Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Доминик Флэндри (№3) - Мятежные миры

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Андерсон Пол Уильям / Мятежные миры - Чтение (стр. 10)
Автор: Андерсон Пол Уильям
Жанр: Фантастический боевик
Серия: Доминик Флэндри

 

 


Два крылоса вились над головами, ведя разведку. Податель Благ был в полном комплекте, все остальные рукасы на своих местах. Люди шли сзади, кроме Кэтрин, Флэндри и Хэвлока. Она двигалась правее, явно глубоко погруженная в какие-то сугубо личные мысли. Этот ландшафт почему-то заставлял ее еще острее тосковать по родному Энею. Командир и лейтенант старались держаться подальше от ушей своих подчиненных.

— Черт побери, сэр, откуда вы взяли, что мы сдадимся в Порт-Фредериксене без драки? — протестовал Хэвлок. — Такие представления делают нашу затею безнадежной и даже рождают изменнические мысли.

Флэндри воздержался от того, чтобы рассказать о подслушанных разговорах. Хэвлок держался с ним менее отстранение, чем другие, но барьер все же существовал, и Доминик всячески старался наладить с ним отношения, пока наконец ему не удалось добиться нынешней степени доверительности. Он знал, что на Терре у Хэвлока есть девушка.

— Что ж, лейтенант, — ответил он, — я не могу ничего обещать по причине того, что никогда не собирался вести вас на верную смерть. Но как вы сами сказали, нас не обязательно ждет неудача. Почему бы вам не прощупать наших ребят? Я вовсе не требую, чтобы мне кого-то выдавали (потому что и сам кое-что знаю), но вы могли бы выяснить, кто именно… не будем говорить ненадежен — надежны все, но кто, скажем, относится к делу с прохладцей. Вы могли бы деликатно настроить их так, чтобы они поддержали меня, если я приму решение прорываться. Мы обговорим это — вы и я — еще неоднократно на виду у всех или наедине — предпочтительно последнее, чтобы не вызывать подозрений. Мы устроим так, чтобы Кэтрин рассказала подробно о Порт-Фредериксене — всякие мелочи могут оказаться для нас жизненно важными в том деле, которое я надеюсь провернуть.

«Ты, Кэтрин, все равно останешься важнее всего».

— Отлично, сэр, — сказал Хэвлок, — я надеюсь…

Тут-то и началась схватка.

Отряд был атакован из-за горного отрога, чье подножие было изрезано множеством пустот. Из них выплеснулась толпа дидонцев. Флэндри только успел подумать — «Ах, черт побери, они, должно быть, прятались в пещере». И тут же густо запели стрелы.

— В цепь! — заорал он. — Огонь! Кэтрин, ложись!

Копье со свистом пронеслось мимо его уха. Какой-то ногас закряхтел, какой-то рукас взвизгнул. Лежа на животе, Флэндри через прицел бластера глядел на атакующих врагов. Они все были в варварских украшениях в шкурах, перьевых накидках, ожерельях из зубов, а тела их горели боевой раскраской. Оружие относилось к эпохе неолита — топоры из сланца, стрелы с наконечниками из костей, копья… Впрочем, в бою это оружие убивало не хуже другого, а сама засада была организована отлично.

Флэндри посмотрел сначала налево, потом направо. Во время похода он не раз проводил учения со своими людьми по технике наземного боя. Сегодня он пожинал плоды своей предусмотрительности. Парни залегли широким полукругом по обеим сторонам от него. Каждого, у кого был бластер, — ведь на борту космических кораблей легкого стрелкового оружия много не бывает — прикрывали с тыла двое-трое товарищей с копьями и кинжалами, готовые драться или забрать оружие у раненого.

Огненные лучи вспыхивали и крушили неприятеля. Бухали гранатометы, жужжали станнеры. Рев ногасов и стук копыт заглушили шум реки. Какой-то крылос мгновенно превратился в огненный комок, какой-то рукас рухнул на землю, какой-то ногас умчался прочь, ревя от боли. Краем глаза Флэндри видел еще нескольких раненых дидонцев.

Но то ли из-за презрения к смерти, то ли по чистой инерции атака не прекратилась. Расстояние, которое требовалось преодолеть атакующим, было невелико, но Флэндри даже не думал, что ногасы способны развивать такую скорость. Выжившие дидонцы-нападающие, оказавшись вплотную к отряду, набросились на троицу из Ревущего Ручья, прежде чем Доминик понял, что случилось. Одному из терран еле-еле удалось откатиться в сторону от огромного сине-черного тела. У летавших крылов едва нашлось время, чтобы соединиться со своими партнерами.

— Кэтрин! — кричал Флэндри, пытаясь преодолеть шум битвы.

Он вскочил на ноги и круто повернулся. Между ним и Кэтрин мчались атакующие. Какую-то секунду он смотрел, как сражаются дидонцы. Ногасы, почти неуязвимые для режущего и колющего оружия, кидались друг на друга, пытаясь пронзить противника рогом. Рукасы кололи и рубили. Крылосы старались получше укрыться упорно цеплялись, чтоб не потерять связь с хиишем, и отбивались крыльями. Цель боя была одна — поразить противника, уничтожив его «верхние этажи». Некоторые ногасы горцев, уже искалеченные огнем, бесцельно метались по берегу. Несколько двучленных единств стояли в резерве на тот случай, если крылос или рукас погибали в битве. Восемь или девять полностью укомплектованных хиишей окружили трех дидонцев из Ревущего Камня, построившихся треугольником.

Нет, теперь уже двух с половиной. За время похода Флэндри хорошо научился отличать своих дидонцев друг от друга. Крылос Подателя Благ был убит стрелой, выпущенной из лука. Его пронзенное тело, удивительно маленькое, с перьями, шевелящимися от легкого ветерка, лежало на земле, пока какой-то ногас не превратил его в кровавое месиво. Его партнеры продолжали драться автоматически, но уже не с тем искусством, как раньше.

— Бей проклятых подонков! — кричал кто-то.

Люди осторожно приближались к сражающейся, хрюкающей, орущей массе уничтожающих друг друга дидонцев. Было совершенно непонятно, почему атакующие игнорируют людей, которые нанесли им главный урон. Может быть, из-за их странного вида, который просто не давал возможности понять и оценить, кто они такие?

Флэндри обежал эту сражающуюся массу, чтоб посмотреть, цела ли Кэтрин. «Я же не дал ей бластера», — в ужасе повторял он.

Вот наконец в его поле зрения возникла ее высокая фигура. Она отошла подальше, чтобы оказаться под деревом, на которое могла взобраться в случае чего. В руке у нее сверкал мерсейский кинжал. Держала она его со знанием дела. Рот крепко сжат, взгляд внимательный и твердый.

Флэндри с облегчением перевел дух. Круто развернувшись, он двинулся к месту сражения.

Каменный топор рассек череп рукасу Смита. Рукас Открывателя Пещер отомстил за его смерть двумя ловкими ударами, но не сумел уберечь спину от окруживших его врагов. Копье сразило его. Он упал на рог дикого ногаса, который подкинул его вверх и растер по земле, когда тот упал вниз.

Люди открыли огонь.

Началась бойня.

Горстка уцелевших горцев мчалась вниз по ущелью. У них не осталось ни одного целого хииша. Молодой терранин стоял над ногасом, который был наполовину изжарен лучом, но все же еще подавал признаки жизни. Он нанес ногасу coup de grace* note 6, но тут же залился слезами и стал блевать. Дидонцы из Ревущего Камня сумели собрать только одно полное единство. Из всех возможных комбинаций они выбрали Стража Северных Врат, который теперь методично лишал раненых жизни.

Все сражение от начала до конца заняло меньше десяти минут.

Прибежала Кэтрин. Она тоже рыдала.

— Столько смертей, столько раненых… неужели мы им не поможем?

Какой-то варвар-рукас шевельнулся. На нем не было ран, видимо, он попал под удар луча стайера, и луч подействовал на него так же, как на человека. Страж Северных Врат приближался, Кэтрин закрыла рукаса своим телом:

— Нет, я запрещаю тебе!

Дидонец не понял ее пиджина, так как только ногас в этом хиише входил раньше в единство Открывателя Пещер. Но ее намерения были совершенно очевидны. Секунду, чуть ли не пожимая плечами, Страж Северных Врат приказал оставшимся рукасам связать пленника.

Затем вместе с людьми, помогавшими чем можно, хииш занялся теми из частей дидонцев Ревущего Камня, которые остались в живых. Боль они переносили терпеливо. У одного крылоса была сломана лапа, другие отделались ранами или ушибами, но, судя по всему, все они были готовы продолжать путь. Никто не высказал вслух желания поскорее покинуть место боя. Никто вообще ничего не говорил. Просто они прошли два-три километра, прежде чем остановились.

В высоких широтах Дидоны ночи в середине лета не только коротки, но и очень светлы. Флэндри шел под сине-черным небом, чуть-чуть подкрашенным серебром — слабыми отблесками зари там, где ионные потоки Вергилия прорывались сквозь верхний слой облачной атмосферы планеты. Света было достаточно, чтобы не спотыкаться. Еще дальше овраги и утесы порождали глубокие тени, которые постепенно растворялись в царившем здесь сумраке. Взобравшись на вершину утеса, нависшего над лагерем, Доминик мог видеть костер, похожий на то разгоравшуюся, то затухавшую искру или на умирающего красного карлика. Звон речных струй доносился сквозь прохладный воздух приглушенно, но чисто. Сапоги Флэндри скрипели по гравию, иногда он оступался на более крупном камне, попавшем под каблук. В кустах издавала трели какая-то неизвестная пичуга.

Из тени появилась Кэтрин. Он видел, как она пошла в этом направлении, отказавшись от ужина, и догадывался, что найдет ее здесь. Когда он подошел ближе, он различил ее лицо — просто белое пятно.

— Ох, Доминик, — только и сказала она. Жизнь под открытым небом приучила ее доверять не только зрению, но и другим чувствам.

— Не следует одной заходить так далеко. — Доминик остановился прямо перед ней.

— Надо было.

— Тогда как минимум берите с собой пистолет. Вы же наверняка умеете с ним обращаться?

— Да. Конечно. Но вряд ли захочу после сегодняшнего дня.

— Но вам приходилось встречаться с насильственной смертью?

— Да, несколько раз. Но сама я не была виновницей этих смертей.

— Мы не спровоцировали эту атаку. Сказать по правде, я ни о чем не сожалею, кроме как о собственных потерях, но даже их мы не должны оплакивать.

— И все же мы шли по земле дикарей, — сказала она. — Возможно, им это не понравилось. У дидонцев чувство территориальной принадлежности развито не меньше, чем у людей. Ну, а может, им понравилась наша кладь. Не было бы ни бойни, ни ран, если б не наш поход.

— Вам придется смириться с последствиями войны, — резко ответила ей его боль. — Ведь сегодняшняя стычка результат вашей драгоценной революции!

Он услышал, как у нее перехватило дыхание. Раскаяние пронзило его.

— Я… я сожалею, Кэтрин, — сказал он. — Не к месту сорвалось. Оставляю вас в одиночестве. Но, пожалуйста, возвращайтесь в лагерь.

— Нет. — Впервые ее голос звучал так тихо, что слов почти нельзя было разобрать. — Я хочу сказать… Позвольте мне остаться здесь еще немного. — Она взяла его за руку. — Но хотя бы из вежливости не покидайте меня. Я рада, что вы пришли, Доминик. У вас есть способность понимать.

«Неужели…» В небе, казалось, заиграли радуги. Они стояли, все еще держась за руки, а потом она, неуверенно засмеявшись, сказала:

— На меня опять нашло. Давайте поговорим о чем-нибудь повседневном.

«Ты достаточно смела, чтобы жить со своими невзгодами, — подумал он. — И так сильна и мудра, что можешь повернуться к ним спиной при первом же случае, если надо будет бороться с нашим общим врагом — Вселенной» — Он ждал чего-то. Ему очень пригодилась бы одна из немногих оставшихся у него сигарет, но он не мог достать портсигар, не потревожив Кэтрин, а тогда она отпустила бы его руку.

— Что ж, — сказал он, чтобы нарушить неловкость молчания, — я думаю, послезавтра мы сможем двинуться в путь. Когда вы ушли, они составили Молнию, Которая Ударила в Дом, — все части этого хииша когда-то комбинировались с теми, которые в свое время входили в состав Открывателя Пещер. Среди прочих причин была и та что этот хииш в памяти сохранил хоть какие-то остатки пиджина. Мы обсудили кое-что. Теперь на возвращение ушло бы больше времени, чем на преодоление остатка пути, и те дидонцы, которые лишились своих частей, могут выполнять простейшие обязанности. Что же до наших парней, то они приобрели недурной опыт пеших переходов. Мы учтем сегодняшние события и будем избегать мест, где засаду нельзя обнаружить сверху. Поэтому, я думаю, мы сможем осилить оставшийся путь.

— Я сомневаюсь, что нас еще раз потревожат, — сказала Кэтрин, к которой, видимо, начинала возвращаться прежняя энергия. — Слухи разносятся быстро.

— Теперь о том хиише, которого мы взяли в плен.

— Да? А почему бы не отпустить беднягу на свободу?

— Потому что… Ну, Молнии не очень нравится, что мы не можем собрать еще хоть одно полное единство. Есть много работ, например спуск грузов на крутых склонах, которые куда легче и безопасней производить, если таких единств хотя бы двое, особенно учитывая, что рукасы — это руки. Кроме того, большую часть времени мы можем иметь в воздухе только одного крылоса. Другой же должен все время оставаться в составе троицы, чтобы вести некомплектных куда надо и принимать решения в тех случаях, когда мы находимся в сложных горных условиях. Одна пара глаз в воздухе — это дьявольски мало.

— Верно. — Кэтрин кивнула, и Флэндри показалось, что он слышит слабый шорох ее волос, которые уже сильно отросли. — Я не подумала об этом раньше — очень силен был шок, но вы правы. — Она опять сжала его руку. — Доминик, уж не думаете ли вы использовать пленника?

— А почему бы и нет? Молнии мысль понравилась. Хииш говорит, что так иногда делалось.

— В экстремальных ситуациях. Но… конфликт… жестокость…

— Выслушайте меня. Я довольно много думал об этом, — сказал Флэндри. — Проверьте мою логику и самые факты. Мы заставим дикого рукаса войти в контакт с ногасом и крылосом, которые входили в состав Открывателя Пещер, — то есть с частями самого сильного и опытного хииша. Под дулом пистолета он согласится. Кроме того, он должен кормиться или же умереть от голода, верно? Один из моих ребят всегда будет сторожить его, чтобы предотвратить нежелательные выходки. Но надо думать, что две трети против одной и так должны пересилить. Мы сделаем этот союз постоянным или почти постоянным — на время путешествия. Таким образом, эмоциональный настрой Ревущего Камня войдет в рукаса быстро и должен держаться крепко. Рискну предположить, что новая личность поначалу будет не слишком умна и даже враждебна, но все равно хиишу придется взаимодействовать с нами, пусть даже и без особой охоты.

— Что ж…

— Нам необходим еще один полностью укомплектованный хииш, Кэтрин! И я вовсе не предлагаю рабства. Рукаса не поглотят. Он будет отдавать, но будет и получать… Он научится чему-то, что принесет в свою общину. Возможно, это будет призыв к дружбе, предложение установить постоянные связи… и дары, когда мы отпустим его здесь же — на обратном пути к Ревущему Камню.

Она молчала до тех пор, пока у нее не вырвалось:

— Хитроумен, но честен. В этом вы весь, Доминик! Вы гораздо больше заслуживаете рыцарского титула, чем все, кого я знаю, ставящие словечко «сэр» перед своим именем.

— О, Кэтрин!

И вдруг Флэндри обнаружил, что обнимает ее, что целует, что она отвечает на его поцелуи, — что небо горит фейерверками, и трубы победно поют, и карусели кружатся, и на всем лежит благодать.

— Я люблю тебя, Кэтрин! О Боже, как я люблю тебя!

Она вырвалась из его рук и отскочила назад:

— Нет! — А когда он снова протянул к ней руки, Кэтрин оттолкнула его: — Нет, пожалуйста… Не надо! Остановись. Я не знаю, что на меня нашло…

— Но я же люблю тебя! — вскричал Флэндри.

— Доминик, нет, мы слишком долго были рядом в этом безумном походе! Я отношусь к вам куда серьезнее, чем думала… Но я принадлежу Хью.

Он опустил руки. Возбуждение уходило от него, пока он молча смотрел на нее.

— Кэтрин, — сказал он, — ради тебя я мог бы перейти на вашу сторону.

— Ради меня? — Она снова придвинулась ближе, положила руки ему на плечи и, полуплача, полусмеясь, прошептала: — Ты и представить себе не можешь, как я счастлива.

Он стоял, вдыхая ее аромат и сжимая кулаки. Потом ответил:

— Нет, не ради тебя. За тебя.

— Как ты сказал? — прошептала она и отпустила Флэндри.

— Ты назвала меня рыцарем. Ошиблась. Я никогда не смогу играть роль друга дома, отвергнутого поклонника. Не мой это стиль. Я хочу быть твоим мужчиной во всех смыслах, которые подобают мужчине.

Выл ветер, грохотала река.

— Ладно, — мрачно сказал Флэндри, обращаясь к тени Кэтрин. — Пусть так будет до тех пор, пока мы не достигнем Порт-Фредериксена. Пусть не дольше. Он ни о чем не узнает. Я буду служить его делу и жить воспоминаниями.

Она села на землю и разрыдалась. Когда он попытался успокоить ее, Кэтрин снова оттолкнула его — не сильно, но и не шутливо. Он отошел на несколько метров и одну за другой выкурил три сигареты. Наконец она произнесла:

— Я понимаю, о чем ты думаешь, Доминик. Если Снелунду можно, то почему же нельзя тебе. Но разве ты не видишь разницы? Начать хотя бы с того, что ты мне очень нравишься.

Он ответил, с трудом приводя в порядок голосовые связки:

— Я вижу, ты верна идеалу, который выбрала для себя в условиях, больше не существующих.

Она снова заплакала. Это был плач без слез: их она уже, видимо, успела выплакать.

— Прости меня, — сказал Флэндри. — Я не хотел причинить тебе боль. Скорее откусил бы себе язык. Не будем больше говорить об этом, разве что ты сама захочешь. Если ты передумаешь, завтра или через сто лет, если я все еще буду жив, то буду ждать.

«И это святая истина, — усмехнулась какая-то часть его эго. — Хотя и признаю, что речь была состряпана неплохо, я до сих пор питаю надежду, что мое благородство перевесит ее тягу к этому пустоголовому маньяку — Хью Мак-Кормаку».

Он вытащил бластер и сунул его в холодную безвольную руку Кэтрин.

— Можете оставаться тут, — сказал он. — А это держите. Вернете мне, когда придете в лагерь. Спокойной ночи.

Он повернулся и ушел. А в голове звучало: «Отлично! Если у меня нет причин отрекаться от его величества Джосипа II, то мне предстоит выполнить план, который я разработал, чтобы доставить некоторым из его мерзких подданных побольше неудобств».

Глава 13

Весь следующий день и ночь отряд отсыпался. Затем Флэндри объявил, что необходимо идти быстрее и дольше, чем раньше. Оставшийся дидонец (дидонцы?) последовательно образовал несколько неполных хиишей, согласно обычаю, соблюдавшемуся в тех случаях, когда было принимать важные решения. Они согласилась с Флэндри. Для них в горах было слишком холодно, им грозил голод. А впереди лежали самые тяжелые переходы, особенно если принять во внимание раны потери. Лучше уж как можно скорее пройти через горы и спуститься на приморскую равнину.

Это был великий подвиг. Люди проводили большую часть времени, собирая по пути пищу для ногасов. Когда усталость заставляла их останавливаться на ночевку, они были способны только завалиться спать. Хотя Кэтрин была очень спортивна, но и ей — тридцатилетней женщине — было трудно угнаться в ходьбе и работе за парнями, недавно вступившими во второй или третий десяток. У нее не было никаких шансов поговорить ни с Флэндри, ни с кем бы то ни было еще — ни в пути, ни на привале.

Наверное, только Флэндри был способен на такое. Его отряд балансировал на грани мятежа, когда он вдруг объявил, что должен быть освобожден от большей части черной работы, чтобы установить контакт с новым единством. Однако Хэвлоку удалось успокоить возмущенных и даже, рассмешив, вывести их из мрачного состояния.

— Слушайте, вы же видели Старика в деле. Вы можете его недолюбливать, но он не истерик и не дурак. Кто-то же должен наладить контакт с этим инопланетянином. Если сами ничего придумать не можете, то подумайте хотя бы о том, как нам нужен проводник через эту дерьмовую страну… Почему не Кэтрин? Ну хотя бы потому, что она жена того парня, который отправил нас на ту свалку, где мы сейчас находимся. Нас, знаете ли, не погладят по головке, если мы будем полностью полагаться на нее в столь важном деле… Так что советую подумать о своих головках… я имею в виду тех, кто намерен вернуться домой.

Флэндри провел с ним предварительное собеседование насчет ситуации.

Сначала разговор между человеком и дидонцем оказался невозможным. Личность хииша раздирали противоречия, пленный рукас изливал ненависть и страх всего своего племени в кровь ногаса и крылоса, которым это самое племя было просто отвратительно. И язык, и привычки, и вкусы, и образ мышления, и все Weltanschauungen* note 7 были странными и с обеих сторон взаимно противоречащими. Соединенное почти что насильно, «единство» еле передвигало ноги, иногда приходило в неистовство, иногда удивлялось и всегда было готово взорваться по первому попавшемуся дурацкому поводу. Дважды Флэндри приходилось вмешиваться. Однажды рог ногаса прошел всего лишь в паре сантиметров от его кожи. Но капитан был дьявольски настойчив. Такими же были и двое животных, входивших когда-то в состав Открывателя Пещер. К тому же у ногаса был опыт обращения с партнерами из чужой общины, парочка которых ежегодно соединялась с ним, чтоб составить Плотогона, Флэндри пытался представить себе, как выглядит вся ситуация с их точки зрения, но не смог. Шизофрения? Острый конфликт противоположных стремлений, сходный с тем, который он сам испытывает, когда думает о Кэтрин Мак-Кормак и Терранской Империи? Сомнительно. Существо, с которым он имел дело, было слишком чуждым ему.

Он пытался ускорить процесс установления взаимопонимания сначала своими поступками, потом словами. Когда нервная система дикого рукаса несколько успокоилась благодаря исчезновению угрозы неминуемой пытки или смерти, появилась известная степень доверия. Затем появилась речь. Часть словаря Ревущего Камня умерла вместе с рукасом Открывателя Пещер. Но кое-что удержалось, а кое-что запомнилось вновь, когда на некоторое время крылос единства был заменен вторым рукасом. Дикий рукас страшно сопротивлялся этому. Выяснилось, что его культура рассматривает хииш из трех частей, где две части одинаковы, как своего рода извращение, но выбора-то у него не было. Контакт нейронов, а также кровеносных сосудов происходил автоматически когда «щупальца» соединялись. Флэндри пустил весь свой талант лингвиста, проведя эту комбинацию через множество речевых упражнений. Получив толчок науки, свойственная дидонцам способность к адаптации дала быстрые положительные результаты.

К тому времени, когда отряд преодолел перевалы и вышел на западный склон гор, Флэндри уже мог беседовать с разумом, который он, можно сказать, создал лично.

Это новое единство явно не слишком нравилось самому себе. Названием, которое принял, хииш, скорее в силу частого употребления, нежели по согласованному выбору, было хрюканье, по словам Кэтрин, переводившееся как «Исполненный Печали». С этим хиишем Кэтрин возилась мало. Ей, во-первых, мешало эмоциональное напряжение, а во-вторых, общая накопившаяся усталость. Это вполне устраивало Доминика. Разговаривая с Исполненным Печали один на один, если не считать часового, который ровно ничего из их разговора не понимал, Флэндри мог использовать в своих интересах и частичную амнезию, и затаенный гнев рукаса, чтобы сделать из дидонца то, что ему хотелось.

— Ты должен мне верно служить, — повторял он снова и снова. — Возможно, нам предстоит бой, и тогда тебе придется заменить собой тот хииш, которого не станет. Никому не верь и не повинуйся, кроме меня. Я один могу освободить тебя потом, освободить с богатыми дарами для тебя и для твоей общины. У меня тоже есть враги, даже среди моих подчиненных.

Флэндри мог бы сочинить куда более сложную и похожую на правду байку, если бы она потребовалась. Но он быстро обнаружил, что в этом нет нужды и что, напротив, чрезмерная сложность была бы даже вредна. Исполненный Печали был куда менее умен и далеко не так любознателен, как Открыватель Пещер. Для хииша все люди были фигурами сверхъестественными. Флэндри, который, ясное дело, был их вождем и который играл роль повивальной бабки и учителя для пробудившегося сознания хииша, являлся средоточием маны. Какие-то обрывки воспоминаний о том, что рассказывали Флэндри и Кэтрин Открывателю Пещер, подкрепляли сегодняшние слова капитана о конфликте среди Высших Сил. Мозг прежнего рукаса — самый развитый из трех частей хииша — добавил свой менталитет к личности Исполненного Печали, чью подозрительность в отношении остальных ногасов, рукасов и крылосов в отряде Доминика ни в коей мере не собирался ослаблять.

Когда они добрались до предгорий, Исполненный Печали стал слепым орудием в руках Флэндри. Под влиянием ногаса и крылоса дидонец всерьез готовился принять участие в грядущих приключениях на службе у человека.

Как он использует этот инструмент, Доминик еще не знал, как не знал и того, будет ли он его применять вообще. Все зависит от той ситуации, которая сложится к концу похода.

Однажды вечером Кэтрин отозвала Флэндри в сторону. Влажная жара и густые переплетения ветвей окружали их, отгораживая от мира. Однако местность здесь была гораздо плодороднее, и кости дидонцев быстро покрывались новым слоем жирка. Они с Кэтрин стояли в зарослях камыша, стеной отделявшего их от остальных, и пристально всматривались друг в друга.

— Почему мы теперь никогда не говорим наедине, Доминик? — спросила она. Ее взгляд был серьезен, а руки сжали обе его ладони.

Он пожал, плечами:

— Слишком много дел.

— Нет, тут что-то другое. Мы не осмеливаемся. Каждый раз, когда я вижу вас, я думаю о… Кроме Хью, вы единственный человек на свете, которого я ни за что не хотела бы обидеть.

— После Хью, значит.

— Вы же возвращаете мне его! Никакой Бог не смог бы сделать больше, чем вы!

— Из этого я делаю вывод, — сказал он, сжимая зубы, — что вы не переменили своего решения в том, что касается нас?

— Нет. Но вы заставили меня желать этого. Но… ах, мне так жаль… Я так надеюсь, что вы найдете себе наконец нужную вам женщину.

— Уже нашел, — ответил он.

Она поморщилась. Только тогда он понял, что с такой силой сжимает ее руки, что Кэтрин с трудом удерживается от стона, и тут же ослабил хватку.

— Кэтрин, любимая, мы уже вышли на финишную прямую, но мое предложение все еще в силе. Мы с тобой… отсюда и до Порт-Фредериксена… а потом я перехожу на вашу сторону.

— Это недостойно вас, — ответила она, бледнея.

— Я это знаю, — ощерился он. — Обыкновенная измена. Но за тебя я продам и душу. Впрочем, она и без того — твоя.

— Как вы смеете произносить такие слова… измена? — воскликнула Кэтрин, как будто он ее ударил.

— Еще как смею! Измена, измена, измена! Слышите? А ваш мятеж не только зло, он еще и глупость! Вы…

Она вырвалась из его рук и убежала. Он долго стоял в одиночестве — пока тьма не укутала его. «Ну, Флэндри, — подумал он, — и как это ты посмел когда-то предположить, что весь космос создан специально для твоих развлечений?»

После этого Кэтрин не то чтобы избегала его. В их положении такое было бы просто невозможно. Да, пожалуй, она к этому не очень и стремилась. Напротив, она часто улыбалась ему с застенчивостью, которая глубоко ранила его, а когда им случалось о чем-то заговорить, в ее голосе звучала теплота. Он старался отвечать ей тем же. Но теперь они никогда не оставались наедине.

А спутники их были вполне довольны таким исходом. Они прямо вились вокруг Кэтрин при каждом удобном случае — плоская равнина создавала для этого массу возможностей. Нет сомнения, Кэтрин в глубине души искренне сожалела, что обидела Флэндри, но что она могла сделать, если с каждым километром, пройденным на запад, в ней поднималась радость, которая вырываясь наружу смехом, изяществом жестов, готовностью с охотой отозваться на каждое доброе слово. Хэвлок с легкостью выяснил у нее все, что она знала об энейской базе, причем она даже не заподозрила, зачем ему нужны эти сведения.

— Черт побери, мне просто отвратительно использовать ее таким образом, — сказал тот своему командиру, оставшись с ним наедине и докладывая о результатах разговора.

— Вы делаете это ради ее собственного счастливого будущего, — ответил Флэндри.

— Ничего себе возмещение за ту жестокость и предательство, с которыми ей пришлось встретиться в прошлом!

— А возможно, придется и в будущем. Да, но тем не менее… Том, мы же только собираем информацию. А будем ли мы действовать на ее основе, зависит исключительно от того, какова будет обстановка, которая сложится в Порт-Фредериксене к моменту нашего прихода. Я уже говорил вам, что не собираюсь пытаться совершить невозможное. Вполне вероятно, что мы спокойно отдадимся в руки властей.

— А если нет, то…

— Тогда мы постараемся нанести этой с самого начала обреченной затее такой удар, чтобы она рухнула чуть пораньше, что даст нам возможность спасти какое-то количество жизней. И мы очень постараемся, чтобы среди этих жизней была и жизнь Кэтрин. — Флэндри хлопнул мичмана по спине. — Не вешай нос, сынок! Все это, так сказать, образные выражения. Я был бы большим дураком, чем есть на самом деле, если бы имел в виду именно это. И тем не менее не вешай нос, сынок. Помни о девушке, которая ждет тебя.

Хэвлок ухмыльнулся и удалился, расправив плечи. Флэндри остался один. «Для меня никогда не найдется нужной девушки, — думал, он, — если Хью Мак-Кормак не будет столь любезен и не нарвется на пулю. Может быть, тогда… А не смогу ли я это как-нибудь сорганизовать? Но если она о том узнает… А мог бы я? Да нет, все это всего лишь пустые мечтания… Однако если предположить, что случай подвернулся… Мог бы? По чести говоря, не знаю».


Подобно Тихоокеанскому побережью Америки (на Терре, на матушке Терре), западный берег Барки весь состоял из возвышенностей, круто обрывающихся в океан. Когда Кэтрин увидела, блеск Великих вод, она вскарабкалась на самое высокое дерево, которое ей удалось отыскать. Ее голос, казалось, падал, к ним с ветки на ветку, подобно солнечному лучу.

— Бирса-Хед! Точно! Мы находимся менее чем в пятидесяти километрах от Порт-Фредериксена!

Она спустилась, вся светясь от счастья. А Доминик Флэндри не нашел ничего лучшего, как сказать;


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13