Современная электронная библиотека ModernLib.Net

По старой дружбе

ModernLib.Net / Историческая проза / Знаменский Анатолий Дмитриевич / По старой дружбе - Чтение (стр. 2)
Автор: Знаменский Анатолий Дмитриевич
Жанр: Историческая проза

 

 


Калядин глухо кашлянул, наладил исподволь дыхание, как-то обманув сердечную, больную распорку. Спросил, не оборачиваясь:

— Ну-ну, и куда же… эва-ку-ироваться будем? Куда перевозить скарб свой? На луну, что ли?

Инженера развеселил, по-видимому, несовременный, древнеславянский строй калядинской фразы.

— Как то есть — переезжать? Зачем?

Дурацкий вопрос!

Впрочем, чего иного ждать! Молодёжь эта с рождения не сеет, не жнёт, а сыта по горло. Как птицы небесные! Политэкономию им, недорослям, преподают, а все даром. Невдомёк ему, дипломированному недорослю, что без промыслов тут людям вовсе делать нечего, некуда ни рук, ни ума приложить. А даром кормить кто будет?

— Зачем же переезжать? — переспросил инженер.

— По-моему, вопрос ясен, — обиделся Калядин. — Здесь же нечего делать без промыслов, без компрессорной, без нефти!

— Ах вон что! Ну, вы, по-видимому, слабо знакомы с положением дел! С геологией. Здесь разведка никогда в глубину как следует не проникала. Мы до последних времён брали только самые сливки, то, что под руками. Пенки, можно сказать, снимали во всех смыслах…

— Ну, ну?

— А главные запасы горючего… энергии, точнее сказать, они скрыты в глубоких недрах, понимаете? Главные продуктивные пласты не затронуты ещё вовсе. Мы о них даже и представления не имели до некоторых времён… Поистине — неиссякаемые пласты! Но недра те уж дуриком не возьмёшь, тут на большую глубину проникать нужно и — грамотно, на прочной научно-технической основе!

Инженер явно увлекался, как видно, на любимого конька сел.

— Придётся бурить на пять, семь, даже двенадцать километров в недалёком будущем, — сказал инженер, и Калядин заметил, что тот уже перестал усмехаться.

— На две-на-дцать?! — ахнул Калядин.

— Да. На двенадцать километров. В глубину! Конечно, дело не простое: высокие температуры, огромные пластовые давления, но теоретически если, то вопрос ясен.

Да, инженер теперь и не думал смеяться, а у Калядина было смятение души. Его поразила эта немыслимая глубина, которую хотел покорить этот счастливый очкарик с веткой боярышника в руке. В ней, этой глубине, было что-то мистическое, невероятное, неподвластное практическому уму. Глубина…

Глубина… Ещё и Ванюшка давеча о какой-то глубине толковал… Вот чёрт, и ночи не хватит, чтобы собраться с мыслями!

Мимо проносились огни посёлка, впереди маячила многоярусная громада Дома культуры, расплывчато колыхалось неоновое крыло магазинных витрин.

В кабине было темно. Калядин протянул руку наугад, нашёл выключатель. И обернулся, желая подробнее рассмотреть молодое смышлёное лицо в очках. Инженер щурился и помаргивал.

— А… возьмёте? — спросил Калядин с каким-то значением, желая что-то испытать.

— Что?

— Ну, двенадцать тысяч — в глубину?

Инженер сказал с профессиональным бесстрастием:

— Возьмём. Вопрос времени. На восемь километров, впрочем, уже начали бурить.

И добавил со смущением в голосе:

— Вообще-то… трудно. Каротаж затруднён в особенности.

Калядина это не волновало. Это были не его заботы.

— А компрессорную всё же… жалко, по правде сказать! Стояла исправно… Ну да кирпич, надо полагать, в дело теперь пойдёт?

Инженер опять заулыбался — это были тоже не его заботы.

— Вряд ли, — сказал он. — Кирпич в стенах компрессорной — весь, как есть, пережог. Железняк! Возим его на забутовку, под блоки первой сверхглубокой. Интересно бы узнать, кто его обжигал, портил?

Калядин хотел сказать, что того директора он сам, лично выгнал когда-то с должности, а теперь кирпич выпускается по всем требованиям ГОСТа, но не успел. Его тряхнуло, кинуло вперёд. Машина остановилась.

— Чего ты? Сдурел? — повернулся Калядин к шофёру.

Но шофёра уже не было. Он порывисто хлопнул за собой дверцей, зачем-то побежал к освещённому магазину. Калядин ещё выругался со смаком, окликнул его по имени, но парень только рукой махнул и скрылся под неоновой вывеской.

Инженер вновь рассмеялся, так и этак повторяя любопытное имя:

— Но-во-мир! Это его — так?

— А что? — вдруг ревниво насторожился Калядин.

— Самонадеянные были родители!

— Хорошее имя! — возразил Калядин круто, будто отрубил. И задумался. Может, и в самом деле странное имя?

Да, теперь и ему самому оно показалось несколько нарочитым, что ли. Не шло такое имя к длинному, нескладному монтёру, которого вот ещё и остригли недавно под машинку в поселковой милиции. Но двадцать лет назад, в партизанском шалаше, когда появился на свет младенец, Калядин, как командир отряда, сам нарёк его высоким и необычным именем, может быть, назло бедствию, всему мировому фашизму, окружавшему отряд Калядина. Он назвал мальчика так без всякой нарочитости, и тогда имя звучало как надо. Ребёнка принимала Даша, жена Калядина, а имя давал он, потому что отца этого младенца уже не было в живых.

Парень частенько заходил домой к начальнику и по работе, и просто так. А Дарью звал крёстной. В общем-то, неплохой монтёр. А что непутёвый парень, так это ведь возрастное, с кем не бывает. Да и без отца вырос!

— А что? Хор-рош-шее имя! — настойчиво повторил Калядин. Подумал ещё ревниво: «У тебя, инженер, тоже фамилия, как бы сказать… подгуляла. Голоднюк чи Голодняк?»

Он запахнул пальто и стал ждать Новомира.

Стенокардия угомонилась, отлегло на душе у Калядина, и он отчего-то вспомнил о жене. О её мягких руках, снявших утром с его воротника пушинку, о её молчаливой покорности, долготерпении, о том, что обед у неё давно остыл теперь, хотя она ждала его…: Вспомнил, как смотрела она утром, слозно побитая…

Да. Что-то не так он делал в семейной жизни. И обижал иной раз, нехотя, и вообще… А ведь хорошая баба у него, хозяйка, мать. А теперь уже и бабушка. Только иной раз всплакнёт, глядя на него…

Новомир наконец появился. Перебежал дорогу, залез в машину и, выжимая муфту, вдруг сунул под нос Калядину флакон дешёвого одеколона с фигуристой пробкой.

— Пойдёт, а? Дядя Петь?

— Чего ты? — конфузливо откликнулся Калядин.

— Так для тёти Даши! Дарье Михайловне это я! У неё же сегодня — день рождения! Всю дорогу думал, чего купить!…

— Что? — рассеянно спросил Калядин, краснея до ушей, припомнив сразу численник, на который утром смотрела она с каким-то покорным сожалением. — Что… А какое сегодня число?…


1965 г.


  • Страницы:
    1, 2