Выжженная земля - Чернее черного. Книга 1. Пепельный рассвет

– Локатор, в принципе, исправен. Некоторые незначительные поломки существенно не повлияли на работу всей системы. Вопрос только с топливом для электростанции…

– Но ведь мобпакет у вас есть?

– Есть. И изложенное там задание очень сильно нас подгоняет…

– На предмет?

– Возобновления боевого дежурства. Всех запасов топлива, что вы привезли, хватит на час работы системы.

– А раньше-то вы, – вот я лопух! У него же здесь еще и реактор имеется! – таких задач не ставили, что ли?

– Прорабатывался и этот вопрос… но…

– Но?

– У нас тогда все работало. И личного состава было достаточно. Тогда. Сейчас, ясень пень, не так уж все и хорошо. Реактор запустить пока не смогли… С продовольствием утык. Связи нет.

– И надолго того реактора хватит?

– В штатном рабочем режиме?

– Ну да…

– Лет на пять… или на десять… Нет, скорее на десять – город-то ныне не обихаживать? Топливные сборки запасные есть, так что мощи нам хватит.

– А что с реактором? Сильно поврежден?

– Не особенно. В принципе, восстановить мы его можем и этим уже занимаемся. Не хватает специалистов да материалов кое-каких. Не смертельно, но времени требует. Отключение разрушенных объектов мы уже произвели, сеть перекоммутировали. Так что сможем даже вам электроэнергией помочь, если ЛЭП в исправности.

– Я не специалист в данном вопросе, но чисто внешне – линия вроде бы цела. Во всяком случае, там, где я ее видел. Давайте-ка прозвонимся на узел связи, пусть вышлют с нашей стороны бригаду ремонтников. Когда еще у вас реактор заработает, а сейчас мы вам можем электричеством помочь. У нас-то электростанция в исправности, и угля достаточно, так что больших проблем с этим не будет. Локатор вы не запустите, но какие-то вопросы решать сможете. Соляр лучше поберечь, где мы его брать станем?

– В Усинске. Это же совсем рядом! Там нефтяные скважины, да и завод соответствующий имеется. И у нас в округе кое-что есть. Только выработку топлива из сырой нефти наладить нужно.

– А у вас с ними связь есть?

– Нет. Отправляли мы туда свою группу, да только не вернулся никто назад. И по рации не ответили.

Так! Это уже кое-что! Срочно надо и туда нашу разведку засылать! Блин, да где же я на все это людей найду? Кстати…

– А с личным составом у вас как, товарищ полковник? Людей хватит?

– Плохо… – погрустнел он на глазах. – Большие потери – только безвозвратных около двухсот человек. Тут и погибшие при нападении есть, и от радиации мы много потеряли. Среди гражданских – так и не подсчитали еще до конца. Большинство пропало без вести, скорее всего погибли. Наиболее проблемных раненых, которых можно перевозить, мы к вам отправили, но еще имеем около семидесяти человек тяжелых лежачих и около трехсот выздоравливающих. С медикаментами совсем плохо было, пока не разобрали развалины аптек – их тут две было и горбольницы. Там много чего взяли, но… ведь и расход соответствующий!

– Сколько вам нужно людей и на какие работы вы их собираетесь направить?

– С городом уже все завершили – эту проблему можно списать. Жить там все равно долго будет нельзя, так что туда людей не нужно. Локатор обслужим сами, эти специалисты в основном уцелели. Остается ремзавод, база ракет, станция и, собственно говоря, охрана всего этого хозяйства.

– А что это за завод? Чего он ремонтирует? И как там относительно радиационной обстановки?

– Построен совсем недавно, толком еще и не запустили. Предназначен для ремонта автотранспорта. С радиацией – норма, он в стороне от города стоит, туда ничего не залетало. Мы там сейчас основную массу населения держим – места хватает. Сырье, запасы всякие… всего вроде бы достаточно. Толком никто этого не проверял – просто руки не дошли.

Придется снова Калина напрягать – он по этой части мастер! Зато уж как он здесь развернется… даже и представить не могу. Станция железнодорожная… тут в Рудном пороемся, у нас таких специалистов хватает.

– Вот что, Николай Петрович! Ракеты мы вывезем. Вот Морозову все и отдадим – ему они как раз к месту будут. На завод я вам спеца пришлю. Да не одного – с командой! Мужик сложный, но с громадным опытом! На станцию тоже кого-нибудь подыщем. С охраной… попробуем и это решить, тут у вас отряд уиновцев без дела сидит – вот их и припашем. Всех не отдам, а вот человек пятьдесят…

– Это уже хорошо! Мои солдаты так просто с ног уже падают! Да и с едой напряг громадный…

– Ну, здесь-то теперь попроще станет. Мы вам запас привезли и еще подбросим. Население лишнее вывезем – у нас разместим. Места хватит, и в деревнях народ расселим.

Сказать, что я смог выспаться в последующие дни хоть разок, – означало бы сильно погрешить против истины. Теперь понимаю, отчего все офицеры-локаторщики выглядели настолько измотанными. Блин, да я и половины этих проблем решить бы не сумел! Как они тут выворачивались – ума не приложу! Три дня промелькнули как один. Вся наша бригада пахала как проклятая, и все равно легче не становилось. Как нам все-таки в Рудном повезло, что город оказался целым! Побывав в первый раз на ремзаводе, очень быстро вспомнил лагеря беженцев в Африке. Только вот там, в отличие от ремзавода, бардак царил… даже и описать невозможно какой! А здесь… здесь… тихо, если так можно сказать. Только тишина эта была какой-то нехорошей, тяжелой и гнетущей. Пусть со дня катастрофы уже и прошло достаточно времени, чтобы люди как-то успокоились и пообвыкли, но все равно… это смогли сделать не все. Многие так и не вписались до конца в изменившуюся реальность.

– По-разному было, – говорит мне пожилой военврач, жадно затягиваясь привезенными нами папиросами. Этого добра на складах хватало. – В самые первые дни здесь крыша очень у многих съехала. Раз – и навсегда. Так в себя и не пришли. Даже и на нас бросались. Не смогли принять наступившую реальность.

– И что с ними стало?

– Человек двадцать мы изолировали, они сейчас в отдельном помещении живут. Охраняем – они себя не контролируют. Кормим – иногда даже с ложечки. Но пока до этого дошли… Многие смогли вырваться. Кто-то ушел в тайгу, некоторые в город вернулись – никто не уцелел, как вы понимаете. Что с ушедшими – не знаю, их никто не искал, не до того было. Вообще, трагедия очень многих изменила, какие-то новые качества появились, а старые, наоборот – поблекли. Новые лидеры появились – народ вокруг них собирается. Надо их срочно отсюда вывозить! Людям тут делать особо нечего, в город их выпускать нельзя. А безделье – оно развращает, и очень сильно.

Громадный кирпич рухнул с души, когда однажды утром на станции рявкнул паровозный гудок!

Поезд!

Смогли-таки мост ребята починить!

В город поезд благоразумно не полез – остановился около станции, не подходя к разрушенным строениям. Оттуда нас и вызвали по рации.

Посадив в «Мамонт» полковника, несемся на станцию.

Вблизи поезд производил впечатление… издали – тоже. И даже еще более сильное.

Угольные платформы с установленными на них танками – спереди и сзади. Два наглухо закрытых стальных вагона (это еще откуда взяли?!) с ПТУРСами на крышах и торчащими из амбразур пулеметными стволами. Стоящий на тендере АГС… Еще какие-то вагоны – и тоже под броней, хоть и не так основательно. Из амбразур стволы торчат. Да и много еще всяких огнестрельных прибамбасов… Серьезно, мы все прониклись.

А следом за этим поездом подошел вполне себе нормальный грузопассажирский. Нормальный, ибо наличие в его составе двух платформ огневой поддержки (с пулеметами и АГС) никого из нас не смущало.

Когда из двери стального вагона, отдуваясь и ворча, спустился Калин, я ничуть не удивился. Кто, кроме него, смог бы задумать, а главное – воплотить в металл такое сооружение?

– За основу мы взяли обычный вагон-рудовоз. Их в городе до хрена и больше. Наварили по борту уголки и сделали направляющие. Обшили снаружи и внутри двадцатимиллиметровыми стальными листами. А по направляющим опустили между ними металлические кассеты с песком. Суммарно вышло сорок миллиметров только стального листа да плюс миллиметров шестьдесят-семьдесят песчаной засыпки. Никакая пуля не пробьет, и осколку это не по зубам. Да и снаряд не всякий, особливо если калибр небольшой. А снаружи установили решетчатые экраны для защиты от РПГ. – Довольный конструктор бронепоезда грузно топает вместе с нами вдоль вагонов, на ходу объясняя его устройство.

– И как – держит?

– Пробовали стрелять – до боевого отсека струя не доходит. Внешний слой дырявит – это без вопросов. А вот дальше – песок, он кумулятивный эффект здорово ослабляет. Так ведь и граната не сразу по борту бьет! Да и решетка… часто гранату вообще боком разворачивает – тут и вовсе бояться нечего.

– А с танками что намудрили? – интересуется полковник.

– Заметили уже? Те же вагоны взяли, только обрезали их по башню. Ну, в смысле, чтобы только башня и виднелась над бортом. Правда, вагон расширить пришлось, чтобы танк входил. Тут уже с броней не мудрили, ни к чему. А вот с экранами и с песчаной засыпкой поработали крепко – там она как бы и не вдвое больше против пулеметных вагонов. На башни и борта эти экраны приварили – все надежнее будет. Движки бы снять… но времени мало.

– Хорошо придумано, – соглашаюсь я. – Вооружение трофейное использовали?

– Башни с пулеметами и пушкой сняли с подбитых бронетранспортеров – как раз по башне на вагон вышло. На вагон с радиостанцией и штабной ПТУРСы воткнули. Из танкового склада привезли с десяток пулеметов ДШКМ и СГМ. Их уже в амбразуры поставили. В крышах люки прорезали и АГСы в них воткнули. В хвостовом вагоне два миномета смонтировали на поворотных платформах. Крышу раздвинул – и лупи. Мин много взяли, их на складе дофигища нашлось. Переходы между вагонами прикрыли, но тут уже не так надежно – только от пуль… – Калин сокрушенно вздыхает. – Все бегом да бегом…

– И каково вооружение… э-э-э… бронепоезда? – интересуется Лапин.

– Три танка Т-64 со штатным вооружением. Два миномета калибра восемьдесят два миллиметра – их на складе целый штабель лежит. Два АГС. Одна пушка 23 миллиметра. Один КПВТ. Шесть ДШКМ и шесть СГМ. Восемьдесят человек экипажа и сорок человек десантно-ремонтная партия. Один паровоз и один тепловоз – этот на всякий случай. С ними, кстати говоря, тоже погорбатились – будь здоров! Тоже броню изобретали. Это же наше слабое место – повредят, и все тогда, приехали. Правда, прикрыли только кабины да некоторые основные узлы – но и то гора с плеч!

– Основательно подготовились! – одобрительно киваю я.

Калин жмурится, словно довольный кот. Видно, что подобная оценка его детища доставляет ему удовольствие.

– Это еще не все… Припрет – можем взять под броню еще человек сто. На всякий, так сказать, случай. Для этой цели еще два вагона добавлено. Так-то в них пулеметчики сидят, и свободного места хватает. Мало ли… вывезти кого-нибудь надо будет… или еще что-то подобное…

Да уж!

Механики наши постарались! Я даже как-то растерялся при виде этого сооружения. Нет, разговоры-то помнил – их когда еще вели! Но вот того, что бронепоезд подготовят в такой короткий срок… не ожидал. Собирать вагоны начали еще до отхода колонны из Рудного, но чтобы настолько быстро… Да, недооцениваю я наших специалистов!

Высказываю это бородачу, выражая свое восхищение работой механиков.

– Триста человек круглосуточно пахали! – поднимает он вверх палец. – Вот! Понимать надо – для себя делали! Почитай, треть этих работников со мною сюда и прибыли.

– Э-э-э… зачем?

– Здравствуйте, приехали! – удивляется толстяк. – А станцию железнодорожную восстанавливать дядя будет? А завод этот ваш запускать? Сами возьметесь? Посмотрю на это с интересом…

Тут он безоговорочно прав, крыть нечем. Никого другого на этом месте и представить невозможно. Без него и его специалистов завод будем запускать долго… Правда, я их так скоро не ожидал, но это даже и к лучшему.

Надо отдать должное ребятам в Рудном – отправляя поезд, они предусмотрели многое из того, о чем я в горячке совершенно позабыл. Вместе с эшелонами сюда приехало около тридцати человек различных специалистов. Основная задача, поставленная перед ними, – тщательный отбор и расселение людей. Таким образом, чтобы это было максимально эффективно и полезно для всех. Как для самих людей, так и для общего дела. Ибо разместить в городе несколько тысяч человек мы, разумеется, могли. Но вот найти для них всех подходящее занятие… тут надо основательно голову напрячь! Никакая экономика просто не выдержит такого числа нахлебников. Именно так! И ничего постыдного здесь нет. Кто-то должен работать на производстве, а кто-то – на земле. Кормить остальных. Никакие склады бездонными не являются. Не станем сами производить продовольствие – загнемся. Вполне допускаю, что вчерашнему бизнесмену придется встать за станок или начать пахать землю. А что – есть выбор? Торговать мы еще не скоро начнем, особенно в прежних масштабах. А уж про загранпоставки можно и вовсе забыть. Надолго, если не навсегда.

Но, начиная нелегкий процесс отбора и распределения людей, я и представить не мог даже половины тех проблем, с которыми мы столкнемся. Как ни странно, но легче всего оказалось с людьми пожилыми и в возрасте. Большинство из них сами изъявили желание жить в деревнях, на земле. Что послужило для них стимулом? Бог весть… Но ощутимый груз с моей души они сняли.

А дальше началось…

– Здравствуйте!

– Добрый день! – отозвались мне все присутствовавшие.

Их, собственно говоря, было не так уж и много. Ниночка, миловидная, быстро красневшая от смущения девушка, и четверо мужчин. Один – пожилой, лет шестидесяти, дедок и трое крепких парней. Таджики? Узбеки?

Это оказались таджики.

– В чем проблема, уважаемые? – присаживаюсь на стул, стоящий около Нины. – Она говорит, что у вас есть какие-то требования. Могу я их узнать?

– Простите, а вы сам кто будете? – интересуется один из парней. Дед хранит молчание.

– Военный комендант области. Звание мое вы видите, а зовут меня Сергеем Николаевичем.

– Вы здесь самый главный?

– Здесь главный – полковник Лапин! А вот там, куда вы хотите поехать, я один из руководителей.

– То есть вы можете что-то решать?

– Могу.

– Мы бы хотели жить рядом.

– А конкретнее?

– Понимаете… у нас есть свои обычаи. Правила поведения, если точнее. Мы всегда так живем.

– И что из этого следует? Работать вы где хотите?

– Мы… – Он оглядывается на старика. – Мы еще не решили, что именно станем делать на новом месте.

– Ниночка, а вы им что предложили?

– Работать на станции они не хотят – не их профиль. В шахте – тоже. Я им предложила на выбор любую из трех близлежащих деревень – отказались.

– Так… – чешу в затылке. – И что же нам с вами делать?

– Возможно, мы смогли бы торговать…

– Где и чем? Вы ничего не производите – что же продавать собираетесь?

– Но… Другие же что-то ведь выращивают? Не всем удобно возить это на базар самим…

Понятно, передо мною «почтенное» племя перекупщиков.

– Вынужден вас разочаровать – базара у нас нет. И еще долго не будет. Чем же вы собираетесь на жизнь зарабатывать?

Нахально вру – есть базар. Только перекупщиков на нем не имеется. Да и не нужны они нам.

– Э-э-э… у нас есть деньги… доллары!

– Там, если дальше пройти по коридору, есть комнатка – туалет. Можете обклеить ими стены данного заведения – все веселее будет смотреться. Повторяю свой вопрос.

Дедок что-то буркнул.

– Тогда, если это можно, мы бы хотели осмотреться на месте.

– Можно. Осматривайтесь. Суток вам хватит?

– Почему так мало?

– Можно и больше. Только вот кормить вас более одних суток никто не станет.

– Почему? – удивляются молодые парни хором. – Мы же заплатим!

– Чем?

Они в замешательстве переглядываются.

Что делать, нет у меня никакого уважения к таким вот «труженикам» прилавка. Мы, разумеется, вполне способны прокормить их и больше суток, даже больше месяца. Но – не хочу. Не хочу отнимать кусок хлеба у тех, кому он нужен гораздо больше. И у тех, кто просто не может его заработать по недостатку сил или иным подобным причинам. Жестоко? Как сказать… Перед нами здесь прошло достаточно много людей. Были и такие, кто работать просто не мог. Хотя и изъявлял подобное желание, не в силах оставаться нахлебником. Девчушки наши из кожи вон лезли, изобретая уважительные причины, побуждавшие таких людей согласиться на какую-то легкую и ненапряжную работу. Дабы не чувствовали они себя дармоедами. Иногда это удавалось…

– Хорошо, – после некоторого раздумья говорит тот парень, что вел переговоры изначально. – Допустим, что мы согласны.

– Не проблема. Садитесь на поезд.

– Обождите, но у нас есть еще один вопрос!

– И какой же?

– Мы бы хотели жить вместе. По своим законам, так, как жили на родине. Ведь мы же имеем на это право?

– Имеете. У себя на родине. Как хотите – так там и живите.

– То есть?

– Повторяю. По своим законам вы можете жить у себя дома. В Таджикистане, если непонятно.

– Но… это неправильно! Мы будем жаловаться! Местная власть никогда нам в этом не препятствовала!

– Местная власть, в подавляющем большинстве, сейчас кормит могильных червей! А уцелевшие – ожидают суда! Хотите им пожаловаться? Не вопрос…

Они растеряны. Так с ними давно никто не говорил. И даже всесильный аргумент – деньги – отчего-то сейчас не сработал.

– А… что вы нам предлагаете?

– У себя д о м а, то есть в жилых домах, можете хоть на ушах стоять – ваше право. Но вот на людях и в повседневной жизни будьте любезны соблюдать м е с т н ы е законы и обычаи.

Парни переглядываются. Мои слова им явно не по душе.

– Далее. Никакого компактного проживания не будет. Где поселят – там и жить станете. И съехаться вместе не дадим. В гости ходить – да хоть каждый день! После работы, ясен пень. Или в выходной. Мечеть хотите? Стройте, мешать не станем. Сами, в свободное от всего прочего время.

Молчание. Народ переваривает мои слова.

– А если мы откажемся?

– Шанцевый инструмент – лопаты, топоры и пилы – мы вам выдадим. Гвоздей отсыплем, килограммов тридцать – на дома хватит. По четыре сухпая на каждого. Даже картошки и семян выделим, хотя их у нас немного. Оружия не дам, самим не хватает. На машинах вас вывезут за стокилометровую зону от ближайшего города, и – скатертью дорога, любезные! Времени на размышление – час. Через это время вы должны дать ответ. Все!

Через час я провожал взглядом уходящие грузовики. Уехало сто семьдесят шесть человек. Мужчины, женщины. И что самое тяжелое, дети. Их было шестеро. Мне было очень трудно сдержать себя, тем более что именно их-то отъезжавшие упорно выставляли напоказ. Надо думать, старшие до конца мне не поверили и пытались разжалобить. С их точки зрения, это была еще одна попытка потребовать у них какую-то взятку или что-то подобное. Когда же ничего похожего с моей стороны не последовало, они взволновались не на шутку. Видать, поняли, что здесь никто церемониться не собирается. Но никаких дальнейших переговоров не последовало – руководители отъезжавших боялись потерять лицо. Знакомо, с такими случаями я раньше сталкивался. По моему приказу в машины погрузили еще сотню рационов и два охотничьих ружья. После этого из кузовов спрыгнуло на землю десятка полтора молодых парней и несколько девушек – эти уезжать отказались.

– Что же это они так? – интересуется Лапин, наблюдая за отъездом. – Жили-жили… и вдруг – нате вам?

– Они здесь давно обосновались?

– Да как сказать… скорее – заезжают. Постоянно здесь только их верхушка квартировала, оттого и детьми обзавелись. А все прочие вахтовым методом трудились. Два месяца одни, два месяца – другие. Они же тут не только на рынке промышляли. Лес перекупали, еще что-то… Мэр их привечал…

– И где же он теперь?

– А хрен его знает… уехал куда-то, на охоту вроде бы. Да так и не вернулся.

– Дело в том, что возможность их дальнейшей «работы» в привычном ключе я сразу пресек. И устройство национального анклава среди нас – тоже. А для их верхушки это смерти подобно – они власть теряют моментально. Вот и решились на отъезд, авось хоть там что-то подобное сотворить смогут.

– А смогут?

– Да черт их знает! Нет, сами таджики – народ трудолюбивый и работать может. Не должны пропасть – мы же их не голыми и босыми в лес выгнали? Все потребное для обустройства им выделили, даже несколько армейских палаток – на первое время – в машины погрузили. А вот уж как их верхушка завернет…

– Эти, пожалуй что, и завернут. Они, кстати говоря, не только таджики. Уйгуры есть, еще кто-то… черт их разберет… Насмотрелся я на этого деда… – сплевывает на землю полковник. – Ему в руки «маузер» – так чистый курбаши бы и вышел! Он их жестко держал – шибко не забалуешь! И подручные ему под стать, такие же головорезы. Но внешне – все чинно выглядит. Не скандалят, никаких вопросов не задают. Но и с другими не общаются. Вообще. Даже воду и ту из отдельного крана брали! Человек у них заболел, наш врач – к деду, мол, надо посмотреть. Тот как отрезал: аллах, мол, лучше знает, кому и что положено. Так и не пустили врача.

– А больной?

– А что больной? Помер, естественно. Они его сами и похоронили – он, судя по некоторым признакам, нехилую дозу радиации схватил. Залез, надо полагать, куда не следовало, вот и огреб.

– Да… вовремя мы эту компанию отсюда наладили. Только такого геморроя нам и не хватало…

Но неприятные сюрпризы этим не заканчивались.

– Здравствуйте! – Мужчина представительной наружности, с сомнением оглядев стул, осторожно на него уселся.

– Добрый день! Вы хотели меня видеть, у вас есть какие-то вопросы? – рассматриваю я своего собеседника.

Одет он хорошо, выглядит аккуратно и даже несколько вальяжно. Это несмотря на то, что просидел вместе со всеми на ремзаводе столько времени! Чувствуется – мужик за собою следит. Хотя, в сочетании с лысиной и очками… на начальника он походит мало, и это, по-видимому, ему не по душе.

– Да. Собственно говоря, я не понимаю вообще – на каком основании вы производите составление каких-то списков? Ограничиваете людей в их праве на свободное передвижение?

– Стоп-стоп-стоп! Давайте-ка по порядку. Для начала хотя бы представьтесь. А то как-то нехорошо получается. Кто я такой – тут уже каждая собака знает. Да и на двери табличка висит – прочитать можно. Полковника Лапина здесь уже тоже никому представлять не нужно.

– Вы меня не знаете? – искренне удивляется визитер. – До сих пор не узнаете?

– Нет. Вы же не киноактер – это их все население в лицо помнит.

– Сергей Адамович Капышев.

– Очень приятно, Сергей Адамович. Итак – слушаю вас.

– Я про списки!

– Простите, но каким образом вы предлагаете наладить учет и контроль? Как мы будем организовывать снабжение населения, если не будем иметь этих данных?

– Для этого есть демократически избранные органы самоуправления!

– Отлично! – встаю и подхожу к двери. – Пойдемте?

– Куда?

– Познакомьте меня с этими достойными людьми. Ну? Чего же вы ждете? Я с превеликим удовольствием спихну на их плечи несвойственные нам обязанности.

В данном случае я над ним откровенно издеваюсь. Никаких следов этих самых органов мы так и не отыскали. А отдельные обнаруженные нами работники указанных структур были абсолютно неспособны делать хоть что-нибудь. Руководить – это пожалуйста! Но вот брать на себя ответственность… да еще в такое время… желание отсутствовало напрочь.

Визитер явно в замешательстве – не ожидал такого поворота событий. Вставать со стула не спешит.

– Э-э-э… но… я полагал, они должны сюда прибыть? Это же их сфера деятельности?!

– Должны… – возвращаюсь на свое место. – Но не прибыли, увы… А как появятся – так сразу же на них всю эту тягомотину и спихну! У вас еще вопросы есть или все на этом?

– Есть! – с некоторым вызовом отвечает собеседник. – По какому праву вы устроили депортацию мирных и трудолюбивых таджиков? Это дискриминация!

Ему бы микрофон в руки – телеканалы лбами бы долбились, к себе его затаскивая! Пафос, благородное негодование – трибун! Сейчас «кровавую гэбню» обличать начнет, вон уже и воздуха в грудь набрал…

Стоп! Так вот это кто! Знаменитый «правозащитник» – прыщ на ровном месте… В телевизоре-то он и попадался…

– Это что еще за чекистские штучки? – грозно наезжаю на него. – Что за националистические бредни вы себе позволяете, уважаемый?!

Опа! Мужик просто обалдел. Нечасто на него давят его же привычной аргументацией…

– Вы демократ или кто?! – продолжаю свой наезд.

В углу еле сдерживают смех наши девчонки. Места у нас мало – вот и сидим все вместе. Исподтишка, под столом, показываю им кулак – неча ржать!

– Я вас не понимаю… – теряет нить разговора трибун.

– В соответствии со всеми демократическими процедурами перед ними, как перед гражданами иного государства, был поставлен вопрос о статусе их дальнейшего пребывания, – продолжаю разговор сухим официальным тоном. – Нами было предложено несколько вариантов их дальнейшего обустройства. Большинством голосов они выбрали тот, который их больше устроил. Разумеется, мы не могли не учесть их пожеланий. Они были снабжены автотранспортом, продовольствием и снаряжением. Даже огнестрельным оружием! Так что, уважаемый, здесь вы не правы! Полностью и безоговорочно!

– И… у вас есть протокол их собрания? Можете предъявить?

– На каком основании я, как представитель иностранного (для них) государства, имею право требовать предоставления мне подобного документа? Укажите прецедент!

– Общественность расследует этот факт!

– Всенепременно! – согласно киваю в ответ. – Самым тщательным образом! Еще вопросы есть?

– Я обеспокоен судьбой своих молодых сотрудников. Они выехали перед самым… э-э-э… инцидентом в сторону Рудного. И пропали. Мне необходимо организовать их поиски! Это очень многообещающие люди, ценные специалисты!

– Трудно сказать, чем я могу вам помочь… сейчас так много людей пропало без вести… А сколько их было?

– Двое. Молодой человек и его девушка.

У меня в голове словно что-то щелкает. Парень и девушка… на позиции зенитчиков – вот где я про них слышал!

– Боюсь, я не обрадую вас. Они на машине были?

– Да. Светло-серая «Шевроле-Нива».

Все сходится. Именно такая машина сбила часового на посту у ворот дивизиона противоракет. Так вот кто их послал…

– Ваши… сотрудники самовольно проникли на территорию воинской части…

– Они оба – помощники депутата Госдумы! И имеют право…

– …сбили машиной часового…

– Несчастный случай!

– …и попытались воспрепятствовать запуску противоракет. По выявленным и идентифицированным ракетам противника.

– Ерунда! Ничем не подтвержденная ложь!

– Остались свидетели. Живые.

– Никакой суд не примет их показаний! Это подтасовка фактов!

– А суда и не нужно. Они оба погибли. От тех самых ракет, которые не дали сбить.

Капышев поперхнулся. Даже как-то лицом сник. Видать, что-то его с ними связывало…

На какое-то мгновение я его даже пожалел. В годах ведь мужик. Впереди уж точно ничего светлого не ожидает, только воспоминаниями и жить остается… Но, уловив мимолетным взором холодный блеск его глаз, опомнился. Нет уж, родной, я тебя вконец добью, чтобы и мыслей вредных более не возникало бы! На фиг нам тут «пятой колонны» не надобно! Хватит, наелись уже!

– Машенька, – поворачиваюсь к девушкам. – А вот Сергей Адамович… он у нас куда распределен?

– Никуда… да он и разговаривать с нами на эту тему отказался, вас потребовал.

– Ага! Ну, так сейчас все и выясним. Сергей Адамович! Вы по специальности своей кто будете?

– Я – правозащитник! – гордо произносит он.

– Это-то понятно… а делаете вы что? В смысле – на жизнь чем зарабатываете?

– Не понимаете? – с легким презрением смотрит на меня собеседник. – Я профессионально защищаю права тех, кто себя защитить не в состоянии! Этих же девушек, например!

– Угу… То есть, если на них нападет маньяк…

– Я не дам оставить это преступление безнаказанным!

– И каким же, позвольте вас спросить, образом?

– Вам надо и это объяснять? – удивляется Капышев.

– Машенька, – снова оборачиваюсь я к девушке. – Вот, например, на тебя маньяк нападет…

– Откуда ж ему здесь взяться-то?

– Из лесу выползет. Было б болото – а черти напрыгают! Ты ж у нас такая красавица!

Девушка зарделась. Она действительно была очень хорошенькой и пригожей, на нее многие засматривались.

– Скажете тоже, Сергей Николаевич…

– Ну, все-таки! Вот, ползет такой маньяк… Что делать будешь?

Маша отворачивает полу курточки и щелкает пальцем по пистолетной кобуре.

– Вам ясно? – поворачиваюсь я к правозащитнику. – У нас каждый может постоять за себя. А ежели маньяк будет не один – так и у соседей стволы есть…

– Это беззаконие и произвол! Даже у преступников есть права!

– Все права преступника заканчиваются у чужого забора! – металлическим голосом отрезаю я. – И этот постулат пересмотру не подлежит! Вообще! Никогда! Жертва имеет больше прав на оборону, чем преступник – на жизнь!

Капышев смотрит на меня, как на чудовище. Плевать!

– Вы беретесь защищать других? Хорошо! – продолжаю свою речь. – Позвольте вас спросить – каким образом? Оружие у вас есть?

– Нет…

– Так получите! В чем проблема?

– Я принципиальный противник вооружения населения! Вы за это ответите! Это беззаконие!

Все. Устал я от этого крикуна. Как же он меня достал…

– Подытоживаю. Как правозащитник – вы нам не нужны. Себя-то защитить не сможете в случае чего. К вам самому охранника надо приставлять. Но здесь лишних людей нет. Последний раз спрашиваю – что вы умеете делать?

– Это произвол!

– Так. Машенька, оформи гражданину Капышеву выдачу продпайка на неделю.

– Хорошо, Сергей Николаевич.

– Выдать ему необходимый инструмент, палатку и все, что в этом случае полагается. Оружия не выдавать – он у нас пацифист. Медведя уболтает при необходимости.

Поворачиваюсь в его сторону.