Она слишком любила красное

– Но почему?

– Виктория вышла там замуж.

– Моя дочь?

– Да, Иван Васильевич!

– За кого?

– Да вот же он…

Светлана поспешно развернула кресло-каталку. Мы с моим тестем окинули друг друга неприязненным холодным взглядом.

– Я не знаю этого человека. Никогда раньше не видел и видеть не желаю! Пусть убирается ко всем чертям в преисподнюю! – раздраженно произнес он.

Старик еще что-то пробурчал себе под нос и демонстративно стал смотреть в противоположную сторону.

– Вы опять все забыли, Иван Васильевич. Ведь совсем недавно вы уже разговаривали с вашим зятем, – великодушно добавила Светлана. – Ваша дочь Виктория сразу по приезде представила вам супруга…

Она одарила меня приятной лучезарной улыбкой.

– Этого омерзительного урода? – так и не соизволив вновь повернуться ко мне, с откровенным пренебрежением произнес мой новоиспеченный родственник. – Скажи ему, чтобы не терял понапрасну время. Пусть немедленно сматывается с моей фермы! Все равно не получит от меня ни копейки…

– Вы напрасно впадаете в истерику. Мне от вас ничего не нужно! – резко ответил я.

– Тогда зачем ты сюда приперся?

– Вероятно, у моей жены обостренная ностальгия о прошлом. Она постоянно рассказывает о замечательном детстве. У нее хорошие приятные воспоминания о том времени, которое она провела на вашей ферме. Другими словами… Виктория вас повсюду разыскивает. Не знаю зачем, но она хочет вас видеть, – экспромтом выдал я, особо не задумываясь над достоверностью своего ответа.

– Моя дочь… – Он наконец-то вновь посмотрел на меня. – Разве эта беспутная блудница уже вернулась из дальних странствий? Вероятно, климат Кольского полуострова оказал на нее неблагоприятное воздействие и пришелся ей не по нраву?

– Буквально полтора часа назад у вас с ней состоялась продолжительная беседа.

– Не припомню.

Старик перевел целеустремленный взгляд на юную служанку.

– Эта чертовка действительно здесь? – бесцеремонно спросил он.

– Да, Иван Васильевич! Роман Александрович и ваша дочь Виктория сегодня утром прибыли на вашу ферму.

– Даже так?

Он небрежно поковырял указательным пальцем в носу и грубо пробурчал:

– Этот парень мне не нравится! Передай моей разлюбезной доченьке, чтобы она вышла замуж за другого человека. Пусть найдет другую обезьяну, хотя бы чуточку симпатичнее этой гориллы.

Его голос был откровенно враждебным.

– Не обижайтесь на вашего тестя, Роман Александрович, – добродушно сказала Светлана, непосредственно обращаясь ко мне. – Иван Васильевич очень добрый отзывчивый человек, но он иногда не понимает, что говорит. Можете не сомневаться, через несколько минут он вообще забудет о вашем существовании. Смею заверить, он не хотел вас обидеть.

– Надеюсь, вы правы… – недоверчиво ответил я, подумывая о том, что буквально на следующее утро мы с Викторией должны покинуть пределы Вологодской области.

Старик внезапно встрепенулся и тем самым нарушил ход моих мыслей.

– Оставь нас одних, Светочка! – приказным тоном произнес он.

– Как хотите, Иван Васильевич! – покорно ответила она. – Я буду гулять поблизости. Ваш колокольчик у вас на коленях. Если понадоблюсь…

– Можешь идти домой, детка! У меня с этой образиной будет серьезный мужской разговор.

Именно в этот момент я окончательно убедился, что он находится в здравом рассудке и может контролировать свои действия. Я даже был готов ответить ему грубостью, но все же нашел в себе силы и справился с собственной вспыльчивостью.

– Я все-таки подожду, Иван Васильевич! – твердо заявила Светлана.

Она аккуратно поправила шаль, спадающую с его плеча, и неторопливой походкой пошла вдоль аллеи.

Старик вновь пренебрежительно окинул меня с ног до головы.

– Как тебя зовут, парень? – спросил он с неприятной ухмылкой.

– Роман Александрович, – недружелюбно ответил я.

Мне было интересно посмотреть окончание этого спектакля.

– Ну, так вот, Роман Александрович! – рявкнул он, подавшись вперед с такой силой, что чуть не вылетел со своего кресла. – На меня можешь не рассчитывать! Я не дам тебе ни единого рубля.

– Я уже это слышал и ни на что не претендую. Не следует повторяться. У меня достаточно денег, чтобы выкупить вашу паршивую ферму со всей недвижимостью и пустить ее под бульдозер. Если захочу, то без особых усилий вырублю под корень все ваши деревья и выращу здесь колючий репейник! – желая ранить его самолюбие, пригрозил я.

Старик посмотрел на меня более приветливым взглядом.

– А ты начинаешь мне нравиться, – снисходительно произнес он. – Я не люблю слюнтяев.

– Я тоже.

– Ну и превосходно!

– Можете не надеяться, что я и дальше буду сносить ваши незаслуженные оскорбления, – подытожил я.

– Не кипятись раньше времени, подожди, пока тебя не засунут в котел и не поставят на огонь! – обрезал он. – У меня много денег! Могу сделать тебя богатым человеком, но могу и растереть в придорожную пыль. Даже могу заставить жрать навоз! Будь со мной поласковее, парень…

– Господин Белозеров! – строго сказал я. – В крайнем случае, Роман Александрович…

– Господин Белозеров? – не скрывая иронии, переспросил он.

– Или Роман Александрович! – настойчиво повторил я. – Надеюсь, не так трудно запомнить?

Он явно не ожидал от меня достойного отпора.

– Договорились, Роман Александрович, – скрипя зубами, произнес он. – Если я правильно понял, то тебе от меня ничего не нужно?

– Вы меня абсолютно правильно поняли.

– Ты женат на моей дочери…

– В любом случае не обязан перед вами пресмыкаться! – непоколебимо ответил я. – Если учесть, что вы не так больны, как прикидываетесь, то все равно вы уже старик, достигнувший маразматического возраста. Если у вас и найдется сколько-то наличных денег, то можете унести их с собой в могилу! Мы с Викторией обойдемся без ваших подачек.

– Эта чертовка еще прижмет тебе хвост, парень…

– Роман Александрович!

– Хорошо, пусть будет по-твоему, Роман Александрович. Но ты все-таки лучше держись от моей дочери подальше!

Он зло сплюнул на землю и небрежно обтер рукавом влажные губы.

– Виктория моя законная жена! – повысив голос, сказал я. – Мы даже обвенчались…

– Тем более… Вы на пару решили запустить грязные лапы в мои сбережения.

Он показал мне конфигурацию из трех пальцев.

– Ничего не получится! Мои деньги спрятаны в надежном месте. Убирайтесь отсюда, господин Белозеров! Не забудьте прихватить с собой вашу дражайшую супругу.

– Будет гораздо лучше, если вы сами скажете об этом вашей дочери, – рассудительно подметил я. – Пусть она убедится в вашей бестактности. У вас явные признаки психического расстройства.

– Думаешь, я выжил из ума?

– Считаю, что совершенно бессмысленно настаивать на продолжении нашей беседы. Не могу сказать, что мне было приятно с вами познакомиться. Всего хорошего, мой дорогой тесть! – в заключение заявил я.

Старик потряс колокольчиком. Светлана незамедлительно подошла к нему.

– Слушаю вас, Иван Васильевич! – певучим голосом произнесла она, старательно поправляя на его плечах вновь соскользнувшую шаль.

– Этот парень окончательно испортил мне настроение, – пожаловался он. – У меня от его глупых речей голова идет кругом. Нам пора возвращаться домой…

Я успел отойти не так далеко, поэтому еще мог расслышать его последние высказывания, брошенные в мой адрес.

– И все же этот наглый тип еще хлебнет горя, – констатировал старик. – Он допустил непростительную ошибку, когда решил жениться на моей милой доченьке. Поверь мне, Светочка, в самое ближайшее время она сделает этого заносчивого отвратительного субъекта красивым оленем, у которого будут большие ветвистые рога!

Я больше не желал слышать его ахинею и преднамеренно прибавил шаг. Вопрос о продолжении свадебного путешествия был решен окончательно и бесповоротно. В глубине души я был доволен тем, что мы с Викторией еще не успели распаковать наши чемоданы. Во всяком случае, мне будет гораздо приятнее до вылета во Флориду отдохнуть в столице нашей необъятной Родины, с удовольствием посещая ее достопримечательности, чем месить ногами гниющий навоз на ферме моего взбалмошного тестя.

6

Перед самым отъездом в Москву, откуда через два дня мы должны были вылететь во Флориду, Виктория еще раз попыталась переубедить меня в правильности моего решения.

– Я все понимаю, Ромчик, – взволнованно сказала она, – у моего отца скверный характер. Но мне его искренне жаль. Он ведь несчастный одинокий человек.

– У него замечательная служанка, – съязвил я. – Не удивлюсь, если в ближайшее время у тебя появится молоденькая привлекательная мачеха.

– Ты считаешь ее привлекательной? – ревниво поинтересовалась Вика.

– Почему бы и нет? У Светланы стройная фигурка, длинные ровные ножки. Она неглупая девушка. По-моему, отчетливо понимает, чего хочет…

– Откуда тебе знать, чего она хочет? Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь, подобным образом намекая на моего отца.

– Я ничего не преувеличиваю. Констатирую неопровержимые факты. Твой папаша общается с ней с раннего утра и до позднего вечера. Ты даже не имеешь ни малейшего понятия, о чем они разговаривают все это время.

– Это ровным счетом ничего не значит!

– Возможно.

– Мой отец – убежденный холостяк. Он не такой бабник, как ты думаешь. Ранний развод с моей матерью стал для него поучительным уроком на всю оставшуюся жизнь. Что касается Светланы… Она отлично справляется с работой.

– Чересчур отлично, дорогая! – вставил я.

– Прекрати! Я не намерена обсуждать с тобой поведение какой-то служанки. Сейчас речь идет о моем отце. Он больной человек.

– Ты в этом уверена? – ухмыльнувшись, спросил я.

– Напрасно иронизируешь, – вспылила Виктория. – У него иногда бывают просветления, но он уже давно страдает шизофренией.

– Даже так?

– Я не шучу. Лет шесть или семь назад у нас пропал теленок. Отец вместе с односельчанами разыскивал его весь вечер и всю ночь. Он вернулся лишь на рассвете. В его взгляде была какая-то отрешенность и холодная пустота. Он не отвечал на мои расспросы. Я не могла понять, что произошло, пока наши рабочие не привезли теленка на ферму. Можешь поверить мне на слово, это было мерзкое зрелище! Теленок погиб в страшных муках. Прежде чем лишить жизни, над этим несчастным животным жестоко издевались. На всем теле оставались следы странных и страшных ран, края которых были обожжены.

– Его обработали паяльной лампой или полуживого бросили в костер? – цинично поинтересовался я.

– Если бы все было так просто, – не заметив моей очередной ухмылки, ответила Виктория. – На протяжении всей жизни фермеры невольно привыкают к потерям некоторых животных. Природные условия, внезапные вспышки той или иной эпидемии, голодные хищники и даже случайные бродяги… Но в тот раз произошло что-то сверхъестественное…

– Неужели? – усомнился я.

– В том-то и дело! – подметила Виктория. – Отец нашел теленка совершенно обескровленным, будто кто-то заранее опустошил его вены. Наш участковый был не менее других людей поражен увиденным зрелищем. Несмотря ни на что, он все ж таки догадался собрать образцы тканей из зоны многочисленных разрезов и для сравнения – образцы из неповрежденной части тела. Он поместил их в формалин и отправил для анализа в Российскую академию наук.

– Вы получили ответ?

– Еще какой! Комиссия по научному расследованию заявлений о паранормальных явлениях не признала вмешательство внеземного разума, но пришла к ошеломляющему заключению. Все раны были нанесены высокотемпературным разрезом.

– Что-то вроде лазерного луча?

– Вероятно. Это осталось неразгаданной тайной. Свернувшийся гемоглобин теленка и клеточные изменения исследуемых образцов свидетельствовали о применении остроконечного направленного огня с температурой не менее ста восьмидесяти градусов.

Виктория осторожно прикоснулась к моей руке и продолжила:

– С тех пор у моего отца появились некоторые умственные отклонения. Иногда он вдруг начинал рассказывать о каком-то ярком свечении, которое якобы нависло над мертвым теленком, когда отец обнаружил его на дальнем пустыре. Отец утверждал, что это козни нечистой силы. В любом случае гибель этого животного заметно повредила его рассудок.

– Даже если и так, дорогая, – непреклонно ответил я. – У меня нет ни малейшего желания лишний раз встречаться с твоим папашей. Мы немедленно уезжаем отсюда. Не следует из-за него портить наше свадебное путешествие.

– Пусть будет по-твоему, милый… – уступчиво согласилась Виктория. – Надеюсь, ты позволишь мне с ним попрощаться?

Ее голос оставался ровным и мягким, но в ее взгляде вспыхнули искры гнева.

– Поступай как считаешь нужным, – сказал я, пожимая плечами. – В конце концов, он для тебя не чужой человек. Правда, я уверен, что он морочит тебе голову. Я что-то сомневаюсь…

– В чем именно?

– Вся эта история с теленком… Она как-то не воспринимается слишком серьезно.

– Ты мне не веришь?

– Сомневаюсь в правдивости рассказов об инопланетянах и прочей подобной чепухе, которую воспринимать всерьез не только глупо, но еще и безнравственно! Твой старик попросту обвел тебя вокруг пальца.

Я внимательно проследил за ее реакцией.

– С какой целью? – насупилась Виктория. – К тому же было слишком много свидетелей. Наши рабочие, которые привезли истерзанное тело этого животного… Участковый во главе с начальником местной полиции…

– Скажи, Викуля, ты уверена, что твой отец действительно не собирается обвенчаться с юной служанкой? – бесцеремонно перебил я, не позволив Виктории закончить свою умозаключительную речь.

Меня никогда не интересовала тема паранормальных явлений, существование которых не имело неоспоримых доказательств и научных объяснений.

Виктория окинула меня негодующим взглядом.

– Не болтай ерунды! – возмущенно сказала она. – Светлана ни в коем случае не подходит на роль невесты. Она добросовестная медсестра-сиделка, и не более того.

– Медсестра, служанка, домработница… Какая, в сущности, разница? Можно назвать хоть секретаршей! – огрызнулся я.

– Ты напрасно подозреваешь эту невинную девушку…

– Не ее, а их взаимные отношения.

– Ты становишься невыносимым! – вспылила Виктория. – У моего отца, конечно, имеются некоторые финансовые накопления, но они настолько ничтожно малы, что ради такой нищенской суммы Светланка никогда не согласится связать с ним свою судьбу.

– Откуда ты можешь знать о сумме его доходов? – поинтересовался я. – Он разве когда-нибудь перед тобой отчитывался?

– Конечно же, он никогда этого не делал.

– Знаешь, дорогая, – повысив голос, произнес я. – Если твой отец не хронический алкоголик, то, даже не учитывая стоимость недвижимости, у него в доме на всякие непредвиденные расходы должна быть свободная наличность, эквивалентная трем миллионам долларов.

Виктория окинула меня скептическим взглядом.

– Ты спятил, Ромчик, – отрешенно пролепетала она. – Пожалуй, нам действительно нужно отсюда уезжать. Чистый воздух вологодских полей и равнин действует на тебя удручающе.

Она всплеснула руками и воскликнула:

– Надо же такое придумать? У моего отца в свободной наличности три миллиона долларов! В таком случае сколько же стоит вся его недвижимость?

– Очень много! – уверенно ответил я. – Можешь к этим трем миллионам прибавить еще не менее десяти…

– Но это же полнейший абсурд! – дрогнувшим голосом произнесла Виктория.

– Я назвал тебе самую приемлемую сумму, которая должна быть у него в загашнике, – спокойным тоном произнес я. – Ты, вероятно, забыла, дорогая, что я преуспевающий бизнесмен. Неужели ты думаешь, что я не в состоянии произвести элементарные расчеты? Обширные земли, которым не видно ни конца ни края… Крупный рогатый скот, исчисляемый сотней голов…

– Наша ферма идет в упадок.

– Это неправда! У твоего скряги железная хватка. Он до сих пор держит всех рабочих под неусыпным контролем. Ничто не может ускользнуть от его пристального взгляда. Ему удалось собрать в свою команду хороших управляющих. Он создал из них крепкий надежный коллектив и теперь каждого работника, словно гуттаперчевую куклу, дергает за веревочки. Он может сколько угодно прикидываться больным, немощным человеком, разыгрывая из себя умирающего старика, но пока жив, в его руках остаются нити незримой власти.

– Я даже не могу допустить мысли о том, что у моего отца есть такие шальные деньги, – почти прошептала Виктория.

Ее зеленые с поволокою глаза в лучах солнечного света вспыхнули как две перламутровые бусинки.

– Неужели этот хитрец от меня что-то скрывает? – задумчиво пролепетала она. – Три миллиона долларов да еще десять… Имея такие деньги, можно было не выходить замуж…

Меня словно ударило током.

– Ты случайно не забыла о моем присутствии, дорогая? – резонно спросил я.

Виктория не обратила на меня внимания. Она была поглощена мыслями о возможном богатстве старого прохиндея. В одно мгновение ею обуяла неудержимая алчность, и я преднамеренно попробовал сменить тему разговора:

– Как только прибудем во Флориду, мы обязательно отправимся в какие-нибудь исторические города, – ненавязчиво сказал я. – Мы побываем на самой южной оконечности полуострова и полюбуемся ландшафтами национального парка…

– К черту Флориду! – вспылила Виктория. – Мой папаша постоянно твердит, что у нас нет ни одной лишней копейки. Если он меня бессовестно обманывает, то ему это даром не пройдет!

Ее дыхание стало учащенным, но я так и не понял, то ли от припадка необузданной алчности, то ли от вспышки гнева.

– Успокойся, дорогая… – примирительно сказал я. – Мои доводы могут быть неверными. Я ведь могу ошибаться…

– Ты никогда не ошибаешься! Ты все просчитываешь на несколько шагов вперед. Если ты утверждаешь, что у этого старого хрена должны быть большие деньги, значит, так оно и есть.

Ее слова я воспринял как комплимент, небрежно брошенный в мой адрес.

– Ладно, ладно… – отмахнулся я. – Даже если допустить, что в моих предположениях есть здравый смысл, то какая нам от этого польза? Если ты решишь с ним судиться, то вызовешь неприязнь со стороны своих земляков. К тому же твой старик довольно-таки ловко сумел убедить окружающих, что он душевнобольной человек. Если ты надеешься взять у него что-то против его воли, то у тебя ничего не получится.

– Это еще почему?

В ее голосе явно прослушивалось беспокойство.

– Очень жаль, если ты до сих пор не изучила характер этого сквалыги, – сказал я, криво улыбнувшись.

– Я сумею его обхитрить.

– Каким образом?

– Не имею ни малейшего представления.

– Вот это гораздо ближе к действительности.

– Ты меня явно недооцениваешь, – запальчиво произнесла Виктория. – Если мой отец прячет деньги в потайном чуланчике, о котором я ничего не знаю, то ему придется раскошелиться! Я сумею отхватить от жирного пирога большой лакомый кусочек!

Я вопросительно уставился на нее.

– Можешь не сомневаться, – уверенно сказала она. – Я достойная дочь своего отца и сумею обвести его вокруг пальца. Только прошу тебя, не мешай мне! Согласись, что съездить во Флориду мы всегда успеем…

Она на мгновение задумалась и почти сразу добавила:

– Наверное, ты не зря намекал о Светлане? Эта вертихвостка даром времени не теряет. Она сумеет вскружить ему голову. Три миллиона долларов! Это как раз то, что мне нужно…

Виктория подсела ко мне на мягкий кожаный диван и крепко обняла за шею.

– Ах, милый, – вкрадчиво промурлыкала она, – ты у меня такая умница! Я люблю тебя, Ромчик… Ты заслужил награды. Сегодня у нас с тобой будет любвеобильная, бурная ночь.

– Разве мы сейчас не отправляемся в аэропорт? – осторожно спросил я.

– Неужели ты позволишь, чтобы твоя жена осталась бесприданницей? – в свою очередь, поинтересовалась Виктория.

Я многозначительно пожал плечами.

– Тебе нечего ответить, потому что я права! – торжественно произнесла она. – Позвони в аэропорт и сними заказ. Нет… Лучше перенеси на вечер. Мы сможем вылететь в Москву после обеда.

– Ты надеешься так быстро уговорить старого скупердяя выложить тебе бабки? Да он скорее унесет их с собой в могилу, чем решит с тобой поделиться!

– Я не стану его уговаривать! Я пойду и возьму то, что мне положено по закону. Как ты думаешь, полтора миллиона долларов, которые он переведет на мой счет, будет достаточно?

– Пожалуй…

– Не разочаровывай меня, милый! Я требую четкого ответа. Меня не устраивает неопределенность. Не позднее чем через пять минут ты должен мне назвать реальную сумму, которую я могу получить.

– Я никогда не занимался фермерством, дорогая! Мои подсчеты могут быть далеки от истины.

– Тебе не нужны деньги?

– Я бы этого не сказал.

– Тогда не впадай в панику, Ромчик! Или ты все еще сомневаешься в моих способностях? Можешь быть уверен: не позже как через час мой папаша выпишет чек на любую сумму, лишь бы я оставила его в покое.

– Да, да… Разумеется, дорогая! Ничего не случится, если мы продолжим свадебное путешествие чуть позже, – пробурчал я, не заметив, как попал под каблук собственной супруги.

Я даже не удивился, когда спустя всего лишь несколько минут в руках Виктории был чек на семьсот пятьдесят тысяч рублей. Ей не удалось раскошелить его на полтора миллиона долларов, но практически та сумма, которую она получила в счет свадебного подарка, тоже чего-нибудь да стоила! Точно так же я не был удивлен, когда увидел сияющее от счастья лицо моего тестя, провожающего нас в аэропорт. Он по-прежнему сидел в кресле-каталке, но уже не прикидывался больным и немощным стариком. Прощаясь, мы крепко пожали друг другу руки. Я ничуть не сомневался, что его рукопожатие было искренним. Согласитесь, разве не я избавил этого зловредного старикашку от его коварной дочери?

7

Наш медовый месяц незаметно подошел к концу. За это время мы исколесили Флориду вдоль и поперек. Всякий раз, когда я просматриваю фотографии и прокручиваю видеозапись, у меня на душе скребутся кошки. Только теперь я понимаю, до какой степени мы с Викторией не ценили то, что имели. Мы побывали на Майами-Бич. Жили в лучшем отеле этого города. Посещали экзотические ночные клубы, жарились под нещадными лучами палящего солнца на обширных песчаных пляжах. Постоянно купались в водах Атлантического океана и Бискайского залива. Однако несмотря на окружающее нас великолепие, Виктория с каждым днем становилась все более капризной и несносной женщиной. Даже при всей моей неограниченной любви к ней я не мог постоянно потакать ее желаниям. Проснувшись утром, она строила грандиозные планы о посещении каких-то новых мест: то мечтала побывать во Франции, то у нее вдруг возникала новая бредовая идея, и она уже мысленно была в Испании, желая посетить всемирно известную корриду. Не знаю, чем ее привлекал бой быков. Вероятно, буйностью характера, благодаря которому она постоянно жаждала новых приключений. Она мечтала побывать в Англии только ради того, чтобы хоть раз прогуляться возле каменных стен Тауэра.

– Если бы ты сразу сказала, что хочешь объехать весь мир, то нам следовало бы изначально отправляться в кругосветное путешествие, – с укором подметил я. – Деньги не растут на деревьях, их необходимо зарабатывать кропотливым постоянным трудом. Мы изрядно потратились на свадьбу. Разве плохо отдыхаем во Флориде?

– Мне ужасно скучно! – возразила Виктория. – Мне нужен неограниченный простор.

– Невозможно объять необъятное, – словно извиняясь, проговорил я. – Мы отлично проводим время, но должны хоть немного ограничить свои желания. В скором будущем нам и так придется потуже затянуть пояски.

– Для чего? – возмутилась Вика. – У меня есть деньги моего отца. Его свадебный подарок. Зачем мне эти тысячи, если я не могу их потратить?

– Дорогая, – пытаясь ее переубедить, сказал я, – если они тебе так мешают, то пойди и выбрось их на улицу. Я не утверждаю, что человек должен зависеть от наличия купюр в его бумажнике, но и нельзя обращаться с деньгами как с ненужным мусором. Нельзя быть чересчур расточительной. Неужели тебе не понравилось, как мы провели наш медовый месяц?

– Превосходно!

– На следующий год мы можем поехать в Испанию или в Португалию. У нас вся жизнь впереди! Мы еще успеем побывать и в Англии, и во Франции. Всему свое время…

– Ты меня не любишь, – обиделась Виктория. – Ты всегда находишь какие-то отговорки. У тебя на любое мое предложение есть сотня уважительных причин, из-за которых эти предложения становятся моей несбыточной фантазией.

Мне показалось, что это высказывание станет ее излюбленной фразой.

– Ну, зачем ты так? – отпарировал я. – Ты же знаешь, какие сильные чувства я испытываю к тебе. Ты ежедневно приобретаешь какие-то наряды, меняешь украшения и все это только ради того, чтобы каждый вечер выглядеть по-новому. Ты постоянно мечешься. Пытаешься сорваться с одного места в другое. Сбавь обороты, милая…

– Ты меня укоряешь?

– Если мы будем так безрассудно себя вести, то вскоре станем банкротами. Вот тогда-то уж точно нам придется не только потуже затянуть пояса, но и выехать из Мурманска. Представляешь, что будет, если мы переберемся жить на ферму к твоему полоумному папаше?

– Я не вижу в этом ничего плохого, – возразила Виктория. – Я провела там всю жизнь и ничуть не жалею.

– Зато теперь ты намерена одним махом обхватить вселенную!

– Ах, Ромчик, ты никак не хочешь меня понять. Я пытаюсь до тебя достучаться, но ты упорно меня не слышишь.

– По-моему, ни один здравомыслящий мужчина не позволит жене так безрассудно опустошать семейный бюджет, – проворчал я, чувствуя, что начинаю заводиться.

Мои нервы, словно стальные нити, были натянуты до предела. Они могли в любой момент не выдержать нагрузки и лопнуть, как струны на смычке контрабаса. Я даже был готов ей нагрубить. И хотя мне очень не хотелось этого делать, я все ж таки понимал, что рано или поздно между нашими отношениями произойдет раскол. Мы окажемся по разные стороны огромного каньона, по которому пролегла глубокая впадина.

– Понимаю, что ты молодая и цветущая женщина, – сказал я в надежде обуздать ее неоправданные потребности, – но даже если тебе очень хочется покрасоваться в светском обществе, то ведь нельзя из этого делать культ. Ты, моя дорогая, начинаешь зацикливаться! Помимо роскошных приемов, есть и другие прелести…

– Какие именно? – угрюмо спросила Виктория. – Что ты можешь предложить взамен? Смотреть телевизор, где постоянно идут отвратительные программы, или читать вечерами глупые романы, в которых пишут о сказочной и взаимной любви?

– Не знаю, – откровенно признался я. – Но так жить больше нельзя!

– А как можно? – наступала Виктория. – Ты скажи, как можно? Может, мне следовало вместо того, чтобы согласиться выйти за тебя замуж, стать монашенкой и пойти в монастырь?

– Милая, ты несправедлива по отношению ко мне…

– Я стала женой богатого человека. К тому же после смерти моего отца меня ожидает солидное наследство. Так почему я должна прозябать на одном месте?

– Даже многие, более состоятельные люди, лишь мечтают посетить те достопримечательности, где мы с тобой успели побывать. Многие из их жен не имеют понятия о существовании супермаркетов, в которых ты проводишь основную часть свободного времени. Впрочем, о чем я говорю? Уж чего-чего, а свободного времени у тебя больше чем предостаточно!

– Ты снова меня укоряешь? Ты постоянно пытаешься меня обидеть.

– Нет, просто констатирую факты.

– Ты считаешь меня беспутной женщиной?

– Я считаю тебя самой обворожительной, самой привлекательной, сексуальной и любимой женщиной! – возразил я. – Но ведь невозможно постоянно витать в облаках. Необходимо хоть изредка опускаться на нашу грешную землю.

– Даже так?

Виктория покачала головой.

– Ах, Ромчик, – жалобным голосом проговорила она, – ты не можешь или не хочешь меня понять. Да, я люблю роскошь. Люблю разнообразие…

– Долгая поездка тебя утомила. Вскоре мы вернемся в Мурманск, и ты обязательно воспрянешь духом. Этот город вылечит тебя от хандры.

– Нет, Ромчик, я там задохнусь. Это верно, что Кольский полуостров произвел на меня неизгладимое впечатление, но не более того…

– А что же ты хочешь, дорогая? Тебе трудно угодить. Ты всегда и всем недовольна.

– Я просто хочу жить и наслаждаться этой жизнью. Хочу быть по-настоящему счастливой и веселой. Хочу петь и танцевать. Хочу…

– Достаточно! – резко перебил я. – Уж лучше бы ты пошла в монашки!

– Ты опять меня обижаешь…

– Если хотела петь и танцевать, то тебе следовало пойти в варьете, а не выходить замуж!

Виктория напряглась. Ее зеленые с поволокою глаза сузились в неприятном прищуре.

– Ты не сказал мне ничего нового. Я уже неоднократно пожалела, что согласилась выйти за тебя…

– Если мне не изменяет память, ты не очень-то сопротивлялась, – съязвил я.

– Ну, вот и поговорили, – огорченно сказала Вика.

Она посмотрела на меня то ли с жалостью, то ли с укором.

– Да, поговорили, – согласился я. – Зато между нами теперь все предельно ясно.

– Я не хотела с тобой ссориться.

– Ты сама во всем виновата, тебе вечно не угодишь. Ты словно капризная, несносная девчонка! Я отлично понимаю, что в этом не твоя вина. Я чересчур тебя избаловал. С самого начала нельзя было потакать твоим прихотям.

Виктория распустила пышные каштановые волосы и расстегнула халат, выставляя напоказ все прелести точеной фигурки.

– Ах, Ромчик, давай прекратим это глупое выяснение отношений, – вкрадчиво проворковала она. – Не обижайся, милый! Я, наверное, действительно слишком устала.

– От чего? – изумился я.

– Устала от постоянной суматохи и желания увидеть и приобрести что-то новое. Устала от сутолоки на улицах. От ежедневных походов на пляж. Устала от моря, от солнца… Я уже хочу тишины и покоя…

– Неужели Господь услышал мои молитвы? – улыбнулся я.

Виктория подошла ко мне вплотную и скинула халат.