Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Патруль времени - Землянин, поберегись!

ModernLib.Net / Научная фантастика / Андерсон Пол Уильям / Землянин, поберегись! - Чтение (стр. 2)
Автор: Андерсон Пол Уильям
Жанр: Научная фантастика
Серия: Патруль времени

 

 


— Может быть, они вообще не используют твои ультраволны. Они могут быть неизвестны в той культуре.

Он кивнул.

— Вполне вероятно. Но что же мне остается?

Она молчала.

Джоуль пошевелился и вздохнул.

— Вот такая история, Пегги.

Она молча кивнула.

— Не жалей меня, — добавил он. — У меня все в порядке. Исследования — интересные. Местность мне нравится, и я здесь счастливее, чем где-либо еще.

— К сожалению, это мало о чем говорит, — ответила она.

— Да, но теперь, Пегги, ты знаешь, кто я такой. Монстр. Более далекий от человека, чем обезьяна. И меня нетрудно будет забыть.

— Труднее, чем тебе кажется, Джоуль. Я тебя люблю. И всегда буду любить.

— Но Пегги, это же смешно. Только представь себе, что мы действительно стали жить вместе. У нас никогда бы не было детей… но, вероятно, это не так важно. У нас не было бы ничего общего. Совершенно ничего. Мы не могли бы разговаривать, были бы не в состоянии заниматься множеством мелочей, из которых и состоит брак, мы вряд ли смогли бы вместе работать. Я уже больше не могу жить среди людей, а ты вскоре потеряешь всех друзей и станешь такой же одинокой, как я. И в конце концов ты состаришься, у тебя иссякнут силы, и ты умрешь, а я только-только буду приближаться к зрелому возрасту. Пегги, это будет невыносимо для нас обоих.

— Я знаю.

— Лангтри — прекрасный человек. Его было бы нетрудно полюбить. Ты не вправе лишать человечество продолжения рода с такой блестящей наследственностью, как твоя.

— Возможно, ты прав.

Он взял ее за подбородок и приблизил ее лицо так, чтобы смотреть прямо на нее.

— Я обладаю определенной энергией. Если ты мне поможешь, мне удастся переориентировать твои чувства.

Она вся напряглась и отпрянула, ее глаза округлились от страха.

— Нет…

— Не дури. Я сделал бы сейчас только то, что в любом случае сделает время. — Его лицо освещала усталая, кривоватая улыбка. — На самом деле, Пегги, меня чрезвычайно легко забыть.

Его воля была слишком сильной. Она исходила через его сверкающие глаза и излучалась всеми тонкими чертами его почти человеческого лица, пульсировала, передавая движения телепатического центра его мозга, казалось, прямо-таки переливалась сквозь его тонкие руки. Сопротивляться — бесполезно, отрицать — глупо, сдавайся, сдавайся и спи. Она так устала.

Наконец она кивнула. На лице Джоуля появилась улыбка, так хорошо ей знакомая. И он начал говорить. Она так и не вспомнила, как прошел остаток той ночи, осталось лишь ощущение полусна, воспоминание о мягком голосе, что-то нашептывавшем прямо в ее мозгу, о лице, которое она видела словно сквозь мерцающую дымку. «Только однажды, — вспоминала она, — появилась какая-то машина, которая щелкнула и загудела, вспыхивая при вращении в темноте». Ее память зашевелилась, заколебалась, как пруд со стоячей водой, и воспоминания, которые ее уже давно перестали тревожить, всплыли на поверхность, словно с ней рядом оказалась ее мать.

Туманным утром он ее отпустил. Она была полна глубокого, нечеловеческого спокойствия и смотрела на него пустым взглядом лунатика, а голос ее был совершенно лишен интонаций. Это ненадолго, вскоре она опять войдет в норму, но Джоуль Уэдерфилд останется воспоминанием с легкой эмоциональной окраской, призраком в глубине ее сознания.

Призраком. Он чувствовал крайнюю усталость: его силы и воля словно вытекли из него. Он был здесь чужим, лишь тенью существа, которому надлежало скользить между звезд, Солнце стирало его с Земли ластиком своего света.

— Прощай, Пегги, — сказал он. — Храни мой секрет. Никому не говори, где я. И будь счастлива до конца своих дней.

— Джоуль! — Она постояла на пороге нахмурившись. — Джоуль, если ты можешь внушить мне свои мысли, разве то же самое не могут сделать другие представители твоей расы?

— Конечно, могут. А что? — Впервые он не знал, что последует дальше: она слишком изменилась и стала непредсказуемой.

— Просто мне подумалось, зачем им для связи передатчики вроде твоего ультраволнового? Они должны передавать мысли на межзвездные расстояния.

Он моргнул. Это приходило ему в голову, но он об этом не задумывался, потому что был слишком поглощен своей работой.

— До свидания, Джоуль. — Она повернулась и пошла, растворяясь в сером тумане. Луч утреннего солнца случайно пробился сквозь его пелену и осветил ее волосы. Он стоял на пороге, пока Пегги не скрылась из виду.

…Большую часть дня он проспал. Проснувшись, он начал думать над тем, что ему было сказано.

Но ведь Пегги, должно быть, права! Он слишком глубоко ушел в чисто технические проблемы ультраволн и проводил время за математическими расчетами вместо того, чтобы остановиться и обдумать ситуацию. Но это имело смысл.

Он имел очень слабое представление об энергиях, которыми было наделено его сознание. Физика казалась ему простейшим выходом. К тому же в одиночку ему вряд ли удалось бы продвинуться в исследованиях собственного мозга.

Человеческий маугли мог быть потомком какого-нибудь математического гения, но если его не обучали ему подобные и он не усвоил основы арифметики, не умел говорить и общаться с людьми, ему оставались недоступны действия, выделяющие человека из животного мира. Когда среда ничего не говорит человеку о пути, пройденном его предками, ему не хватит жизни, чтобы пройти отрезок, проделанный ими до превращения в людей, и начальную стадию развития человека.

Но эти дополнительные нервы и мозговые центры для чего-то предназначались! Он предполагал, что они служат для непосредственного контроля за основными силами Вселенной. Телепатия, телекинез, предугадывание

— какого наследия, делавшего его подобным Богу, он был лишен?

В любом случае ему казалось, что его раса прошла стадию потребности в физических механизмах. При полном понимании структуры непрерывности пространства времени-энергии, обладая способностью волевого контроля над процессами, лежащими в основе Вселенной, представители его расы могли проецировать себя и свои мысли от звезды к звезде, не обращая внимания на детское бормотание других рас.

Фантастические, головокружительные перспективы! У него захватило дыхание от открывшихся перед ним колоссальных возможностей.

Встряхнувшись, он вернулся к действительности. Главная проблема — связаться со своей расой. Это означало, что надо изучить телепатическую энергию, которую он прежде почти игнорировал.

Он лихорадочно взялся за работу. Время утратило для него значение: вереница дней и ночей, потухающий свет, заснеженные равнины и возвращение весны. У него и раньше едва ли была жизненная цель помимо работы, а теперь он упивался разработкой своей последней идеи. Даже отдыхая или заставляя себя заниматься физическими упражнениями, он думал об этой проблеме, вгрызался в нее, как собака в кость. И медленно, медленно он набирался знаний.

Телепатия не имела непосредственной связи с импульсами головного мозга, регистрируемыми посредством энцефалографии. Она являлась лишь незначительным побочным продуктом нервной деятельности. При правильном управлении телепатия покоряла пространство, высокомерно игнорируя время. Это было, как он для себя определил, оборотной стороной ультраволнового спектра, который соотносился с гравитацией по образцу геометрической зависимости пространства и времени. Но в то время, как для возникновения гравитационных эффектов требовалось присутствие материи, ультраволновые эффекты возникали при наличии вибрации определенных энергетических полей. Однако они не проявлялись, если для них не было где-либо соответствующим образом настроенного приемника. Они как бы «ощущали» наличие слушателя — еще до того, как возникнуть. Это наводило на интереснейшие размышления о природе времени, но он от них отказался. Его люди знают об этом гораздо больше, чем ему удастся выяснить в одиночку.

Но концепция волн едва ли применима к тому, что передвигается с «бесконечной скоростью», — несмотря на свою семантическую убогость, этот термин казался удобным. Но мог придать ультраволне частоту, соответствующую генерируемой энергетическим полем, но тогда длина волны станет бесконечной. Лучше перевести это на язык тензоров и отбросить все образные аналогии.

Его нервная система сама по себе не содержала ультраэнергии. Она присутствовала повсеместно, имелась в любой космической структуре. Но при правильной подготовке телепатические центры как бы приходили в контакт с этим мощным глубинным потоком, оказывались способны вызывать в нем желаемые вибрации. Аналогично, как он и предполагал, те же силы могли разрушать или перемещать материю, пересекать пространство, сканировать вероятные миры прошлого и будущего…

Но он не мог добиться этого в одиночку. За всю свою жизнь он не смог бы узнать всего, что требовалось. Если бы он был буквально бессмертен, то и тогда бы мог всего не постичь; его сознание было натренировано по человеческим меркам, а это было нечто, выходящее за пределы человеческого понимания.

Но мне надо лишь послать один отчетливый сигнал…

Он бился за него. Бесконечными зимними ночами сидя в своей хижине, он пытался подчинить себе собственный мозг. Как проходит пересылка к звездам?

Скажи мне, маугли, как решить это парциальное дифференциальное уравнение?

Возможно, часть ответа была заключена в его сознании. Мозг совмещает память двух типов: перманентную и циркулирующую, и, очевидно, первый из этих типов никогда не пропадает. Он переходит в сферу подсознательного, но все-таки присутствует, и его можно вызвать на поверхность. Ребенком, младенцем он мог что-либо наблюдать, знать, как выглядят аппараты, ощущать вибрацию, и это воспоминание теперь должно было анализировать его зрелое сознание.

Он попробовал самогипноз, используя изобретенную для этого машину, и воспоминания стали к нему возвращаться, воспоминания о тепле, свете, огромных пульсирующих силах. Да, точно, был какой-то двигатель, и он словно видел, как тот сотрясается и гудит у него перед глазами. Ему потребовалось немало времени, чтобы перевести детские впечатления на язык сенсорных оценок, но когда он с этим справился, перед ним открылась отчетливая картина

— чего-то…

Это помогло, совсем немного. Это наводило его на мысль об эмпирических моделях, которые раньше не приходили ему в голову. А теперь медленно, шаг за шагом он стал продвигаться вперед.

Для самого существования ультраволн требуется приемник. Следовательно, он не мог послать мысль представителям своего народа, если кто-нибудь из них не настроен на определенную волну, с ее частотой, модуляцией и другими физическими характеристиками. А его нетренированное сознание просто не могло послать волны в этом диапазоне. Он не мог это сделать, не мог вообразить форму волны, характерной для нормальных мыслей его расы. Он натолкнулся на проблему, как иностранец, который для общения в чужой стране должен прежде всего освоить ее язык, когда ему не разрешается слушать его, не дается представление о его фонетике, грамматике, семантическом строе, совершенно отличных от его родного языка.

Разве эта задача разрешима? Возможно, и она поддастся. Его сознанию недоставало энергии, чтобы послать сигнал, который бы мог пробиться к звездам; оно не могло стать более осмысленным. Но может существовать машина, свободная от таких ограничений.

Он мог модифицировать свои ультраволны, а его передатчик уже обладал энергией, и он мог ею варьировать. Ведь он мог ввести фактор случайного числа, это позволит видоизменять формы волн, во всех возможных вариантах характеристик, делая миллионы, миллиарды попыток, и случайная волна также может модулировать, так как на нее могут накладываться его собственные мысли. Как только машина попадет в резонанс с каким-либо принимающим устройством, любым, буквально любым, на протяжении миллионов световых лет, ультраволна будет генерирована, а случайный элемент окажется отсеченным. Тогда Джоуль остановится в этом диапазоне и будет его исследовать не торопясь.

Рано или поздно он наткнется на диапазон своего народа.

Когда работа подошла к концу, устройство получилось грубым и неуклюжим, это была громадина, утопающая в переплетении проводов и сверкающих трубок, сквозь которые пульсировала космическая энергия. Одна клемма соединяла аппарат с металлической лентой, надетой на его собственную голову, обеспечивая наложение генерируемых им ультраволн со случайным фактором и обратную связь с его мозгом. Он лежал на скамье, держа в руке пульт управления, и смотрел, как работает машина.

Слабые шорохи, скользящие тени, нечто инородное, возникающее в глубине его сознания… Он тонко улыбнулся, пытаясь понять, что именно происходит в его взбудораженных нервах, и стал экспериментировать с машиной. Он и сам не был слишком уверен в ее характеристиках, и ему требовалось время, чтобы полностью овладеть формой мысли.

Тишина, мрак и время от времени вспышка, ослепительное мгновение, когда случайные колебания попадали в резонанс с какой-то другой волной и говорили с его мозгом. Однажды ему случилось посмотреть глазами Маргарет на сидящего напротив за столом Лангтри. Как он потом вспомнил, комнату освещали свечи и откуда-то доносились звуки струнного оркестра. Еще ему случилось увидеть очертания какого-то огромного города, который люди так и не построили, дома которого уходили крышами в затянутое тучами небо, а стены обдувались прохладным морским ветерком.

И еще ему удалось поймать мысль, летевшую между звездами, но эта мысль была не его вида, это была огромная белая вспышка, взорвавшаяся в его голове и обдавшая его холодом. Он вскрикнул и в следующую неделю не решался браться за новые эксперименты.

В весенних сумерках к нему пришел ответ.

В первый раз потрясение было так велико, что он снова потерял контакт. Он лежал весь дрожа, заставляя себя успокоиться, пытаясь воспроизвести точную модель волны, посланной машиной и его собственным мозгом. Спокойно, спокойно — сознание младенца плыло во сне и вот…

Младенец! Ведь его мятущийся, плохо поддающийся контролю мозг не мог попасть в резонанс с сознанием прекрасно обученных взрослых представителей его расы.

Но младенец не имеет речи. Его сознание аморфно, оно переходит из одного состояния в другое, не обладая еще фиксированными привычками, и для него подходит любой язык. По закону случайных чисел Джоуль напал на модель, которая существовала в мозгу какого-то младенца его расы в тот момент.

Он снова нашел ее и ощутил щекочущее тепло от контакта, которое так нежно, так восхитительно наполнило его, как река — пыльную пустыню, и он ощутил, как солнце согревает его, освобождая от холода одиночества, в котором люди обречены провести всю свою короткую бессмысленную жизнь. Он настроил свой ум на сознание младенца, давая двум потокам сознания слиться воедино и обратиться в реку, устремившуюся к морю его расы.

Маугли выбирался из своих джунглей. За его спиной завывали волки, волосатые четвероногие братья по пещере, охоте и темноте, но он их не слышал. Он наклонился над колыбелью младенца, у которого спутанные волосики падали на еще неосмысленное личико, и смотрел, испытывая смесь ужаса и восхищения. Младенец раскинул ручки, маленькая мягкая звездная рыбка и его собственные пальцы потянулись к нему, дрожа от сознания, что эта ручка была устроена как и его.

Теперь надо было только подождать, пока кто-нибудь из взрослых не заглянет в сознание младенца. Это случится скоро, а пока он отдохнет в мирных мыслях крохи, не ощущающей в своей дремоте хода времени.

Где-то снаружи, в космосе, возможно, на планете, вращающейся вокруг Солнца, которое не придется видеть никому на Земле, младенец лежал в колыбельке в теплом потоке импульсов. Вокруг него не было привычной комнаты, он находился в тени, недоступной воображению обычного человека, освещаемой вспышками энергии звезд.

Этот младенец ощутил приближение чего-то, с чем связаны тепло и мягкость, сладкий вкус во рту и ласковые звуки. Он радостно загукал, вытягивая ручонки в сумерках комнаты. Сознание его матери опередило его, оно, сложившись, вошло в сознание младенца.

Вскрик!

Джоуль в отчаянии ринулся в ее сознание, передавая ей вспышками информацию о своем местонахождении посредством мозга ее ребенка. Он сбился, потерял ее, но теперь к нему устремился кто-то другой, анализируя алгоритм его машины и его собственные дикие осцилляции и подстраиваясь под них.

Им понадобится некоторое время, чтобы проанализировать его сигнал. Джоуль лежал в полуобморочном состоянии, ощущая, что какая-то частица его сознания соединилась ниточкой с кем-то во Вселенной, взывая о помощи и прося информации.

Итак, он победил. Джоуль думал о Земле, как-то сонно и неопределенно. Странно, что в этот момент триумфа ему приходили в голову мелочи, которые он здесь оставлял, — закат в Аризоне, соловей в лунную ночь, зардевшееся лицо Пегги, склонившейся вместе с ним над его аппаратом.

Но мой народ! Никогда больше не быть одиноким…

Решение. Ощущение падения, порыва к звездам, приближения!

Они должны найти его на Земле. Джоуль попытался представить карту, пользуясь моделями мышления, соответствовавшими в его мозгу определенной визуализации, которая окажется доступной другим. Возможно, это как-нибудь поможет.

Может быть, и помогло. Вдруг телепатическая повязка лопнула, но полился поток других импульсов, жизненной силы, охватившей его своим пламенем, он ощутил близость к Богу. Джоуль, спотыкаясь, поднялся на ноги и распахнул дверь.

Над темными холмами вставала луна, призрачный свет заливал деревья, и кое-где нерастаявший снег задерживался на проталинах. Воздух был влажен и прохладен, что Джоуль остро ощутил легкими.

Облаченное в светящиеся одеяния существо, возникшее перед ним, было выше Джоуля, это был взрослый. Его глаза сверкали так, что их взгляд невозможно было выдержать, словно он был полон неистощимой жизненной силы. А когда он обратил на Джоуля весь поток своего сознания, который пробежал по каждому нерву и каждой клетке его организма…

Вскрикнув от боли, он опустился на четвереньки.

Невыносимо огромная сила осветила его мозг, отозвалась рокотом в его мозгу, потрясая каждую клетку. Его подвергали изучению-анализу, от этих ужасных глаз не укрывалась ни малейшая его частица, и он стал объектом логического осмысления, результаты которого превосходили его собственное знание о себе. Его бессвязный телепатический язык моментально стал понятен наблюдателю, и он воспринял его зов.

В ответе прозвучало сожаление, но оно был отдаленным и недосягаемым, как громы Олимпа.

— Дитя, слишком поздно. Твоя мать, очевидно, наткнулась на энергетическую ось и оказалась на… Земле, а тебя воспитали местные животные.

Подумай, дитя. Подумай о маугли среди их здешней расы. Когда их возвращают людям, разве они становятся людьми? Нет, бывает слишком поздно. Основные черты личности закладываются в первые годы жизни, а их специфически человеческие признаки атрофируются.

Слишком, слишком поздно. Твое сознание застыло в твердых жестких рамках. Твое тело претерпело приспособление к иным условиям, и оно уже неспособно улавливать и излучать силы, которые мы используем. Даже для того, чтобы говорить, тебе нужен аппарат.

Ты больше не принадлежишь к нашему народу.

Джоуль лежал, распростершись на земле, содрогаясь всем телом, не думая и не решаясь думать.

В его сознании громом проносилось:

Мы не можем допустить, чтобы ты вторгался в надлежащее умственное обучение наших детей. А поскольку ты никогда не сможешь воссоединиться со своей расой, ты должен как можно лучше приспособиться к людям, среди которых живешь, самое доброе и самое мудрое, что мы можем для тебя сделать,-это произвести некоторые изменения. Твоя память, память других, работа, которую ты выполняешь и выполнял…

Ночь наполняли другие существа, на землю спускались боги, которые по кусочкам отбирали осколки его опыта, чтобы их судить. Над ним сомкнулся мрак, и он стал погружаться в бесконечность небытия.

Он проснулся у себя на кровати, спрашивая себя, отчего он чувствует такую усталость.

Правда, исследование космических лучей, проведенное им в одиночку, оказалось тяжелым испытанием. Слава Богу и его счастливой звезде, что оно подошло к концу! Теперь он побудет дома, наслаждаясь заслуженным отпуском. Хорошо будет вновь встретиться с друзьями и побыть с Пегги.

Доктор Джоуль Уэдерфилд, выдающийся молодой физик, бодро встал и начал собираться домой.


  • Страницы:
    1, 2