Современная электронная библиотека ModernLib.Net

И маги могут быть королями.

ModernLib.Net / Фэнтези / Андреев Николай / И маги могут быть королями. - Чтение (стр. 21)
Автор: Андреев Николай
Жанр: Фэнтези

 

 


      – Всё ли правильно? - Филипп старался не пропустить ни одной мелочи: вдруг Реджинальду придёт в голову отказаться от своих слов?
      – Более чем, - Реджинальд скрипнул зубами: придраться было не к чему.
      – Замечательно, - на пергаменте, в правом нижнем углу, уже расплылась небольшая лужица воска. - Тогда прикладывайте печать, Ваше Величество.
      Одно движение рукой - и Сегюр с Мишелем признаны независимыми правителями. Даже слишком быстро. Карломан ожидал простоять на этом холме до самого вечера, споря с Реджинальдом.
      – Великолепно! Мы больше не смеем Вас задерживать на наших землях, Реджинальд Людольфинг, - независимым Владетелям нет нужды называть кого-либо королём.
      – Вы ещё пожалеете об этом, Карломан и Филипп, - прошептал еле слышно Реджинальд, поворачиваясь к своей охране.
      – Вряд ли, Реджинальд, - у Карломана был прекрасный слух. И это ему нередко помогало…
      Едва Карломан и Филипп миновали двери кабинета Мишеля в дорожном замке, как замок огласили радостные крики: "Свободны!". Мишель и не надеялся стать полноправным хозяином окрестных земель.
      – Ну как ты его, Карл, а? Проклятый Людольфинг не смел и слово вставить в договор! Жаль только, что придётся зерно отдавать.
      – А кто сказал, что придётся? Надо подождать несколько недель, чтобы посчитали, сколько Людольфингу зерна полагается, собрали в одном месте, погрузили на телеги, доставили… Глядишь, и король сменится. Кстати, не забывай, что некоторые рыцари могут понять нас несколько неправильно.
      – Пока в замке стоят мидратские дружины, никто не посмеет и слово лишнее сказать. И ты думаешь, что так уж много у Реджинальда найдётся сторонников?
      – Я бы сказал, могут найтись противники нашей независимости от Королевства. Кстати, надо что-то делать с нашим Владениями… Может, владетельными герцогами себя объявить?
      – Хорошая мысль, только вот владетельными графами будет и честнее, и привыкать народу придётся поменьше.
      – Ладно-ладно. Первым делом мы должны укрепить наши северные границы. Кстати, я получил письмецо от тестя и жены.
      – Ну, что там? Что пишет Энрике Сагирина? - Карломан ожидал наихудшего.
      – Он пишет, что не присоединится к "охоте". Но и мешать не будет, как-никак, зятёк я у него единственный. Мне кажется, что после сегодняшнего дня он тоже захочет независимости.
      – Это вряд ли: там народ понимает, что в одиночку не продержится против тайсаров. Так что нас, похоже, ожидает несколько драк на южной границе. Кстати, ещё неизвестно, как поведёт себя герцог Жаке. Он, вроде, хотел женить свою Элеонору или на Реджинальде, или на одном из его братьев.
      – Проблемка. Придётся немного повоевать с Жаке. Ну, а теперь надо отметить договор…

Блистательная Партафа. Северные провинции.

      Пять дней прошло со дня штурма Ефратисия. Местное население словно и не заметило, что владелец города сменился: Андроник строго-настрого запретил грабить дома и их хозяев. пятеро айсаров уже копали ров из-за непослушания. От армии Андроника осталось не больше двенадцати тысяч воинов, но всё равно половину из них пришлось расположить за городскими стенами. Места в городе не хватало…
      Целыми днями шёл снег, мешая ремонту частокола. Как сообщили разведчики Андроника, возле города не было ни одного партафского воина: все после битвы бежали.
      Хуже всего было отсутствие новостей от второй части Южной армии, Ефратисий могли как навестить аркадские легионы, так и сжать в кольцо армии Менгли-Хазрея. К тому же в городе было слишком мало продовольствия, едва ли на неделю, да и то если урезать паёк вдвое. Просто новый партафский султан заблаговременно вывез все запасы продовольствия из города, и теперь аркадцам приходилось делить свою пищу с горожанами. Это не могло не тревожить дрункария, и поэтому он созвал всех командиров в доме городского головы. Сам хозяин, как говорили жившие в Ефратисии аркадцы, ушёл вместе с партафской армией.
      Внутри довольно-таки просторной комнаты (одной из трёх в доме) собралось девять человек. Андроник в пурпурном плаще и кольчуге сидел за столом, разглядывая одну из карт северных провинций Партафы. Менгли-Дубрей, в партафском халате, покрашенном в десяток ярких цветов, и тюбетейке, стоял позади Андроника.
      Этот партафец, в отличие от большинства его соотечественников, держал своё слово: он стал слугой дрункария. Но Андроник не был бы аркадцем, не лиши он Менгли-Дубрея оружия. Верь в Аркара - да только сам не плошай…
      Опёршись о стену, Валент поигрывал ножом: командир лучников находил скучным военные советы. В самом центре комнаты сидел Констант, никогда не расстававшийся с мечом легионера.
      Возле него был и Лициний, буравивший взглядом потолок - так, на всякий случай. Иоанн, Никифор и Михаил спорили о чём-то в сторонке. Иовиан, начавший отращивать усы на манер южных мидратов - длинные, до самой груди, и тонкие как тараканьи, готовился выполнить первый же приказ Андроника. Ему не было никакого дела до решений, которые будут приняты на этом совете: воин должен выполнять приказы своего командира, и больше ничьи.
      – По-моему, уже давно пора начинать, - пробурчал Лициний.
      – Пора так пора, - Андроник встал из-за стола, окинув взглядом собравшихся. - Надеюсь, все знают, зачем здесь собрались?
      – А то как же: решить, что делать дальше будем, - разом сказали Иоанн и Никифор.
      – Вот и прекрасно. Сейчас перед нами стоит выбор: или оставаться в Ефратисии, или уходить отсюда. Первое опасно тем, что партафцы могут взять нас в осаду, и мы не сможем использовать клибанариев. Это если не считать того, что еды осталось на две недели. Второе опасно не менее, если не более - нас могут просто перебить в открытом поле, - Андроник незаметно для себя стал оратором.
      "Интересно, что будет после, скажем, двух лет жизни при дворе? Стану писателем или оратором в Собрании? Ах да, Собрание отменили при Дуке Ватаце… Ну что ж, тогда поеду В Ксариат - там ораторы нужнее, чем воины".
      – Давайте рассмотрим все "за и против". Партафцы не смогут взять нас нахрапом, - Валент всегда излагал свои мысли чётко и ясно: того требовали федераты-наёмники, не блиставшие стратегическим гением, - пока мы в городе. А ночных атак ещё никто не отменял. Вот выйдем на конях ночью, ударим по горцам, слово, так сказать, за слово, и обоз ихний уже у нас.
      – Во-первых, не ихний, а их, - у Михаила выработалась привычка на ходу поправлять легионеров и вообще всех, кто говорил неправильно. - А во-вторых, если не придут эти партафцы с обозом, что мы будем есть? Я, конечно, понимаю, что можно последовать примеру Ахея Ксариатского: во время осады грызть черепицу и солому с крыш. Не знаю как другие, но я предпочитаю буханку хлеба и кусок мяса. В-третьих, - ещё Михаил любил выражать свои мысли, приставив к ним порядковый номер. Он это называл солдатской чёткостью, - у нас ещё остались клибанарии. Мой отряд вовсю рвётся погоняться за партафцами. Можно даже по холмам или Пригорью.
      – Я поддерживаю Михаила, - Иоанн высказал своё мнение.
      – Как и я, иллюстрий, - командира Второй турмы поддержал и Никифор.
      – Замечательно. Что скажешь, Констант?
      – Стены - они и в Кемете стены, иллюстрий, - свойственная лишь одним легионерам ясность и чёткость. Выходцы из диоцеза Лаконика называли это ещё и лаконичностью. Жаль, что этот диоцез сейчас захвачен гномами. Не помогла его жителям лаконичность.
      – Лициний?
      – Поддерживаю, иллюстрий!
      – Иовиан?
      – Вот все тут говорят, сидеть или уходить, - Иовиан прочистил горло. - А, по-моему, надо, наоборот, идти дальше. Сейчас в Центральной Партафе творится Онтар знает что. То есть, конечно, Аркар знает что, - Иовиан машинально огляделся. В империи, особенно в столице, не приветствовалось упоминание других богов. Разве только во время обвинений колдунов и ведьм - это всегда пожалуйста.
      – Не бойся, тут священников нет, - Андроник улыбнулся.
      – Это я, иллюстрий, по привычке, - хотя по тому, как облегчённо вздохнул айсар, и не скажешь, что он доверял остальным. - Так вот! Идти сейчас надо на столицу их, Ипартанур…
      – Ипартафар, - поправил Михаил.
      – Ипартафар, Ипартанур… Город - он город и есть, как ни назовёшь! Вот сейчас надо туда идти, а если повезёт, соединиться с нашими. Может, Центральная армия сейчас на подходе. Кто-нибудь здесь понимает, что мы покроем себя неувядаемой славой. Аркадцы, взявшие Ипартафар и вернувшие его империи! Я бы даже с пятью тысячами пошёл.
      – Это ты скажи душам тех воинов, чьи тела мы сожгли за эти дни, - трупы погибших воинов аркадцы, если не было другого выхода, сжигали. Попробуй предать земле двадцать тысяч тел!
      – Господин, воин Иовиан прав, - все разом уставились на Менгли-Дубрея, впервые заговорившего на этом совете. Права голоса он на нём не имел. Но об это решили "забыть". - В то время, когда узурпатор сидит на троне моей страны, а султан в руках у аркадцев, я бы ударил. У Хазрея осталась едва ли десятая часть тех армий, что были у султан-наме Аббаса! Тайсары и тарны вряд ли будут поддерживать Партафу. Менгли-Хазрея как узурпатора-победителя они бы ещё поддержали, но как практически проигравшего войну - никогда. Даже с теми силами, что у нас ещё остались, мы можем победить.
      – Правильно борода говорит! - Иовиан по-дружески хлопнул Менгли-Дубрея по плечу. Партафец осел, еле выдержав удар силача-айсара.
      – В общем-то, мы можем попробовать. Должен же кто-то отомстить партафцам за все поражения прошлых лет? - Лициний радостно потирал руки.
      – Я за, иллюстрий, - это уже Констант.
      – Славная будет битва, иллюстрий, - поддержал Иоанн. - Без единого шанса остаться в живых. Мне такие по нраву.
      – Можно попробовать, - Валент почесал в затылке.
      – Это чистейшее самоубийство! - все уставились на Михаила. - Только полубоги могли бы пойти на это. Но чем мы хуже? - аркадец улыбнулся.
      – Тогда решено! Завтра же выступаем на Ипартафар!
      Едва солнце показалось из-за гор, войско Андроника выстроилось на виду у всего города. Ласкарий предложил всем горожанам, кто захочет с оружием в руках сражаться против Менгли-Хазрея или за свою свободу - тот будет принят в войско. Набралось человек пятьсот. Их сборы оказались недолгими: в большинстве своём это были молодые люди, для которых не нашлось работы в Ефратисии, или бездетные вдовцы, брали с собой котомки с едой и немногочисленными вещами.
      Всем им раздали оружие и кольчуги-лорики - благо после битвы осталось достаточно оружия и снаряжения. Также взяли с собой провианта на неделю, остальное оставили горожанам. Андроник решил с первого же дня завоёвывать авторитет для новой власти. То есть старой - прошло всего два века со времён расцвета Партафы, а флаги с аркадскими крестами снова гордо реяли над городом. В Ефратисии оставили когорту легионеров. Такой гарнизон вполне мог продержаться несколько дней. Если, конечно, противник не двинет сюда многотысячное войско.
      И вот в полдень аркадцы, партафцы и айсары начали свой марш. Сотни и тысячи ног топтали пока ещё недавно выпавший снег.
      На самом деле Андроник был рад, что все командиры решили начать марш. Он бы всё равно отдал приказ уходить из города, не в этот день, так в следующий. Ласкарий понимал, что без продовольствия они бы не продержались. А бросать Ефратисий - это разом потерять окрестные земли. Не зря же войско целый день штурмовало его деревянные стены? Потеряв столько храбрых воинов. Ведь храбрецы умирают первыми. Дольше всех живут далеко не храбрые люди…
      – Господин, я хотел сказать, что Вы поступили совершенно правильно, поведя войско на Ипартафар…
      – Скажи, Менгли-Дубрей, почему ты называешь меня господином? Командир никогда не может стать подчинённым, как мне кажется.
      – Видите ли, Андроник-яме, - Менгли-Дубрей глубоко вздохнул, подбирая нужные слова. - Я дал слово. А слово партафца должно быть выше его собственной жизни. Так учил меня мой отец.
      – Сильно смахивает на понятия огнарских дворян. Кто был твоим отцом?
      – Не бойтесь, я чистейший партафец, - Менгли-Дубрей улыбнулся.
      Он ехал на своей лошади, только теперь она была без своих доспехов. Как и её хозяин.
      – Просто мой отец побывал в плену у огнарского Владетеля. Он называл его Аскер-яме и постоянно сравнивал его с партафскими наместниками.
      – Думаю, что не в пользу последних?
      – Господин весьма проницателен, - Менгли-Дубрей вздохнул. - Теперь, чтобы получить звание командира в армии, достаточно заплатить золотом или попросить у визиря. Я один из последних, кто получил титул аль-мухадтара по наследству. И единственный, кто выжил в битве у Шайтанова брода.
      – У Гусиного брода?
      – Да, ваш народ называет его именно так. Я своими глазами видел, как Андроник-яме разбил тайсаров, тарнов и унгуртцев. После того, как сын султана огнаров прорвал ряды тарнов, я увёл моих воинов с берега. И только теперь я понял, что поступил мудрее многих: теперь есть шанс искупить моё предательство кровью.
      – Не забывай - партафской кровью, Менгли-Дубрей, партафской.
      – Те, чью кровь я буду проливать, всего лишь дети шакала, не более. Я прошу: если шакал Менгли-Хазрей попадётся в руки к господину, отдайте его мне.
      – Только если раньше до него не доберутся айсары или Валент, - федераты давно хотели попробовать на зуб командира той конницы, что чуть не прорвала их оборону у Гусиного брода. Для айсаров это считалось позором. А за позор у них принято было мстить. Жестоко…
      – Кстати, ты бывал в Ипартафаре?
      – Да, господин.
      – Можешь рассказать, как он выглядит? Какова его оборона, сколько может продержаться гарнизон в осаде?
      – Я был одним из аль-мухадтаров гарнизона, и вполне могу рассказать обо всём, что видел и о чём слышал.
      Сам город располагается на высоком холме меж двух гор. Горы те называются рогами Шайтана, ибо они так же высоки, опасны и остры. На них есть несколько аль-тагаров. Не знаю, как это будет по-аркадски…
      – Несколько фортов?
      – Да, фортов. Стены их вырезаны из самих гор и потому прочны как храбрость Единого Бога! Но они находятся намного выше самого города и соединены с ним лишь узкой дорогой, по которой туда подвозят воду и еду. Городские стены выложены из кирпича и обложены гранитом, добытым в горах. Сорок башен высятся над городом, охраняя двенадцать ворот.
      – Ты описываешь мне идеальную крепость, - Андроник улыбнулся. Только вот на душе было далеко не радостно…
      – Потому что Ипатафар и является ею! Это жемчужина Единого Бога! Твердыня Великой Веры! Но, к сожалению, она начинает гнить изнутри благодаря узурпаторам и предателям. В самом гарнизоне до битвы у Шайтанова брода. Теперь, наверное, поменьше. Еды там можно собрать на полгода, а воды всегда вдоволь: её туда доставляют по трубе из горных источников.
      – Акведук Аркара?
      – Да, так его называют местные аркадцы. Они же его и ремонтируют, если возникнет подобная нужда.
      – А сколько там жителей?
      – Сто табрегов, господин.
      – Табрег - это тысяча?
      – Да, господин.
      – Мне кажется, что проще было бы найти продовольствие в Ефратисии, чем идти на подобный город.
      – Вода камень точит, господин, и Ваше войско вполне может его взять. Скоро узурпатора попробуют убить или убрать с Трона Владык, и можно будет воспользоваться этим. На всё воля Единого Бога! - Менгли-Дубрей приложил свою правую руку к груди, шевеля губами. Он молился, как через секунду понял Андроник.
      – Придётся взять - иначе просто погибнем у стен Ипартафара.
      – Мы должны, значит, мы можем, - изрёк Менгли-Дубрей.
      – Это сказал ваш пророк?
      – Так сказал Аль Питашар из Ксариата, - улыбнулся партафец.
      – Что-то я о таком не слышал.
      – Он только недавно стал известным в Унгуртской Теократии, господин.
      – Аль Питашар верно сказал.
      – Это просто слова, господин: Аль Питашару не надо штурмовать Ипартафар. В отличие от нас…
      Так за разговорами прошёл первый день. Когда солнце уже почти зашло за горы, Андроник скомандовал разбить лагерь. Легионеры, кряхтя, скидывали себя котомки с вещами и, пользуясь лопатами, быстро поставили частокол и палатки. Колья, естественно, они несли на своих спинах целый день.
      Только ночью войско смогло отдохнуть в поставленном лагере. Андроник разослал по долине несколько десятков разведчиков. Ласкарий боялся нарваться на засаду. Дорога в горы начиналась в нескольких лигах от лагеря и вела до самой столицы Партафы. Великолепная каменная дорога: пять столетий назад её построили ксариатские легионеры, покоряя горные племена. Теперь их потомкам приходилась делать то же самое, только вот шансов на победу не было. Почти…
      За ночь снова нападало снегу: кони и пехотинцы с трудом прокладывали себе дорогу к горам. Хорошо, что Андроник ещё в империи приказал взять легионам второй набор одежды, только зимней.
      За несколько часов частокол разобрали и войско вновь двинулось в путь. И уже к полудню оказалось в горах. Андроник сошёл с коня и набрал в ладонь снегу:
      – Вот оно, сердце Блистательной Партафы! Эта минута запомнится потомкам как начало возрождения Аркадской империи! - к спешившемуся Андронику подъехал Валент.
      – Надеюсь, что не как начало гибели Южной армии.
      – Император закроет глаза на потери, если мы вернём эти земли. Во всяком случае, после того как я внесу в Порфировый зал полумесяц с главного партафского храма.
      – Великого минарета, господин, он называется Великим минаретом.
      – Да, полумесяц с Великого минарета, - Ласкарий с детства мечтал вернуть утраченные аркадские земли. Теперь его мечта начиналась сбываться.
      В это мгновение Андроник походил на безумца. Глаза расширились, дыхание участилось, взор помутнел.
      – Надеюсь, что так оно и будет. А теперь подайте руку, дрункарий - нечего потомкам знать, что Андроник Ласкарий валялся в снегу в эту минуту.
      – И вовсе не валялся, а топтал своими стопами вражескую землю, - к смеющемуся Валенту присоединился Михаил, укутавшийся в подбитый мехом плащ.
      – Дрункарий и припомнить может, - Андроник улыбнулся и вскочил на своего коня.
      – Да, может ещё и заставит лазить по партафскому акведуку, - хохотнул Михаил.
      – По акведуку, говоришь? - переспросил Андроник, глядя куда-то вдаль.
      – Да, по акведуку. А что такое? Нас ждёт ещё более ужасное наказание?
      Вообще-то Андроник хотел сказать, что будь на его месте какой-нибудь дворянин из центральной империи, Валента и Михаила ждало строгое взыскание - за пререкание с командиром. В "Кодексе Ватаца", сборнике всех законов и правил империи, был и такой пунктик. Но вместо этого Ласкарий почему-то живо представил себе старинный акведук с отколовшимися кое-где кирпичами. Шёл он сначала по отвесной скале, а потом проходил над городской стеной. Да, именно так описывали его древние писатели. Говорят, что по его верхней части могло пройти пять воинов в ряд. И в ту же секунду Андроника осенило.
      – Мне кажется, Андроник Ласкарий и прикажет тебе лазить по акведуку, да ещё в компании с айсарами, - дрункарий хитро прищурился.
      – Командир, я же только шутил! Вы же не приняли всерьёз мои слова? - Михаил боялся высоты. Только Андроник этого не знал, а сам командир турмы не мог признаться другим.
      – А я, может, тоже всего лишь шучу? Кстати, как там твои разведчики, Валент?
      – Разведчики сообщили, что местность до Ослиного перевала чиста.
      – Какого перевала? - Андроник не помнил подобных мест на карте.
      – Обычно так называют Перевал Святого Михаила. Это единственное в этих забытых Аркаром горах, по которому может пройти наше войско. На остальных нас могут просто взять в клещи и убить каждого по несколько раз, прежде чем поймём, что случилось. А уж как дервиши любят измываться над трупами мёртвых легионеров…
      – Святые люди никогда не тревожат покойников, Валент-яме, - Менгли-Дубрей ещё мог простить, что воины его нового господина топчут родную землю. Это требовалось для освобождения страны от узурпатора. Но чтобы топтали его религию - никогда.
      – Ладно, Менгли, как любят делать унгуртские колдуны…
      – А как насчёт гор за ним?
      – Там множество маленьких горных долин с партафскими аулами. Кое-где должны попадаться и поселения тех горцев, что покорил император Маврикий Септимий.
      – Посёлки бердеков? Разве их партафцы ещё не перебили?
      – Если это касается тех, кто отказался принять Великую Веру - то да, их трупы уже давно истлели. Тех же, кто уверовал в Единого Бога, оставили в покое. Правда, заставили платить удвоенные подати.
      – Как думаешь, Менгли-Дубрей, они бы согласились воевать на нашей стороне, предложи мы им что-нибудь ценное?
      – Горцы, - Валент хмыкнул: для аркадца трудно свыкнуться с мыслью, что партафцы называют горцами ещё кого-то. Как же тогда он должен называть бердеков? Не самыми горными горцам же, в самом деле. - Любят золото, господин. А ещё они любят вино, оружие и пограбить денька три какой-нибудь караван или городишко. Партафские султаны за двести лет добрались ещё не до всех их посёлков.
      – Это очень хорошо, Менгли-Дубрей, что не смогли. Кстати, есть тут где-нибудь такие деревни?
      – Мы называем их посёлки аулами. Так вот, аулы эти находятся по всем горам. Мы должны проехать через несколько десятков перед тем, как добраться в столицу.
      – Просто великолепно. А вот, похоже, и ваш Ослиный перевал! - Андроник указал далеко вперёд, в сторону ближайшего ущелья.
      Вообще-то перевалом это можно было назвать с большой натяжкой: просто полоска твёрдой горной породы в двадцать шагов шириной, шедшая по краю ущелья.
      Когда несколько десятков всадников вступили на эту полоску, у Андроника появилось какое-то странное ощущение - предчувствие беды, соединённое с чем-то ещё. Он обратил внимание, что камень его перстня начал слабо светиться.
      Флавиан еле успел вмешаться. Ещё бы чуть-чуть…
      – Как же самонадеянны эти аркадцы! Их предки были другими! Правда, и им гордости было не занимать…
      "Волшебство" - и краски мира вокруг Андроника поблекли. Он огляделся по сторонам. Слабым белым светом сияло пятеро священников, сопровождавших легионеров. Где-то вдалеке была тонкая синяя нить, струившаяся по горам - горный источник, как потом выяснилось. Но стоило только дрункарию взглянуть на перевал, и всё быстро переменилось.
      По земле вились красные полоски, десятки и сотни. Они соединяли перевал и довольно-таки большой кусок горы, нависавший над ним. Совсем близко он услышал тихий шёпот. Через долю секунды он разобрал партафский. И тогда же Андроник осадил коня, выкрикнув: "Пехота, стоять! Священников вперёд, но на перевал ни ногой!".
      Валент, Менгли-Дубрей и Михаил уставились на своего командира, совсем ничего не понимая. Но легионеры и священники сработали отлично: аркадцы разом остановились, отойдя на порядочное расстояние от перевала.
      Служители Аркара, которых в войске уже успели прозвать батьками за широкие бороды, боевой вид и не менее боевой нрав, вышли в первый ряд. Один из священников, самый старый, помахал своим посохом и тут же отскочил, словно от гадюки. Все пятеро начали читать молитву Аркару. Андроник, не успевший отключить свой перстень, заметил, что к батькам прямо с неба потянулись широкие белые нити… Нет, целые потоки магии: Аркар услышал своих слуг. Андроник начал шептать молитву "от чароплётства тёмного" - невольно поверил в силу Аркара.
      А ещё Ласкарий поверил в самого бога. Нет, он конечно, верил в Аркара: как в этакого чёрнобородого старичка, который где-то там на небе отделяет праведников от грешников да посылает раз в двадцать-тридцать на Таир очередного святого или пророка. Теперь же перед ним открылась истинная его сила: красные нити стали мельчать, рваться на куски и исчезать в потоке белого света. Через минуту перевал был чист о магии.
      – Иллюстрий, всё войско должно быть благодарно Вам: на этот перевал партафские дервиши наложили своё колдовство непотребное, - к Андронику подошёл самый старый священник, с огромной широкой бородой до самого пояса и с необычайно молодыми голубыми глазами. - Тщась погубить всё войско наше. Даже скромный слуга Его, - священники старались без особой надобности не называть Аркара по имени, - заметил волшбу только в нескольких шагах. Не будь Вы воином, я бы подумал, что к нам явился новый пророк Его.
      "Ну да, конечно, воин не может быть святым - куда уж ему, - хмыкнул Андроник. - Святому положено терпеть все оскорбления и насмешки. Естественно, взамен получаешь вечную память истинно верующих и тёплое местечко у трона Аркара". Хорошо, что сам Андроник родился воином.
      – Мне просто повезло - я почуял что-то неладное, отче, - о кольце другим лучше не знать, а особенно священникам. Человек (человек ли?) в чёрном балахоне, являющийся во снах да ещё ни разу не показавший своего лица - это ли не лучший пример существования Даймоса? Или кого-нибудь из его ближайших слуг.
      – Истинно говорят: скромность - единственное богатство человека. Но простым везением это не назовёшь, иллюстрий: тут явно не без помощи Его обошлось, - священник осенил себя знамением.
      – Я обязательно возблагодарю Его, отче, - Андроник последовал примеру священника, осеняя себя двукратным знамением креста Аркара.
      – Нужда гонит меня отсюда, иллюстрий. Надеюсь, ещё не раз Он явит свою помощь.
      – Очень надеюсь, отче, удачи Вам.
      – Интересно, что священники там делали с этим перевалом?
      – Колдовство дервишей снимали, не ясно, что ли? Только вот какое… - задумался Михаил.
      – Мне кажется, это была "горная сеть", - Менгли-Дубрей переводил взгляд с Андроника на перевал и обратно.
      – Что такое "горная сеть"? - прервал своё молчание Валент.
      – Святой человек призывает силу Единого бога, чтобы на куске земли возникли невидимые глазу линии. Если кто-нибудь вступит на них, святой человек узнаёт об этом. Ну, ещё часто бывает, что эта сеть может вызвать оползни или что-нибудь в этом роде.
      – Великолепно, - хмыкнул Михаил.
      – Интересно, к чему сети без охотников? - Андроник уставился на подарок Флавиана.
      Сколько жизней он сегодня спас? И сколько душ загубил, если колдовство - от демонов? Или всё-таки это обоюдоострый меч? Единственное, что дрункарий знал наверняка - идти по этим проклятым Аркаром горам нужно ещё недели две…

Королевство. Предгорья Саратских гор.

      – Господин, вставайте, милорд Тенперон зовёт Вас, - голос Владека вырвал меня из объятий сна. Мне снова снилась фигура, закутанная в чёрный плащ. Надо будет спросить у учителя, чтобы это могло значить.
      – Вставайте, господин, - ещё сонный Лкашек пытался меня растолкать. Надо будет потом напомнить ему, что манеры - это не последнее, что нужно рыцарю. В этом он явно не блистал.
      – Да проснулся я уже, проснулся! Что случилось? Кенари, что ли, напали?
      – Аркар Вам на язык, господин! Похоже, что Ваш учитель собирается устроить взбучку реджинальдистам.
      – Что вы мне сразу не сказали? Даю вам десять минут, чтобы приготовиться к бою!
      – Вот это по-нашему, ребята! - Жихарь первым выбежал из комнаты. Остальные не желали от него отставать. - Помню, как я в молодости на сохатого…
      И Жихарь начал рассказывать очередную историю из своей молодости…
      Встав с кровати, я надел свою мантию. А ещё прихватил с собой и меч, хотя в бою он мне вряд ли бы помог: фехтовальщик-то из меня никудышный. Умываться не стал: во-первых, было ужасно холодно, а во-вторых, я этого не любил. Пустая трата времени для мага. Такое могло пригодиться только рыцарю, желающему посетить даму сердца. Да многие рыцари не делали и этого - в смысле не умывались.
      Меч удобно лёг в ножны…
      Через несколько минут бега по каменным лестницам я нашёл Тенперона в своём кабинете. Там же были и Блад Торн и, как ни странно, ревенант Беневаль. Граф, как обычно, парил над полом, смотря куда-то вдаль, словно не замечая учителя и генерала. То есть уже не генерала, как решил Фердинанд, но в нашем, гм, войске считали иначе. Часто его называли "нашим генералом", чтобы отличить от Тенперона - того величали "нашим командиром" или "нашим милордом магом".
      – Учитель, Вы меня звали?
      – Да, Николас, дело очень важное. Недавно вернувшиеся разведчики доложили, что в трёх лигах отсюда будет проезжать обоз с припасами. Боюсь, что не без них в замке начнётся голод.
      – Я готов выступить прямо сейчас, учитель, - Блад Торн на это лишь улыбнулся.
      В глазах Беневаля, внезапно повернувшего голову ко мне, появилось какое-то странное выражение. Вроде гордости, только немного печальной. Да уж, печальная гордость - то же самое, что спокойный граф-ревенант или вампир-вегетерианец. Только вот такой граф уже у нас был, и хвала Тарику, что вампиров в нашем замке не было. Во всяком случае, я на это надеялся…
      – Так и придётся сделать. Мы возьмём с собой сотню воинов и два десятка лучников. Выходим через полчаса. Надеюсь, обоз и правда существует.
      – Учитель, возьмите ещё генерала Блад Торна с тремя десятками воинов. Так, на всякий случай, слишком уж часто нам везло до этого, - вдруг обоз окажется всего лишь приманкой Реджинальда? Ведь он догадывается, что мы где-то рядом.
      – Да, так и поступим. А теперь беги к своим рыцарям, - Тенперон улыбнулся. - Они нам понадобятся.
      – Мои "рыцари" всё равно пошли бы со мной. Им же ещё надо риттерство получить.
      – Похвальное рвение для простолюдинов. Ну что ж, а теперь я ещё поговорю с генералом, а потом выступаем.
      Тенперон прекрасно понимал, зачем Лкашек, Сташек, Жихарь и Владарь рвутся в дворяне. Интересно, пожалеют ли они о своём желании, когда окунутся в пучину сплетен, интриг и бесконечных мелочных дрязг…
      Поле возле замковой стены гудело. Нет, не сама земля - но люди, стоявшие на ней. Тенперон решил взять с собой три сотни воинов - а захотело пойти втрое больше. Пришлось взять ещё сотню сверху, которую Тенперон намеревался использовать как резерв. Объяснив задачи воинам, Тенперон скомандовал выход.
      Соскучившиеся по битвам люди практически бегом направились через долину к Пику Дафно - невысокой горе, у подножия которой шла дорога из Артуа в замок Даркмур.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34