Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Дело о кричащей женщине

ModernLib.Net / Детективы / Аддамс Петтер / Дело о кричащей женщине - Чтение (стр. 7)
Автор: Аддамс Петтер
Жанр: Детективы

 

 


      - Карвер Кинзи, - задумчиво повторил Мейсон. - Черт меня побери, если его настоящее имя не Карвер Мурхед Кинзи. Он один из самых изворотливых в коллегии адвокатов, специалист по уголовным делам. Интересно, какого беса ему от меня надо?
      - Не знаю, - ответила Делла Стрит, - но, послушай, шеф, раз уж так сложилось, не можешь ли получить у него правовое обоснование? Если он даст его, ты оставишь дневник у себя на законном основании...
      - Он не даст мне правового обоснования.
      - Почему, нет?
      - Потому, - объяснил Мейсон, - что он знает, что не сможет безнаказанно это провернуть. Он знает, что коллегия адвокатов очень пристально за ним следит. Он один из нечистых на руку адвокатов.
      - Нечестный? - переспросила Делла Стрит.
      - Ну, за эту самую руку его ни разу не схватили, - заметил Мейсон. По крайней мере, доказать пока ничего не удалось. Но он действительно хитер, умен и очень скользок. Пригласи его, Делла.
      Делла вышла и вскоре вернулась в сопровождении Карвера Кинзи. Он был невысоким и худым типом, чрезмерно гордящимся собственной одеждой. Он был безукоризненно одет по самой последней моде, а парикмахера, совершенно несомненно, навещал раз в три дня. Ногти его буквально сияли, руки были настолько мягкими, насколько глаза - жесткими. Как подметил кто-то однажды, Кинзи всегда старался производить впечатление хорошо упакованной посылки, поскольку и сам знал не хуже других, что товар внутри этой самой посылки давно подгнил.
      - Добрый день, мистер Мейсон, - поздоровался Кинзи.
      - Как поживаете, мистер Кинзи? - спросил Мейсон, обмениваясь с гостем рукопожатием. - Что вас привело ко мне?
      - Да ничего особенного, - ответил Кинзи, - я бы сказал, что это визит вежливости. Просто я оказался в этом здании, поэтому решил забежать и поздороваться. В конце концов, мы не каждый день с вами встречаемся, но я с огромным интересом слежу за вашими делами. Действительно, Мейсон, можно сказать, что это визит ученика к маэстро. Я подумал, что если проведу рядом с вами несколько минут, часть вашего блеска и находчивости перейдет на меня, а мне это так необходимо в наше-то время. Вы не будете возражать, если мы на несколько минут освободим мисс Стрит?
      Мейсон улыбнулся и покачал головой.
      - Мисс Стрит - моя правая рука. Я слишком занят, чтобы потом объяснять ей тонкости дел, поэтому она присутствует во время всех моих встреч и знает суть всех бесед не хуже меня. Вас абсолютно не должно волновать ее присутствие в кабинете.
      - Меня волнует отнюдь не ее присутствие в кабинете, меня волнует карандаш, который имеет привычку появляться в ее руке во время ваших встреч с клиентами, и меня очень волнует записная книжка, полная стенографических значков, говорящих о содержании встреч.
      - Вы хотите побеседовать со мной о чем-то таком, что не должно оставить после себя следа? - спросил Мейсон.
      - Именно так.
      - Вы собираетесь сказать нечто такое, от чего потом готовы будете отказаться, не так ли?
      - Да, - ответил Кинзи, глядя Мейсону в глаза.
      - Что ж, - улыбнулся Мейсон. - По крайней мере, в неискренности вас не упрекнешь. Делла, отложи карандаш, подойди поближе и сядь так, чтобы мистер Кинзи мог все время видеть твои руки.
      - Я бы предпочел разговор без свидетелей, - сказал Кинзи.
      - При данных обстоятельствах, - сказал ему Мейсон, - вы лишь удвоили мое желание иметь свидетеля нашей беседы.
      - Да, все нормально, - неожиданно легко сдался Кинзи. - Я хочу немного поговорить о деле доктора Бэбба.
      - Что именно вы хотите обсудить? - спросил Мейсон, лицо его мгновенно стало невыразительной маской, как будто высеченной из гранита.
      - Я представляю Нору Логан. Вы посоветовали ей обратиться к адвокату. Она пришла ко мне. Спасибо, что вы обеспечиваете меня работой.
      - Я не направлял ее к вам. Я просто посоветовал ей обратиться к адвокату. Обстоятельства не позволяли мне дать ей даже элементарный совет.
      - Все равно, спасибо, мистер Мейсон. С вашей помощью у меня появился новый клиент.
      - Денежный клиент? - спросил Мейсон.
      - Станет денежным, - ответил Кинзи, все так же глядя Мейсону прямо в глаза.
      - Продолжайте, - сказал Мейсон.
      - Я не собираюсь обмениваться с вами ударами, Мейсон, но я так же не собираюсь работать за других. Я адвокат. Я представляю Нору Логан. У нее нет денег, чтобы заплатить мне. Я в таком положении, что должен лезть напролом. И я не собираюсь рисковать за здорово живешь. Мне нужны деньги.
      - Где вы достанете денег?
      - Вы мне дадите.
      - Я?
      - Да. Выудите их у своего клиента. Мне нужны деньги.
      - Как много?
      - Давайте раскроем карты, Мейсон, - предложил Кинзи. - Ваш клиент богатый человек. Он борется за свою жизнь, с головой погрузившись в дело об убийстве. В нужное время мой клиент даст показания, которые обеспечат его алиби. Она может доказать, что он ждал ее вне дома, и что преступление совершила другая женщина.
      - В том случае, если ей поверят присяжные.
      - К тому времени я научу ее что и как говорить. И тогда даже окружной прокурор ей поверит.
      - Будем на это надеяться, - согласился Мейсон.
      - К слову сказать, это не главное, - продолжал Кинзи. - Вопрос в записной книжке, которую мой клиент передал в руки мисс Стрит.
      - Кто вам это сказал?
      - Мой клиент.
      - Что конкретно было сказано о записной книжке?
      - Записная книжка - удивительной силы бомба, Мейсон. Адвокат, завладевший данным литературным шедевром, теперь запросто сможет позвонить самым богатым семьям города. Позвонить и уведомить их, что у него есть записная книжка доктора Бэбба. Он посоветует им поверить в его благоразумие. Буквально за одну ночь его положение станет более чем завидным. У него появится масса богатых и респектабельных клиентов. Он сможет позабыть мышиную возню адвоката по уголовным делам, он сможет заняться торговлей или перейти на работу в крупную корпорацию. Короче говоря, мы можем ухватить за хвост свою жар-птицу. Эта записная книжка настоящая золотая жила, мистер Мейсон, и ее хватит на двоих.
      - Я не понимаю, о чем речь, - ответил Мейсон.
      - Не надо строить из себя тупого, - возразил Кинзи. - И не надо бояться вероятности себя скомпрометировать. Посмотрите, - Кинзи распахнул пальто и широко развел руки, - на мне нет ни какой звукозаписывающей аппаратуры. Посмотрите, посмотрите...
      - Мы с вами по-разному смотрим на вещи, Кинзи, - заявил Мейсон, поднявшись из-за стола.
      - Знаю, - Кинзи был готов к подобному повороту разговора. - Вы ведь один из немногих везунчиков. Вы спасаете и защищаете клиента только по той причине, что он действительно невиновен. Я спасаю и защищаю клиента только если пробиваю брешь в версии обвинения или вынуждаю присяжных не прийти к единому мнению. Меня обвиняют в фабрикации лжесвидетельств, подкупе присяжных и утаивании улик. Вы удачливы и чертовски находчивы. Вы можете себе позволить основывать работу на этических нормах. Я не могу. Я участвую в этой мышиной возне, и меня рано или поздно загонят в мышеловку. В такой день меня лишат права адвокатской практики и, поэтому, смотря в будущее, я должен отложить сейчас достаточно, чтобы смотреть в это самое будущее спокойно. Сложившаяся ситуация может стать решением всех вопросов. Она - тот сон, который может стать явью. Вы понимаете это так же хорошо, как и я. Нам даже не придется прибегать к шантажу. Нам и надо только, что дать знать Джону Доу, крупному банкиру, и Ричарду Роу, финансисту, что их сын или дочь были, соответственно, продуктами гениально продуманной схемы доктора Бэбба, которая устраняла длительную и трудоемкую процедуру усыновления [Джон Доу - воображаемый истец в судебном процессе; Ричард Роу - ответчик в судебном процессе]. Мы даже не станем просить денег. Мы просто сообщим им, что нам конкретно известно, и кто мы есть такие. И еще мы скажем, что мы им крайне сочувствуем и сделаем все возможное, чтобы защитить их интересы. Им не придется даже платить деньги за шантаж. Эти люди стоят во главе корпораций, на которые работают десятки адвокатов. И они платят им многие тысячи долларов. Они будут постоянно иметь нас в виду, когда потребуется работа в корпорации. Мы будем посещать их клубы. Мы устроимся на самом первом этаже капиталовложений. Мы станем богатыми, респектабельными и независимыми людьми. Окружной прокурор и его заместители, ненавидящие нас в данный момент лютой ненавистью, начнут подлизываться и искать нашей дружбы. Мы заручимся общественной поддержкой, обретем вес и влияние. Губернатор начнет консультироваться с нами, когда надо будет назначить кого-нибудь в судейскую коллегию. Мы войдем в круг посвященных людей, имеющих огромное влияние. От нас буквально начнет разить респектабельностью. Мы избавимся от этой скользкой и противной работы адвокатов по уголовным делам.
      - Допускаю, мистер Кинзи, - ответил Мейсон, - что вы именно так и смотрите на жизнь вокруг себя. Я смотрю на вещи иначе. Работа юриста по уголовным делам становится мерзкой лишь тогда, когда сам юрист делает ее омерзительной. И она не есть мышиная возня до тех пор, пока вы сами не скатываетесь до мышиного состояния. Закон предоставляет каждому человеку, обвиненному в каком-бы-то-ни-было преступлении, возможность защитить себя, используя свидетельские показания, дает ему шанс подвергнуть этих свидетелей перекрестному допросу, а затем передать свое дело на рассмотрение Суда Присяжных. Закон охраняет его конституционные права и гарантии против ложных обвинений. И...
      - Прекратите, черт вас подери! - сердито прервал его Кинзи. Приберегите эти излияния для присяжных или для заседания коллегии адвокатов. Не тратьте время попусту, на меня ваша демагогия не действует. Вы удачливый человек. Вы проницательны и хитры. Вы в состоянии с легкостью выбирать себе невиновных клиентов и освобождать их из-под стражи с последним ударом часов, разыгрывая при этом мелодраму самой высокой пробы. Но не обманывайте самого себя. Ведь именно тот факт, что вы представляете невиновных клиентов, помог вам нажить очень влиятельных врагов. Окружной прокурор охотится за вами с такой же яростью, как и за мной. Он мечтает о том, чтобы лишить вас лицензии адвоката, а у меня сейчас в руках все факты, которые помогут ему этого добиться. Давайте говорить начистоту, Мейсон. Давайте смотреть фактам в лицо.
      - Что вы под этим подразумеваете?
      - Вы понимаете, что именно я подразумеваю. Вы получили украденную вещь, принадлежавшую умершему, точнее - убитому. Все, что от меня в данной ситуации требуется, в нужный момент поставить моего клиента на место для дачи свидетельских показаний. Все, что мне нужно сделать - кое-что кое-кому шепнуть, и я сразу стану любимым сыном, в то время как вы окажетесь в безвыходном положении.
      - Вы намерены именно так и поступить? - спросил Мейсон.
      - Я намерен получить деньги, - жестко произнес Кинзи. - Я намерен получить гонорар. Я не намерен таскать юридические каштаны из огня для крупного торговца, а в отместку получить несколько пенсов от его секретарши, или закладную на потрепанный форд, за который еще не выплачена вся сумма. Вокруг меня в этом деле так и плещутся крупные суммы денег и я н_а_м_е_р_е_н_ получить какую-то их часть.
      - А затем? - поинтересовался Мейсон.
      - А затем я намерен завладеть записной книжкой доктора. Я намерен найти в ней информацию, которая сделает нас обоих богатыми людьми. Я не собираюсь ее прихапать. Я собираюсь поровну поделиться с вами. В ней хватит информации для двоих. Доктор Бэбб мертв. Он оставил после себя записную книжку, которая содержит секретов больше, чем на миллион долларов, и не по ценам черного рынка, а по вполне официальным расценкам.
      - Но ваше предложение звучит как шантаж в отношении меня, - подметил Мейсон.
      - Не старайтесь казаться наивным, - кисло ухмыльнулся Кинзи. - До нас никто не сможет дотянуться даже десятифутовым багром. Мы станем собирать официальные гонорары с клиентов, которые ежегодно будут составлять суммы в сотни тысяч долларов.
      - Вы не уточните, чего хотите от меня? - искренне поинтересовался Мейсон.
      - Понимаете, - протянул Кинзи, - мне, как адвокату, нужен аванс...
      - Который выльется в какую сумму?
      - Давайте не будем ходить вокруг да около, ломая себе ноги. Я не собираюсь загубить себе здоровье всей этой работой. Я хочу получить двадцать пять тысяч наличкой.
      - Что вы хотите сделать хорошего за эти деньги?
      - Я соглашусь представлять интересы Норы Логан.
      - Каким образом?
      - Я собираюсь повернуть дело так, чтобы она оказалась не втянутой в ход расследования. И если ваш друг Кирби поведет себя, как настоящий джентльмен и не станет жмотиться, я готов повернуть дело Норы Логан таким образом, что оно не затронет Джона Кирби и не вынесет на свет информацию, которая разобьет горем многие сердца.
      - А если вы не получите денег? - спросил Мейсон.
      - Не глупите, Мейсон. Вы ведете себя так, будто стараетесь наставить меня на путь праведный. Я никому не угрожаю. Я ничего не обещаю. Я просто говорю вам, что представляю Нору Логан, что исходя из обстоятельств данного дела было бы разумно для Джона Кирби дать мне гонорар в двадцать пять тысяч долларов. Причем, прямо сейчас.
      - А потом? - спросил Мейсон.
      - Потом, - ответил Кинзи, - мы воспользуемся информацией из записной книжки.
      - Я передам ваше пожелание своему клиенту, - заверил Мейсон.
      - Хватит вам важничать, - посоветовал Кинзи. - Не надо облагораживать всю эту грязную работу. Берите телефонную трубку и звоните...
      - Мой клиент арестован, - сообщил Мейсон.
      - Я это знаю не хуже вас. Позвоните жене. Она запросто подпишет чек на двадцать пять тысяч долларов и даже не спросит у вас потом, куда делись деньги.
      - Откуда у вас такая информация? - спросил Мейсон.
      - Кирби лично сообщил моему клиенту, что у них с женой совместный счет более чем на сто тысяч долларов. Если он опускается ниже данной отметки, на него автоматически перебрасываются суммы, поступающие от торговли.
      - Мне необходимо переговорить со своим клиентом, - сказал Мейсон.
      - Что ж, - рассержено произнес Кинзи. - Сколько времени у вас займет встретиться с ним?
      - Я не могу этого сказать.
      - Ну, хорошо. А что насчет записной книжки?
      - Что касается записной книжки, - ответил Мейсон, - я могу дать вам совершенно определенный ответ прямо сейчас.
      - И какой же?
      - Если записная книжка, о которой вы упомянули, действительно существует, и если, волею обстоятельств, она попадет ко мне или к моей секретарше, я использую любые доступные меры предосторожности, чтобы лично убедиться, что ни вы, ни кто-либо другой, никогда не завладел этой записной книжкой или той информацией, которую она содержит.
      Кинзи буквально взлетел на ноги, лицо его пылало злобой. Он ударил кулаком по поверхности стола.
      - И не думайте даже, что сможете присвоить себе всю информацию. Не рассчитывайте, что к вам невозможно подступиться. Вы попали в ситуацию, когда вы нарушаете не только нормы профессиональной этики, но и законы штата. Я могу набросить на вас сетку для ловли несговорчивых адвокатов и затянуть ее в любой момент очень туго.
      - Незачем уродовать мой письменный стол, - подметил Мейсон. - Незачем также повышать на меня голос и тратить далее ваше драгоценное время на бессмысленные разговоры. Вы рассказали все, что хотели и я готов указать вам, где именно находится дверь.
      - Что вы собираетесь сделать с моим предложением к вашему клиенту заплатить мне? - спросил Кинзи.
      - Я хочу внимательно и всесторонне изучить ваше предложение. И я собираюсь поступить так, чтобы лучшем образом соблюсти интересы своего клиента. В данный момент я склонен думать, что будет неэтично и неразумно платить какие бы то ни было деньги адвокату Норы Логан. Если это всплывет, факт станет для окружного прокурора доказательством тайного сговора, дополнительной причиной, соединяющей обвиняемого с доктором Бэббом, какими бы в действительности их отношения ни были. Этот факт окончательно уничтожит моего клиента.
      - Чертов дурак! - воскликнул Кинзи. - Да никто об этом даже не узнает. Я же сказал вам, что хочу получить двадцать пять тысяч наличными. Я предполагал, что вы достаточно проницательны, чтобы понять - факт передачи мне денег не проследить и не доказать.
      - И, стоит моему клиенту так поступить, - продолжал говорить Мейсон, - окажется, что на его шею накинута настоящая удавка, которая...
      - Да какая разница?! - прервал его Кинзи. - Он и так у меня уже в руках. Я знаю все о его сыне.
      - Вы можете знать, - уточнил Мейсон. - Но у вас нет доказательств. Как гласит свидетельство о рождении, Ронсон Кирби родился у Джона Кирби и Джоан Кирби.
      - Вы стараетесь занять выгодную для себя позицию, - рассвирепел Кинзи. - Но я выбью твердую почву из-под ваших ног. Я поверну все это дело таким образом, что вы быстро почувствуете себя самым несчастным человеком из всех, кто вошел в зал суда. Я все равно займу, так или иначе, свое место в этом деле, и не думайте, что я не смогу этого добиться законным способом. Я уполномочен защищать интересы моего клиента, Норы Логан. И я смогу защитить их, даже несмотря на ваше сопротивление и сопротивление Джона Кирби. Если я так и не заставлю вас прислушаться к себе, я смогу добиться неприкосновенности Норы Логан, заставив ее рассказать всю историю окружному прокурору. Всю историю целиком, запомните это, Мейсон.
      - Я впервые услышал эту историю от вас.
      - И какой же вы дадите мне ответ?
      - Я уже дал его вам совсем недавно.
      - Вы должны передать Кирби мое предложение. Вы не сможете взять на себя ответственность, чтобы просто замолчать мою просьбу, - заявил Кинзи.
      - Я обдумаю ваше предложение, - ответил Мейсон. - И обязательно передам его мистеру Кирби. Как и мой совет, что если он решится принять ваши условия, он будет сожалеть об этом всю свою жизнь.
      Кинзи молча развернулся, толкнул дверь и вышел.
      Делла Стрит смотрела на Мейсона, лицо ее напоминало каменную маску.
      - О, шеф! - взмолилась она. - Ну почему это должно было произойти! Я... я сейчас заплачу!
      - Слезами делу не поможешь, - сказал Мейсон, поднялся на ноги и вновь начал ходить взад-вперед по кабинету. - Слезами никакому делу не поможешь.
      - Но что тогда может помочь делу?
      - Будь я проклят, если знаю. По крайней мере, не на данной стадии игры...
      - Но что ты собираешься делать?
      - Идти вперед. Готов предположить, что обвинение давно ушло уже вперед и готовится к предварительному слушанию "Народ против Кирби". Я приложу все силы на перекрестном допросе свидетелей, и если Карвер Кинзи действительно хочет добиться неприкосновенности Норы Логан, обратившись к окружному прокурору, то я собираюсь... я собираюсь... - невеселая улыбка появилась на лице Мейсона. - Если честно, Делла, я понятия не имею, что собираюсь делать.
      11
      Даже несколько часов, проведенные в тюрьме, отогнали от головы Джона Кирби ауру самоуверенности. Человек, сидевший с противоположной стороны стеклянной перегородки и общавшийся с Мейсоном через микрофон, разительно отличался от того Джона Кирби, который совсем недавно ворвался в кабинет Мейсона и рассказал адвокату историю о девушке на дороге, которая в понедельник вечером несла канистру с бензином на один галлон.
      Мейсон изложил суть предложения Карвера Кинзи, ничего, как и следовало, не упомянув о записной книжке.
      - Он хочет двадцать пять тысяч наличными? - переспросил Кирби.
      - Совершенно точно.
      - И когда он их получит, он сразу обратит внимание на то, какой милый свидетель Нора Логан.
      - Вот этого он не говорил. Но он мне дал понять, что ее достоинства выяснятся в ходе дела.
      - А если он не получит денег, он пойдет вместе с ней к окружному прокурору?
      Мейсон кивнул.
      - Думаю, будет лучше если мы заплатим ему, - произнес Кирби. - Мне совсем не хочется этого делать, но... мое нынешнее положение более чем незавидное. Двадцать пять тысяч я могу себе позволить, а вот надеяться на случайный шанс мне уже не приходится.
      - Я считаю, что вы не можете себе позволить поступать подобным образом, - сказал Мейсон.
      - Почему?
      - Я считаю, вы не можете себе позволить смешаться с толпой и следовать этике, заданной таким как он человеком.
      - Мы в данной момент играем не в этические принципы. Мы смотрим в лицо печальной действительности. Мы обвиняемся в убийстве. Мы на пороге ужасных событий. Наша связь с доктором Бэббом может в любой момент стать достоянием общественности.
      - Это не шантаж, - Мейсон покачал головой. - Это законное требование, но оно слишком сильно смахивает на шантаж. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее я настроен против данного предложения. Я хочу дать вам совет отказаться.
      - Я думаю, нам следует согласиться.
      - В таком случае, вам предстоит найти себе другого адвоката.
      - Черт возьми, Мейсон! Вы не оставляете человеку выбора.
      - У вас есть выбор, - сообщил Мейсон. - Или вы разрешаете мне вести дело так, как я считаю нужным, или вы ищите себе другого адвоката.
      - Вы всегда играете в игру без правил?
      - Игры, в которых я принимаю участие, не имеют заранее оговоренных правил, - ответил Мейсон.
      - Что вы собираетесь делать?
      - Я собираюсь настаивать на как можно более быстром начале предварительного слушания.
      - Как часто откладываются дела подобного рода?
      - Часто, - сказал Мейсон. - Но нам выгодно как можно быстрее взяться за дело. Если у нас есть шанс, я хочу его использовать прежде, чем вся информация о докторе Бэббе и о вас станет достоянием общественности. Если мы не в состоянии победить, давайте выясним, насколько погана ситуация, в которой мы оказались.
      - Я полагаю, что в данной ситуации у нас нет ни малейшего шанса.
      - Всегда есть шансы, - заспорил Мейсон, - если только вы действительно рассказали мне правду. Вы никогда не были в доме доктора?
      - Никогда. Самое главное - никто не сможет доказать, что я там был. Все, что они могут доказать это то, что я был каким-то образом связан с молодой женщиной, которая действительно заходила в дом. И я не думаю, чтобы они могли реально доказать, что она организовала убийство.
      - У них на руках нет законченного дела, которое они хотели бы иметь. У них лишь ряд сомнительных доказательств, и у них может не набраться улик для того, что бы судья решил передать дело присяжным.
      - Это единственная причина по которой мы постараемся иметь дело с Карвером Кинзи?
      - Это именно та причина, из-за которой мы постараемся _н_е_ иметь дела с Карвером Кинзи.
      - Но у меня, что ни говори, все поставлено именно на эту карту, напомнил Кирби.
      - Вам не стоило бы этого говорить! У вас, видите ли, все поставлено на эту карту?! Предлагаю вам побыть в моей шкуре хотя бы пару часов!
      - К сожалению я не в вашей шкуре, но в ваших руках. Таким образом, Мейсон, делайте то, что действительно считаете разумным.
      - Вы хотите, чтобы я и в дальнейшем представлял вас?
      - Совершенно определенно!
      - Отлично, - чуть более оптимистично произнес Мейсон, поймав краем глаза однозначный взгляд охранника, свидетельствовавший о том, что их беседа закончена. - Я потребую немедленного проведения предварительного слушания.
      12
      Симс Баллантайн, заместитель окружного прокурора, участвовавший в многих ответственных предварительных слушаниях, поднялся на ноги, когда судья Конвей Камерон провозгласил дело "Народ против Джона Нортрупа Кирби" открытым.
      - Мы можем начинать предварительное слушание. Но прежде я хочу официально заявить, что не знаю к какому выводу мы придем, отталкиваясь от тех вещественных доказательств, которые будут представлены Суду.
      - Вы хотите сказать, что не обсудили обстоятельства дела с полицией и свидетелями? - спросил судья Камерон.
      - С некоторыми свидетелями.
      - Но не со всеми?
      - Ваша Честь, мы до сих пор не знаем, кто они, все остальные. Я уверен, что следует отложить слушание дела. Если данное решение будет принято, я уверен, мы найдем ответы на многие вопросы и проясним неясные пока обстоятельства дела. Мне кажется, что перенос слушания на более поздний срок выгоден защите.
      - Что скажет защита? - спросил Камерон у Мейсона.
      - Подзащитный хочет, чтобы обвинение либо начало предварительное слушание, либо закрыло дело.
      - Отлично, - произнес судья Камерон и скомандовал: - В таком случае мы начинаем предварительное слушание. - Он вновь повернулся к Баллантайну: - Ваше заявление следует понимать, как позицию окружной прокуратуры, касательно того, что у стороны обвинения может не оказаться достаточно убедительных улик, чтобы просить Суд Присяжных вынести свое законное решение?
      - Нет, Ваша Честь, это не официальная позиция, - отвечал Баллантайн. - У нас достаточно улик, чтобы представить дело Суду Присяжных. Вопрос в том, хватит ли этих улик для того, чтобы признать подсудимого виновным. Я просто хотел откровенно заявить Суду о своей личной позиции.
      - Суд высоко ценит откровенность, - констатировал судья Камерон, - но не думайте, что вам удастся провести данное судебное заседание, пользуясь подтасовкой фактов. Если вы сомневаетесь в данном деле, закройте его и предстаньте перед Большим Жюри. Это мой вам совет.
      - У нас достаточно фактов, чтобы присяжные могли вынести свое решение по отношению к подозреваемому, - сказал Баллантайн.
      - Тогда начинайте и представьте нам свои доказательства, - резко произнес судья Камерон. - Вы знаете правила, а Суд сможет разобраться.
      - Джозеф Хеспер, - громко произнес Баллантайн.
      Вышел Хеспер, принес присягу, подтвердил, что он офицер полиции и находился на дежурстве в патрульной радиофицированной машине номер сто пятьдесят семь пятого числа текущего месяца, что в одиннадцать тридцать четыре вечера последовал телефонный звонок и поступила информация, что, по всей видимости, в доме по адресу сто девяносто шесть сорок семь по Санлэнд-драйв что-то происходит, что из дома доносятся крики и шум, что он и его напарник, Джордж Фрэнклин, тут же поехали к дому, что они находились в машине буквально в нескольких кварталах от места, когда был получен телефонный звонок, что они действовали согласно инструкциям, учитывая какие сведениями были почерпнуты ими из звонка. Они приняли меры предосторожности, чтобы не встревожить подозреваемого, они выключили мотор и фары, находясь в квартале от дома, поставили машину на ручной тормоз, чтобы не включать мигалку. Когда машину припарковали, свидетель Хеспер сказал своему напарнику следующее: "Я пойду через парадную дверь, ты заходи в дом через заднюю дверь".
      В соответствии с рутинными правилами действий в аналогичных ситуациях, Фрэнклин побежал через двор к задней двери, а свидетель подошел к парадной двери и позвонил, но затем обратил внимание, что дверь закрыта не плотно. Он открыл дверь, сообщил что он офицер полиции, не получил ответа и вошел в дом. Осмотрев комнаты он обнаружил на полу в кабинете осколки толстостенного стеклянного стакана, а так же человека, лежавшего на правом боку, правая рука была отброшена чуть в сторону, левая рука лежала на теле, а левая кисть была согнута. Вокруг тела валялось много осколков, свидетель шагнул к телу и нагнулся, чтобы проверить пульс лежавшего на полу. Пульс был очень слабым и неровным, и в тот же момент свидетель услышал голос своего напарника, который сообщил, что видит человека, заглядывающего в боковое окно. Свидетель сразу же пошел к задней двери, открыл дверь, впустил напарника, который ждал вместе с человеком, назвавшимся Дональдом Дерби, помощником доктора Бэбба. Хеспер подтвердил что на Дерби не было одето ничего, кроме махрового полотенца, обмотанного вокруг бедер. На теле блестели капельки воды, поскольку Дерби вылез прямо из-под душа. Свидетель задал Дерби несколько коротких вопросов и отправил его в квартиру одеться, а сам вернулся в комнату вызвать скорую помощь и специалиста по отпечаткам пальцев.
      Свидетель далее сообщил, что соседка, миссис Данкирк, а именно она и позвонила в полицию, пришла к парадной двери, чтобы дать показания, после чего свидетель вновь позвонил в участок, чтобы всем радиофицированным машинам, находившимся неподалеку, передали приказ оказать поддержку.
      - Переходим к перекрестному допросу, - сказал Баллантайн.
      - Вы следовали всем правилам осмотра места преступления? - спросил Мейсон.
      - Да, сэр.
      - Вы осмотрели дом как с фасада, так и с заднего двора?
      - Да, сэр.
      - Итак, после того, как вы вызвали скорую помощь и попросили прислать специалиста по отпечаткам пальцев, вы позвонили еще раз, чтобы попросить дополнительные машины?
      - Да.
      - Почему?
      - Потому что я хотел задержать молодую женщину, которую видели выбегавшей из дома.
      - Кто ее видел?
      - Миссис Данкирк.
      - Он дала вам описание этой молодой женщины?
      - Да.
      - Что она сказала?
      - Одну минуту, - вмешался Баллантайн. - Нам не нужны свидетельские показания с чужих слов. Забудьте о том, что она вам сказала.
      - У меня нет возражений, - сказал Мейсон.
      - У меня есть, - возразил Баллантайн. - Давайте не будем захламлять записи секретаря показаниями с чужих слов, иначе очень скоро защита начнет подвергать сомнению любые, в том числе несущественные и не играющие никакой роли улики и показания.
      - Но вы всегда можете протестовать, - напомнил Мейсон. - И ваш протест будет принят.
      - Именно это я сейчас и делаю, - сказал Баллантайн.
      Судья Камерон улыбнулся:
      - Протест принимается.
      - Вы разговаривали с соседкой доктора и, после того, как вы получили от нее новые данные, вы предприняли ряд конкретных действий?
      - Да, сэр.
      - Какие именно?
      - Я оставил своего напарника Джорджа Фрэнклина следить за домом, а сам стал патрулировать близлежащие улицы, стараясь обнаружить эту молодую женщину.
      - Вы разговаривали с соседями, которые живут и восточнее и западнее дома доктора?
      - Я разговаривал с соседкой, которая живет в доме с восточной стороны, поскольку она сама пришла рассказать мне, а уже через минуту я ехал в машине и искал молодую женщину. Я побеседовал с соседями, которые живут с западной стороны чуть позже, когда понял, что поиски молодой женщины бесполезны. Соседей, в момент нападения на доктора, дома не было.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11