Звездный легион

Александр Лидин

Звездный легион

Тане Серебряной, блестящему переводчику и прекрасной женщине с холодной головой и горячим сердцем, без которой этот роман никогда не был бы написан.

Введение

В начале XXII века человечество Земли закончило осваивать Солнечную систему и устремилось за ее пределы: были разработаны подпространственные двигатели, первые межзвездные корабли отправились в экспедиции и вернулись с первыми положительными результатами… Программа путешествий на дальние расстояния получила государственную поддержку ведущих стран и обильное финансирование.

Однако после первых достигнутых успехов все более нарастали противоречия между участниками проекта: Россией, США, Европейским Союзом и Юго-Восточным Альянсом. Индия и исламские страны тоже не желали оставаться в проекте на вторых ролях, и требовали увеличения своей доли участия в заселении вновь открытых геоподобных миров и в разработке их природных богатств.

Остроту противоречий на время сгладила внешняя угроза. Человечество столкнулось в дальнем космосе с гуманоидной расой, внешне похожей на людей, но проповедующей мораль собственной исключительности. Людей чужаки не воспринимали как разумную расу и считали существами второго сорта…

Стычки между разведывательными кораблями быстро превратились в масштабную и затяжную войну. Опасаясь уничтожения Земли ударами из космоса, Совет Государств (преемник ООН) принял решение о реализации программы «Исход» – о разработке и приоритетном строительстве гигантских подпространственных кораблей и отбору экипажей колонистов. Задача программы ставилось создание колоний, которые можно будет использовать для отступления и возрождения человечества в случае проигрыша войны…

К перемещению готовился первый эвакуационный флот – двенадцать громадных кораблей-ковчегов, на каждом многотысячный экипаж, ядро будущей колонии. Экипажи формировались по национальному признаку странами, участвовавшими в проекте. Колонисты владели всей суммой земных промышленных и научных технологий, а также оборудованием, необходимым для создания технической базы цивилизации. Первичным сырьем должны были послужить выполнившие свою функцию корпуса кораблей-ковчегов – одноразовых, способных лишь к одному межзвездному прыжку. Для быстрого увеличения численности населения вновь основанных колоний корабли-ковчеги везли большие запасы генетического материала: законсервированные мужские и женские половые клетки, а также инкубаторы, позволяющие выращивать младенцев вне материнской утробы.

В момент запуска флот подвергся атаке пришельцев – в результате оказались сбиты координаты пункта назначения, и каждый корабль ушел непонятно куда.

Рассеявшиеся по отдаленным закоулкам Галактики, потерявшие связь с родной планетой и друг с другом, экипажи кораблей-ковчегов в одиночку вступили в борьбу за выживание.

Судьба переселенцев сложилась по-разному. Одни колонисты удачно попали к звездам, изобилующим планетами земного типа, лишенными, однако, разумных обитателей. Другим же пришлось вести борьбу за немногочисленные пригодные для обитания планеты с агрессивно настроенными инопланетянами…

Разгорелись ГАЛАКТИЧЕСКИЕ ВОЙНЫ.

Пролог

Илэр уверенно шагнул через люк шлюза.

Глядя прямо перед собой и чеканя шаг, он шел к отметке – красному треугольнику, выведенному фосфоресцирующей красной краской на блестящем металлическом полу. Здесь он щелкнул каблуками, чуть склонил голову и опустился на правое колено – в полном согласии с неписанным кодексом пилотов-истребителей. В этот миг он чувствовал себя настоящим рыцарем, героем легенд полузабытого прошлого далекой Земли. Вот он, воин в сверкающих доспехах, преклоняет колено, чтобы получить благословление короля и отправиться в неравный бой с сарацинами…

Где-то за толстыми металлическими стенами лифта заработали сервомоторы. Пол под ногами Илэра вздрогнул, и огромная кабина медленно поползла вверх.

В такие минуты Илэр старался ни о чем не думать. Он – пилот. Через несколько минут он вновь окажется в кабине истребителя. А потом… Потом то, ради чего он жил последние пару лет – безумный полет в пустоте, перекрестья лазерных лучей, вакуумные торпеды, враги… Много врагов. И всех их нужно уничтожить, стереть в пыль…

На мгновение Илэр перевел взгляд на свое отражение на металлическом полу. Суровое, слишком узкое лицо с глубоко запавшими бусинками глаз. Кожа, посеревшая от шрамов после радиационных ожогов. Седая копна волос.

«Совсем седой. А ведь еще за третий десяток не перевалило».

Мысль искрой мелькнула в голове, но Илэр тут же отогнал ее. В трудные времена мальчики рано взрослеют, мужчины рано седеют. Сейчас нельзя думать о таких пустяках. Сосредоточиться на предстоящей схватке, отрешиться от всего прочего… Когда ты сидишь в кресле пилота, для тебя существуют только две вещи: бездонная чернота космоса – и противник. Ради этого придуман Ритуал. Ради этого во время подъема лифта на палубу крейсера-носителя пилоты опускаются на колено, в очередной раз вознося безмолвную клятву Богам космоса. Нет, не тем, что именуют себя уэнами. Не тем, кто распространяется по Галактике, словно чума, чтобы присоединять человеческие колонии к своему проклятому Альянсу, даря проигравшим рабство. Нет, у пилотов свои боги, а кто они – известно только самим пилотам. Правда, ни один пилот вам в этом не признается.

Но вот со скрежетом разошелся люк над головой Илэра, и огромные сервомоторы вынесли платформу лифта на стартовое поле.

Высоко над головой, переливаясь всеми цветами радуги, уже мерцали сполохи силового поля – северное сияние войны. Вдали застыли горбатые силуэты истребителей, для стороннего взгляда уродливые, для пилотов привычные и родные… Между ними, словно муравьи меж скал, сновали техники. Подготовка к боевому вылету шла полным ходом.

Едва пол лифта сравнялся с летным полем, Илэр и еще девять пилотов сорвались с места и бросились к своим машинам…

Межзвездный авианосец «Корсиканец» возвращался с орбит внешних планет. Чтобы избежать столкновения с метеоритным роем, он был вынужден значительно отклониться от заранее согласованного курса и выйти далеко за плоскость звездной системы Гаммы Скорпиона – ныне системы Робеспьера. Корабли сопровождения остались далеко в стороне, и «Корсиканец» оказался без прикрытия. Разумеется, уэны не преминули этим воспользоваться. Откуда они узнали о вынужденном маневре «Корсиканца»? Ходили слухи о предателях, о тайных агентах врагов, затерявшихся среди людей… «Сказки от службы безопасности», – таково было мнение большинства пилотов. Тайной полиции надо как-то оправдывать свое существование. Как можно спутать человека с уэном? Тут никакая маскировка не поможет. Однако в этот раз истребители Альянса появились совершенно неожиданно. Они обрушили на авианосец Республики всю мощь орудий и засыпали защитное поле десятками вакуумных торпед. Атакующие, как всегда, шли над самым силовым полем – от зенитных комплексов в таких случаях толку мало. Защитить звездолет могли только истребители, крошечные пчелы, чьи укусы смертельны для врага.

И теперь…

За считанные секунды Илэр преодолел стометровку – расстояние до своего корабля. Цепляясь за скобы на корпусе, проворно вскарабкался наверх и плюхнулся на сидение. Щелчок – и фиксаторы неподъемной тяжестью вдавили его в кресло. Илэр скорее осознал, чем услышал щелчок, когда шлем со всей его электронной начинкой подключился к компьютеру истребителя. В вену впилась тонкая игла: для продуктивной работы тело пилота нуждается в витаминах и стимуляторах. Едва первая ампула опустела, в мозг потекла информация – компьютер проверял личность пилота, оценивал его физическую форму. Снова щелчок: к специальному разъему, вживленному в затылок пилота, подсоединился шлейф-кабель прямого доступа. Теперь человек и машина стали единым целым. Теперь достаточно мысли – в следующую наносекунду бортовой компьютер расшифрует ее и превратит в команду, затем отдаст приказ истребителю. Закрыв глаза, Илэр разом увидел все, что происходит вокруг его машины; повинуясь мысленному импульсу, словно бы сам собой, щелкнул тумблер герметизации кабины. Вспыхнули сигнальные огни. Истребитель и человек подавали сигнал техникам:

«Готов к старту. Отойдите от истребителя».

Ответная вспышка:

«Ждите. Истребитель к вылету не готов».

Проверка систем не закончилась… Значит, что-то не в порядке, что-то не устроило компьютер ЦУПа, и тесты пошли по второму кругу.

Через мгновение Илэр уже знал, в чем дело: не загружено и половины минимального боекомплекта.

«Ну почему так? – пилот откинулся на жесткую спинку кресла. – Только настроишься, только подумаешь: конец этой скуке, этим дежурствам, наконец-то в бой… и тут Судьба начинает…»

В этот момент машина справа медленно развернулась. Продувка… Постепенно набирая скорость, Эме покатил к краю взлетного поля, где черными ямами темнели стартовые колодцы.

– Я – два-пятнадцать, готовлюсь к взлету.

– Взлет через третий колодец через пятнадцать секунд. Повторяю: взлет через третий колодец через пятнадцать секунд, – монотонно забубнил диспетчер.

– Удачи, Эме, – выдохнул Илэр.

– Три-пятнадцать, не засоряйте эфир.

Илэр покосился на техников. Подключившись к компьютеру, пилот увеличивал скорость собственного восприятия в сотни раз. Видимо, поэтому казалось, что техники безмолвно замерли, решив так и не доводить до конца начатую работу. Нет, они двигаются… точно водолазы на глубине. Подняли руки… Потом откуда-то из недр корабля поднялась грузовая платформа – медленно, словно едва справлялась с весом металлических контейнеров. Щелк, щелк, щелк… Один за другим они входили в пазы, облепляя крылатую машину словно бы второй шкурой, ребристой и угловатой. Казалось, что техники просто наблюдают, как механические манипуляторы легко, будто играючи, устанавливают смертоносный груз.

И тут накатили воспоминания.

Не время, не время… Илэр знал это, но перед глазами вновь вставал разрушенный Порт-Авиньон. Пни небоскребов… Столбы жирного, вонючего дыма поднимаются над ними, и зеленое небо Новой Республики вдруг кажется таким тусклым… Где-то среди руин надсадно, беспомощно завывают пожарные сирены. Кто-то нашел старинный громкоговоритель и призывает людей к спокойствию…

Тогда стервятники Альянса совершили свой первый налет. Сколько беззащитных людей погибло в тот день? ВКС и системы планетарной обороны Республики пытались противостоять агрессорам, но что они могли сделать? Молодая Республика только начинала обживать новые планеты, и ей было нечего противопоставить безжалостному врагу. Военно-космические силы состояли всего лишь из трех эскадрилий кораблей-разведчиков – быстрых, но очень слабо вооруженных и защищенных…

Сколько было налетов с тех пор? Сколько слез пролили те, кто потерял родных в огненном аду? Началось это больше пяти лет назад, и с тех пор… С тех пор не прекращается кровавая бойня, которую кто-то по ошибке назвал войной. Медленно, неторопливо перемалывает она людей, коверкая человеческие судьбы…

Люди не сдавались. Используя передовые технологии Земли, им удалось отстроить боевой флот.

На миг перед мысленным взором Илэр встало лицо погибшей жены. Только почему его черты расплываются, словно в тумане? Память услужливо дорисовывала знакомый образ, но он все равно ускользал, таял в пустоте… А может, это вовсе не жена, а мать, погибшая много лет назад, еще до войны, от нейтритной лихорадки?..

– Три-пятнадцать, вы что, уснули? – в голосе диспетчера звучали злые нотки. – Ваш колодец номер пять. Повторяю: три-пятнадцать, готовьтесь к старту через пятый колодец…

– Но…

Илэр уже собирался пожаловаться на техников, которые ждут неизвестно чего и до сих пор не снарядили его корабль. Однако, взглянув на летное поле, он увидел, что техников уже и след простыл.

Привычным усилием воли он передвинул воображаемый рычаг, запуская реактивный двигатель. Машина взревела, задрожала, словно дикий зверь, предвкушающий легкую добычу. Легким движением несуществующего штурвала Илэр развернул машину, и та, повинуясь чуть заметным, но точным подрагиваниям его длинных, чувствительных, нервных пальцев, медленно покатила в сторону пятого колодца.

Еще несколько метров – и Илэр заглушил двигатель. Истребитель застыл в чаше стартовой катапульты.

Грохот запуска.

Страшное ускорение вдавило пилота в кресло. На мгновение зрение отказало. Руки инстинктивным судорожным движением стиснули подлокотники.

Раз… Два… Три…

Вокруг раскинулась безбрежная тьма космоса, усеянная угольками далеких светил. Разноцветными спиралями улиток свернулись далекие галактики. Пыльной рекой тянулся Млечный путь. Лишь позади – или внизу? Как быть, если нет ни низа, ни верха? – кружился, неспешно удаляясь, сверкающий блин космического авианосца.

– Три-пятнадцать стартовал, – отрапортовал Илэр. Он настолько привык мысленно произносить эти слова после каждого вылета, что мозг сам сформировал мысль, и компьютер, уловив ее, переложил в электронный импульс. Как сказал один человек, в космосе языком не чешут.

– Займите свое место в третьем звене. Атака вдоль пятой параллели от условного южного полюса. Наклон по оси сорок градусов. Строй веерный. Не старайтесь…

Слова командира пятнадцатой эскадрильи гулким эхом отдавались в голове Илэра. Пальцы сами летали над воображаемым пультом управления, что-то переключая, стабилизируя курс. Одновременно компьютер тестировал системы корабля. Еще не поздно вернуться на палубу авианосца, затаиться и надеяться, что случится чудо: что силовое поле выдержит вражеский обстрел и, истратив все боеприпасы, уэны отступят на исходный рубеж.

– Все системы в норме.

В любом случае, отступать поздно. За миллионную долю секунды до того, как «голос» компьютера прозвучал в голове Илэра, крошечная зеленая искорка промелькнула справа, почти на границе зоны обзора. Никаких сомнений: истребитель уэнов. А искорка – это реактивная струя инопланетного двигателя.

– Вижу одиночную цель. Начинаю преследование.

– Преследование разрешаю.

Разрешение командира звена прозвучало несколько запоздало. Истребитель Илэра уже завалился на крыло и теперь мчался над самым силовым полем, небрежно огибая многочисленные надстройки авианосца.

В обычном сражении такую тактику обозвали бы «порочной». Звено должно действовать сообща. Но в войне с уэнами старые, наработанные приемы лучше забыть. С воинами Альянса приходится сражаться один на один, соблюдая неписанный дуэльный кодекс. «Раса индивидуалистов» – вот как назвал их Консул-Президент. И был совершенно прав.

Уэны имели значительное превосходство и в численности, и в технологиях. Действуй они единым фронтом, Новая Республика давно существовала бы только в файлах исторических хроник, если уэны ведут таковые… Но инопланетяне предпочитали космические дуэли, тем самым оставив людям шанс. Если же человеческие флотилии выступали единым строем, уэны отказывались принимать бой и отступали, чтобы заманить противника в ловушку, под прицел своих кораблей-баз. Эти великаны были неповоротливы, но огневая мощь их дальнобойных орудий во много раз превосходила ту, которой обладали корабли Республики.

Илэру подобные игры были не в новинку. Дважды ему удалось победить в поединке с уэном – при их технике, при мастерстве и быстроте реакции их пилотов дело почти невозможное. Трижды дуэль кончалась вничью: оба истребителя, получив значительные повреждения, расползались в разные стороны. Но сейчас…

Сегодня Илэра не покидало странное чувство. «Запас везения не бесконечен», – упорно твердил противный чужой голосок, угнездившийся где-то далеко-далеко, на самом краю сознания. Будь ты даже пилотом высшего класса, рано или поздно ты выработаешь его, как боекомплект истребителя. И тогда Судьба возьмет свое.

И когда он бросил корабль в погоню за вражеским истребителем, когда каменной плитой навалилось ускорение, под сердцем вновь защемило. Что-то тут не так. Обычно уэны не убегают, если предлагаешь им дуэль. Они могут чуть отступить, сделать круг, занимая более выгодное положение, но бежать… А где авианосцы Альянса? Не могли же крошечные истребители своим ходом преодолеть бездну пустоты, разделяющую звездные системы!

Илэр активировал поисковую систему и вкатил себе еще одну дозу анаболиков. Еще раз просканировал окружающее пространство, пытаясь разглядеть хотя бы след реактивного выброса. Все напрасно. Вражеский истребитель словно растворился в пустоте.

– Три-пятнадцать. Цель потеряна. Возвращаюсь.

– Вас понял, три-пятнадцать, – откликнулся командир-координатор. – Новый азимут семьсот двадцать один. Выходите на первоначально заданную…

И тут истребитель уэнов вынырнул из-за высокой антенной башни. Извивающая сороконожка, вытянувшая во все стороны непропорционально длинные лапы, ощетинившаяся тысячью ядовитых жал… Метнувшись наперерез Илэру, инопланетянин разом выпустил две магнитные торпеды. Одну Илэр уничтожил без труда, захватив в перекрестье прицела лазера. Вторая прошла угрожающе близко. Миг – и ее наведенные магнитные поля частично парализовали электронное оборудование правого борта.

Илэр едва успел переключиться на ручное управление. Истребитель завалился на крыло, но было слишком поздно. Еще не осознав до конца происходящего, пилот понял: вражеский корабль на полной скорости сейчас врежется в борт его машины.

Столкновения было не избежать…

Скрежет раздираемого металла заглушил щелчки микровзрывов, высвобождающих кабину пилота: защитные системы истребителя не подвели. Нет, он не услышал звуков – он почувствовал всем телом, как рвется сверхпрочный металл, как лопается броня, разлетаются на миллионы кусочков кварцевые стекла…

– Меня подбили…

Успел ли он отправить ментальное послание командиру? Вновь застонал металл. А потом сила направленного взрыва вырвала спасательную капсулу – кабину истребителя – и швырнула ее к звездам. С треском лопнули фиксаторы. По лицевой панели шлема побежала паутина трещин… Аварийное устройство тут же плеснуло на щиток жидким полимером. Шлем был спасен, но Илэр почти «ослеп».

Вот и все… Конец.

Паника нахлынула ледяной волной, но он тут же отогнал ее. Какая чушь! Он еще жив, а значит – должен бороться.

– Говорит три-пятнадцать. Меня сбили. Нуждаюсь в помощи…

Тишина.

Интересно, что с блоком питания? Илэр напрягся и попытался повернуть голову, но не смог даже пошевелиться – погнутые прутья системы безопасности поймали его в стальной капкан. Хорошо, попробуем связаться с бортовым компьютером. Его должно катапультировать вместе с креслом пилота…

Никакого ответа.

«Ладно. Попробуем по-другому».

Потянувшись, Илэр попытался добраться до джойстика. Спасательная капсула в некотором смысле напоминала ракету с реактивными двигателями… Но вместо гладкой пластиковой поверхности джойстика кончики пальцев ощутили лишь неровный, искореженный кусок металла, который почему-то захотелось назвать «огрызком».

Он не может самостоятельно двигаться!

Чувствуя новый прилив паники, Илэр начал перебирать частоты:

– Говорит три-пятнадцать. Меня сбили. Нуждаюсь в помощи…

Эфир молчал.

– Говорит три-… – Илэр не закончил фразу.

В крошечном «окошке» на щитке шлема, куда каким-то чудом не попала пена – сбоку, на периферии обзора – что-то мелькнуло; он до предела скосил взгляд, чувствуя дикую боль в глазных яблоках…

Авианосец.

Нет! Так не бывает!

Илэр застонал от отчаяния. Огромный корабль казался пятнышком размером с рисовое зернышко, и с каждым мгновением становился все меньше и меньше.

– На помощь! – взвыл Илэр. Он слишком хорошо представлял, какая смерть его ждет. Кто не слышал о «космических странниках» – мертвых астронавтах, дрейфующих в открытом космосе? Бездарно погибнуть из-за неисправности одной из автоматических систем… Уж лучше в один миг сгореть в огне луча вражеского лазера или разлететься по космосу кровавыми кусками после взрыва вакуумной бомбы! А висеть в пустоте и ждать, когда иссякнет запас кислорода и до последней секунды надеясь, что тебя подберут…

Авианосец становился все меньше и меньше, постепенно превращаясь в крошечную звездочку.

– СОС!.. СОС!.. Это три-пятнадцать!.. Меня кто-нибудь слышит?!

Тишина. Мертвая, как межзвездный вакуум.

Глава первая

На задворках Альянса

Надо быть умной обезьяной.

Мао Цзэдун

Драго Шиляку не повезло еще до рождения. Если разобраться, то даже до зачатия.

Его отец – Счастливчик Шиляк – попал в нейтропоток. Уровень радиации оказался слишком низким, и Счастливчик не придал значения происшествию. Каждый шахтер рано или поздно схлопочет свою дозу, они за это и получают безумно щедрую плату на копях Тау. В основном не деньгами, деньги выплачивали лишь немногочисленным вольнонаемным, – но их собственными никчемными жизнями.

Однако если бы Счастливчик Шиляк знал, что в ночь после той смены ему предстоит зачать Драго, и что его гены, прожаренные нейтронами, сыграют с его отпрыском злую шутку, то…

То, наверное, все равно бы выпил свои законные два литра дешевого и крепкого красного вина, – всем шахтерам известно, как хорошо оно вымывает радиацию из организма. Выпил бы и потащил бы супругу в койку. Шиляк был фаталистом.

Через три месяца вместо положенных девяти супруга Счастливчика родила абсолютно здорового младенца мужского пола, которого ни один врач не признал бы недоношенным. Он и уродом не выглядел, по крайней мере внешне. Хотя и красавцем назвать трудно: низкий лоб, непропорциональные, слишком длинные руки.

«Руки загребущие» – пошутил один из приятелей Шиляка, за что тут же получил в глаз от счастливого папаши. Слова оказались пророческими…

Однако служители способностями пророков не обладали, и датой зачатия не поинтересовались, – признали младенца «жизнеспособным» и поставили идентификационное клеймо.

В возрасте пяти лет Драго можно было дать все двенадцать. Он одиноко слонялся по шахтерскому поселку, по скопищу грязных серых построек из сланцевых плит, затерявшемуся посреди серой равнины. Парень не боялся ни служителей – военизированных полицейских, следящих за порядком в поселке, – ни многочисленных банд, состоящих из агрессивных подростков, которые, давая взятки представителям власти, безраздельно правили на улицах Тау-54. Не боялся даже диких койотов – потомков земных собак, стаями бродивших вокруг поселка и по ночам совершавших набеги на окраинные улочки.

Драго воровал все, что плохо лежит. Он вступал в схватку, даже если противник был сильнее, и никогда не отступал. Его упорству и жестокости можно было только подивиться… Но соседей такие качества не удивляли – население поселка состояло большей частью из пожизненно приговоренных каторжан, которых свозили на Тау со всех концов Альянса. Вернее, лишь с его планет, населенных людьми.

Люди оказались менее восприимчивы к нейтроизлучению. Уэны старались не заниматься вредными производствами: даже от малой доли «нейтро» они на несколько лет впадали в кому… Но Альянсу был нужен нейтрит. Поэтому вместо того, чтобы уничтожать людей-преступников, их отправляли на бесплодные равнины Тау, где им волей-неволей приходилось трудиться на благо Альянса, получая взамен пищу, – и так до конца жизни.

Однако Драго Шиляк, несомненно, выделялся из общей массы.

Когда парню стукнуло двенадцать, его попытался подчинить себе главарь шайки, заправлявшей ночной жизнью той улицы, где жил Драго. Драка переросла в настоящий поединок. В финале Драго убил противника, разорвав зубами ему сонную артерию, после чего служители доставили парня в местное Отделение Порядка.

Драго сидел в участке и угрюмо взирал на своих обидчиков. Его огромные пальцы то и дело сжимались и разжимались, словно он собирался вцепиться кому-то в горло. Глубоко посаженные глаза метали молнии. Из уголка рта на воротник протянулась полоска кровавой слюны.

Согласно закону, отцу пришлось выкупить Драго. Впрочем, служители не имели особых претензий к убийце, и сумма выкупа оказалась невелика. По сути, он сделал благое дело, избавив поселок от отъявленного подонка. Однако Драго нарушил еще один закон. Вопреки неписанному кодексу улиц, он не стал предводителем банды. Но отнюдь не потому, что хотел идти работать в шахту…

Так он и заявил отцу в ходе серьезного разговора, состоявшегося на следующий день. Не хочет, дескать, ползать в темноте и царапать ногтями камни. Не хочет, как папаша, всю жизнь барахтаться в грязи, вкалывая за гроши, чтобы кто-то набивал брюхо за его, Драго, счет… Выражался он проще, красноречием юноша не блистал, но смысл прощальной речи Шиляка-младшего был именно таков.

Не слушая ни уговоров отца, ни причитаний матери, Драго собрал вещи и ушел из дома.

Он поселился на краю поселка в одной из брошенных хижин, которые пустовали еще с Недели Смуты. Его никто не беспокоил, ему никто не был нужен. Жил он, промышляя мелким воровством. Несколько раз попадался. И всякий раз, отсидев за мелкую кражу суток десять, оказывался на свободе: инспектор служителей проверял идентификационную татуировку, и выяснялось, что Драго еще слишком молод.

Тау считалась «дном» Альянса – ниже падать уже некуда.

Ссылка? Но любое другое место покажется осужденному на ссылку преступнику с Тау курортом… А держать его взаперти, кормить и поить за счет правительства было бы еще глупее, чем оставлять на свободе. Конечно, существовали принудительные работы, но согласно гуманным законам уэнов «ни одно существо, не достигшее совершеннолетия, не может быть отправлено на принудительные работы или иным способом наказано за свой проступок». Совершеннолетие наступало в двадцать один год, и до этого срока Драго мог чувствовать себя в полной безопасности. Власти планеты-тюрьмы много раз взывали к уэнам, пытаясь уговорить их внести в местные законы некоторые коррективы, но инопланетяне и слушать не желали. Их сила опиралась на власть. По меркам людей, они были консерваторами, каких поискать. Принятое однажды решение, даже если оно было в корне неправильно, никогда не пересматривалось. Единственная уступка, на которую пошли уэны, – система штрафов. Однако теперь Драго жил один. Он отказался от своих родителей и, следовательно, его все это не касалось.

К двадцати годам Драго превратился в огромного волосатого детину с низким лбом и руками ниже колен. Ходил он, сильно сутулясь, не мылся и не стирал своих вонючих обносков. Сальные волосы висели патлами… Словом, впечатление производил малоприятное. Все его нажитое добро состояло из десятка рваных, полусгнивших одеял и набора отмычек, который достался ему совершенно случайно.

Неизвестно, чтобы с ним стало бы дальше, останься он в Тау-52. Скорее всего, служители схватили бы его во время одного из рейдов. А потом, закованный в цепи, он отправился бы в вечную тьму, на самые нижние уровни шахт, куда отказывались спускаться вольнонаемные шахтеры. И там, проклиная всех и вся, стоя по колено в радиоактивной воде, он добывал бы нейтрит за миску похлебки и жалкую корку хлеба. Обычно «светляки», так называли рабочих нижних уровней, дольше года не протягивали…

Однако Драго повезло. Он встретил удивительное создание по прозвищу «Живчик». Поговаривали, что Живчик – мутант, порождение радиации. Одна удачная мутация на миллионы… Может, и так. А может быть, Живчик был преступником с какой-нибудь отдаленной планеты, где люди-поселенцы сумели пережить спонтанную мутацию, или целенаправленно изменили свой геном, приспосабливаясь к местным условиям… На Тау служители не зря получали паек и жалованье, ревностно уничтожая всех младенцев с ярко выраженной мутацией. Никаких трехглазых, трехногих, шестипалых! Поэтому родись Живчик в каком-нибудь из шахтерских поселков, его усыпили бы еще в возрасте двух-трех дней. Хотя Живчик мог родиться и среди отказников, ютящихся у отрогов Губастых гор. Там нет служителей и не действуют законы цивилизованного общества…

В день встречи с Живчиком – в один из тех мрачных дней, когда ветер как будто забывает о собственном существовании, и над поселком повисает грибовидное облако смога, – Драго повезло. Он стянул кошелек у одного из богатеньких вольнонаемных шахтеров.

Вернувшись в свое логово, он сел на пороге и начал потрошить толстый бумажник. В пыль полетели стереофотографии наигранно счастливых детишек и жены, кредитные карточки (пользоваться ими Драго не умел), пара засаленных визиток…

Драго оставил себе лишь несколько купюр, отпечатанных на тончайшей металлизированной бумаге. На одной их стороне красовалось изображение здания Совета Управляющих, расположенного в Тау-1, на другой – портрет какого-то мордастого уэна с суровым взглядом…

Неожиданно за спиной Драго кто-то хмыкнул. Парень резко обернулся… и остолбенел.

Больше всего Живчик напоминал Тыквоголового из страны Оз: неимоверно тощие конечности и огромная голова, удивительно похожая на тыкву и увенчанная на самой макушке пучком рыжих волос.

Рабочий комбинезон – обычная одежда мужчин на Тау, – висел на нем, как на вешалке. Правда, Драго не заметил нашивок, указывающих на то, к какой шахте приписан владелец спецовки. Странно… Носить их предписывалось в обязательном порядке.

Но еще больше Драго удивился, когда незнакомец заговорил:

– Привет, парень. Вижу, тебе сегодня подфартило.

Он говорил не только губами! Все лицо незнакомца пришло в движение, превратившись в чудовищную, бесформенную маску.

Драго вернул на место отвисшую от изумления челюсть и недовольно буркнул:

– Чего надо?

Спору нет, незнакомец выглядел занятно. Но это не повод обсуждать с ним свои дела. До совершеннолетия оставалось всего несколько месяцев… и Драго отлично знал, что за этим последует.

– А ты ловкий парень, как я погляжу, – как ни в чем не бывало продолжал Живчик. – Мне как раз нужен такой помощник…

– Отвали, урод…

Драго медленно поднялся, – словно дикий зверь, на вид расслабленный, но готовый в любой момент броситься на беззащитную жертву.

– Не глупи, парень, – спокойно проговорил Живчик, вроде и не замечая, как сжимаются и разжимаются кулачищи Драго. – Прежде чем прийти сюда, я кое-что о тебе разузнал. Поговорил со служителями. Твоя вольготная жизнь продлится еще месяца три, а потом удача навсегда повернется к тебе задницей.

Ничего себе! Драго почувствовал, что челюсть снова начинает отвисать. Родители – единственные люди, которые проявляли по отношению к нему какой-то интерес и даже какие-то добрые чувства. Но они давно отказались от сына… А больше до него на всем Тау никому нет дела.

– Чего надо? – повторил свой вопрос Драго, но на этот раз в голосе звучала не угроза, а любопытство.

– Предлагаю тебе одну работенку. Взамен я помогу тебе убраться с этой планеты. Точнее… мы покинем ее вместе.

* * *

Взрывы прогрохотали в трех шахтах одновременно. В первый же миг погибло несколько десятков шахтеров, но через три часа число жертв возросло до нескольких сотен: люди задохнулись в завалах или получили смертельную дозу радиации.

Над Тау-52 завывали сирены. Тысячи рабочих вышли из домов и направились к центральной площади поселка. Установленный Альянсом порядок давно никого не устраивал. Многие мечтали выбраться с Тау – куда угодно, лишь бы не вкалывать как проклятым с утра до ночи, не зная выходных, не имея возможности выбрать другую работу…

Далеко не все шахтеры были преступниками. Они провинились перед Альянсом лишь в одном: их отцы и деды когда-то совершили то, что проклятые инопланетяне сочли преступлением. Они влачили жалкое существование, расплачиваясь здоровьем за каждую добытую тонну нейтрита. А теперь из-за нейтрита погибли их товарищи…

Масла в огонь подлила толпа малолетних преступников. Любые беспорядки обещали настоящее раздолье для мародеров…

Кто-то уже вооружился мегафоном и выкрикивал в него:

– Наши братья и родственники гибнут во тьме под землей… Нам платят гроши, нас лишили всех благ цивилизации… Мы живем, словно навозные черви… Долой служителей! Долой уэнов! Долой Альянс!

Гибель шахтеров оказалась на руку и руководителям РПП – Рабочей Профсоюзной Партии. Они утверждали, ведут борьбу за интересы шахтеров и рабочих перерабатывающих и горно-обогатительных комбинатов. На самом же деле функционеры РПП были просто сборищем тунеядцев.

Вскоре у дома Управляющего Тау-52 собралась огромная толпа. Люди топтались в нескольких метрах от оцепления служителей. Представители РПП, в деловых костюмах с красно-синими повязками на рукавах, уже появились, но пока ограничивались ролью наблюдателей. Они ожидали момента, когда шахтеры, дав волю гневу, перейдут границу дозволенного.

Наконец Управляющий – дородный старик в роскошных переливающихся одеждах пурпурного цвета, – вышел на балкон и недоуменно уставился на толпу. Система голосвязи подхватила его изображение, и над домом повис полупрозрачный великан. Несколько слуг устанавливали за линией оцепления переносное подобие трибуны.

– Вместе с вами я скорблю о погибших, – заговорил Управляющий. – Однако мне непонятно: почему вы покинули рабочие места, почему вышли на улицы? Аварии на шахтах случались и раньше…

Его слова потонули в реве толпы. Дождавшись, пока шум немного стихнет, Управляющий договорил:

– …Тем не менее, я готов выслушать представителей шахтеров и профсоюза.

Несколько человек попытались пробраться к импровизированной трибуне. Началась давка. Однако служители еще контролировали ситуацию и быстро восстановили порядок, пропустив к трибуне несколько человек – по большей части с повязками РПП. Некоторое время «избранники народа» весьма яростно выясняли, кому первому говорить с Управляющим. Наконец, на импровизированную трибуну влез толстячок в грязном комбинезоне. Его изображение тут же появилось над крышей дома рядом с изображением Управляющего. Казалось, в воздухе, чудом не задевая друг друга, повисли два рекламных аэростата.

– Я – Рим Фалор, наладчик шахтового оборудования, – загремел над площадью голос толстячка. – Многие меня знают…

Но дружные возгласы одобрения как будто не придали оратору уверенности – скорее наоборот.

– Я… – толстяк запнулся. – Там, в забое, погибли два моих сына…

– Мне очень жаль, что ваши сыновья погибли, – примирительно начал Управляющий. – Но почему…

– Негодяи!.. Дармоеды!.. Долой!.. – понеслось из толпы.

– Но почему, – Управляющий возвысил голос, – вы пришли сюда? Вместо того, чтобы ликвидировать последствия аварии?

– Потому что это не авария! – взорвался толстячок в комбинезоне. – Это диверсия! Инопланетные твари хотят нашей смерти!

– С чего вы взяли…

Рев толпы вновь заглушил слова Управляющего.

* * *

– Похоже, пора продолжать, – улыбнулся Живчик, отойдя от окна чердака.

Драго, который сидел в самом темном углу, только кивнул. Все это время он пристально наблюдал за своим новым товарищем, пытаясь понять, кто же он на самом деле. Архипреступник, для которого жизнь других людей ничего не значит? Политический интриган? Хотя при чем тут политика…А может, посланец уэнов, затеявших какую-то свою неведомую игру?.. Однако Живчик пообещал Драго помочь убраться с планеты. А этот парень, судя по всему, слов на ветер не бросает.

Иногда Драго казалось, что Живчик совсем не тот, за кого себя выдает. Может, это вообще какой-то хитроумный механизм уэнов, созданный специально для того, чтобы посеять смуту и раздор среди людей? Ладно, все это не важно. Кем бы ни был этот Живчик, Драго сделал правильный выбор.

Он был слишком дик, чтобы понять истинную ценность человеческой жизни, а поэтому не чувствовал сострадания. Если ты позволил себя убить – значит, ты слаб или глуп. А эти рабочие… Они сами подставились, забравшись под землю. Драго не вникал в суть устройства общества и был совершенно уверен: если бы шахтеры воровали, вместо того, чтобы добывать нейтрит, они бы лучше жили. Правда, он никогда не задавался вопросом о том, что случится, если никто не будет работать, а все станут воровать.

– Давай, – рявкнул Живчик, заметив колебания своего помощника. – Они, того и гляди, договорятся…

Драго соединил два контакта. Земля содрогнулась. Еще три шахты обрушились, унося жизни ни в чем не повинных шахтеров. Толпа на площади взвыла.

– Они нас убьют! Всех убьют! – истошно завопил кто-то, не иначе как стоявший неподалеку от мегафона – крик разнесся на всю площадь, перекрывая прочие вопли.

– Добавь жару! – Живчик кивнул на самодельное устройство – аляповатую коробочку с небольшой выдвижной антенной.

Драго дернул рубильник, и по углам площади прогремели взрывы. Осколки камня шрапнелью брызнули во все стороны. Послышались крики раненых. Большинство собравшихся не пострадало, но люди в панике бросились прямо на оцепление. Изображение толстяка замерцало и погасло, а Управляющий в растерянности застыл на балконе, не зная, что предпринять. Он явно не был готов к подобному повороту событий.

Драго наблюдал за площадью, приоткрыв рот от восхищения. Это было круто! Куда круче, чем тюкнуть обрезком трубы по черепу вольнонаемному, возвращавшемуся из кабака! Даже, возможно, круче, чем тайком, за взятку пробраться в бордель, запрещенный для несовершеннолетних, – и стать на целых три часа хозяином и господином немолодой целлюлитной шлюхи…

– Пора сматываться, – негромко прошипел Живчик. Драго, увлеченный зрелищем, не отреагировал, но тут же болезненно получил локтем в бок.

– Уходим! – приказ прозвучал уже гораздо громче.

Драго вскочил на ноги. Очень хотелось поглазеть еще, но приказы Живчика лучше исполнять быстро, не раздумывая, – за последние дни он четко это уяснил. Прежде Драго полагался лишь на самого себя. Он шел по жизни, не задумываясь о будущем, ведомый лишь инстинктами, которым, похоже, тоже перепало радиации. Теперь он словно очнулся от летаргического сна. Понемногу приходило понимание. Надо жить иначе… И он доверился Живчику, который, похоже, вел его прямиком в новую, удивительную и прекрасную жизнь, к иным мирам.

Хотя что он знал о других мирах? Правительство Тау не слишком жаждало, чтобы граждане знали о жизни людей на других планетах. Новоприбывшие преступники быстро забывали прошлое. У людей короткая память, а тяжелый труд и лишения стирают ее, как ветер и дождь стирают слова, выбитые на камнях. Их рассказы казались родившимся на планете поселенцам сказками о неведомом, недосягаемом рае, которые приятно слушать, но верить которым глупо…

Едва поспевая за Живчиком, Драго нырнул в люк. В спину ударила взрывная волна: микроволновый передатчик, с помощью которого активировались заранее заложенные бомбы, разлетелся на мелкие кусочки. «Нельзя оставлять улики, – учил Живчик, когда Драго помогал ему перетаскивать и устанавливать заряды. – Одна улика – и самый лучший план провалится. А до конца жизни орудовать киркой в радиоактивной жиже в мои намерения не входит»…

Заговорщики скатились по лестнице. Даже если кто-то из жильцов дома и видел их, то вряд ли запомнил. И уж тем более никто не подумает, что эта странная парочка имеет отношение к взрывам на площади.

У входной двери Живчик притормозил:

– Теперь нужно как можно скорее выбираться из города и затеряться в песках, – зашептал он, подтянув к себе Драго. – Каратели появятся со стороны Тау-48. Если поспешим, сумеем незаметно подобраться к шлюпкам. А пока они разберутся, что к чему… Этих обормотов учили сначала стрелять, а потом думать.

В городе царил хаос. Пару раз Драго и его спутник натыкались на шахтеров: вооружившись чем попало, восставшие яростно громили административные здания… Мародеры грабили магазины, владельцы которых не могли оказать должного сопротивления. Со стороны центральной площади то и дело доносился треск автоматов. Похоже, Управляющий решил, что дешево свою резиденцию не отдаст.

На одном из перекрестков произошло настоящее побоище. Группа служителей попыталась остановить мародеров и привлекла внимание разъяренной толпы. В пыли валялись несколько окровавленных трупов, а некоторые были буквально растерзаны. Осторожно переступая через куски плоти, еще недавно бывшие чьими-то руками и ногами, Драго не думал о том, что именно он и его товарищ запустили ужасную машину смерти, которая с равной легкостью забирала жизни виноватых и безвинных. Однако он был виноват в этой бойне не меньше своего сообщника. У Живчика, при всей его железной воле и изворотливом уме, просто не хватило бы сил в одиночку провернуть подобную операцию. Незаметно, на руках спустить динамит в воздухозаборники шахт – это мог сделать только здоровяк Драго.

Вскоре беглецы добрались до окраины поселка.

Не сводя глаз с компаса, болтавшегося на тощей руке, Живчик уверенно шагал вперед. Впереди лежала пустыня. Драго помедлил, но делать было нечего.

Неожиданно у него неприятно засосало под ложечкой. Он отчетливо осознал, что навсегда покидает привычный, пусть и не слишком дружелюбный мирок. Да, этот мирок был не слишком добр к нему, Драго Шиляку. Да, в этом мирке его в скором времени ждала смерть. Но это его дом, его родина…

Однако отступать было поздно. Опустив голову и глубоко вздохнув, Драго побрел за Живчиком.

Когда поселок превратился в черную линию – словно кто-то небрежно мазнул углем по линии горизонта, – а трубы заводов стали напоминать тонкие палочки, подпирающие тучу серого смога, Живчик повернул на запад, обходя город по широкой дуге.

* * *

Через пять часов Драго не выдержал.

– Может, отдохнем?

Он считал себя достаточно выносливым, но эта пятичасовая прогулка вымотала его. Ни одному из знакомых ему шахтеров не выдержать такой переход. Драго еще держался на ногах, но силы были на исходе. А как его проводник? Тот был по-прежнему свеж и бодр, словно только что выспался. Живчик он и есть Живчик.

– Погоди, приятель. Вот перевалим через те дюны…

Драго снова начало казаться, что Живчик – вовсе не человек. Он машина. Злая машина. Машина, которая решила погубить зачем-то глупых шахтеров, а заодно и его, Драго. Хотя кому он нужен? По крайней мере, на Тау-52 таких нет.

Живчик был неумолим.

– Идем, парень… Идем… Осталось совсем чуть-чуть… Держись… Неужели ты думаешь, что они никогда не узнают, кто заварил кашу?.. Давай. Вот она, дюна – всего ничего осталось…

Но они перебирались через дюну, и впереди вырастала новая, а потом еще одна и еще… Казалось, этим песчаным горбам не будет конца.

Неожиданно ноги Драго подкосились, и он упал.

– Погоди… Я больше не могу.

Живчик обернулся. Какое-то время его глазки внимательно разглядывали парня, словно пытались оценить ситуацию: сможет ли подняться умаявшийся здоровяк, или проще пристрелить его, как загнанную лошадь.

– Ты должен идти. Иначе придется тебя бросить. Как думаешь, кто первым до тебя доберется? Крокогрифы… – он запрокинул свою голову-тыкву и некоторое время наблюдал за полетом двух зубастых рептилий – кружили они так высоко, что казались бесформенными пятнышками, – …или легавые?

Драго молчал. И не шевелился.

– Ладно. Оставайся. Выясняй это в одиночку.

– Нет… – Драго облизнул пересохшие губы и попытался подняться. Его попытка увенчалась успехом. Относительным – кое-как поднялся и побрел, пошатываясь.

– Держись. Осталось совсем чуть-чуть.

– Ты мне… сто раз… говорил…

– Что поделать, не я командую вооруженными силами Альянса… Пришлось сделать солидный круг. Мы вышли из города, зашли им в тыл… Но кто же знал, что они высадятся чуть ли не на границе поселка? Еще пару километров, и мы вернемся, откуда пришли, только с противоположной стороны.

Драго молчал. Он пристально смотрел на Живчика. Подозрение, которое родилось у него еще тогда, когда это странное создание впервые изложило свой план, крепло с каждой секундой. Живчик не мог быть человеком. Не мог, и все. И дело тут не только во внешности…

Кажется, Живчик заметил нехороший блеск в глазах Драго.

Он сунул руку за пазуху и выудил из недр своего балахона опасную бритву. Взмах руки – и бритва раскрылась. Солнечные лучи заиграли на полированном лезвии. Драго видел много бритв. Его отец пользовался бритвой, да и у самого Драго под грудой гнилых одеял хранилась такая штуковина. Но бритва Живчика… Она была огромна, словно мачете. Блеск ее режущей кромки завораживал.

– Ты должен идти, мой мальчик, – словно не замечая, как потрясен Драго, продолжал Живчик. – Пойми, я не могу оставить тебя вот так – одного посреди пустыни. Я должен…

Неожиданно у Драго поплыло перед глазами. Лишь невероятным усилием он удержался на ногах. Теперь голос Живчика звучал как-то странно: он то становился нестерпимо громким, то смолкал, превращаясь в шепот.

И бритва. Мир исчез, осталась лишь бритва – тонкая полоска сверкающего металла. Исчез даже Живчик – бритва сама по себе висела в воздухе. Это продолжалось лишь миг. С трудом отведя взгляд, Драго помотал головой, отгоняя наваждение.

И тут…

Похоже, Живчик и в самом деле был человеком непростым. Если, конечно, вообще был человеком…

Драго почувствовал, как возвращаются силы. Он еще раз мотнул головой, пошатнулся и зашагал туда, куда указывал Живчик.

– Ну, так-то лучше, – улыбнулся Тыквоголовый. – Думаю, за этой дюной нам повезет.

Им и в самом деле повезло…

Посреди склона дюны застыла дюжина десантных шлюпок – приземистые машины уэнов, больше всего напоминающие толстых навозных жуков. Справа, возле самой дальней машины, под желтым маскировочным тентом томилась пара часовых. Больше никого видно не было.

Неожиданно где-то далеко впереди – судя по всему, там, где находился поселок, – что-то громко ухнуло. На горизонте вырос столб дыма, похожий на указывающий в небо черный палец.

– Видишь? – улыбнулся Живчик, если, конечно, эту гримасу можно было назвать улыбкой. – Что я говорил? Эти придурки оставили транспорт и пешком отправились проводить воспитательную работу среди твоих друзей.

Драго скривился.

– Они мне не друзья.

Живчик сделал вид, что не расслышал.

– Теперь надо убрать часовых…

– Зачем?

– Ты хочешь, чтобы тебя сбили где-нибудь над пустыней?

Драго лишь отрицательно покачал головой.

– Нет, конечно.

– Тогда держи.

Живчик вновь запустил руку за пазуху и вытащил револьвер. Ох, ни хрена себе! Настоящий древний ствол – совсем как у ковбоев в исторических стереовестернах!

– В барабане семь зарядов, – объяснил Живчик. – Часовых двое, вооружены только силовыми клинками. Иди и убей их. Стреляй в голову.

Драго, уже потянувшись за оружием, отдернул руку.

– Почему я?

– Потому что ты не сможешь подготовить машину к взлету. Пока ты будешь развлекаться, я сделаю все остальное. И чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше.

– Но…

– Или ты считаешь, что я могу бросить тебя? – Живчик вновь улыбнулся. – Зачем мне это нужно? Если бы я хотел отделаться от тебя, то оставил бы тебя в пустыне. Бери и иди. Ты справишься…

Драго нерешительно протянул руку и взял у Живчика револьвер.

Что-то тут неладно. Вот только что?

Драго не отличался острым умом и, что называется, не видел дальше своего носа. Если разобраться, Живчик прав. Если бы он хотел отделаться от Драго…

– Лады, – буркнул он. – Я их сделаю…

И, обреченно сжав револьвер, зашагал туда, где сидели часовые.

– Вот и славно, – отозвался Живчик и крикнул вслед парню: – Да, предохранителя тут нет, – навел, и жми!

Но Драго не слышал. Ему предстоит убить тех, кого он ненавидел больше всего на свете… Тех, кто удерживал его на этой поганой вонючей планете… Тех, кто не давал ему жить, как живут нормальные люди – в чистом, уютном мире, где бродят слабые и глупые лохи, набитые деньгами…

Нет, он не станет стрелять. Так слишком просто. Драго спрятал револьвер и выдернул из-за голенища тонкий стилет привычным ловким движением, – ему, с его грабками, даже не приходилось для этого нагибаться… Слово «стилет» он не знал, и называл свое оружие проще: заточка. Но пользовался им умело… Вот и сейчас держал так, чтобы пустить в ход в любой момент, и чтобы рукав скрывал клинок от солдат.

Живчик ошибся, часовых оказалось не двое, – трое. И они наверняка считали себя хозяевами положения, способными за несколько секунд напластать аккуратными ломтями подошедшего оборванца.

– Стоять! – рявкнул один из них. – Кто такой? Доставай именной жетон!

Наверное, часовой действовал в точности по уставу, – потребовал документы на расстоянии, слишком большом для удара рукой, но не препятствующем пустить в ход силовой клинок. Однако те, кто сочинял устав, никогда не видели ручищу Драго…

Она распрямилась стремительно, как туго сжатая пружина. Стилет ударил точно в сонную артерию часового. Похоже, бедняга так и не понял, что произошло, – повалился ничком на песок, заскреб ногами в растущей луже крови. Не медля ни секунды, Драго метнул стилет во второго солдата, и тот рухнул рядом, – слепо шарил по груди, пытаясь нащупать, вытащить заточку. Вряд ли бы ему это удалось: стилет вошел ему в грудь по самую рукоятку.

Третий часовой успел выхватить свой силовой клинок, но Драго был быстр, как песчаный вихрь. Его волосатая лапа стиснула руку, сжавшую смертоносное оружие, и одним рывком разорвала связки плечевого сустава. Часовой взвыл, выронил клинок и попятился, покалеченная рука болталась взад-вперед, словно какой-то нелепый маятник. В следующий миг страшный удар в челюсть подбросил часового в воздух. Перелетев через ограждение из маскировочной сетки, солдат покатился по склону дюны, несколько раз перекувырнулся через голову и замер. Казалось, он хотел зарыться в песок, но потом вдруг передумал.

Драго зло ухмыльнулся. Нагнувшись, он поднял силовой клинок, который уронил противник, секунду разглядывал мерцающее лезвие, сотканное из энергетических полей… а потом резко развернулся и обрушил его на шею первому противнику. В этом не было особого смысла: часовой уже не дышал.

Несколько минут ушло на то, чтобы определить, какую шлюпку выбрал его спутник. Громко топая, Драго поднялся по металлическому пандусу-трапу и остановился за спиной Живчика. Тот вскрыл один из блоков гальваноразвязки и тщетно пытался соединить какие-то провода.

– Иди и убей! – не оборачиваясь, бросил Живчик. – Они в любой момент могут явиться. Иди… и выполняй…

Но Драго не пошевелился. Лишь улыбка, похожая на ухмылку полоумного, стала еще шире.

– Я что сказал?

Живчик прервал свое занятие и повернулся к Драго. Тогда парень швырнул к ногам своего компаньона связку из трех мячей.

Только это были не мячи.

– Вот они, – усмехнулся Драго и вытащил из-за пояса силовой клинок. – Давай заканчивай. И если эта штука не взлетит, с твоей башкой будет то же самое.

Живчик улыбнулся, а потом решительно шагнул вперед.

Рука с силовым клинком поднялась и опустилась. Прозрачное лезвие легко рассекло кожу, плоть… и взвыло, словно бур, наткнувшийся на плотную породу.

Так не бывает! Силовые клиники режут даже сталь… Живчик… Силовой клинок его не берет…

Драго попятился, недоуменно таращась на свое оружие.

– Не понял… – начал он.

И тут Живчик сделал шаг вперед и нанес ему удар. Один-единственный.

Драго покачнулся и кулем рухнул на палубу.

* * *

Сознание возвращалось медленно.

Страшно болела голова. Вот гад… Ну и приложил. Драго перевернулся на бок и разлепил веки. Впереди, возле пульта управления, на котором перемигивались разноцветные огоньки, застыл Живчик. Он склонился над приборной доской и не обращал на пленника никакого внимания.

Пленника?!

Едва пошевелившись, Драго с удивлением обнаружил, что руки и ноги свободны. Еще миг, и он кинулся бы на Живчика, но что-то его остановило.

Этот мерзавец должен был остаться без руки. И вот он стоит, обе руки целы. Мало того: получил силовым клинком, и все равно уложил его, Драго! В кои-то веки… Да, с такими нужна осторожность.

Драго медленно вытянул правую руку, потом левую.

Казалось, Живчик ничего не замечал. Он посматривал в трубки какого-то прибора, записывал что-то в тетрадку. Драго не знал слов «микроскоп» и «окуляры», но сообразил: наукой занимается, засранец… Бросаться на него прямо сейчас не стоит – услышит, и тогда мало не покажется.

Осторожно вытянув руку, Драго убедился: заточка на месте. Прохлопал, Живчик! Мало того, что не связал, так еще и обыскать не догадался. Надеется, что Драго как оклемается, так сразу благодарить побежит? Нет уж, дудки! Медленно и бесшумно, по миллиметру, Драго вытащил заточку. Теперь подобраться чуть поближе…

В дальней переборке открылась дверь, и в кабину вошли еще два Живчика. Они были похоже друг на друга как капли воды. Драго похолодел.

Так вот ты что за штучка, Живчик! Робот! Тогда понятно, почему тебе силовой клинок нипочем. И почему харя у тебя как резиновая… Стоп. Ни люди, ни уэны таких делать не умеют. Нет, наверно, умеют, только скрывают…

И тут пришла другая мысль – еще страшнее.

Сколько времени он провалялся в отключке? Похоже, немало: Живчик – его Живчик – успел посадить шлюпку и подобрать двух приятелей. Судя по тому, что Драго никогда не слышал о двойниках своего «спасителя», им пришлось полетать…

Но что теперь делать? На борту может быть не три, не четыре живчика, а полный десяток. Ну, положит он эту троицу. А где гарантия, что остальные не прикончат его?

Драго замер. Пальцы с такой силой стиснули заточку, что суставы побелели.

И тут Живчик номер один повернулся в его сторону.

– Хорош дурить, парень. Вставай. Убери нож. Я же сказал: без глупостей… Я обещал, что ты покинешь родную планету? Так и случилось. Так вот, если ты и дальше станешь меня слушать, вместо того, чтобы заниматься самодеятельностью и размахивать ножом, ты сможешь достигнуть вершин, о которых и не мечтал… Понял?

И когда Драго встал, смущенно глядя в пол, Живчик добавил:

– Убери свою зубочистку. Она тебе еще пригодится.

Глава вторая

Штурм не по правилам

Оружие является важным, но не решающим фактором войны. Решающий фактор – человек, а не вещь.

Мао Цзэдун

Ох, ну и шарахнуло! Впрочем, на учениях случалось и похуже…

Арсису показалось, что посадочный модуль прошел по касательной, потом врезался в поверхность планеты и проехал на брюхе с десяток метров, подпрыгивая на неровностях, словно плоский камешек, пущенный по водной глади. Амортизаторы мгновенно скомпенсировали толчки. Замерцал сигнал тревоги, отверстия в скафандре затянуло биогерметиком, и в нос ударил запах перегретого пластика и человеческого пота, – его собственного. На мгновение края «стекла» шлема запотели, но биоконтроллер тут же выровнял уровень влажности. Вспыхнули индикаторы – словно кто-то нарисовал на шлеме широкий красный рот до ушей. Кислород в норме… Вооружение в норме… Герметичность… Системы связи в норме…

Руки сами сжали вакуумную винтовку.

Еще миг – и кресло, в котором сидел Арсис, поехало вперед на магнитной подвеске. С беззвучным хлопком разломились крепежные болты. Борт корабля раскрылся, как перезрелый стручок, и на землю посыпались горошины. Десантники… Тридцать солдат, тридцать машин смерти в уродливых бронированных сервоскафандрах.

В эфире царило полное молчание, но каждый из десантников четко знал, что необходимо делать.

Едва ноги Арсиса коснулись поверхности планеты, десантник присел и гусиным шагом сдвинулся влево, чтобы прикрыть фланг сержанту Батисту. Только оказавшись на позиции, он огляделся. Перед ним лежала холодная равнина Бьенэме-5, накрытая черным колпаком неба – голая, бурая. Ветер гнал метановую поземку. Отсюда Звезда Робеспьера казалась крошечной горошиной, не больше остальных светил. Унылое зрелище.

Однако система не дала расслабиться, пресекла попытку соскользнуть в бездонную пучину меланхолии. Игла впилась в левое предплечье, и по телу жаркой волной прокатился адреналин.

Где-то там, у самого горизонта, находится база – бывший форпост Республики, захваченный уэнами и их союзниками по Альянсу. Где-то там, у горизонта – враг, которого необходимо уничтожить.

С натруженным стоном сервомоторы втянули десантные трапы, и шлюпка, неуклюже раскачиваясь и завывая турбинами, рванула с места. Десантники замерли. Наступал самый опасный и ответственный момент операции. Если разведка ошиблась или пилоты промахнулись, самонаводящиеся системы Альянса нанесут упреждающий удар.

Полминуты… Минута… Все тихо.

Арсис расслабился. Разведка не ошиблась. Десант высадился в «мертвой зоне», которую «не видели» системы обнаружения базы. Когда десантники подберутся к базе, их все равно обнаружат… Но будет уже поздно.

Сержант поднял руку. На тыльной стороне запястья его скафандра вспыхнул маячок сканера. Началась безмолвная перекличка. Луч сканера касался информплаты, вмонтированной в пояс десантника, и ненадолго превращался в пульсирующую нить. За эти секунды информация о физическом состоянии десантника и его скафандра с немыслимой скоростью поступала в компьютер сержанта. Еще несколько секунд – и данные проанализированы… Один из индикаторов внутри шлема Арсиса мигнул зеленым: «к операции готов».

Секунды перед боем, когда враг где-то рядом, а ты вынужден ждать, затаившись, словно хищник перед прыжком… Невыносимо. Лучше мчаться по равнине, взметая шлейф метановой пыли, палить во врагов… А вместо этого приходится сидеть на корточках и ждать окончания проверки. Наконец на центральной лицевой панели вспыхнул сигнал. Арсис напрягся. Предварительная готовность… Пошел обратный отсчет…

Семь… Два… Один… Пошли!

Включилась реактивная тяга, и Арсиса подбросило на полметра. Скафандр тут же снизил напор дюз, и десантник завис в десяти сантиметрах от поверхности. Тело само выполняло отработанные движения: через миг Арсис занял свое место в пятерке. Построение напоминало квадрат десять на десять метров: в центре сержант, а по углам – стрелки и силовики. Арсис был вторым стрелком и по уставу должен был находиться в правом дальнем углу, прикрывая правый фланг.

Отряд рванул с места и, набирая скорость, понесся над мертвой равниной, точно комета с широким пылевым хвостом. Слева и справа взметнулись другие пылевые шлейфы. Согласно плану операции, десантники должны были держаться на расстоянии друг от друга.

Пока скафандр действовал сам, не требуя вмешательства человека, Арсис занялся проверкой своего вакуумного ружья. Он словно сам превратился в механизм, забыв, что занимался этим и вчера и позавчера. Биоперчатки не мешали чувствовать гладкость ствола. Щелчок: предохранитель спущен. Шипение: подано давление в систему самонаведения и компенсации отдачи. Второй щелчок: вакуумная граната дослана в подствольный гранатомет… Карабин готов к стрельбе.

И тут справа что-то ухнуло, и в небо взметнулся гигантский столб пыли: уэны заметили десантников и открыли огонь. Мелкие камешки забарабанили по броне скафандра, но Арсис, казалось, не замечал этого. Не снижая скорости, он мчался дальше и дальше. Теперь надежда лишь на быстроту и на броню скафандра…

Неожиданно его пятерка метнулась в сторону, а туда, где они только что находились, ударила ракета. Взрывная волна накатила сзади, подбросила Арсиса, закружила… Взвыли гидрокомпенсаторы давления, включились дюзы стабилизации. Через миг Арсис вновь занял свое место в строю.

– Что парни, тряхнуло? – раздался в наушниках голос сержанта. Обычная хрипотца, отфильтрованная дешифраторами, превратилась в скрип, напоминающий о ступенях старинных лестниц. – Потерь нет?

Он всегда был таким. Говорил и действовал не по уставу. Гневный и требовательный во время бесконечной муштры в подготовительном лагере и просто отец родной во время операций.

«Хотя какие это операции, – с тоской подумал Арсис. – Карательные акции, иначе не скажешь».

Подавление восстания хлебников… Захват террористов на Эжене-2… Но теперь… теперь перед ними оказались настоящие враги – нелюди, от которых не стоит ждать пощады.

В воздухе висела пыль, и видимость снизилась почти до нуля. Арсису казалось, что он плывет в густом тумане, петляя среди песчаных великанов, которые то и дело норовят шлепнуть его по плечу. Он даже не заметил, как погиб его «силовик». Просто смутная тень впереди растворилась в песчаном вихре…

– Парни, у нас потери, – проскрипел старшина, и только тогда Арсис толком осознал, что произошло. – Выдвигаюсь на крайнюю правую точку.

Мимо Арсиса промелькнула тень. Теперь сержант стал его «силовиком».

– Позиции врага в пределах видимости. Стрелкам приготовиться. Снизить скорость.

Арсис едва успел переключить режим движения скафандра. «Хлоп!» – отвалился ракетный ранец. Двигаясь по инерции, Арсис плавно приземлился, выставил вперед дуло карабина и помчался вперед, следом за сержантом. Особого усилия не требовалось: сервомоторы скафандра превращали каждый шаг в гигантский прыжок, заставляя тело двигаться согласно траектории, разработанной компьютером.

Справа что-то мелькнуло. Дернулся карабин, Арсис выстрелил, не глядя, и только потом увидел бетонный надолб, увитый плющом колючей проволоки, точно старинный особняк. В следующую секунду он влетел в туннель, едва не сбив ног сержанта.

– Ты куда? – проскрипел тот. – Не спеши. Тебе что, жить надоело?

– А где?.. – начал было Арсис, но сержант перебил:

– В соседнем туннеле. Приготовь оружие. Готовсь…

Сержант замер, словно прислушиваясь. Он ожидал приказа или подтверждения, что другие группы десанта уже заняли исходные позиции.

Арсис огляделся. Они оказались в туннеле, стены которого были выложены бетонными плитами. С потолка на проводах свешивались голые лампы. Их желтый неяркий свет казался призрачным, нездоровым… Чертовски неприятное местечко.

– Разверни карту, – приказал сержант. – Здесь настоящий лабиринт. Заблудиться можно.

– А если верхом пройти? – предложил Арсис.

– Под шквальным огнем?

Арсис замолчал. Высунув язык, он надавил на сенсор шлема возле правого уголка рта, и щиток затянуло зеленоватой мерцающей паутиной. План подземных коммуникаций базы…

Какое-то время все было неподвижно. Люди словно превратились в каменные статуи. Лишь изредка от разрывов наверху вздрагивал потолок и через щели между бетонными плитами стекали тоненькие струйки песка.

– Похоже, нам повезло, – процедил сержант. – Здорово они нас потрепали.

«А кого убили?» – хотел спросить Арсис, но отбросил эту мысль. Какая разница? Десант – пушечное мясо. Все они это знали. И знали, на что идут.

Прошло еще несколько минут. Неожиданно в дальнем конце коридора мелькнула тень. Может, показалось? Тело отреагировало само. Арсис вскинул карабин и выстрелил не целясь. Звуковые фильтры не помогли, грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам, едва не оглушив… А потом впереди раздался странный хлопок, словно от удара о стену лопнул помидор.

– Вперед! – скомандовал сержант, и, выстрелив еще раз, поспешил вглубь подземных катакомб.

Через несколько секунд они оказались на перекрестке трех туннелей. Перед ними на полу лежало тело в скафандре. Явно гуманоид.

Сержант напряженно огляделся по сторонам, нагнулся и перевернул мертвеца. Потом выпрямился и отряхнул перчатки, словно вляпался в какую-то дрянь.

– Тварь какая… Эта гадина была человеком, – пояснил он. – Ненавижу предателей.

Арсис подошел поближе, нагнулся, заглянул в окошечко шлема и в ужасе отшатнулся. О тяжести ранения говорить не приходилось, хотя Арсис не сомневался, что попал. Бедолага умер от отравления, когда его скафандр разгерметизировался, и в легкие хлынул воздух Бьенеме, ядовитая азотистая смесь. Арсис понял это сразу, увидев посиневшее, перекошенное от боли лицо мертвеца, словно оплетенное вздувшимися кровеносными сосудами. Десантника передернуло.

«Интересно, каково это – служить уэнам?»

И тут же вспомнился инструктаж в подготовительном лагере. Инструктор – важный тип из высших офицеров, из благородных граждан. Огромный нос с горбинкой, глубоко посаженные глаза, седые усы. «Уэны не так уж от нас и отличаются. Они – гуманоидная раса…» Что же еще он там говорил? Все из головы вылетело… Арсис тогда только вернулся с увольнительной в Прованс-Нуво. Ах, какие там были девочки, а вино! Настоящее темное бордо!.. А тут какие-то уэны… Да, флот воюет с ними уже несколько лет, но ведь Арсис – десантник, а рукопашные столкновения с пришельцами не планировались. Знать бы, как все обернется….

– Пошли, нечего трупами любоваться, – заскрипел сержант. – Чего доброго некрофилом станешь.

Арсис согласно кивнул и следом за сержантом нырнул в другой коридор.

– Надо поторапливаться… – начал было Батист.

И тут на них со всех сторон обрушился грохот. Вакуумные пули с грохотом крошили бетон. Другие, отрикошетив от стен, летели дальше, завывая, словно баньши.

Арсис вскинул карабин и открыл огонь. С потолка лились… нет, не ручьи… водопады пыли, песка… или что тут у них вместо грунта?

– Марш! – взревел сержант.

Они неслись по коридору, оголтело паля во все стороны. Неожиданно сержант исчез. Арсис опустил голову и увидел, как его командир схватился с кем-то врукопашную. Судя по всему, скафандр противника тоже был снабжен могучими сервомоторами, потому что ни один из противников никак не мог взять верх.

Арсис уже собирался вмешаться, когда из коридора прямо на него вылетели двое в ядовито-желтых скафандрах. Руки отработанным движением, как на учениях, вскинули карабин, и тот заходил, задрожал под пальцами. Словно со стороны, десантник видел, как желтые фигуры, прошитые чуть пониже груди очередью вакуумных пуль, сложились пополам. И только теперь понял, что противники были безоружны. Память пленкой отмоталась назад… Они бежали из коридора, вытянув вперед пустые руки…

Поднялся с пола сержант, вытирая о штанину скафандра широкий десантный нож. Все. Надо пробираться внутрь.

Арсис шагнул в сторону и, тяжело дыша, привалился к стене. Если разобраться, он не участвовал в схватке. Просто надавил на спуск. Однако его одолевало неодолимое желание – вымыть руки. Особенно указательный палец, который давил на спусковой крючок. Он даже не заметил, как иглы скафандра вновь вонзились в его плоть, накачивая тело гормонами. Напряжение схлынуло, адреналин снова кружил голову.

– Вперед, десантник, мы почти у цели, – сержант осторожно взял Арсиса за плечо и встряхнул его. – Вперед, гражданин, вы нужны своему Корсиканцу!

Десантник пытался сосредоточиться. Он еще пытался сориентироваться, а руки уже перезаряжали карабин – казалось, они живут собственной жизнью.

– Вперед! Вперед! – голос сержанта ревел в динамиках, но сам командир давно подобрал карабин и был уже где-то далеко впереди.

Развернувшись, Арсис помчался следом. Их шаги эхом разносились по бетонным коридорам, и казалось, что бегут не двое, а целая армия вооруженных до зубов громил. Совершенно одинаковые коридоры… Карта на внутреннем экране не помогала: через несколько секунд Арсис понял, что запутался. Но сержант уверенно бежал вперед, и десантнику оставалось лишь следовать за ним. Будем надеяться, командир знает, что делает…

Неожиданно они остановились у закрытой стальной двери. Рядом расположились Лоран и Теофиль – стрелки другой пятерки. Между ними на полу валялось тело в желтом скафандре.

– Это что?

– Сдался в плен, придурок.

– И?..

– Остальные закрылись внутри. Перекрыли этот вход на Базу.

– А этот гад нам помочь не сможет?

– Я не понял, что он там лопочет, – сказал Лоран. – Но, судя по всему, у них там внутри возникли некоторые разногласия…

Сержант понимающе кивнул.

– У вас есть заряды, чтобы …..чить эту дверь?

– Не выражайтесь, гражданин! – голос Батиста превратился в омерзительный скрежет – точно ножом по стеклу. – Или вы забыли «Билль о выражениях»?

Лоран шагнул вперед и схватил сержанта за грудки.

– Слушай, ты, ревнитель закона! Мы тут не на Базе. Хорош, договорились? На этой траханой в зад равнине почти всех наших положили! Присоединиться не желаешь? Давай заряды, если они есть! Снесем у дьяволу эту дверь и надерем жопу поганым уэнам!

– Уэны уэнами… гражданин, – начал сержант, и Арсис по тону его понял, что ничего хорошего теперь не будет. – Но вы обязаны соблюдать законы своей страны, где бы вы не находились. Даже здесь. Консул-Президент достаточно определенно высказался по поводу нецензурной брани. Поэтому вы перестанете выражаться. В противном случае… Чем вы лучше этой твари?

Он с силой пнул лежащего пленного.

– Вам следовало прикончить эту тварь. Вы же знаете приказ: никаких пленных.

Дело принимало нешуточный оборот. Арсис попятился. В глубине души он был согласен с Лораном, но… Закон есть закон, а устав – тот же закон. Следовательно… Да ничего из этого не следовало.

– Да вы что, свихнулись? Потом разберетесь, кто здесь…

Неожиданно сержант вытянул руку, призывая к молчанию.

– Передают по командному каналу, – зловещий скрип в его голосе исчез. – Там пятнадцать наших. Те, что заходили с востока. Залегли под шквальным огнем.

– И?..

Сержант повернулся к Арсису.

– Сможешь добраться до орудий? Я видел выход наверх. Судя по карте, это за периметром огневого рубежа.

Арсис, еще толком не понимая, что от него хотят, машинально кивнул.

– Тогда даю вводную.

Передатчик пронзительно забибикал, и Арсис уменьшил звук внутренних динамиков.

– Выберешься наверх. Подберешься сзади. Вырубишь орудия.

Арсис кивнул.

– Заряды?

Сержант протянул ему пакет пластичной взрывчатки.

– Давай быстро. Одна нога здесь – другая там. Я тем временем попробую вызвать подкрепление. Одной десантной группой эту базу не взять. Если вырубишь орудия, подкрепление свалится прямо нам на голову… Пшел!

Арсиса не стоило просить дважды. Подхватив взрывчатку и карабин, он отправился назад по коридору, высматривая лестницу, которая могла вывести его наружу. Теофиль направился было за ним, но оклик сержанта остановил его.

– Сис все сам сделает… А вот ты, боец, скажи-ка мне…

Арсис так никогда и не узнал, что должен был сказать сержанту Теофиль. Впереди неожиданно показалась лестница – вернее, вертикальный металлический трап, ведущий куда-то наверх. Не раздумывая, десантник полез по ней, стараясь не зацепиться складчатыми локтями скафандра за выступы в стенах неровной, постепенно сужающейся шахты.

Люк как будто возник ниоткуда, прямо над головой. Покрепче упершись, Арсис поднял обе руки, уперся в круглую крышку. Надрывно взревели сервомоторы. На миг десантнику показалось, что перекладина, на которой он стоит, начала выгибаться… Но тут послышался недовольный металлический скрежет. Еще усилие… Массивный металлический круг медленно, словно нехотя, начал подниматься, а потом с тяжелым грохотом откинулся.

В тот же миг на Арсиса обрушилась разбушевавшаяся стихия. Боец застыл, сжавшись на верней ступени лестницы. Но тут, словно не дожидаясь приказа, заработали сервомоторы скафандра. Казалось, машине не терпится вступить в бой. Пара шагов – и вихрь, образовавшийся над люком, остался позади. Сержант был прав: Арсис оказался точно позади линии передовой обороны врага.

Щелк!..

Вновь вернулось странное ощущение: Арсису казалось, что он не на далеком Бьенэме, а в тренировочном лагере. Невидимый инструктор чеканным голосом командовал в голове. Опуститься на правое колено! Локти расставить параллельно земле! Вон они впереди – враги, наполовину скрытые метановой поземкой, точно мишени на стрельбище. Арсис поймал первую фигурку в перекрестье прицела. Палец с легкостью вдавил спусковой крючок.

Бах!

Новая цель.

Бах!

Новая цель…

Там, внизу, в коридорах он застрелил безоружных людей. Здесь были враги – безликие, безымянные, бездушные фигурки.

Бах! Бах! Бах!..

И вдруг Арсис осознал, что больше никого не осталось. Враги, что засели в укрытии, ожидая десантников Республики – предатели, прихвостни уэнов, были мертвы. Остались только автоматические орудия.

Кубарем катившись по склону холма, Арсис поднялся на ноги помчался вдоль укрытия., устанавливая над каждым автоматическим орудием вакуумную мину. В этот миг он чувствовал себя почти богом. Вот она, победа. Сейчас все это рванет, и отряды Республики хлынут из десантных судов, заполонят базу, вытеснят с нее этих недоумков в желтых скафандрах.

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.