнется!

– Олег Баталов, выражение «придурок»…

– Заткнись! Отверни ствол! Я сейчас встану и вырублю на хрен все твое барахло, сука! – Баталов захлебывался от злости. Он понимал, что все делает вопреки искусству холодной нейтрализации, но унять язык… сейчас это было выше его сил. Ну, просто невозможно. С каждым ругательством Олег словно получал глоток воздуха, испытывал невероятное облегчение.

На груди Баталова остановилось пятно лазера. Автоматическое сопровождение цели.

– Тупая железка! Нужно было отстреливать кретинов вроде Гарди!

– Олег Баталов, немедленно займите место в камере релаксации, в противном случае…

Вот так. Послали в камеру релаксации. Олег сам ввел на «Гелиосе» экстренный режим, теперь каждый буйный на корабле будет отправлен во внеочередной сон добровольно или дистанционным парализатором.

– Пушок, твою мать! Ты умер там, что ли?!

Олег матерился. Плевал он на лучевую пушку. Не время валяться на кровати, восстанавливая внутреннее равновесие, с минуты на минуту сюда могли наведаться друзья Гарди. Баталов единственный, кто… Сволочи! Агрики-недоноски!

«Стоп! Что я делаю? Остановись, Баталов».

На пол упала, покатилась вторая капсула из-под обезболивающего. И еще одна. Теперь медблок накачивал космодесантника сильнейшими транквилизаторами. А что еще он мог предложить? Разве что заштопать рану.

По венам гуляла лошадиная доза неизвестного яда-возбудителя, медблок пытался ее остановить. Транквилизаторы в больших объемах вызывали подавленность, затрудняли мышление. Баталову грозило оцепенение мускулов, перепады кровяного давления, нарушения работы сердца.

Плевал он на сердце и на пульс, походит и без него! Главное, чтобы бластер стрелял.

Зеленый сполох. Допуск разрешен. Подействовало.

Рядом находился готовый к действию дестроер, способный превратить треть поверхности планеты в выжженную радиоактивную пустыню, а он, Баталов, жевал сопли. Вырвав из рук андроида нейрошлем, Олег надел его. Забрало со светофильтром закрыло пол-лица. Сверхпрочный корпус, электронная начинка, внутри – пара дисплеев.

В допуске отказано: 0,83 Ag. Еще выше! Долбаные транквилизаторы! Надолго же их хватило! Затолкать медблок в зад разработчикам! В бешенстве Олег швырнул шлем в робота. В ноге зажгло так, что Баталов осел на колено. Опять пошла кровь. Обезболивающего, видимо, больше не полагалось.

Завопил очнувшийся дикарь. Ствол лучевой пушки моментально повернулся к нему, последовал бесшумный выстрел. Вскрикнув, дикарь опрокинулся на спину, застыв без движения. Очередная порция электромагнитного излучения парализовала нервную систему аборигена, погружая агрессора в сон.

Тут снаружи что-то закричали, и в отсек вбежал второй дикарь, на этот раз с копьем в руке.

Неизвестно, какой еще дрянью охотник вымазал наконечник, Олег приготовился отбиваться руками и бластером, словно стальным камнем. Удивительно, но лучевая пушка не спешила поворачиваться к гостю. Святой он, что ли? Вон, какой лоб! А затем случилось и вовсе невероятное: андроид со шлемом двинулся к дикарю. При этом вся его прямая фигура со сломленной набок головой, как казалось обалдевшему Баталову, выражала торжественность, словно робот приносил жителю Крикка дары. Конечно, никаких даров запланировано не было, андроид с осколками в электронном мозгу просто свихнулся.

– Стой, слепой урод! – закричал Баталов. – Положи шлем! Я у тебя за спиной!

Лишенный сенсоров робот не реагировал. «Слепой урод» напялил шлем «Трояна» на голову остолбеневшему аборигену, словно нахлобучил на манекен шапку. Допуск разрешен! Нижние лицевые пластины сомкнулись на скулах и подбородке дикаря. Парень с деформированным черепом получил допуск к боевой машине нового поколения! Неизвестно, что он там предпринял и какие отдал команды, но на фюзеляже «Трояна» пришли в движение броневые щиты, полностью открывая продолговатый купол кабины. Дестроер двинулся вперед, покидая грузовой отсек «Гелиоса».

На мгновение Баталову показалось, что он галлюцинирует.

Вот он – результат поголовной имплантации жителей планет по Крэмбергу. Микрочипы допуска в деформированных головах. Равные возможности. Для кого? Для недоразвитых кровожадных придурков? Имплантировали Крикк и прочие генетические заповедники стопроцентно, и вот результат. У Баталова в сознании не укладывалось: кто бы мог подумать, Крикк стопроцентно населяли агрики, и вот один из них… вертит «Трояном»!

Бластер инструктора предательски светился алым.

Обитатель джунглей, выронив копье, бросился прочь с «железной головой» на плечах. Олег, прихрамывая, побежал за ним.

Сплошная шапка леса проплывала под бронированным корпусом четырехместного военного флаера. Снизившись до двухсот метров, Илья Зимин, больше известный как Фарма, перешел на ручное управление.

– Ну и где ваш Гарди? Куда он посадил транспортник?

Сидевший в кресле стрелка Гюнтер не ответил. Физик хмуро тер изуродованную, словно стянутую к уху, так что открывалась часть десны, щеку. Захватившие его пару лет назад террористы из практически исчезнувшей сейчас группировки «Вооруженный космос» действовали топорно. Создателя аннигилятора – первого излучателя частиц антиматерии – пытали, держа в коллекторе заброшенного материкового опреснителя. Похищенное оружие так и осталось бесполезной грудой металла, а бесценный Гюнтер заработал инфаркт. Когда светило науки попал к Фарме на Крикк, Зимин и пальцем его не тронул, но у нового хозяина физик творил чудеса. В частности, очистил от допуска военный флаер, на котором они сейчас летели. Правда, блокировку Крэмберга с блока репульсора удалось удалить только вместе с обслуживающей электроникой, а с ионных двигателей – вместе с кусками их корпусов, отчего один из двигателей вышел из строя. Флаер потерял в скорости, но все равно мог соперничать со старинным аэромобилем, когда-то принадлежавшим археологам. Аэромобиль летел следом с подручными Фармы – боевиками группировки «Тигры космоса».

Физик скрючился над прицелом и гашетками сдвоенной бластерной пушки, которую они так и не смогли перебить.

– Гюнтер, не грусти!

– Плохо мне, Илья. – Физик клевал носом, он с трудом поднял голову. И без того бледное лицо его еще сильнее побледнело. – Я не должен был лететь.

«Плохо – это хорошо», – улыбнулся Фарма.

Как только Гюнтер ступил на Крикк, с него сняли наручники, перестали бить. Он завтракал, обедал и ужинал вместе с Зиминым, которому после тошнотворной стряпни тюремного белкового синтезатора готовил из настоящего мяса личный повар.

– Нажмите на кнопку, Илья, прошу вас.

Фарма не реагировал. Лобовая плоскость поднялась на бронированный колпак флаера. В кабину хлынул наполненный ароматами субтропиков влажный воздух. Фарма всматривался в изгибы залитых солнцем зеленых холмов.

– Какая красота, а, Гюнтер? – Зимин решил наказать физика за бластерную пушку, чтобы тот не расслаблялся. – Вдохните полной грудью, я уверен, вам станет лучше.

Под курткой старика пришли в движение острые лопатки. Гюнтера скрючило, началась «ломка». Ученый застонал, губы Фармы упрямо сжались. Нужно было дожать. Совершив побег, вернувшись на Крикк, бывший анестезиолог нашел на планете полный разброд и шатание. «Тигры космоса» превратились в «хреновых тигров», непослушных и своевольных.

– Я слышал, при аннигиляции выделяются гамма-кванты, – произнес Фарма, любивший проверить в такие моменты, не заржавели ли у профессора мозги.

– Подоб… подобная фор… мулировка в принципе физически… неверна. Гамма-кванты… – Гюнтер зажмурился, сжал плечи, словно сдавливая в собственной груди острый ком боли. – Прямо выделяются только… при электрон… позитрон… ной аннигиляции. В случае аннигиляции покоящейся… происходит… Кнопка… Илья, умоляю вас! Это невыносимо!

Среди леса показалась стальная верхушка межзвездного транспортника.

– Гюнтер, «Гелиос»! – Фарма направил флаер к кораблю. Он глазам своим не верил: им удалось! – Брикс, свяжись с Гарди.

Брикс, правая рука главаря, летел на аэромобиле.

Зимин нажал кнопку на панели поясного ремня. Медблок Гюнтера выдал использованную капсулу. Доза синтезированного Фармой наркотика, которому метамфетамин и в подметки не годился, буквально подняла физика с кресла. Старик распрямился. Он завороженно смотрел на «Гелиос». В прозрачном, хрустальном воздухе свет шел потоками. Волшебно сверкнула на солнце выдвижная мачта антенн внешнего экранирования, раскрылись плоскости солнечных батарей. От них, от джунглей, от облаков, от щетины на подбородке Фармы, от всего происходящего исходило единое невыразимое ощущение, природу которого лишь приблизительно можно было обозначить словами как «высший смысл».

Запредельность. Гюнтер благодарно прикрыл глаза. Сейчас в каждой исчезающе малой черте, в каждом предмете, в мимолетном запахе, в каждой точке пространства, в сгибах его, Гюнтера, старой куртки из синтетической кожи, проступала, отражалась во всей своей полноте… Вселенная.

– Эй, только без лишнего экстаза, профессор! – прикрикнул на Гюнтера Фарма. – Нам сегодня еще многое надо успеть. Лично вам прислали кучу работы.

Глядя на преображение, на слюну из изуродованного рта старика, Фарма усмехнулся. Сам он гадость собственного производства не употреблял никогда. Даже после клинических испытаний. Летевшие в аэромобиле бойцы не зависели напрямую от пояса главаря, наркотики выдавались им на руки еженедельно. Синтетический эквивалент героина, плохо очищенный, негативно влияющий на интеллект, зато надежно бьющий по мозгам. По праздникам для поднятия боевого духа тигры космоса кололи усовершенствованный Фармой первитин.

– Очистите «Троян» от ДОКа, Гюнтер, и мой пояс достанется вам.

Физик задрожал, он желал бесконечно жать на кнопку. Еще и еще. В том, что он очистит «Троян» от допуска, ученый не сомневался. Сейчас его мозг работал с удвоенной, утроенной, бесконечной ясностью. Гюнтер сиял. Илья Зимин сиял. Они летели над жемчужными джунглями на флаере через хрустальный простор, наблюдая наложение на реальность иных запредельных пространств. Вернее, «летел» только упоротый Гюнтер.

– Ничего не понимаю, «Гелиос» требует назвать себя, – передал Брикс. – Если мы не покинем буферную зону – откроют огонь.

– Он что – рехнулся, ваш Роберт?! – заорал Фарма.

– На связь вышел не Гарди, – ответил Брикс. – Похоже, что сама система охраны корабля.

Зимин заскрипел зубами. Он был рядом, долгожданный «Троян», оружие уничтожения, возмездия, наказания Крэмберга, рукой подать, но… И тут он увидел, как из грузового шлюза выехал дестроер. Следом выбежал дикарь с нейрошлемом на голове, а за ним – хромающий космодесантник с бластером. И это был не Гарди.

Лобовой щиток флаера опустился на место. Зимин включил защитное поле, продолжая снижаться. Бесшумный выстрел из бластерной пушки «Гелиоса» последовал незамедлительно, летящий параллельным курсом аэромобиль превратился в огненный шар. Плазма мгновенно растеклась, обогнув силовое поле несколько раз. Ослепительный шар исчез, аэромобиль остался невредим, но следующий непредупредительный выстрел легко вскрыл бы силовой барьер, превратив машину и людей в облако газа.

Покинувший «Гелиос» космический истребитель, расправив крылья, поднялся в воздух.

– За дикарем! – закричал Фарма, уводя машину из зоны поражения. – Все за ними! Схватить этих ублюдков! Мне нужен шлем!

Спасибо, Гарди, удружил: привел на планету федералов! Зимин пришел в бешенство, потом ему стало очень страшно при взгляде на поднявшийся в небо дестроер. Решив спасаться бегством, Фарма вдруг понял, что истребитель не атакует. «Троян» летел за дикарем! Это было невероятно, но боевая машина следовала за ним, словно собачонка! Задача упрощалась, им неслыханно повезло: теперь незачем было чистить «Троян». Достаточно было перебить нейрошлем, а затем найти пилота-испытателя. Нет, сажать космодесантника на иглу Зимин не собирался, дестроером не может управлять наркоман. Он, Илья Зимин, сядет в «Троян» лично.

– Поймайте дикаря! – повеселел Фарма. – Держите его, ребята! И про прихвостня Крэмберга не забудьте! Только осторожней, он вооружен.

Зимин помнил унижение тюрьмы. Федералы измывались над ним годами. Запах камеры, ощущение позора въелись в кожу, словно татуировка. И теперь один из послушных псов Крэмберга оказался на Крикке. Раб допуска. Собственной персоной! Опасный, дерзкий фанатик. Тем лучше. В древности различный сброд вешали на фонарях, выставляя на всеобщее обозрение, он, Фарма, последует традиции: натянет кожу десантника на фонарную треногу у себя под окнами. Галанет вздрогнет.

«К вечеру у меня будет нейрошлем!» – Фарма ликовал. Судьба подарила Илье Зимину неслыханный шанс – двухсоттонная стальная собачка на коротком поводке.

Олег выбежал из грузового отсека вслед за дикарем. К транспортнику приближался военный флаер, справа от него выскочил неуклюжий аэромобиль, и тут же исчез в облаке пламени. Вынырнув из него, посудина дала задний ход, мнимые археологи решили не рисковать. То, что это друзья Гарди, не вызывало сомнений, «Гелиос» не стал бы стрелять, подтверди гости запрос «Цитадели».

«Лучше бы за «Трояном» смотрела!» – злился Баталов, понимая, что это невозможно, пока нейрошлем на голове парня в грязной набедренной повязке, а распахнутыми настежь грузовыми шлюзами распоряжается поврежденный андроид.

К ужасу Баталова, дестроер не только покинул корабль, но и поднялся в воздух!

Лес надвинулся густой листвой. Мощные стволы поднимались от прелой земли. Солнце пропало в зеленом покрывале верхних ярусов, провалилось, напоследок проколов пространство широкими лучами, словно брошенный в тину ослепительный камень. Дикарь с нейрошлемом исчез, Баталов и понятия не имел, куда тот побежал. Впрочем, ставить рекорды в беге нужды не было. Раз «Троян» дал допуск, значит, чип на месте, и беглеца за пару минут обнаружит спутниковая система навигации. Ныла раненая нога, возможно, лезвие задело кость, лишние пробежки Баталову были ни к чему.

Наложив на рану пару скобок, Олег развернул мягкую консоль коммуникатора и ввел персональный шифр инструктора по нейтрализации. Несколько секунд, и доступ к системе GPS Крикка был получен. Отлично. Диапазон помехоустойчивого кода, которым пользовались инструкторы и прочий спецназ, а значит, и Баталов, был специально разработан для навигационной войны. В отличие от штатского диапазона, он действовал на полюсах, в любую погоду, через лиственный покров.

От нас не убежишь! GPS-приемник засекал объект в горизонтальной плоскости с точностью до нескольких сантиметров. Так что, если дикарь не провалится в болото, и поблизости нет Эвереста, он, Олег, его найдет.

Система сообщала, что в настоящий момент действующих спутников на орбите только два. Для определения трехмерных координат объекта требовалось в два раза больше. Долбаная дыра Крикк!

«Я, что ли, их сейчас запущу?» – Баталов чуть не ударил по коммуникатору кулаком.

Олег запросил резервную навигационную систему. Она действовала, но была оснащена стационарными спутниками, что в джунглях малоэффективно. Все равно что светить фонарем сквозь дырявую тряпку. Олег как раз находился в зоне слепого пятна в несколько десятков квадратных километров. Каменный век!

Над головой пронесся флаер. Невидимый, но с характерным сухим шелестом ионных двигателей. Шелест возвращался, нарастая. Флаер повис над Баталовым, не иначе, друзья Гарди его видели. До Олега дошло: орбитальные спутники исправны, тигры космоса просто перенастроили их под себя! Они прекрасно знали, где Баталов. Шелест двигателей усилился, казалось, флаер рушится, падает Олегу на голову.

Забыв о боли, Баталов побежал. Никогда в жизни он так быстро не бегал. Олег несся, не разбирая дороги, туда, где ему казалось, стволы стояли гуще. Запнувшись, Баталов растянулся во весь рост, а поднявшись, замер. Шелест флаера сместился в сторону и стих. Видимо, системы навигационной войны оказались террористам-хакерам не по зубам, а поиск на прочих частотах иногда давал сбой. Олег попал в слепое пятно, или друзья Гарди решили убить его позже?

Нет, они напряженно ищут. Кружат. За дикарем, скорее всего, отправили аэрокар. Он безобиден, этот людоед-вундеркинд с уровнем агрессии учительницы начальных классов, другое дело инструктор по нейтрализации. Они же не знают о дряни в его крови, они думают, что он вооружен. Эх, Пушок, Пушок…

Олег знал, что выживет только при одном условии: если найдет нейрошлем раньше террористов. Только так, а не иначе. «Троян» поднялся в небо, готовый к бою, его обладатель согнет любого в бараний рог, нужно только снять нейрошлем с головы мальчишки. Баталов тяжело дышал, он и не помнил, когда так лихо скакал на своих двоих без мускульных усилителей.

Впервые в жизни Олег не знал, где находится, понятия не имел, где корабль, а где дикарь. Среди планет Федерации, где можно определить местонахождение всех и каждого, это было дико. Лес вокруг поднимался все тот же, но он словно стал в сто раз больше. Баталова будто опустили в полутемный погреб, полный прелого смрада. Ограничили, зажали, ослепили…

Бластер упрямо горел алым. Пропитавшаяся кровью штанина встала колом, теперь она была в обтяжку. Нога распухла. Джунгли вокруг полнились резкими незнакомыми криками, кто-то, скрытый листвой, все время сновал над головой и вокруг. Олег почувствовал страх, липкий, расслабляющий мышцы. Один. Без оружия, навигации, воды, пищи. Сколько он продержится раненый, без экзоскелета?

Хромая, Баталов пошел, потом вновь попробовал бежать, но надолго его не хватило. Десантник перешел на быстрый шаг. Кружилась голова, по телу разливалась предательская слабость. Медблок явно не справлялся с ноу-хау аборигенов.

«Куда ты смотрел, Крэмберг? Ты же, твою мать, гений! Не мог учесть всех возможных вероятностей. Яд в вине, мина Гарди, проклятый нож! Какого тогда хрена ты… Вообще откуда взялся этот высоколобый уникум?» – с непривычной злобой подумал Олег о нынешнем обладателе нейрошлема.

«Опять началось. – Прислонившись к дереву, космодесантник перевел дух. Озверение накатывало волной. Слепое, яростное. – Не теряй контроля, инструктор!»

Сложно подгонять себя, если не знаешь, куда идешь. Оставался неприкосновенный запас – две инъекции боевых гормономодуляторов. Баталов решил оставить их на случай, если флаер с террористами его найдет.

Сгущался сумрак. Неожиданно с очередным диким воплем лес вокруг Баталова наполнился одним непреодолимым ощущением ужаса. Угроза исходила от деревьев, от листьев папоротника – холодный алый блеск влажной мякоти. В предзакатном свете кроны, словно облили кровью. И даже запах прелой земли под ногами стал запахом отчаяния. Так пахли последние секунды, предсмертные мгновения жизни. Коммуникатор извещал об изменившемся составе крови, но Олег не реагировал. Отравленный, он меньше всего думал сейчас о воздействии яда на психику. Сознание Баталова, вернее, его проблеск, потонул в непреодолимом ощущении скорого конца.

– Листва, – только и произнес Олег, приседая, озираясь в панике, делая усилие, чтобы не закричать. – Слишком густая листва.

– Сообщите ваши координаты, – на экране коммуникатора возник безголовый андроид. – Оставайтесь на месте. Спасательный бот…

Спасательный бот… От этих слов повеяло ужасом. Слишком часто за последние часы техника обращалась против него. Он никогда больше не рискнет управлять оружием, машинами. Слишком густая листва…

Баталов прервал соединение. Забившись под подмытые дождем корни одного из деревьев-гигантов, Олег трясся, словно навигационные спутники Фармы висели не на орбите, а на ветвях.

Всеобщий конец. Тигры космоса перенастроят дестроер. «Троян» убьет Крэмберга, затем свободное оружие уничтожит своих создателей – людей. Так уже было на Зермине. Эра ДОКа всего лишь затянувшийся обреченный всплеск, попытка среди моря колоссального бессилия. Вспышка, озарившая момент уничтожения человеческой цивилизации.

Послышался шорох шагов. Кто-то приближался к дереву, под корнями которого спрятался Баталов.

Вот и все. Его нашли. Последний вздох. Дрожащие пальцы инструктора потянулись к заляпанному грязью сенсорному экрану медблока. Баталову хватило самообладания, чтобы ввести код экстренной фармподдержки. Укол гармономодулятора пришелся в бедро, в кровь вошло ядерное сочетание модифицированных тестостерона, дофамина и адреналина.

Первый гормон ударил сразу, Олег ощутил, как его… короче, корабельный врач назвал бы это «кровенаполнением пещеристых тел». Пещеристое тело Баталова стало железным, кровенаполнение было бешеным. Не подкачал и дофамин, не зря его называли аналогом метамфетамина и кокаина. Об адреналине и говорить нечего: зрачки Баталова стали больше принимающих шлюзов орбитальных доков.

Страх исчез. Пространство вокруг прояснилось. Сам воздух звенел. Звенели мышцы.

Преследователь был один. В следующее мгновение Олег увидел не стальные ботинки экзоскелета с гидроусилителями, как ожидал, а почерневшие ноги дикаря с тощими икрами. Абориген прошагал мимо.

Выскользнув из-под корней, космодесантник, не спуская глаз с удалявшейся фигуры, двинулся следом. Это был он, вундеркинд. Жемчужина посреди дикого чернозема. Баталов узнал спину, шею, открытый затылок… Беззлобный людоед скинул нейрошлем «Трояна». Конечно, лазить за бананами тот только мешает.

«Одна целая и одна десятая агрессора – проклятие! Пушок. Ладно, придется брать дикаря в одиночку, без тебя, напарник».

Сломать аборигену руку или ногу. Да, с хрустом выломить из сустава. Олег легко мог пробить затылок парню ударом кулака и без мускульных усилителей. Инструктора передернуло от предвкушения. Взять врага голыми руками, в этом было притягательное главенство силы. Смотреть, как противник беспомощно корчится…

«Одна целая две десятых агрессора», – агрессия землянина росла на глазах, но по мере того, как Олег терял над собой контроль, крепла и его уверенность, что, заполучив шлем «Трояна», он без особого труда вернет и допуск к нему. Агрессия больше не пугала. Что из того, что пострадает один из местных? Баталову нужен был шлем, дестроер и противоядие, ради этого он проломит десяток затылков.

Мокрая пластинка доплинзы легла на правый глаз космодесантника, а на пространство леса – сетка виртуальных данных. Расстояние до цели. Освещение. Заряд аккумуляторов бластера. Полный. У вундеркинда, спасибо Крэмбергу, тоже имелся чип ДОКа. Перед Олегом шагал Джорба. Племя музай. Уроженец Крикка. Из оружия только нож. Но теперь к ножам Баталов относился еще более уважительно. Набор имплантантов – стандартный. Отдел Межпланетного центра идентификационной имплантации, планета Крикк. Более подробные данные – на чипе-идентификаторе, но сканер никак не мог распознать второй чип дикаря. Понятно: гражданин Джорба его удалил. Олег подозревал, что произошло это, по местному обычаю, без анестезии. Впрочем, банковская и трудовая карта, социальная страховка уроженца Крикка Баталова не интересовали, а вот от голограммы Джорбы он бы не отказался, но чип допуска голограмм не предполагал. Уровень агрессии у вундеркинда подскочил до 1,1 Ag. Ого! Людоед не на шутку рассердился, срывая с себя «стальную голову»!

Землянин старался двигаться бесшумно, насколько позволяла рана. Убойный коктейль из стероидных гормонов наполнял мышцы силой, заглушая боль. Под ногой хрустнула, сломалась ветка.

Абориген замер. По-звериному потянул носом воздух и исчез. Бесшумно. Словно растворился в сумерках. Олег не успел заметить, прикасался ли Джорба к кожаному продолговатому мешочку на бедре, который заменял дикарю ножны.

Виртуальная сетка поредела наполовину. Уроженец Крикка покинул зону действия сканера. Двигался он стремительно. У местных мускулов было маловато, зато реакция и чутье отменные.

Пробежав вперед и не поймав беглеца на сканер, Олег почувствовал спиной нехороший холодок. Теперь среди деревьев бродил парень, на лезвии ножа которого, возможно, соседствовали концентрированная агрессия и безумие. Психология аборигенов была не менее загадочна, чем их оружие. Они метали ножи, они же получали допуск. Джорба мог убежать, а мог напасть в любой момент.

Баталов остановился. Только сейчас он вспомнил, что стопы дикаря были обуты в кожаные следки. Возможно, из плотной, например, кабаньей шкуры. Чтобы топнуть в таких, надо постараться. Высокие ботинки Олега стучали, по голенищам шуршала трава и гниющие листья. Отличная обувь из высокопрочной синтетической ткани, огнестойкая, с металлизированными накладками спереди и сзади, сейчас она могла стоить Баталову жизни. Джорба не оставлял следов. Под каблуками землянина трещали сучья.

Так кто на кого охотится?

Родившись в мегаполисе, Баталов мог различать следы, если они были оставлены на песке или снегу. Ну, еще отпечатаны в сырой земле. Ничего похожего в джунглях не было.

Прислушиваясь, Олег осторожно двигался и всматривался в сумрак. Сканер ухватил фигуру Джорбы в десяти метрах на северо-востоке и вновь потерял. Дикарь преследовал чужака, перемещаясь по непонятной инструктору траектории. Землянин и уроженец Крикка выслеживали друг друга.

Баталов приготовился отбиваться от ножа ногами. Нокаутировать вундеркинда. В крайнем случае ударить бластером, подставив руку или плечо. Секущие удары куртка выдержит. Здесь важно не заиграться, прямой акцентированный выпад не остановит даже продетая в ткань стальная нить. Джорба мог убежать, но он остался. Наверняка нож в его ладони, словно смычок в руке Паганини, им дикарь с детства вспарывал горло животным, рубил, снимал шкуры.

Скрыться от Джорбы в его родном лесу было невозможно. Вундеркинд знал это и потому не спешил. Наверное, хотел, чтобы чужак запаниковал. В спину убегающему можно воткнуть все, что угодно, даже палку, а в руках уроженца Крикка – широкий обоюдоострый нож. Цивилизация стерла в землянах инстинкт воина, Джорба же сам вырезал микрочип из левой кисти.

Дикарь приблизился. Он перемещался по дуге, сокращая дистанцию. Но стоило Баталову двинуться ему навстречу, как вундеркинд исчез из зоны видимости.

– Хочешь поиграть?

Баталов решил изобразить «слепого». Вскоре сканер засек гражданина Джорбу слева, в восьми с половиной метрах. Дикарь выходил на дистанцию атаки, сближался до расстояния удара: чуть больше вытянутой руки. Олег решил обеспечить противнику эффект внезапности, он не подал виду, что…

Баталов развернулся навстречу дикарю за секунду до нападения. Джорба в прыжке нанес колющий удар землянину в грудь. Отбив руку с ножом вниз, Баталов ушел в сторону. Вовремя, иначе клинок угодил бы ему в живот. Джорба, джентльмен джунглей, ударил в пах. Не ногой. Ножом. Снизу вверх. Сбивать лезвие было бессмысленно. Выбросив перед собой обе руки, Баталов отвел оружие, попытался прихватить локоть, но дикарь выскользнул.

Приплясывая, Джорба рубанул ножом, словно саблей. По широкой амплитуде, зато молниеносно. Лезвие рассекло бы Олегу кадык, не подставь инструктор плечо. С разворота Баталов выбросил ногу, тяжелый армейский ботинок ударил дикаря в голову. Видимо, по касательной, потому что, рухнув, Джорба вскочил и бросился наутек. Улепетывал он странно: описывая полукруг, словно переводя дух.

На месте падения – ни капли крови, хотя Баталов был уверен, что сломал дикарю челюсть. И еще: это был другой дикарь. Олег понял это с первых секунд поединка, как только столкнулся с противником лицом к лицу. Он видел Джорбу впервые. У вундеркинда череп был вытянут, а у Джорбы нет, но на адреналине и дофамине на иные «мелочи» не обращаешь внимания.

Нейрошлем стал еще дальше, чем был. Баталов вопросительно взглянул на бластер. Красный. Ну что же ты, друг? Хочешь остаться здесь? Чтобы тебя и еще одного бравого парня занесло листьями?

Джорба стремительно приближался. Расстояние до цели – два метра. Олег озирался, но никого не видел. Сканер не ошибался. Баталов вскинул голову. Дикарь сидел на ветке ближайшего дерева. От неожиданности землянин на автомате выхватил из кобуры бластер.

– Спускайся, твою мать! – Ствол BL-0,8 смотрел на местного Тарзана. – Видишь, красный? Он очень злой на твой нож! Ты должен отдать его и спуститься, иначе я выпущу огонь!

Олег не спрашивал, почему дикарь напал на него. Здесь все нападали друг на друга. Это Крикк, а не комфортабельная Аламея. Здесь перерезать горло в лесу, словно поздороваться.

– Ты понимаешь меня? – При имплантации специалисты Межпланетного центра обеспечивали дикарей Крикка коммуникаторами, а значит, автоматической системой голосового перевода с местного языка на русский и английский. По крайней мере, должны были это сделать по инструкции. – Я больше не стану сдерживать огонь! Тебе будет очень больно! Мой бластер очень зол!

– У тебя глаза гучарро, – произнес сидевший на ветке.

– Что? – Баталов посмотрел на экран коммуникатора, который перевел только часть фразы. Слово «гучарро» в словаре отсутствовало. – Я – Олег, человек с Земли.

– Яд бородавочника, – сказал дикарь. – Теперь ты не Олег, ты – гучарро.

– Поэтому ты решил меня убить?

Дикарь задумчиво переложил нож из левой руки в правую.

– Гражданин Джорба, сдайте оружие и спускайтесь с дерева! – Олег тряс бластером, теряя терпение. – Не для того вам выдали паспорт, чтобы вы вырезали его из себя в антисанитарных условиях. Марш с дерева! Вас эволюционируют, суки, с самого рождения, сколько топлива сожгли, а вы, твари неблагодарные, экспериментируете с ядами. Бросай нож! Или я отгучаррю тебя, тупая ты скотина, прости меня, Крэмберг!

Неожиданно Джорба убрал нож в кожаный чехол. Потом снял ножны вместе с поясом, бросил их к ногам гучарро. Инструктор убрал бесполезный бластер, подобрал пояс, отступил на шаг назад.

Спустившись с дерева, гражданин Джорба встал на колени. Заведя руки за спину, наклонил голову. Не иначе, приготовился к смерти.

– Почему ты решил, что я убью тебя?

Абориген-фаталист молчал.

– Зачем ты тогда спустился?

По щекам Джорбы потекли слезы, при этом лицо дикаря оставалось спокойным, даже строгим.

– Гучарро убивает, – произнес он. – Не может не убивать. Всех.

Сдался ему этот гучарро. Землянин достал нож дикаря из чехла. По сравнению с ним купленный нож, пусть и боевой, выглядел игрушкой. Нож дикаря завораживал своей суровой красотой. Ощущением опасности, угрозы. В грубых очертаниях скрывалось нечто, что подействовало на Баталова словно наркотик. Желание пустить лезвие в дело пришло незаметно, исподволь. Олег почувствовал тяжесть первобытного клинка, его дикий дух. Ничем не прикрытое, незамутненное желание господства, блеск первородной силы. Вызов. Нож вызывал на бой, ему нужна была кровь. Сила и опасность. Один на один, без ограничений цивилизации. Упиться кровью…

– Гучарро будет убивать, пока не убьет самого себя, – сказал Джорба.

Олег вздрогнул. Он забыл о пленнике.

– Я не собираюсь лишать тебя жизни, – сказал землянин, убирая нож. – Я конфискую его. Взамен вы получите виброножи с допуском. Все охотники всех племен получат виброножи.

«Хотя тогда вы все с голоду загнетесь», – подумал Баталов.

Можно было установить посреди леса сотни две списанных белковых синтезаторов с порционной раздачей. Одноразовые стаканы и тарелочки. Или, если не мелочиться, провести вокруг планеты пару-тройку трансконтинентальных пищепроводов – автономные молекулярные репликаторы повышенной прочности.

– Гучарро спасет только Шлем силы, – сказал Джорба.

– О каком шлеме ты говоришь? – насторожился Олег.

– Раз в пять лет лучшие войны Крикка бьются за него насмерть.

Баталов понял, что дикарь говорит о какой-то штуке местного поклонения. Естественно, откуда Джорбе знать о нейрошлеме «Трояна».

– Мне нужно противоядие от гучарро, – сказал Олег. – От бородавочника. Ты сам говорил. Слышишь меня?

Джорба как-то странно посмотрел на землянина. «Как можно быть таким глупым?» – говорил его взгляд.

– Гучарро будет убивать, пока не убьет себя сам, – вновь произнес дикарь. – Легче руками вычерпать реку, чем остановить демона.

– На кой черт мне тогда ваш Шлем силы, если я демон?

– Он сделает высоколобых твоими рабами. Крикк будет принадлежать тебе.

– Они что – ваши враги? – спросил Баталов. Похоже, он зря терял время. За противоядием нужно обращаться к производителю яда. – Вставай, ты проведешь меня к высоколобым.

Дикарь не шелохнулся.

– Вижу, что враги. Вставай, высоколобые украли у меня Шлем Крэмберга. Я намерен его вернуть.

Услышав имя покровителя пришельцев, дикарь взглянул на человека со звезд с еще большим сожалением. Шлем Крэмберга. Джорбу всегда поражала самонадеянность землян. Крэмберг был великим богом, но самым маленьким здесь. Пришельцы вгоняли под кожу куски железа, поднимали над деревьями машины, смотрели в говорящую воду, но от этого Крэмберг не становился больше. Объяснять землянам, что в мире бисера могут стоять скалы, было бесполезно, но Джорба все же рискнул.

– Крэмберг – капля на раскаленном лице Язурга, – сказал он.

Баталов чуть не врезал дикарю между глаз. Ничего толком не могут объяснить! Зад не оторвут от земли без стихов! Мозгов у тебя капля!

Над деревьями возник шелест ионных двигателей, к ним приближался флаер.

– Вставай! – рявкнул Олег. Времени разбираться в назначении Шлема силы не было. – Я приказываю тебе!

Ни воротника, ничего, за что можно дернуть, а таскать мужика за волосы это, согласитесь, как-то по-женски… Олег отвесил Джорбе пинка.

– Тебе нужен Шлем силы, – твердил тот.

Они попали в зону действия спутниковой системы навигации. Джорба, увлеченный сравнением Шлема силы и Шлема Крэмберга, не обращал на землянина внимания.

«Выбирайся сам». – Баталов побежал прочь из-под всевидящего ока GPS.

Глава 4

Крикк

Когда стальной нейрошлем опустился на голову Крэкка, обволакивая, смыкаясь на скулах, молодой дикарь чуть не задохнулся от ужаса. В первые мгновения он остолбенел. Рядом дымился в изорванной броне железный человек и… голос. Он возник суровый и властный. Нечеловеческий. Крэкк сразу же почему-то понял: к нему взывает могущественный дух, возможно, сам Крэмберг. Дикарь попробовал сдернуть шлем, но тот сидел плотно, словно прирос к голове. Дух взывал к Крэкку не со стороны, его голос рождался прямо в ушах:

– Борт номер один, подтвердите…

Да, так мог разговаривать только бог – повелительно, с металлическими нотками в голосе. Раньше Крэкк представлял себе, что наступит день, и Язург обратится к нему из-за края облаков, а вышло, что он, Крэкк, разговаривал с чужым инопланетным богом, да еще в день своего посвящения. Как Язург посмотрит теперь на его отрезанный палец! Примет ли дар?

– Борт номер один…

На глаза опустился прозрачный щиток, усиленный линзами кругового обзора. Крэкк испугался, но в следующее мгновение с удивлением обнаружил, что стал видеть гораздо лучше, словно у него выросла дополнительная пара глаз. Дух продолжал спрашивать. «Борт номер один». Божество дало Крэкку новое имя, не получив взамен ни капли крови! Обычно духи не были так щедры и забирали у избранных части тела.

– Да, я – Борт Номер Один, – осмелился произнести Крэкк.

– Борт номер два, – назвал себя голос. Посыпались незнакомые Крэкку слова, из которых дикарь понял лишь одно: это не Крэмберг. Да и стал бы земной повелитель снисходить до жителя периферийной планеты лично?

Дестроер «Троян», Борт Номер Два, Штурман-оператор, Масса Двести Тонн – у захватившего Крэкка духа было несколько имен. Так поступали все колдуны. Потеряв одно имя, маг мог воспользоваться другим. Масса Двести Тонн проговаривал заклинания:

– Многоканальность и алгоритмическая защищенность всех информационных и прицельных систем, плазмоган – боевая готовность, автоматизированные действия по наземным, воздушным, суборбитальным целям, счетверенная лазерная пушка, ковровая аннигиляция, излучатель антиматерии – боевая готовность…

Крэкк бросился прочь, бегом из корабля землян.

– Я не знаю, не знаю, – шептал он. – Отпусти меня, Борт Номер Два! Сними шлем!

– Команда не принята. Борт номер один, говорите четче.

Масса Двести Тонн злился. Штурман-оператор читал заклинания и требовал разрешения от Борта Номер Один. В чем разрешения, дикарь не понимал, но чувствовал, что еще немного, и дух сожмет голову непокорного носителя в железных тисках шлема. В любой момент череп Крэкка мог лопнуть, словно орех. Абориген оглянулся и увидел, что разъяренный Масса Двести Тонн с «ядерной силовой установкой» поднялся в воздух.

– Да, – произнес, обмирая Крэкк, отвечая на очередное заклинание духа, не зная толком, что «да». На что он только что дал свое согласие. Но, если Второй Борт откажется от него, а Язург уже отказался, он, Крэкк, останется без покровителя. – Да, я разрешаю!

– Упреждающие удары по любому воздушному противнику.

– Да.

– Атака наземных целей.

– Да.

– Противодействие радиоэлектронным и оптико-электронным средствам противника.

– Да.

– Введение дублирующего управления…

Крэкк вновь ответил «да». Он решил во всем соглашаться с Дестроером. Появился еще один малый дух – Борт Номер Три. Дикарь не мог знать, что это не кто иной, как андроид с «Гелиоса». С этой минуты поврежденный робот корректировал управление «Трояном», списывая «чудачества» борта номер один на… «отрицательные реакции психофизического уровня, присущие человеку, вызванные возможным ранением».

Андроид нашел выход для «поврежденного» носителя нейрошлема.

– Автоматизация всех этапов полета и боевого применения.

– Да, – сказал Крэкк.

Теперь дестроером мог управлять ребенок, при этом – дистанционно.

Крэкк бежал по лесу, а стальная гора неотвязно следовала за ним. Новый покровитель наполнял шлем странным воздухом – прохладным, но лишенным запахов. Масса Двести Тонн время от времени появлялся в небе и тут же исчезал за листвой.

Молодой дикарь бежал к своему племени. А куда еще ему было бежать? В глубине души Крэкк надеялся, что штуку на его голове зачтут за скальп Арэсса. Он ведет по воздуху стальную скалу. Или это не доблесть? Главное, чтобы его приняли соплеменники, а боги как-нибудь договорятся.

Неожиданно, когда до деревни Крэкка оставалось совсем ничего, трубный рев божества пропал. Язург! Он не пускал Штурмана-оператора в свои владения. И Борт Номер Два струсил. Крэкк остановился в растерянности. Нестерпимо заныл укороченный мизинец. Кандидат в воины вновь попробовал сорвать шлем, он стаскивал неожиданно свалившийся на него чужой дар чуть ли не с ненавистью.

Копье Язурга. Священное оружие, которое вложил в его руку дядя, где оно?

Где скальп врага? Вместо этого он, Крэкк, явился к сородичам со стальной головой на плечах, заменившей родной воздух джунглей на чужое холодное дыхание. Священное копье пропало. Что же он натворил?! Трусливое существо во власти не менее трусливого бога. Крэкку стало настолько жаль себя, что он чуть не расплакался, а потом просто пошел на звук голосов к крытым листьями папоротника родным хижинам.

За забором из колючего кустарника две девочки, черпая из горшка смесь угля и охры, наносили на щеки полосы, время от времени передавая друг другу круглое медное зеркало. У одной вместо костяного кольца в ухе блестела золотая сережка, а на бедрах болтались остатки того, что когда-то было джинсовыми шортами. Завидев Крэкка, модницы завизжали, словно на них плеснули кипятком, и бросились бежать. Горшок упал, расколовшись надвое. Из земляной хижины выскочил воин, решив, что на девочек напал, каким-то образом перемахнув через колючую ограду, крупный хищник. Увидев железную голову, мужчина застыл.

– Хэтт, это же я, – произнес Крэкк. – Я, твой друг!

Когда-то впервые встретив землянина в экзоскелете, Хэтт испытал потрясение, но потом искусный и доблестный Рутт, призвав силу Язурга, убил одного из пришельцев, выпотрошив экзоскелет. Корпус еще долго лежал посреди поселка, вымазанный нечистотами и экскрементами. Хэтт был первым из тех, кто бесстрашно испражнился в броню землянина. Вот она, расплата!

– Я принес стальную голову!

Хэтт испытал животный ужас. Ощущение усиливалось тем, что за щитком, в глубине сверкающей на солнце сферы нейрошлема, оказались испуганные знакомые глаза. Демон завладел Крэкком, а теперь пришел за остальными! Хэтт был не из робкого десятка. Год назад, только-только пройдя инициацию и став воином, он не побоялся войти в жилище Духа Тлена – покровителя низколобых музай. И это после того, как высоколобые воины сняли скальпы с его жрецов. Хэтт прямо смотрел в нарисованный на камне устрашающий лик Духа – хобот вместо носа, посреди лба – рог, глаза леопарда, на голове рога буйвола, клыки льва, пасть гиены. Злой дух капища всем своим обликом леденил кровь, но сейчас при виде стальной головы Хэтт испытал настоящий шок.

– Я без оружия. – Разведя руки, Крэкк шагнул вперед.

Издав вопль, Хэтт что есть силы метнул в стальную голову копье. Оно, угодив в лицевой щиток, треснуло у основания наконечника, не оставив на шлеме даже царапины. Выхватив из-за пояса широкий нож, громко призывая Язурга, но в отличие от искусного и доблестного Рутта, не имея его силы духа, воин на всякий случай помчался прочь от демона, насланного на непокорное племя самим Крэмбергом. Хэтт мазал экскрементами экзоскелет, он мазал больше других! Он наелся тогда незрелых плодов гуаявы…

Хэтт был опытный воин, с тяжелой рукой, но Крэкк почти не почувствовал удара копья. Словно его несильно ткнули пальцем в лоб. Забыв об опасности, Крэкк зашагал по поселку. С криками разбегались женщины, хватая детей.

Мужчины не могли опозориться на глазах у жен и матерей, охотники окружили монстра.

– Язург! Язург! Язург! – Выставив перед собой копья, воины готовы были пустить их в дело, а также изрубить демона топорами, как только в наконечники копий и лезвия местных томагавков войдет сила несокрушимого Язурга.

У посланца Крэмберга стальная голова, но тело из плоти и крови. Лишив врага рук и ног, вырвав сердце, можно будет добраться и до головы.

– Это же я, Крэкк! Я раздобыл вам летающую скалу.

– Язург! – Кольцо вокруг Крэкка сжималось. Широкие наконечники, некоторые с зазубринами, плясали перед грудью. – Язург! Язург!

Обладатель летающей скалы растерялся. В бок ужалило. В бедро, в плечо. Копья врезались в тело молодого дикаря пока неглубоко, словно нападавшие испытывали демона, провоцируя его на атаку.

– Борт Номер Два! – взвыл Крэкк. – Где ты?

Обливаясь кровью, демон призывал своего покровителя.

– Масса Двести Тонн, неужели ты не видишь меня!

«Борт номер два, – раздалось в шлеме. – Захват объектов произведен».

Автоматическое сопровождение целей. Штурман-оператор предлагал выбор боеприпаса. Ракета «воздух – поверхность», лазерные орудия, аннигиляционные установки. На внутренней стороне лицевого щитка нейрошлема, в правой его части, возник экран. Крэкк увидел лес, деревню, поделенную на квадраты, охотников в рамках прицела. Нумерацию целей. Крохотную фигурку в шлеме. Дикарь понял, что видит себя глазами Борта Номер Два, дух-покровитель на время передал ему свои глаза.

«Подтвердите выбор цели».

– Язург! Язург! Язург!

– Борт Номер Два! – От боли Крэкк плохо соображал, но и, выйдя против Язурга, он не хотел, чтобы погиб кто-то из охотников. – Цель шесть-один!

Цель шесть-один. Из передач говорящей воды Крэкк почерпнул кое-что об оружии землян, и знал, что за словами «плазмоган», а особенно «аннигилятор» скрываются очень злые духи. Борт Номер Один остановился на «протонной торпеде», смутно помня, что торпеда меньше ракеты, а значит…

Захватив цель еще на расстоянии двенадцати километров, отправленный андроидом в боевое патрулирование дестроер, изменив маршрут, вышел в район поражения. Прицельный комплекс с лазерным дальномером-указателем выдвинулся из-за щитка в носовой части истребителя.

Руки охотников поднялись вверх, синхронно взлетели копья. Страх придавал дикарям решимости. Демон пришел в их селение. Убийца, присланный узколобыми или землянами, которые тоже не отличались особой высотой лба.

Сработала торпедная установка «Трояна». Высокоскоростной ударный снаряд с мощной протонной боеголовкой вылетел с борта дестроера.

– Борт Номер Два! – Крэкк понял, что еще мгновение, и в его теле не останется ни одной целой кости.

Предназначенная для поражения тяжелых орбитальных кораблей, истребителей, наземных бронированных целей, неуязвимых для лазерных пушек, протонная торпеда, пущенная с расстояния полутора километров, легла на цель шесть-один с погрешностью менее метра. Стоявшая посреди леса, нависая над деревней, серая скала взорвалась. Разлетелась с грохотом, в котором потонули все иные звуки. Сотни тонн гранита превратились в пар.

Эта была не та «мелочь», которой вооружены некоторые пехотные подразделения космодесанта – наплечные или ранцевые протонные ракетные установки, способные разве что сковырнуть истребитель. Взрывной волной разбило в щепки и пыль крайние хижины. Остальные разнесло или опрокинуло. Две конусообразные крыши, пролетев над центральной площадкой, валялись теперь у уцелевших домов на противоположной стороне селения. Благо женщины и дети укрылись там. Только чудом никто из них не пострадал.

Охотников разбросало. Дрогнувшая земля вылетела у Крэкка из-под ног. Сверху посыпались остатки деревьев, камни – все, что осталось от цели шесть-один.

Дым рассеялся. На месте скалы исходил паром расплавленный гранитный остов. Вокруг горели джунгли. На отвоеванном у природы пространстве легко разместились бы две деревни.

«Подтвердите выбор цели».

– Хватит! – закричал Крэкк, видя, как в небе вырастает громада дестроера. – Отмена атаки!

Отмена. Отмена, великий Масса Двести Тонн. Они все поняли…

– Где мое копье?

Крэкк обернулся. Перед ним стоял Рутт. Перед этим дядя просто наблюдал со стороны за остальными охотниками, но после бомбежки, видимо, решил взять инициативу на себя.

– Где мое копье, сосунок? Где низколобый?

– Я потерял его, но я привел могущественного духа, теперь он будет служить… нам.

Служить? Дядя видел, что от деревни практически ничего не осталось! Лицо Рутта побагровело:

– Ты пользуешься силой металлического бога и думаешь, что способен напугать настоящего воина?

Крэкк еще больше зауважал дядю: Рутт действительно был бесстрашен. Он стоял посреди опустевшей, разметанной, словно сено на ветру, деревни, непоколебимый, уверенный, злобный.

– Только что в этот нож вошел Язург. – Рутт шагнул к племяннику с ножом в руке. – Сейчас я напою повелителя кровью отщепенца!

– Нет! – На руке Рутта повисла неизвестно откуда появившаяся Салль. – Крэмберг помрачил его рассудок! Не убивайте его!

– Зачем он нужен тебе такой? Слизняк! Он никогда не станет воином!

Салль смотрела на Крэкка глазами, полными слез.

– Где скальп, милый? Скажи, что ты принес его.

«Слизняк» отрицательно покачал стальной головой.

– А как же наша свадьба? Крэкк! – Салль перевела взгляд на Рутта. – У него еще есть пальцы, дайте ему шанс.

Рутт коротко ударил девушку ладонью, и та отлетела в сторону.

– Крэкк! Сыночек!

Крэкк увидел мать, стоявшую с перепачканным землей лицом. Ее хижину наполовину снесло ударной волной.

– Уходи, – сказал ей Рутт. – Мать не должна видеть позор сына. Если он не станет воином, так пусть хоть умрет как мужчина.

Крэкк молчал, без скальпа он не мог сказать матери ни слова. Охотники оттащили плачущую женщину, затем Салль.

– Я любил тебя как сына, – произнес Рутт. – Я доверил тебе самое дорогое, что только может быть, свою доблесть – копье, окропленное в бою, оружие, которое благословил Язург. Ты же привел врагов в наш дом. Пришельцы попирают закон предков, наполняя металлом наши тела, сажая нас под GPS. Пусть все увидят, как Язург наложит на отступника свою руку!

Дестроер сделал круг над деревней. Снижаясь, истребитель лег в боевой разворот.

– Я вызываю Крэмберга на бой! – занеся над собой нож, крикнул стальной громаде Рутт. – Так пусть мой клинок напьется кровью!

Глаза воина выкатились, губы что-то шептали. Жители деревни наблюдали за происходящим со смешанным чувством страха и восхищения. Ударом ноги в грудь Рутт опрокинул Крэкка наземь.

Молодой дикарь полз от своего дяди, немощный и жалкий. Высоколобые охотники, их женщины застыли в ожидании. Рутт был смел, но только что стальной бог разрушил скалу, разорвав грохотом небо от края до края, превратил джунгли в пепел. Язург был грозен, но почему он не явил себя среди облаков, подобно летающей громаде? Покровитель высоколобых, невидимый и бессловесный, почему он допустил разрушение их домов? С другой стороны, все помнили, как Рутт расправился с археологом. Землянин плевался огнем, а в руке воина было простое копье.

Крэкк поднялся на ноги, но, получив удар в солнечное сплетение, вновь полетел на землю.

– Я не могу добраться до твоего скальпа. – Рутт поставил ногу Крэкку на грудь. – Я принесу в дар Язургу твое сердце. Это искупит твою вину, мальчик.

Да, и послужит хорошим уроком другим.

– Борт Номер Один вызывает Борт Номер Два, – прошептал Крэкк. Он испугался. Если Рутт говорил, он делал. Он убивал землян, он с удовольствием окропит землю кровью предателя.

На внутреннем экране лицевого щитка нейрошлема – поделенная на квадраты разрушенная деревня. Нумерация целей в рамках прицела. Зоркие глаза Массы Двести Тонн. Цель пять-два – доблестный Рутт.

Нож коснулся груди молодого дикаря, затем взмыл вверх, к небу, где завис дестроер. Завизжала Салль.

– Цель пять-два! – закричал Крэкк.

Обладатель нейрошлема вызывал море огня. Впрочем, это забота «торпеды» или «ракеты», чтобы он, Крэкк, остался живым и невредимым. Рутт провалится в небытие, исчезнет раз и навсегда со своим ножом. Сам напросился!

Да, он, Крэкк, хочет уйти к людям, но его вынудили, он не предатель. Просто ему ненавистен мир Язурга, жертвоприношения, скальпы. Его вынудили. Дух Крэмберга не рассчитал – снес несколько домов. Иногда и стрела портит шкуру белки.

– Цель пять-два.

Металлический, ослепительный, цивилизованный мир землян, сейчас он обрушится на зарвавшегося жителя Крикка.

«В допуске отказано», – сообщил Штурман-оператор бесстрастным голосом.

Крэкк оцепенел. Они, слуги Крэмберга, предали его!

– Ракета Земля-воздух, Аннигилятор, Плазмоган! – заорал Крэкк. – Сожгите! Уничтожьте! Вашему хозяину вырезают сердце!

Рутт с удовольствием водил по груди предателя лезвием, рассекая кожу, пуская малую кровь. Растягивая удовольствие, он демонстрировал соплеменникам силу Язурга.

Духи, разрушившие деревню, теперь струсили, отступили. Язург сломал врагов, даже не явившись, стоило настоящему охотнику прошептать несколько слов с просьбой о помощи.

– Цель пять-два, – повторил Крэкк. Возможно, стальной гигант в небе боялся гибели остальных высоколобых. Земляне не любили убивать. – Цель шесть-один! – Новый огненный ураган должен был напугать сородичей Крэкка, сбить всех с ног. – Сфера аннигиляции? Лазерная пушка? Торпеда!

«В допуске отказано, – сообщил Масса Двести Тонн. – Личный уровень: ноль целых, семь десятых агрессора».

– Твой бог струсил. – Рутт надавил на нож, лезвие вошло глубже, кровь потекла по ребрам Крэкка. – Будь мужчиной, превозмоги боль.

Салль ударила Рутта палкой. Удар пришелся по затылку, но охотник не опрокинулся, наоборот – вскочил.

– Неплохо. – Выбив палку из рук девушки, дикарь схватил Салль за волосы и пригнул к земле. – Тебе надо было родиться мужчиной, а Крэкку отдать свою юбку!

Извернувшись, Салль вцепилась зубами в ладонь великого воина, сжала челюсти. Еще немного и она бы порвала, перегрызла сухожилие.

– Ты отправишься к Язургу, Салль. – Отвесив девушке тяжелую оплеуху, Рутт усмехнулся. – Я отправлю твое смелое сердечко вместо сердца племянника. Сердце предателя слишком недостойный дар, жертва молодой женщины больше понравится небесам. Ты умрешь, а он остается жить в позоре. Смотри, Крэкк, что я сделаю с твоей женщиной! Этот мир слишком жесток для такого нежного голубка. Не дергайся, Салль!

Рутт намотал волосы девушки на кулак. Приставил к вздымающейся груди нож.

– Отпусти ее, – произнес Крэкк. – Лучше меня. Возьми мое сердце, Рутт, но чтобы больше никто не пострадал.

Крэкку хотелось жить. Отчаянно хотелось жить, пусть даже в позоре. Все в нем обмирало от одной только мысли о той жуткой боли, которую ему придется перенести, но парню вдруг стало не до себя. Он испугался за Салль. И он приготовился умереть. Принести в жертву себя, чтобы больше никто другой… не пострадал.

«Борт номер один. Допуск разрешен».

Уровень агрессии 0,29 Ag. Что это значит? Духи вновь за него?!

«Удерживаю объект атаки, – сообщила автоматика дестроера. Лазерный дальномер учитывал расстояние до цели, поправки на высоту, скорость, температуру воздуха и баллистику боеприпасов. – Подтверждение команды».

– Цель шесть-один, – проговорил Крэкк чуть слышно, толком не зная, что именно он должен подтвердить.

Пятисоткилограммовая протонная торпеда вышла из пусковой установки. Дестроер атаковал остывающие остатки скалы с предельно малой высоты сто пятьдесят метров.

Грохот разорвал пространство. На месте горы фонтаном взлетела земля. Ударная волна смела остатки крайних домов, сбила с ног дикарей. Огромный кратер кипел в самом себе. Расплавленные земля и камень бурлили, волна огня покатилась по джунглям.

Крэкк поднялся. Дух «торпеды» выдохнул огонь, выпустил грохот и перестал трясти землю. Салль лежала без движения. От поднятой вверх земли и пыли небо напоминало грязную кашу с медным кругом солнца. Крэкк взял любимую на руки и понес. Салль была жива. Она закашлялась. Благодаря фильтрам нейрошлема Крэкк дышал свободно.

«Допуск разрешен, – прозвучало у него в голове, словно музыка. – Борт номер один, допуск разрешен».

Крэкк нес девушку в джунгли. Охотники в страхе расступались, пятились, некоторые при приближении «стальной головы» бежали прочь.

– Ты никуда не уйдешь. – Сидя на земле, оглушенный Рутт тер глаза. Прозрев, он стал искать в пыли нож. – Я с тобой еще не закончил…

Молодой дикарь не обращал на дядю внимания. Он нес Салль в джунгли, во влажный зеленоватый сумрак, сейчас он любил ее как никогда. Он любил ее, любил жизнь, любил стальную голову у себя на плечах, даже стертую с лица земли деревню. Даже то обстоятельство, что, лишившись части мизинца, он так и не стал воином. Вернее, стал, защитником, мужчиной, взрослым, но на земной, человеческий манер.

«Допуск разрешен».

– Я разгадал, – шептал Крэкк. – Я понял их тайну.

Он понял, что это за бог – Крэмберг. Повелитель механической цивилизации невероятно мощной и бесконечно беззащитной одновременно. Глубокий, мудрый бог. Дикарь понял, почему от копья Рутта погиб стреляющий огнем археолог, почему заключенные в немыслимую броню земляне иногда умирали в страшных мучениях от рук его высоколобых соплеменников. Уровень агрессии. Крэкк, наконец, понял, что означает «0,29 Ag». Он почувствовал новый истинный смысл всего сущего.

На душе у дикаря было легко. Его собственное бессилие, его стыд, его врожденная беда неожиданно обернулись силой.

Баталов бежал, флаер над его головой снизился. Тигры космоса спускались в джунгли на тросах. Армейский бластер Олега мог пробить бронированный корпус флаера на максималке, правда, с близкого расстояния. Разреши Пушок допуск, Баталов все равно бы не отважился поставить аккумуляторы на один выстрел, но террористы не могли знать, сколько у космодесантника запасных батарей, потому Фарма рисковал не машиной, а людьми.

Сквозь листву, сверху вниз, пролетел двухметровый парень с крупнокалиберной счетверенной пулеметной установкой в руках. Бронированный экзоскелет и лицевая маска в сумраке отливали металлом. Отличная мишень, имей Баталов допуск.

Олег не стал рассматривать остальных. Он бежал, чувствуя, как все чаще подламывается опухшая правая нога, движения становятся размашистыми, а руки тяжелыми. Преследователи шли за ним цепью. Сканер десантника показывал, что остальные тигры космоса экипированы и вооружены не хуже громилы в доспехах из титаноалюминиевого сплава.

Именно благодаря навороченной системе боевой радиоидентификации инструктор с «Гелиоса» был еще жив. Преследователи имели штатские сканеры, которые тоже автоматически считывали индивидуалку с микрочипа носителя, но в радиусе максимум двух-трех метров. Охотников направляли с флаера. Благодаря спутнику Фарма отлично видел, как мечется в страхе среди деревьев «крэмберовская сволочь». Не то чтобы тиграм доставляло особое удовольствие шагать в броне за жертвой со скоростью, с которой Баталов бежал, но они не знали, что десантник «отказник».

В космосе побаивались инструкторов по холодной нейтрализации. Крэмберг отлично выдрессировал собственных профессиональных убийц.

Олег остановился, переводя дух. Адреналин, похоже, отработал, сделал свое дело, как и дофамин. Баталов выживал на морально-волевых. Он давно плюнул на показания агрмометра. На время вся прогрессивная Вселенная словно отодвинулась в сторону. Как и допуск. Могло выйти так, что он, Баталов, свихнется, прежде чем получит противоядие. Или будет убит. В его ситуации был один рецепт возвращения нейрошлема – агрессия. Безудержная, ничем не ограниченная агрессия. Не говоря уже о том, что это был единственный способ выжить на Крикке. Олег надеялся на то, что потом коллеги выловят его, одичавшего инструктора-агрика. В любом случае, с Крикка ему не уйти, и нанести вред кому-нибудь еще, кроме пособников Фармы, он не сможет. Получалось, он «отстегивал тормоза», чтобы вернуть федералам «Троян», сам не зная, что из этого выйдет. Личная душевная катастрофа Олега Баталова была ничем по сравнению с катастрофой за пределами Крикка, попади дестроер Фарме.

Баталов обернулся. Допреальность обозначила расстояние до трех целей. Тигры выстроились подковой, обходя его по сторонам. Судя по звуку, флаер то и дело менял высоту, делая развороты. Не иначе он, Олег, попал в слепое пятно навигационной системы. Это был шанс. Несколько свободных минут, пока охотники не включили ноги по полной и не прикончили беглеца.

Решив ударить по одной из сторон «подковы» и выйти из капкана, Олег крался навстречу тиграм. Он сокращал дистанцию, описывая полукруг, подобно дикарю. Парень со счетверенным пулеметом ломился сквозь заросли, словно танк. Удержать подобную дуру было немыслимо даже при помощи мускульных усилителей, оружие крепилось к кронштейну, который стабилизировала система пневматических поршней. Олег мог попытаться перебить один из них, но поршни закрывал кожух.

Сжимая в руке ставшую скользкой рукоятку ножа, Баталов не спускал с противника глаз. С пулеметной установки свисала лента. Даже если случится чудо, и ему удастся перепилить ленту ножом или перегрызть зубами, под стволом у допотопного, но грозного оружия имелся барабан гранатомета на пару десятков выстрелов. Хватит, чтобы разнести ему, Баталову, башку.

Террорист шагал прямо на инструктора. Холодно отливали нагрудные пластины. Олег сам не раз пользовался экзоскелетом сходной модели. Бластер легко пробивал внешний уровень брони, но за ним шел слой невероятно твердой керамики, под ней – углеродное волокно… Если попасть ножом между нагрудником и шлемом, именно волокно сломает клинок.

Глазные щели лицевой маски. Пока тигр космоса не опустил забрало… Сблизившись на расстояние нескольких метров, Баталов приготовился к прыжку. У верзилы было одно хорошее качество, которое и позволило подойти к нему почти вплотную: на шлеме отсутствовал глазок прибора ночного видения. Олег очутился на дистанции атаки. Верзила повел перед собой счетверенной пушкой, словно косой, нажимая на гашетку.

Баталов не учел, что в инфракрасном диапазоне отлично видели остальные охотники. И связь между ними работала отменно. Его засекли!

Из стволов на вращающейся турели вырвался сноп огня. Охотник подстригал, рубил кусты, срезал подлесок. Слева направо и в обратную сторону. Под ноги террориста сыпались гильзы. От деревьев летели щепки, в разные стороны брызгали, подлетали куски коры, ошметки листьев. Пули перебивали, легко отщелкивали ветки в руку толщиной. Баталов замер за стволом в два обхвата, в который словно долбили без остановки с десяток молотков. Пули вязли в древесине, а Олег, закрывая уши, вжимался в ствол, ни жив ни мертв…

Наступила тишина. Перед верзилой вдруг стало непривычно пусто и светло. Баталов услышал шаги. Оглушительно грохнуло, крона над Олегом взорвалась, вспыхнула. Сноп пламени осветил джунгли. Видимо, тепловое пятно смазало фигуру федерала, вторым выстрелом из подствольного гранатомета пулеметчик поднял позади Баталова сноп земли, грязи, обрывки лиан.

Если бы в руках тигра космоса было не нарезное старье, а усовершенствованная бластерная пушка, то все было бы кончено. Но пушка требовала системы компьютерного наведения, постоянного охлаждения, а это надежно блокирует ДОК. Лазерная пушка, например, стояла на «Трояне». Господи, будь сейчас у него, Олега, нейрошлем!

Заполыхал кустарник. Бросившись на стрелка, Баталов рассчитывал лишь на одно: сбить того с ног. Олег ударил с разбегу всей массой тела. У него было ощущение, что он врезался в стену. Верзила покачнулся. Двигательная установка за его спиной, стабилизирующий кронштейн, весомый боекомплект, аптечка, обоймы для оружия самообороны, фляга с водой, неприкосновенный запас, противогаз и прочие мелочи потянули бойца за собой, и тот опрокинулся.

Надавив пулеметчику коленями на грудь, понимая, что его могут сбросить, словно котенка, Олег, взревев, занес нож. Ударив двумя руками что есть силы, он вбил лезвие в правую глазницу врага. Но террорист отвернул голову, так что нож угодил в маску и соскочил, проехавшись по металлу. Баталов ударил снова. Конец ножа замер в сантиметре от зрачка. Схватив Баталова за запястья, тигр космоса отжимал противника от себя. Олег видел только нож. Весь мир сошелся на конце лезвия. Олег давил на нож, чудовищное напряжение росло. Дикий взгляд террориста. Баталову казалось, что еще секунда и мышцы лопнут, а стальные перчатки переломают ему запястья.

Убить! Убить, во что бы то ни стало! Уничтожить! Баталов вновь взревел. Нож медленно, но опустился в глазницу. В лицо Олегу брызнула кровь. Он навалился, вогнав нож по рукоятку. Противник обмяк, тело под Баталовым сотрясали предсмертные конвульсии.

Приподняв металлическое бревно пулемета, Баталов откинул ножки, бухнул орудие на мертвого террориста, как на подпорку. Нажал на гашетку. Джунгли перед инструктором ожили. В широком секторе Баталов срубал кусты, кромсал деревья. Турель вертелась как бешеная. Заминка. Тишина. Обжигая руки, Олег сдвинул пулемет в сторону. Грохот, сноп огня из ствола. Лента вновь полетела из кожуха.

– Где вы? Попрятались! Умрите, сволочи! – Баталов орал, перемалывая джунгли вместе с террористами, перемазанный кровью убитого врага. – Давай! Ко мне! Вот я!

Он впервые стрелял из перебитого оружия, впервые оказался вне допуска, впервые над ним не было напарников. Это походило на сумасшествие, чистое убийство, расправу, но это было потрясающе! Дикая, первозданная сила! Она переполняла сейчас Баталова. Буйство, атавистическая мощь, утраченная предками. Чистое оружие! Вот это было, оказывается, как!

Тишина. Только треск, гул пламени, резкие крики обезумевших обезьян. Шелест флаера. Но после подобной пальбы это казалось тишиной.

Баталов взялся за гранатомет и первым же выстрелом перебил исполинское дерево. Гигант рухнул. Поставив трофей на серийный режим стрельбы, Олег откинул пазы экзоскелета и вытащил из него мертвое тело. Размер брони оказался подходящим.

Гранаты пробивали в лесу горящую просеку, а Олег облачался в защиту пулеметчика. Ошалев, опьянев от происходящего, Баталов не заметил, как запихнул вздувшуюся правую ногу в экзоскелет.

Олег выпрямился. Гранатомет замолчал. Баталов вновь остался с одним ножом. Вытащив его из глазницы убитого, инструктор приложил лезвие к губам. Горячий запах крови. Пружиня, подскакивая на усилителях, Олег бросился в озаряемую всполохами темноту леса.

Горели джунгли. Человек в легком экзоскелете вырос посреди пробитой Баталовым просеки. Вышагнув из-за ствола, поднял на федерала раструб огнемета.

– Вот и все парень, отбегался. – Тигр космоса покачнулся, удерживая огнемет в обеих руках. Виртуалка показывала, что контрольная кнопка на оружии отсутствует – оружие активизировалось голосом, посредником выступала компьютерная контрольная система внутри шлема. – Передай привет…

Для того чтобы Олег сгорел, достаточно было произнести кодовое слово, но террорист не закончил фразу. Его опять мотнуло. Баталову сообщалось расстояние до врага. Не успеть. Расстояние до ближайшего дерева. Бесполезно. Конусообразная в метр шириной струя сверхгорячего пламени, по сравнению с которым древний напалм показался бы чуть теплым, сожжет его в движении. До укрытия долетит лишь перекаленная скорлупа экзоскелета. Прежний его владелец не надел дополнительного огнеупорного обмундирования, он ведь шел на охоту, а не, скажем, на абордаж торгового звездолета, где в узких коридорах пламя распространяется бесконтрольно и с ужасающей скоростью.

– У тебя… нет… шансов.

Тигр был прав. Стандартная топливная канистра рассчитана на пятьдесят залпов. Хватит, чтобы выжечь три такие просеки. Обширная зона поражения. Если он, Олег Баталов, не сгорит заживо, не сойдет с ума от проникающих до кости ожогов, то просто задохнется, наглотавшись дыма.

Олег завел за спину левую руку, отстегнул от ранца портативный кислородный аппарат. Будет очень неудобно надевать маску, стоя в потоке пламени, когда расплавленный металл нагрудника льется на колени.

– Руки… – Свободный тигр космоса рухнул на спину и застыл.

В небо ударил десятиметровый фонтан гудящего пламени. Кодовое слово владелец огнемета все-таки произнес – «руки». Закрываясь ладонью от жара, Олег отшатнулся, опустил на глаза щиток. Светофильтр смягчил яркость огня.

Вокруг стало светло как днем. Залпы следовали один за другим, на автомате. Приседая, Баталов решил подобраться к стрелку, но ствол огнемета вдруг заходил ходуном, а затем повалился набок. Поток пламени прошел в нескольких метрах от опешившего космодесантника, который вовремя отскочил.

Террорист не двигался, под ним росла лужа крови. Наконец подобравшись к охотнику, Баталов увидел петли кишок поверх пробитого экзоскелета. Слепая стрельба гранатомета Олега все-таки принесла результат.

– Смерть Крэмбергу…

Огнемет пыхнул в очередной раз. Тигр космоса испустил дух. «Смерть Крэмбергу» – длинновато в боевой обстановке, но что не сделаешь ради красного словца. Отключив огнемет, Баталов взглянул на индикатор расхода топлива. Осталось на пару-тройку выстрелов. Лучше, чем ничего.

В небе возник флаер.

– Оставайтесь на месте, с вами говорит Фарма.

Голос в шлеме звучал чисто, без помех. Баталов ждал, когда лидер упырей объявится. И вот – случилось.

Коротко обыскав труп, космодесантник не нашел больше никакого оружия.

– А теперь слушай меня, Зимин. – Не было времени возиться с электронной начинкой, потому, замкнув огнемет с автоматики на «ручник», Олег с топливной канистрой в одной руке, со стволом пускового устройства – в другой зашагал прочь от горящего участка. – Единственно правильный выход для тебя, мразь, – это сдаться вместе со своей обдолбанной кодлой!

– Сверни ему шею, Брикс! Сорок пять на северо-запад от тебя. Осторожно, у него огнемет Родригеса. Полудохлый. – Фарма так разволновался, что не сменил частоту. – Эта сволочь меня достала!

Наследство Родригеса и с пустым резервуаром весило без малого двадцать килограммов, но в мощном экзоскелете Олег не чувствовал тяжести. Баталов прибавил шагу. Значит, приближающийся к нему тигр космоса некто Брикс. Последний из троицы, весело гнавшей Баталова по лесу.

Они столкнулись на узкой звериной тропе. Федерал и террорист. Глаза в глаза. Людей, более ненавидящих друг друга, сложно было представить.

Брикс вскинул ионный лучемет, Баталов – раструб огнемета. На первый взгляд что могла против потока пламени энергетическая пушка с простым контрольным прикладом, способная разве что парализовать, оглушить жертву? Но противников разделяло с десяток метров, а Брикс держал палец на спусковой скобе. Серебристый ионный луч на коротких расстояниях мог вырубить сознание на несколько часов, а если мозг не выдержит, то и навсегда. Было у оружия Брикса одно весомое преимущество: ионный луч толщиной в нить легко проникал сквозь силовое поле, про боевые доспехи и говорить было нечего – прошьет насквозь. Надень Баталов хоть корабельный скафандр с навесной защитой и отражателями, это бы не помогло. В отличие от разрядов бластера, ионный луч не отражался.

Брикс не производил впечатления новичка, он все рассчитал верно. Перестрелка с дистанции не принесла бы ему никакой пользы. Космодесантник просто поджарил бы его вместе с куском леса. А так, в ближнем бою… Да, они просто убьют друг друга.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.