Опережая выстрел - Цепная реакция

Он заметил ее состояние.

– Проблемы?

– Нет… Все в порядке.

Но все оказалось не в порядке. Совсем не в порядке. Витька, как она и предполагала, караулил возле жилой площади. В машине, вместе со своим приятелем.

– Эй, подруга! Посмотри на меня…

Они перегородили единственную дорожку к подъезду.

– В чем дело?

– Рассчитаться бы, – язвительно улыбнулся Витька. – Поехали, покатаемся!

И схватил Вику за руку.

– Минуту, джентльмены! – из-за спины девушки возник искусствовед Быков. – В чем, собственно, проблема?

– Не твой вопрос. Вали отсюда, пока телескопы не попортили…

– Это не телескопы, а признак ума. Читаю много и вам советую. Отпустите ее, пожалуйста.

Зуев притворно улыбнулся, отпустил Вику. И вдруг нанес очкарику мощный удар в челюсть. Вернее, попытался нанести. Он же не знал, что человеку, чьи руки привыкли к топорам и вилам, кулак – за счастье.

Очкарик чуть отклонил голову чуть назад, и кулак пролетел в нескольких сантиметрах перед его носом. Витька потерял равновесие и едва удержался на ногах.

– Ах ты, паскуда!

Он сделал вторую попытку, но противник снова ловко уклонился. Ответных ударов он не наносил, хотя имел на это полное моральное право.

– Вы что, мужики? Зачем же драться-то? Давайте спокойно поговорим. Культурные же люди, мать вашу…

– Сейчас, козел… Поговорим!

Между тем Вика, увидев, что Витек с дружком полностью переключились на ее спутника, скользнула в подъезд и предусмотрительно захлопнула за собой дверь. Она и рада была ему помочь, только не знала, как – никаких подручных средств вроде пепельницы на этот раз не оказалось.

Заметив, что объект из поля зрения скрылся, супермен Быков снял очки и сунул их в нагрудный карман. Уклонившись от очередной атаки, которую на сей раз предпринял второй противник, он тут же носком ботинка нанес ему сильный и точный удар сбоку, по колену опорной ноги. Парень вскрикнул от боли и рухнул, как одуванчик, сбитый тростью какого-нибудь пижона. Попытка подняться закончилась криком разочарования. Витька, не ожидавший от «ботаника» такой прыти, получил удар снизу в челюсть и мешком осел на землю.

Леха бросился к подъезду – догнать объект, но… Увы, путь преградил домофон. А его не вырубишь. Даже вилами. Пришлось вернуться к противнику.

Зуев, судя по положению тела, находился еще в нокауте. Челюсть стремительно опухала.

Быков наклонился к его приятелю и потрепал того по плечу:

– Слышь, дружище, а она в какой квартире живет?

– Су-у-у-ка… – простонал парень. – Ты мне ногу сломал…

– А ты хотел, чтоб еще и руку? Короче, так! Запомни сам и передай по цепочке: еще раз кого-либо из вас возле Вики увижу – будем принимать решительные меры. Тебе уже не только ногу покоцаю, а все отростки, которые из туловища торчат. А ему – нос до затылка в башку вобью. Ни один хирург чинить не возьмется. Усвоил?.. Н у, тогда пока! И не валяйся на земле. Простудишься…

* * *

Красная «девятка», тяжело преодолев последние метры грунтовой дороги, остановилась у края огороженного колючей проволокой поля. Столбы изгороди давно покосились, проволока местами была втоптана в землю, а на проржавевшей табличке с трудом можно было разобрать надпись: «Проход запрещен. Опасная зона».

Быков вытащил ключ зажигания и выбрался наружу. Открыл багажник и один за другим извлек оттуда несколько фанерных щитов с закрепленными на них ростовыми мишенями.

– Завтра по квартирам прошвырнусь. Пробью, где она живет.

– А оно тебе надо? – спросил Репин, принимая у друга щиты.

– Твоя же теория! Музей, культура… Да и внешне клевая. А если подкрасить да приодеть, так и вообще – хоть в рекламу.

– Хозяин – барин. Наш профессор математики говорил, в Китае существует закон, по которому запрещено спасать утопающих. Мол, вмешательство в судьбу… Определенная логика в этом есть, поэтому и я не стану тебя отговаривать… Пошли!

Он кивком указал в сторону небольшого бруствера, видневшегося на огороженной территории.

Прихватив мишени, друзья двинулись в указанном направлении.

– А кем ты ей представился? – полюбопытствовал взрывотехник.

– Да уж не ментом… Барыгой, как ты и советовал. Сказал, что у меня бизнес.

– Ну-ну… – Автор батального полотнища «Битва козлов с петухами» бросил насмешливый взгляд на левую руку искателя любви. – Часы «Командирские». Наградные, конечно… Правильно, братуха, олигархи только такие часы и носят! И девушек до дома подвозят исключительно на частниках… Леша, у настоящего бизнесмена не одна машина должна быть.

– А у твоей Ленки сколько?

– Ленка – другое дело. Она не бизнесмен, а бизнес-вумен. У вуменов свои тараканы… Ладно, не вешай нос! Как говорят, свято место с бюстом не бывает. Найдешь себе другую… вумен.

– Главное, сама ведь попросила домой отвезти… – Леха словно не слышал друга. – Если б не эти уроды… Ну, что за непруха?

– Разве это непруха? Вот у меня – точно непруха. Ленка хорька купила.

– Какого хорька?

– Обычного. Который кур ворует. Говорит, сейчас модно. Представляешь, эта публика – деловые то бишь, – теперь в гости друг к другу с хорьками ходит. Хорошо еще, не с крокодилами… Совсем уже у ребят крыша едет. Скоро целые зоопарки на дому устраивать будут… И не возразишь ничего – квартира-то ее! Бизнес-вумен… А этот гад всю ночь по клетке носился и верещал, как еретик на дыбе. Только засну – он, сволочь, в крик… Стоп! Здесь. Вот как раз и окопчик подходящий…

Репин отошел метров на десять в сторону и воткнул в землю небольшой колышек.

– Значит, пять метров, как по схеме?

Быков кивнул.

Художник-взрывотехник достал из кармана моток калиброванной веревки с петлей на конце. Накинув петлю на колышек, он быстро очертил круг.

– Ставим!

Они воткнули по периметру круга шесть ростовых мишеней, развернув их плоскостью к центру, после чего вернулись к окопчику.

– На! – Создатель натюрморта «Конец ваххабита» протянул коллеге гранату. – Только постарайся в центр попасть.

– Завтра же поеду, – пробормотал тот, беря в руки «эфку».

– Э-э! Ты сейчас о гранате думай, а не о бабах! С этими вещами не шутят.

– Если б хотела отшить, отшила бы сразу. Верно?

– Хотела – не хотела… Да просто поняла, что никакой ты не барыга, и свалила! Я же тебе, Леха, говорю: любовь – это взрыв. А взрывная волна всех одинаково накрывает. Ей без разницы, сколько у тебя в кошельке… Кидай давай!

Искатель семейного счастья вздохнул. Потом прикинул расстояние до цели, выдернул чеку и, размахнувшись, бросил гранату в круг. Но в самый последний момент опорная нога, стоявшая у самого края окопчика, вдруг поехала на влажном грунте вниз. Граната, брошенная, в общем-то, в нужном направлении, полетела чуть правее. Ударившись о ближайшую мишень, она отскочила обратно и упала в нескольких шагах от метнувшего ее. Репин, уже сидевший в окопчике, едва успел схватить метателя за ноги и повалить на землю, как раздался взрыв.

Несколько комьев земли упали друзьям на спины. В головушках зазвенело.

Создатель футуристического полотна «Водочный дождь» поднял голову и потер заложенные уши.

– Ну ты, блин, даешь… Цел?!

– Не, мне кажется, Вика не такая! – прокричал в ответ Быков, поднимаясь на ноги и отряхивая форму. – Ты бы видел, как она на картину смотрела!

– Задолбал… Я спрашиваю: ты цел, тетеря глухая?!

– Да! Симпатичная! Очень!

– Э, да тебя реально контузило… Ничего, пройдет. Не авиабомба… А бабы сейчас все одинаковые. Только деньги на уме. И эта твоя – не исключение. Готов доказать!

– Чего?! – громко переспросил Леха, выпрямляясь.

– План очень простой! – Живописец почти кричал в самое ухо напарника. – Делаем из тебя реального бизнесмена и бросаем под танк. А потом признаешься ей, кто ты есть на самом деле. Если не сбежит – с меня ящик коньяка. Если сбежит – наоборот. Забились?

– Громче говори!

– По методу Кота-в-сапогах! Очухаешься – объясню подробней. Ко-т в са-по-гах!

– Ну, хорек и хорек!.. Я тебя про Вику спрашиваю!

– Нет, надо было на мышах пробовать…

* * *

Ритка со скоростью квартирного вора вынимала из шкафа вещи и запихивала их в спортивную сумку.

– Ну, и куда ты собралась? – судя по тону, Вика планов старшей сестры не одобряла.

– В деревне пока отсижусь. Осточертело все… Стас будет искать – соври что-нибудь. Скажи, какой-то мужик за ней заехал, и вместе отчалили.

– Не поверит.

– Плевать… – Рита достала из-под стопки постельного белья почтовый конверт, в котором обнаружилась тоненькая пачка тысячных купюр. – Половину забираю!

– А когда кончатся? Всю жизнь в деревне отсиживаться не станешь.

– Там видно будет… Может, этого придурка пристрелят. Или посадят.

– Ага, надейся… Мне с одним твоим кавалером проблем выше крыши, а ты еще и второго на меня вешаешь.

– Насчет Витьки не беспокойся. Я позвоню кое-кому, успокоят… – Рита обвела взглядом комнату. – Косметичку не видела?

– Вон, на подоконнике.

Старшая подошла к окну. И вдруг замерла, глядя на въезжавший во двор «бумер» цвета «мокрый асфальт». Мечта провинциалки, если не учитывать, кто внутри.

– Ой… Стас! – Она отпрянула и испуганно уставилась на сестру: – Слушай, что делать? Сейчас опять прессовать начнет насчет долга… Я на чердак! А ты придумай что-нибудь. Типа, в ночь на работу вышла, будет только утром.

– Подожди… Он ведь от тебя только реальную наколку требует, так?

– Да где ж я ему реальную…

– Если будет наколка, отстанет? – перебила ее Вика.

– Обещал…

– Есть вариант.

* * *

Стас, от рождения носивший нехитрую театральную фамилию Миронов, снял с вешалки и надел новенький камуфлированный комбинезон. Тщательно застегнув все пуговицы, он проверил лежавшее в нагрудном кармане удостоверение и поправил на широком ремне кобуру с пистолетом. Затем нагнулся и перевязал шнурок на левой кроссовке. Ну чем не герой боевика, только не обремененный театральным образованием. А оно зачем? Жизнь – театр. И можно выбрать любую роль. Он свою – выбрал.

Выпрямившись, огляделся. Здесь же, в этом просторном гараже-ангаре, точно такие же камуфляжи надевали сейчас еще восемь человек. Никто не пел песен и не горланил.

Мобильник проиграл «Белогривых лошадок».

– Ну? – отозвался Стас, предварительно бросив взгляд на номер.

– В порядке, – коротко ответил мужской голос. – На прежнем месте.

– Народу много?

– Почти нет. Десять человек от силы.

– Охрана?

– Как в том кино: бабушка, божий одуванчик. В соседнем зале.

– Хорошо. Внутри не светись, жди на улице. Прикроешь в случае чего.

Миронов отключил телефон, снова поправил ремень с кобурой и надел на голову шапку-маску. Власть над ситуацией опьяняет круче всякого ширева. Стас не употреблял даже алкоголь. Зачем, если реальность может подарить тебе кураж гораздо круче? Адреналиновый кайф…

– Заканчивайте… – коротко бросил он и, посмотрев на одного из подельников, добавил: – Подавай!

Тот молча выскользнул наружу.

Через пару минут за воротами раздалось приглушенное урчание двигателя. Парни, надвинув на лица маски, один за другим покинули гараж и быстро заняли места в белом микроавтобусе с зашторенными окнами.

Выехав за ворота гаражного комплекса, микроавтобус свернул в сторону набережной. Люк на его крыше приоткрылся, и чья-то рука выставила мигалку на магнитной подушке.

* * *

Автор шедевра «Мудаки на „Волге“» с видом бывалого иллюзиониста выкладывал из сумки на стол аксессуары настоящего мужчины: элегантную барсетку, позолоченные часы, галстук в косую полоску, бумажник из натуральной кожи и даже золотой перстень с непонятным вензелем.

– Только не говори, что все это тебе Ленка подарила! – упредил друга стоявший рядом Леха.

– Часы за три штуки баксов? У нее еще крыша не поехала, чтобы такие подарки дарить. Да и у меня тоже, чтобы их носить… Антиквар знакомый напрокат дал. Я его в прошлом году от одной проблемы избавил, так что теперь могу иногда по мелочам пользоваться.

– Неплохо, однако, живут простые антиквары.

– Да знаешь, по жизни-то он абсолютно нормальный мужик. Просто в их среде так принято. Фейс-контроль своего рода. Главное, говорит, аксессуары. Показатели класса – это, прежде всего, часы, галстук и ботинки. Костюм – костюмом, но если на тебе часы не той цены, с тобой просто никто разговаривать не станет. Ты будешь чужой на этой ярмарке тщеславия. А из обоймы вылетишь – все! Закрывай лавочку… Вот и приходится соответствовать. Сам-то он на другом подвинулся. Коллекционирует всякую атрибутику советского периода. Знамя красное раздобыл где-то, портрет Брежнева на развале купил, с исполкомовской помойки бюст Ленина приволок. За настольную лампу с зеленым абажуром – пятьсот евро отдал. Говорит, что «совок» – очень модная сейчас тема. Я тут после Нового года хотел старый магнитофон на помойку вынести – бобинник, батькин еще, так он чуть с ума не сошел. Всучил мне за него пять золотых и аж по потолку бегал от восторга. Потом нашел где-то мастера, который эту рухлядь отремонтировал, и теперь Кобзона крутит. А еще мечтает купить где-нибудь автомат по продаже газировки. Раньше, говорит, на каждой улице стояли. Три копейки – с сиропом, копейка – без сиропа. Дома на кухне установить хочет. Сказал, если где такой найдешь – на новую машину поменяю.

– Слушай! Так это ж конгениально! У нас холодильник старый, совдеповский. «Орск» называется. Еле дышит… Может, толкнуть твоему антиквару? Или, допустим, на «Филипс» обменять?

– Поговорю… Короче, забирай все эти побрякушки. Осторожней только! Часы и вправду дорогие… Обуви подходящей, правда, не нашлось. У него нога на три размера меньше. Но твоя примадонна навряд ли разбирается в обувном деле. Свои только почистить не забудь… Да, вот еще ! – Автор шедевра «Ложе любви» достал из кармана небольшую коробочку. – Запонки…

– На фиг! У меня все рубашки на пуговицах.

Художник посмотрел на коллегу с легким презрением:

– Ну как же так… Мы ж не в деревне живем… Ладно… Рубашка с меня. Ленка еще в прошлом году из Праги пару штук привезла, а я их до сих пор не надевал. Правда, не твой размер, но ничего, влезешь. А запонки любой уважающий себя спекулянт носить должен. И не просто носить, а чтоб из-под пиджака торчали. Истеблишмент.

Быков, непривычный к подобным выражениям, коробочку тем не менее взял.

– А теперь пошли за ворота. Есть для тебя еще один сувенирчик.

* * *

На небольшой, кое-как заасфальтированной площадке сверкал черной полированной поверхностью симпатичный джип – одной из самых угоняемых в стране марок. Взрывотехник нажал кнопочку на брелке, но машина, вместо того чтобы разлететься на куски, дружески подмигнула фарами.

– Ваша карета, маркиз Карабас! – Анатолий протянул другу ключи. – Пользуйся! Бензин – за свой счет.

– Ого! Что – Ленкина?

– Ага, Ленкина, как же… Она после истории с Иркиным террористом меня к машине на километр не подпускает. Даже пультик специальный завела. Теперь, чтобы машину открыть, надо сначала код набрать, и только потом сигналка снимется… Нет, это того же антиквара. Он на Кубу улетел, экспонаты искать для коллекции. Там еще много социализма. Так что примерно пара недель у тебя есть, чтобы девочкам мозги пудрить.

– Да не хочу я пудрить! По-нормальному хочу.

– По-нормальному, Леха, ты холостяком помрешь… – Художник-любитель посмотрел на часы. – Слушай, давай на рынок сгоняем? Ленка просила Баксу корм купить. Итальянский.

– Какому Баксу?

– Да хорьку этому… Представляешь, для них уже и корм специальный выпускают! Чтобы шерсть, видите ли, блестела.

– А шеф? – Быков покосился в сторону здания.

– Сходи к нему, а? Скажи, позарез надо отлучиться на часок. Если что – ты на трубе, и через десять минут будешь как штык. Только про меня ничего не говори!

– Почему?

– Николаич велел до конца дня инвентаризацию спецсредств провести. Сказал, пока акт не составлю – с базы ни ногой… Давай, бегом!

* * *

Миронов, сидевший рядом с водителем, развернулся в сторону салона и проинструктировал:

– На все пять минут. Синий остается в машине. Двигатель не глуши.

Водитель, приложив руку к сердцу в знак верности, покорно кивнул.

– Серый и Зеленый – холл, – продолжил Стас. – Всех, включая билетершу, – к стене, и чтоб никаких звонков. И из музея не выпускать никого до самого конца… Белый – в служебку. Проверишь, есть ли там кто. Если есть – тоже тащи в холл… Остальные – со мной. Всю публику сгоняете в один зал, подальше от входа, шмонаете и держите до упора. Вопросы?

Вопросов не последовало. Господа с разноцветными кликухами, взятыми напрокат из фильма «Бешеные псы», любовались проплывающими за стеклом красотами родного города.

* * *

Черный джип несся в сторону центра города с вызывающим превышением скорости.

– Я смотрю, ты на скорости не экономишь. Тачку не угробь, оборотень, – предупредил не великий художник.

– Во-во! Оборотень и есть… Как перед Викой потом обставляться? Ну почему сразу не признаться, кто я есть?

– Ты уже раз признался. А обставиться просто. Скажешь, что боялся негативной реакции. Ментов у нас не шибко любят… Кстати! Еще один совет… Когда на свидание пойдешь, удостоверение дома оставь.

– Почему?

– Гришка Сорокин недавно на этом прокололся. Присмотрел на дискотеке симпатичную леди. Ну, как обычно, пригласил потанцевать, потом в буфет, туда-сюда… Короче, договорился. После поехали к ней, благо противоположный конец города, и там Гриню никто опознать не сможет. Поехали, естественно, через гастроном. Сорока раздухарился на всю катушку: коньячок, конфеты, фрукты… Тоже бизнесменом прикидывался.

На квартире у леди поначалу тоже все гладко шло. Рюмашка, еще рюмашка, брудершафтик… Дошло до эротики. Но когда Гриша брюки скидывал, ксива из кармана возьми да и вывались! А у дамы, оказывается, муж на строгом режиме. Как увидела красную книжечку – так в истерику. Убирайся, кричит, мусорюга сраный, а не то бутылкой в окно запущу и буду орать, что ты меня насилуешь… Конец цитаты. Пришлось Грине срочно собирать манатки и во втором часу ночи через весь город пешком пилить, по дождю. Денег в кошельке после гастронома ни копейки не осталось…

Леха не комментировал. Ушел в себя.

– Слушай, а букет лучше на рынке брать или в магазине? – нагло обогнав машину ГИБДД, спросил он.

– Ты с этим делом не очень-то резвись. Люди, которые на таких тачках ездят, цветы женщинам не букетами, а корзинами покупают. А на корзину у тебя финансов не хватит. Как и на…

Закончить мысль художник не успел. С боковой улицы на перекресток выскочил белый микроавтобус с синим маячком на крыше. Леха резко вдавил в пол педаль тормоза, джип, возмущенно взвизгнув, остановился. Микроавтобус промчался мимо, не снижая скорости.

– Блин! – сплюнул новоиспеченный новый русский. – Как ездить?! На каждом втором ведре – мигалки… На обычной машине скоро вообще на улицу не сунешься.

– Ты поосторожней с тормозами, – заметил автор этюда «Чеченский след», потирая ушибленное об торпеду колено. – Это не твоя «восьмерка». В момент схватывает.

– Учту… Слушай, Толян, а у тебя в хозяйстве пиротехника еще осталась? Помнишь, какую на девятое мая запускали?

– Навалом. А зачем?

– Так… Есть одна мыслишка. Тоже… по методу Кота-в-сапогах.

* * *

Белый микроавтобус, чуть не протаранивший антикварный джип, почти не снижая скорости, заскочил на тротуар, распугал голубей и резко затормозил у подножья широкой лестницы. Из салона выскользнули восемь фигур в камуфляжных костюмах и, быстро преодолев полтора десятка ступеней, один за другим исчезли за тяжелыми дубовыми дверьми.

– Внимание, милиция! – сурово объявил, ворвавшись в вестибюль, натуральный оборотень Миронов. – Здание музея заминировано. Всем оставаться на местах! Телефонами не пользоваться. Возможна детонация…

Находившиеся в холле билетерша и посетители – пожилая пара, направлявшаяся к выходу, – испуганно застыли. А статуя «Пастушок» и так была застывшей. Один из черномасочников, схватив пенсионеров под руки, бесцеремонно оттащил их к стене. Билетерша, услышав страшное слово «детонация», тут же упала на пол рядом с пастушком и прикрыла голову руками.

Двое «бойцов» остались в вестибюле, один шмыгнул в дверь с надписью «Щитовая», а Миронов в сопровождении остальных быстро двинулся на «экскурсию».

На буднях народу в музее было чуть больше, чем лыжников в пустыне. В первом зале, где экспонировалась фотовыставка, посвященная истории города, прохаживился молодой мужчина с бородкой. Его быстро обыскали под предлогом поиска бомбы и, препроводив в холл, оставили под охраной. Чуть дальше, в зале ремесел, целовалась молодая пара. Видимо, больше негде… Их на ходу расцепили и поставили к стене. Буквально через пару секунд к парочке присоединили пожилую смотрительницу музея, что дремала в соседнем помещении.

В зале, где радовал глаз «Портрет незнакомца с букетом», лжесобровцы застали малопривлекательную девицу с мольбертом, настолько увлеченную копированием натюрморта, что даже шум налета не оторвал ее от работы.

– Немедленно покинуть помещение! В музее бомба, – обрадовал командир оборотней.

– Я тут… – попыталась возразить художница, но ее бесцеремонно подхватили под локти и вынесли из зала. Один из несущих уцепился за висевший на нежной девичьей шее кулон – видимо, чтобы удержать равновесие.

Убедившись, что в зале нет посторонних, Стас приблизился к портрету мужчины, достал спецназовский нож и быстро вырезал холст из рамы. Не обращая внимания на оживший зуммер сигнализации, он свернул полотно в рулон и быстро двинулся в сторону выхода.

– Всем оставаться на местах! – проходя через зал, где держали посетителей, бросил он стоявшим вдоль стены людям. – Проверка здания еще не закончена! Взрыватель может сработать от любого движения!

Команда «разноцветных» бегом миновала вестибюль, выскочила из здания и запрыгнула в салон оборотня-автобуса. В следующую секунду тот сорвался с места, оставив после себя лишь запах сгоревшей солярки.

В музее они пробыли шесть минут. Неплохо. Даже если менты уже через пару минут окажутся на месте, они не смогут их догнать.

Сняв камуфляжный комбинезон, под которым оказалась футболка с надписью «Я люблю нефть» и легкие светлые брюки, Миронов достал из-под сиденья чертежный тубус и спрятал в него холст.

– Напротив парка притормозишь, – бросил он синему водителю.

Тот кивнул.

– Пока ложимся на дно, – обратился Миронов к оборотням. – Надо будет – дам знать. Благодарю за службу.

Ответа «Служим России!» не последовало.

* * *

– Я вправду не знаю, сколько этот кулон может стоить. – Студентка Маша виновато посмотрела на оперуполномоченного Никифорова, – Этот топаз – красивый, но недорогой. От бабушки достался. Серебра тоже совсем немного ушло… Нет, цену не скажу. Жалко просто. Сама ведь делала… А вот денег в сумочке много было! Пятьсот тридцать рублей. Сумочка на мольберте висела, с краю. Когда меня вывели, она в зале оставалась.

На самом деле опера меньше всего интересовала цена кулона. Но выяснить требовал Закон.

– Ну, хорошо… А не припомните, они меж собой говорили о чем-нибудь? Может, друг друга по именам называли? Или кличкам? Бывает, ребятки прокалываются…

– Нет. Они вообще между собой не общались. На меня только кричали… То есть кричал. Один. Главный… Знаете, я его глаза хорошо запомнила! Очень выразительные. Злые, но… умные. Думаю, что смогла бы его узнать, хоть он и в маске был.

– По одним только глазам?

– Да. А что тут странного? Чехов ведь недаром говорил, что глаза – зеркало человеческой души. В них человек действительно, как в зеркале, отражается. Хотите, попробую их нарисовать?

Сидевший за соседним столом Бухаров отрицательно мотнул головой и пододвинул девушке стопку фотографий.

– Взгляните-ка лучше на этих суперменов. Вдруг действительно кого узнаете…

Маша взяла снимки и принялась их перебирать, любуясь красивыми, благородными ликами. С таких бы картины писать.

– Ой!

– Что?! – встрепенулся Никифоров. – Узнали?

Потерпевшая отрицательно помотала головой.

– Нет, это не он. В смысле, не тот, который музей грабил… Но этого человека я в музее видела! Два дня назад.

Оперативники переглянулись. Бухаров полез за сигаретой. Не так давно, чтобы расстаться с вредной привычкой везде сосать «чупа-чупс», он прибегнул к курению. Хоть люди не шарахаются.

– Вы не путаете? – переспросил он, отбирая у Маши карточку. – Точно его?

– Точно. У меня отличная зрительная память. В «Мухе»… в академии то есть, натренировала. Правда, он тогда в очках был и при галстуке… Но это он, точно! И нос ломаный, и волосы рыжеватые…

– В очках?

– Да… И, кажется, с простыми стеклами. У меня самой со зрением проблемы, я разбираюсь.

Бухаров включил мобильник на запись. От этих потерпевших всего можно ожидать. Сначала белугами ревут, а как барахлишко вернешь, вроде обидчик уже и хороший. Жалко его…

– Так, давайте внятно и по порядку. Когда, где, с кем…

– Понимаете, я сейчас на практике, картины в нашем музее копирую. Позавчера Измайлова заканчивала, «Закат в лесу». Это наш художник, из Юрьевска. Трудная картина, но мне удалась… В общем, он подошел и сказал, что похоже получается. Видимо, хотел познакомиться. А когда я спросила, как он относится к творчеству Измайлова, он почему-то смутился и какую-ту чепуху говорить начал. Про стрельбу из лука, про момент силы… И кулон почему-то брелком назвал. Хотя в искусстве разбирается, и неплохо. Когда они с девушкой из музея уходили, я слышала, как он ей про фламандскую школу рассказывал. Ван Дейк, Рубенс… А потом…

– Стоп! – перебил Машу Юрий. – С какой еще девушкой?

– Не знаю. Симпатичная такая. Стройная, и волосы длинные… Знакомая, наверное. Но пришли они не вместе.

– А к «Портрету с букетом» этот товарищ подходил?

– Я не видела. Но в том зале он был, это точно.

Никифоров снова бросил на коллегу выразительный взгляд из серии: «Ну, что я говорил?»

– Что ж, спасибо вам! – Бухаров поднялся со стула. – Если вдруг вспомните что-нибудь еще, звоните. Вот моя карточка…

Опер вручил потерпевшей календарик с портретом Николая Баскова и написанным сверху от руки номером мобильника.

– Спасибо. – Маша убрала календарик в сумочку. – А глаза этого бандита нарисовать?

– Обязательно, – согласно кивнул «Николай Басков». – А заодно и девушку, которую в музее видели. Дома, в спокойной обстановке… Как сделаете – привозите. Хотя… Глаза рисовать все-таки не стоит. Зачем они без ушей?

– Хорошо. До свидания!

Едва дождавшись, когда за Машей закроется дверь, Никифоров пододвинул свой стул поближе к столу Бухарова.

– Ну, теперь что скажешь? Это, надеюсь, конкретные факты?

– Нет, мой друг. Он кучу отмазок приведет, зачем в музей поперся. Скажет, например, что общую культуру поднимал. В соответствие с моральным кодексом сотрудника органов внутренних дел.

– А тебе не кажется, что ему слишком много отмазок придется сочинять? На ночной клуб, на музей, на очки?

Вместо ответа Бухаров пододвинул к себе телефон и набрал номер.

– Привет, Иван Николаич!.. Ты про музей слышал уже?.. И правильно делаешь. Нечего шум поднимать раньше времени… Да, очень похоже, что те же самые. Я почему и звоню. Скажи, пожалуйста, у тебя Быков сегодня работает?.. Ну и славненько… Нет-нет, ничего серьезного. Просто кое-что проверяем… А выездов у вас не было?.. Понял… Н у, дай бог, чтоб вам реже выезжать приходилось… Значит, никто из твоих с базы сегодня не отлучался… Так… А когда?.. Понял, спасибо… Ладно, до связи!

Бухаров повесил трубку и, не глядя на напарника, глухо произнес:

– С часу до двух Быкова на базе не было. У Кленова по личному делу отпрашивался. Сказал, что позарез нужно…

– А налет на музей имел место быть в тринадцать двадцать, – довольно улыбнулся Юрий. – Туда и обратно вполне можно успеть!

* * *

Времени оставалось в обрез, а подлые запонки никак не хотели пролезать в прорези манжет. Леха успел мысленно проклясть всех – от безвестного создателя запонок до Репина с его истеблишментом, пока, наконец, ему удалось справиться с этой нелегкой задачей.

А ведь Толян не так уж и не прав. Насчет любви, которая должна быть подобна взрыву. И он, Леха, похоже, подорвался на мине. Практически с первого взгляда. Когда там, в музее, пялился на спящую Вику. Как она спала… Просто вынос мозга. Смотрел бы да смотрел.

Разобравшись с запонками, новый «новый русский» надел пиджак, поправил манжеты и вышел в коридор.

– Мам!

– Чего? – высунулась мать из своей комнаты.

– Ты извини… Не одолжишь тысячи три до получки?

– У меня ж пенсия только через неделю. А что случилось? Если тебе очень нужно, могу из гробовых взять.

– Из каких гробовых? Ты чего, помирать собралась?!

– Не собралась, но на похороны откладываю, – пояснила предусмотрительная родительница, возвращаясь в комнату. – Все так делают.

– Причем тут все?! Что еще за разговоры во вверенном мне подразделении?

– Успокойся! – Мать снова появилась в дверях и протянула Алексею несколько купюр. – Позже поймешь, с возрастом. Для порядочных стариков самое страшное в жизни – стать обузой своим детям. В том числе и материальной. Даже после смерти… А за меня не волнуйся. Я, пока внуков не увижу, в гроб не лягу. И не проси.

– Спасибо, мам. – Он сунул деньги в барсетку. – С получки верну… Да, слушай, я еще спросить хотел… Дядя Жора еще усадьбу охраняет?

– Конечно. А что такое?

– Навестить хочу. Не виделись давно. Телефончик дай!

* * *

Простреленная в нескольких местах служебная «Ока» притаилась во дворе, метрах в тридцати от подъезда. Никифоров покосился на сидевшего за рулем Бухарова: