Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Двойники идут на дело

ModernLib.Net / Детективы / Жукова-Гладкова Мария / Двойники идут на дело - Чтение (стр. 18)
Автор: Жукова-Гладкова Мария
Жанр: Детективы

 

 


      - Да откройте же вы ее, черт побери! - заорала она, не обращаясь ни к кому конкретно и ко всем нам одновременно.
      Один из латышей оттолкнул Аньку в сторону и заглянул внутрь. Поликарпова же билась в истерике. Второй латыш вместе с Артуром схватили ее в охапку, но Анька вырывалась и требовала, чтобы ее пустили внутрь. Я никогда не видела ее в таком состоянии.
      - Зови Яниса! - велел мне тот, что заглядывал внутрь комнаты.
      Я бросилась к лестнице, Мартыньш последовал за мной. Двое других латышей и Артур с Анькой остались наверху.
      - Янис - это старший? - спросила я у Мартыньша уже на лестнице.
      - Да, - кивнул он, тяжело дыша рядом со мной.
      Мы нашли старшего в той же комнате. Он еще говорил по телефону. При виде наших лиц он быстро что-то произнес в микрофон по-латышски и повесил трубку.
      - Что случилось?
      - Наверх, - выпалила я. - Там... Дверь. Завал. Внутри. Дверь не открыть. Как их тут открывают?
      Я говорила несвязно, поддавшись панике. Сохранявший полное спокойствие Янис спросил у меня:
      - Вы нашли его?
      - Я не знаю, - ответила я. - Понимаете...
      - Это не та, - Мартыньш кивнул на меня. - Анна нашла, но кого-то другого. Я не понял кого. Это не Анна, - Мартыньш снова кивнул на меня.
      - Что? - Янис прищурился, потом как-то странно посмотрел и на меня, и на Мартыньша. Может, решил, что даже после кратковременного прерывания в этом заведении у нормального человека может съехать крыша. - Вы - не Анна?
      - Я - Лера. Я...
      - Какая Лера?!
      Анька, что, не сказала даже Янису о том, что я здесь тоже буду? А когда он говорил по телефону, он не заметил, что нас тут двое одинаковых? Ах да, мы же быстро прошли мимо комнаты. Возможно, когда проходила одна из нас, он опустил глаза. А Анька ничего даже не упоминала. Когда они совещались, мы с Артуром сидели в машине, стекла в "Тойоте" тонированные, уже темнело, и Анька велела нам не высовываться. Да, наверное, Янис и его подчиненные особо и не присматривались к Анькиным сопровождающим. Но почему Анька ничего не сказала ему?! На всякий случай? Держала меня как козырную карту? Чтобы в очередной раз иметь возможность всех запутать, если это вдруг зачем-то понадобится? Чтобы она могла тихо смотаться, оставив меня расхлебывать все, что она тут заварила? Как бы я потом объясняла латышам, что я - не она? "И мне ведь уже сейчас предстоит объяснить это Янису", - подумала я.
      Но объяснения начал Мартыньш. Слава богу, этот был в курсе дела. Знал о том, что мы с Анькой - двойники. Янис обалдело смотрел на меня. Я молчала. Потом Янис встал, велел нам следовать за ним, поднялся на второй этаж в палату, где держали медперсонал, и спросил что-то по-латышски. Ему ответили, он велел одному мужчине средних лет пройти с нами. Мы снова спустились на первый этаж, зашли в одну из небольших комнаток, там мужчина открыл сейф, просмотрел какие-то бумаги, потом жестом пригласил нас следовать за ним.
      Ни слова не говоря, мы поднялись на четвертый этаж. Я заметила, как Янис украдкой бросает на меня взгляды. Пожалуй, в то, что в здании находятся две абсолютно похожие дамочки, он поверил только тогда, когда увидел Аньку, сидящую на полу в коридоре и безудержно рыдающую. Янис спросил что-то по-латышски у своих подчиненных. Они начали объяснения, показывая на палату. Мужчина в белом халате открыл пластиковым ключом дверь.
      Янис, двое его подчиненных, врач и Мартыныи вошли. Звуков изнутри больше не было слышно. Я опустила глаза на сидящую на полу Аньку, посмотрела в спину зашедших в палату, не зная, что мне делать, куда идти, потом решила все-таки заглянуть внутрь.
      - Я сейчас, - бросила я Аньке и Артуру.
      Врач сидел на корточках перед лежащей на полу женщиной. Из-под обломков кирпича виднелась только верхняя часть ее тела - до талии, все остальное было завалено грудой камней. Боже, сколько их рухнуло на несчастную! Если бы только ее кровать стояла у другой стены...
      Мужчина в белом халате закрыл ей глаза и встал.
      Я неотрывно смотрела на покойницу и узнавала знакомые черты. Но где же я ее могла видеть?
      - Это ваша мать? - вдруг по-русски спросил у меня врач, явно заметив сходство.
      Я наконец поняла, почему Анька билась в истерике.
      - Это ее мать, - ответила я, кивая в сторону коридора, помолчала и добавила: - Эту женщину считали умершей уже пятнадцать лет. Аня была уверена, что ее нет в живых. Боже...
      Я ухватилась рукой за косяк двери, чтобы не грохнуться в обморок.
      ГЛАВА 21
      Анька до сих пор сидела на полу в коридоре... Надо было срочно приводить ее в чувство. Резко повернувшись, я вышла из палаты, мужчины последовали за мной.
      - Подними ее, - сказала я Артуру.
      Иванов повиновался, не задавая лишних вопросов. Вид у Аньки был, я вам скажу... В таком состоянии я ее еще не видела ни разу. Периодически ее тело сотрясалось от рыданий, казалось, что она ничего не соображает.
      Врач предложил ввести ей успокоительное и уже повернулся к лестнице, чтобы идти за нужным препаратом, но я остановила его, еще раз внимательно посмотрела на Аньку, которую придерживал Артур, только что поднявший ее на ноги, и врезала Поликарповой по физиономии. Анька резко дернулась, но взгляд ее тут же приобрел осмысленность. Янис у меня за спиной хотел что-то сказать, но не успел - я заехала Аньке по второй щеке.
      И тут моя копия пришла в себя.
      - Ах ты, сука! - завопила Анька. - Бить меня по роже? Меня?! Как ты посмела, тварь?! Да я тебя сейчас...
      В мой адрес было высказано несколько довольно острых выражений. Анька лягалась, извивалась, но Артур крепко держал ее в своих огромных лапищах. Остальные мужчины молчали, наблюдая за этой картиной, и не вмешивались. Я же порадовалась, что наконец снова вижу прежнюю Аньку.
      - Ну что, получше стало? - совершенно спокойным тоном поинтересовалась я.
      Анька открыла рот, чтобы опять выдать какую-нибудь гадость, потом прищурилась, закрыла рот, усмехнулась, и на ее губах появилась легкая улыбка.
      - Спасибо, Лерка. Ты - настоящий друг, Пятачок.
      Затем она повернулась к Артуру, изловчилась, чмокнула его в щеку и заявила, что теперь он может ее отпустить. Иванов вопросительно посмотрел на меня.
      - Анна, - в это мгновение у меня из-за спины подал голос Янис.
      Но Аньке пока было не до него. Я кивнула Иванову. Артур выпустил подругу, поняв, что больше его услуги по сдерживанию буйных пациенток не требуются, и Поликарпова для начала решила высказать врачу свое мнение о нем и его родственниках, а также имевшим место быть сексуальных контактах между ними. Ей нужно было на ком-то сорвать свой гнев, а зачем делать это на нас с Артуром, когда есть более подходящая кандидатура? Яниса и его подчиненных она, пожалуй, планировала использовать в дальнейшем.
      Бедняге было выдано все, что Анька о нем думает. Может, после ее речи ему больше никогда не захочется делать кому-нибудь уколы? Интересно, а какой диагноз он поставил бы Поликарповой?
      Вначале врач пытался что-то возражать, потом понял, что это бессмысленно, и молча слушал, опустив плечи, исподлобья поглядывая на разошедшуюся Аньку. А может, он так часто общается с людьми с неуравновешенной психикой, что привык не возражать и во всем соглашаться с ними? Прекрасно понимает, что таким, как моя копия, ничего не докажешь, так зачем же тратить энергию? Янис и его подчиненные тоже молчали какое-то время, а потом не выдержали - и разразились хохотом.
      - Не вижу тут ничего смешного! - заорала на них Анька.
      Я попросила ее успокоиться, стараясь выдерживать все тот же ровный спокойный тон, а потом предложила всем собравшимся закончить наши дела в этом здании. Мне лично не хотелось там оставаться ни одной лишней минуты, и вообще у меня ребенок один спит в гостинице.
      - Что мы искали на этот раз? - спросила я у Аньки.
      - Батю, - ответила она, опять посмотрела направо, на теперь уже закрытую дверь палаты, шмыгнула носом, но мгновенно взяла себя в руки и обратилась к Янису и его людям: - Вы тут все осмотрели?
      - Кажется, это вы тут все осматривали... - заметил молодой человек один из тех двух, что присоединились к нам во время обхода помещений.
      Анька резко повернулась к врачу, стоявшему на пути к ближайшей лестнице, но, пожалуй, не решавшемуся нас покинуть - без разрешения Яниса и, возможно, Анькиного.
      - Где тут у вас еще могут содержаться больные? Или здоровые, которых вы калечили?
      Врач вначале попытался возмутиться, но на этот раз его оборвал Янис.
      - Ну? - взревела Анька. - Где еще люди? Говори - или придушу!
      И она сделала шаг в его направлении. Врач резко дернулся, проблеял что-то непонятное себе под нос, но тут к нему в два прыжка подскочил Артур.
      Мужчина средних лет едва доставал огромному негру до плеча. Артур схватил его за шкирятник, приподнял над полом и встряхнул. Одежда затрещала по швам. Янис решил взять нашу сторону и тоже подскочил к болтающемуся на весу человеку в белом халате. За Янисом незамедлительно последовала Анька. При виде ее перекошенного лица врач засучил ножками и залопотал что-то на латышском.
      - По-русски давай! - рявкнула Анька. - Чтобы я все понимала! Где еще есть люди?
      Глаза врача округлились от ужаса. Он не сводил испуганного взгляда с Анькиного лица. Возможно, узнал в ней пациентку, место которой только в таких заведениях, как это? Понял, что она может учудить, а объектом, принимающим на себя весь ее гнев, ему явно не хотелось быть, в особенности когда под рукой нет шприца с успокоительным и мощных санитаров со смирительной рубашкой...
      - В подвале, - пролепетал врач.
      - Веди! - приказала Анька.
      Артур опустил врача на пол, тот на дрожащих ногах, держась за стеночку, побрел в противоположный от нас конец коридора, к дальней лестнице, мы дружною толпою последовали за ним.
      - А быстрее двигаться можешь, ты, недоразвитый? - Анька пнула несчастного под зад ногой.
      Мужчина ничего не ответил, вякнув лишь что-то невразумительное себе под нос, но стал гораздо резвее шевелить ногами. Анька хотела поддать ему еще раз, но я ее остановила. Мужик и так идет, зачем же слишком настраивать его против нас? Не исключено, что нам потребуется его помощь.
      Уголком глаза я следила за Анькой. Теперь она была самой собой - той Поликарповой, которую я знала. Опять появилась резкость движений, напор, желание добиться своей цели - любым путем. От рыдающей женщины, сидевшей на полу перед палатой матери, которую она давно считала умершей, не осталось и следа. Минутная слабость прошла, растворилась в воздухе.
      - А там правда... твоя мать? - решила все-таки уточнить я, считая, что теперь этот вопрос уже не выбьет Аньку из колеи.
      Она кивнула с мрачным видом.
      - Вы уверены? - подал голос Янис, шедший рядом с нами. - Ведь...
      - Уверена, - перебила его Анька.
      Но Янис, похоже, не был. Он повернулся к своим людям и отдал какой-то приказ по-латышски. Один из его подчиненных кивнул и на втором этаже отделился от нашей компании. Мы спускались дальше.
      - Он возьмет истории болезней, - пояснил Янис, когда Анька вопросительно посмотрела на него.
      - А вы уверены, что тут всех регистрировали под настоящими именами? У меня так, например, большие сомнения по этому поводу.
      - Я не знаю, - отрезал Янис. - Посмотрим.
      Он помолчал несколько секунд и спросил, в самом ли деле мы с Анькой не сестры.
      - Даже не родственницы, - усмехнулась она.
      - Но тогда почему вы так настаиваете, что там - ваша мать? - Янис кивнул наверх. - Ведь даже ваш пример подтверждает...
      - Вы видели родинку у нее на шее?
      Янис молча кивнул. Я тоже видела это большое родимое пятно на левой стороне шеи - той, повернувшись которой к входу лежала заваленная камнями женщина.
      - Мне в детстве эта родинка не давала покоя. Я все спрашивала, почему она там - словно жук на белой коже?
      На какое-то мгновение у Аньки на глаза снова навернулись слезы, но она опять быстро взяла себя в руки.
      - Мне надо будет потом поговорить с лечащим врачом - или как тут это у них называется. - Она посмотрела на Яниса. - Я понимаю, что договаривалась с вами только насчет отца, но кто же знал... Я не могла даже предположить... Хотя, наверное, должна была... Всю оставшуюся жизнь теперь буду себя ругать. Ну почему, почему я не приехала сюда раньше?!
      - Простите... - подал голос идущий впереди врач.
      - Ты, старый козел, перебирай ногами! - заорала на него Анька с пеной у рта.
      - Помолчи! - перебила я ее, пнув в бок, и вежливо обратилась к мужчине: - Вы что-то хотели сказать? Пожалуйста, извините ее. Вы ведь должны понимать, какое потрясение она только что пережила.
      В эту минуту мы уже стояли на бетонной площадке, расположенной ниже уровня земли, перед огромной стальной дверью.
      У врача был испуганный вид, он бросил взгляд на Аньку, быстро отвел, глянул на Яниса, скользнул по подчиненному Яниса, Мартыньшу и Артуру и остановился на мне.
      - Я буду говорить только в том случае, если вы пообещаете мне, что удержите ее, - врач обращался ко мне, кивая на Аньку. - Она послушается только вас.
      - Да ты, козел вонючий...
      - Замолчи немедленно! - рявкнула я на Аньку. - Человек хочет нам помочь, тебе помочь, а ты устраиваешь тут неизвестно что. Закрой пасть и стой спокойно.
      Анька в ярости повернулась теперь уже ко мне и завопила, что мой уже сошедший "фонарь" и царапины, оставленные ее ногтями, были цветочками. Сейчас она мне покажет ягодки. И вообще, как я посмела бить ее по лицу? Кто мне давал такое право? Да Анька никогда в жизни ни одному человеку не позволяла тронуть себя пальцем. Она продолжала в том же духе еще минуты три, все собравшиеся молча слушали. Янис вроде бы хотел вставить какую-то реплику, но Артур наступил ему на ногу. Подчиненные Яниса с Мартыньшем, похоже, предпочли бы оказаться где-то в другом месте. Врач больше рта не открывал и отодвинулся от Аньки как можно дальше, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Остальные мужчины последовали его примеру. Я оказалась к ней ближе всех. Но я была знакома с Поликарповой не первый день - и теперь стала совсем не такой, какой была в первый день нашего знакомства. Общение с Анькой меня многому научило.
      Когда Поликарпова на мгновение замолчала, чтобы перевести дух, заговорила я, но, в отличие от нее, спокойно, ровно, не повышая голоса. Я заявила, что, если она немедленно не возьмет себя в руки и, более того, не извинится перед врачом, я покину пределы гостеприимного заведения, в котором мы находимся. Мне здесь делать нечего. Я оказала Аньке любезность, согласившись составить ей компанию, как, кстати, и мой сосед Артур. Или Анька ведет себя нормально, или мы незамедлительно уезжаем, причем не только отсюда, но и из Латвии. У нас и в Питере дел хватает. Янис, как я понимаю, прекрасно справится и без всех нас - я сделала легкий поклон в его сторону, он мило улыбнулся в ответ. О чем они договаривались с Анькой, меня совершенно не колышет, как не колышет и то, выполнят они оба условия своего соглашения или нет. Я жила спокойно до знакомства с Анькой, проживу и дальше. Она ищет своего отца? Пусть ищет. Какое мне дело до ее отца? У меня есть свой, которого я с большой радостью видела бы в два раза реже, чем вижу теперь. Зачем мне еще и Анькин? И, кстати, ей-то он зачем? Если я не ошибаюсь, то Чапай принял сторону Инессы, согласившись с ее аргументами в пользу необходимости изолировать Аньку от общества, в чем я теперь, между прочим, вижу рациональное зерно. Что мне там пела Поликарпова? Что она одна против всех? И она уже, кажется, включилась в борьбу за папашино наследство против братьев, Инессы и сыновей мадам Кальвинскене? Так зачем же ей сейчас сдался папаша? О каком наследстве может идти речь, если он жив, ну, может, не совсем здоров? Я бросила взгляд на врача. Тот стоял с лицом, не выражающим никаких эмоций, видимо, в душе радуясь, что я взяла дело в свои руки. Артур и латыши очень внимательно меня слушали.
      - Ты многого не знаешь, Лера, - вздохнула Анька.
      "По крайней мере, больше не орет и не ругается", - подумала я.
      - Так объясни, чтобы знала.
      Янис подал голос, заявив, что он тоже хотел бы знать, против кого играет и вообще подоплеку всей этой истории, в которую он оказался впутанным.
      - Вы хотели разогнать это осиное гнездо? - резко повернулась к нему Анька. - Вы приняли меня с распростертыми объятиями, когда я к вам пришла? Так? Какая была договоренность? Я забираю своего отца, если найду его здесь, а все остальное, что вы тут делаете, меня не волнует. Я беру батю и отваливаю. Вы хозяйничаете, мародерствуете, сжигаете тут все дотла - ваше дело. Это вас устроило. Так? Что вы еще от меня хотите, черт вас подери?!
      - А ваша мать... - открыл рот Янис, но Анька опять заорала, не дав ему больше произнести ни слова.
      Я решила, что мне снова следует вмешаться, и рыкнула на Поликарпову. Та, к моему удивлению, заткнулась и на этот раз. Я же повернулась к врачу.
      - Пожалуйста, расскажите нам про Анину мать, - мягко попросила я его. Нам очень важно знать, каким образом она тут оказалась, давно ли, что с ней было, кто к ней приезжал.
      - Тогда нам лучше пройти в мой кабинет, - устало произнес врач. - Я должен посмотреть свои записи.
      - Нет, сначала ищем батю! - взревела Анька. - Он-то еще может быть жив. Что вы с ним могли сделать, сволочи?! Где мой отец?!
      Врач шарахнулся от нее и умоляюще посмотрел на меня. Я задумалась на мгновение, а потом спросила:
      - Если ее отец в вашем заведении, то он за этой дверью? - Я кивнула на стальную преграду, возвышающуюся перед нами. Из-за нее не доносилось никаких звуков.
      Мужчина кивнул.
      - Вы знаете, кто там?
      - Это карцер. Для особо буйных. Только что поступивших. Ну, не совсем только что. Недавно. Первое время таких держат там. - Он опять кивнул на дверь. - А потом переводят в палаты.
      - Там сейчас кто-нибудь есть? - спросила я.
      - Трое мужчин. Простите, но я не знаю ни их имен, ни фамилий. Но все трое поступили недавно. Можно будет потом уточнить по документам, когда именно.
      Янис велел врачу открывать дверь. Тот нажал на какую-то потайную кнопочку в углу помещения, где мы стояли. Открылся небольшой шкафчик, в котором висели самые обычные ключи. Врач взял четыре из них, затем подошел к двери, еще на что-то нажал, потом вставил один из ключей в замок и повернул два раза. Дверь с грохотом открылась. За ней находилась еще одна такая же. К ней подошел второй ключ. Врач вошел первым, мы последовали за ним. Он нащупал на стене справа от двери выключатель и щелкнул им. Узкий бетонный коридор осветили довольно тусклые лампы. Мы находились под зданием клиники.
      Здесь было тихо, не слышалось никаких звуков. Но вообще-то стояла глубокая ночь, наверное, те, кого здесь держат, давно спят. И слышали ли они звуки выстрелов? Возможно, сюда не доносится ничего с поверхности, из каких бы орудий ни палили. Я спросила об этом врача.
      - Полная звукоизоляция, - кивнул он. - Один из методов для непокорных.
      - Я тебе сейчас покажу непокорных! Я тебя самого тут запру, козел вонючий! - опять открыла рот Анька, но я хорошенько врезала ей локтем в бок и в очередной раз велела заткнуться. Анька огрызнулась на меня, но замолчала.
      Я же, опять извинившись перед врачом, который только пожал плечами, поинтересовалась, много ли здесь карцеров. Он сообщил, что десять, под землей также находятся холодильники, в которых хранится довольно внушительный запас продуктов и ряд препаратов, есть служебные помещения.
      - А морг? - вякнула Анька.
      Врач повернулся, посмотрел на нее, но тут голос подала я, уже видевшая подземный морг под дворцом Чапая. Это теперь что, традиция или мода, устраивать морги, так сказать, не отходя от кассы? В своих личных подземельях?
      - Есть специальный холодильник, - сообщил врач, обращаясь ко мне. - На тот случай, если родственники захотят забрать тело.
      Янис тут же поинтересовался, что происходит, если родственники не хотят?
      - Хороним сами, - пожал плечами врач.
      Янис, конечно, захотел узнать где. Врач ответил, что этот вопрос нужно будет задать санитарам - подобная функция возложена на их плечи. Насколько ему известно - где-то в лесу, но сам он места показать, к сожалению, не сможет.
      "Ну и шарашка", - подумала я. У Яниса был очень сосредоточенный вид. Да, работки ему предстоит немало. И как только эта клиника могла функционировать довольно длительный период времени (а в этом я не сомневалась, раз уж тут содержали Анькину мать, считавшуюся давно умершей), и латышские власти до сих пор до нее не добрались? Или кто надо был подмазан? Но Янис все-таки представляет государственную структуру. Кто-то что-то не поделил в верхах? Теперь у новых властей или у тех, кто хочет занять их место, родились новые планы? Или кто-то кого-то сюда упек?! Поэтому и начались активные действия? Я плохо представляла расстановку политических сил в Латвии (со своими-то не разобраться, куда уж лезть в другое государство!) и не хотела забивать этим голову. Я вообще предпочла бы сейчас находиться в родном городе в своей кровати.
      Но что теперь здесь будет? Неужели этот роскошный особняк в лесу оставят открытым всем ветрам? Неужели пропадет такое оборудование, лекарства? Надо спросить у Яниса. Если ответит, конечно. С другой стороны, Латвия - не Россия. Судя по тому, что я успела увидеть здесь за те несколько дней, что провела в Елгаве, напрашивался однозначный вывод: латыши настоящие хозяева. Можно не сомневаться, что в запустение тут ничего не придет. Только, наверное, сменится хозяин.
      Наконец врач остановился у одной из дверей, казавшихся мне совершенно одинаковыми. Эта тоже была бронированной. Врач приоткрыл небольшое окошечко, а затем нажал на какую-то кнопку. Мы увидели, что в комнате прямо над матрасом, брошенным в углу на бетонный пол, включилась лампочка, освещая лицо спящего.
      Явно почувствовав бьющий в глаза свет, мужчина лет тридцати восьми-сорока открыл глаза, снова зажмурился, закрыл лицо руками, потом отвернулся к стене. Мы с Анькой вдвоем наблюдали за происходящим. Больше никто не смог бы увидеть комнату в это маленькое окошко - двоим и то было неудобно.
      - Откройте! - велел Янис, еще не смотревший внутрь.
      Ни слова не говоря, врач повернул в двери один ключ, потом второй и распахнул ее перед нами. Находившийся внутри мужчина совершенно не интересовал Аньку, но Янис и его подчиненный сразу же вошли в карцер. Я решила последовать за ними.
      Помещение оказалось маленьким и холодным. Там было гораздо холоднее, чем в коридоре, по которому мы шли. В углу стояла параша, никакого умывальника, еды, воды для питья, мебели или посуды не было. Только тонкий грязный матрас на голом бетонном полу.
      Мы все не могли одновременно войти в карцер - не хватило бы места. И так Янису, его человеку, мне и врачу было тесновато. Анька с Артуром и Мартыньшем остались в коридоре и о чем-то тихо переговаривались. Врач последовал за нами, чтобы не оставаться рядом с Анькой, когда я отошла от нее.
      Янис с подчиненным стали трясти лежавшего на матрасе мужчину за плечи. Тот вначале говорил что-то нечленораздельное, потом наконец полностью проснулся - или очнулся? - сел на своем матрасе, опять протер глаза и во все глаза уставился на тех, кто пытался с ним разговаривать.
      На мужчине был надет когда-то дорогой костюм, от которого теперь остались лохмотья, но куски хорошего сукна нельзя было не заметить. Белая рубашка потемнела, обувь отсутствовала, почти все пуговицы тоже. Бороду он явно давно не расчесывал, но волосы отрасти не успели, так что стрижка оставалась относительно короткой и стильной.
      Янис что-то оживленно говорил. Мужчина слушал, вначале, как мне показалось, не вникая в смысл происходящего, а потом... разрыдался, уткнувшись головой в колени. Янис с подчиненным, сидящие перед мужчиной на корточках, смутились в первый момент, потом стали его утешать, придвинулись так, чтобы обнять его с двух сторон, похлопали по спине. Тот снова стал задавать вопросы.
      Значит, они его знают? У меня сложилось именно такое впечатление. А вот пациент (или узник?) вроде бы видит их впервые. Так зачем сюда прибыл Янис с командой? В особенности, если это представители государственных органов, как утверждала Анька.
      Я повернулась к врачу. У него на лице тоже было написано удивление.
      - Кто это? - кивнула я на бородатого.
      - По-моему... - Врач назвал фамилию, которая мне совершенно ничего не говорила, о чем я и заявила ему.
      - Вы не из Латвии? - спросил он меня, а потом добавил: - Ах да, конечно. Вы же не можете знать...
      - Что я не могу знать?
      - Лера - я не ошибся с именем? - Лера, зачем вам наши политические страсти? У вас своих в России предостаточно. Как и проблем. Больше, чем у нас, кстати. И, простите, если я дам вам совет... Пару советов. Забудьте о том, что тут видели сегодня ночью. Уезжайте. Уезжайте как можно скорее. Не показывайтесь никому на глаза. Вы же, наверное, знаете, что человеческая жизнь сейчас практически ничего не стоит. Ничья. Вы - молодая красивая женщина. И у вас, кажется, есть ребенок? Вы привезли его с собой? Немедленно, прямо сегодня ночью, берите ребенка и уезжайте. Не задерживайтесь ни одной лишней минуты.
      Пока врач говорил, он периодически бросал взгляды в угол карцера, где Янис продолжал что-то обсуждать с бородатым.
      - И второе, Лера, - продолжил врач свою речь.
      Я вопросительно посмотрела на него. Он снизил голос до шепота и сказал:
      - Может, я лезу не в свое дело...
      Я попросила его закончить, раз уж начал, предполагая, что он хочет что-то сказать об Аньке. И оказалась права.
      - Я рекомендовал бы вам поменьше общаться с вашей... подругой? Или кто она вам?
      - Считаете, ее своей потенциальной клиенткой? - усмехнулась я.
      На губах мужчины появилась легкая улыбка.
      - Да нет, - ответил он. - Психически она абсолютно нормальна. Более чем. Любая комиссия признает ее вменяемой. Но...
      Я ждала продолжения.
      - Как бы объяснить это попроще? Я считаю, что у нее совершенно нет тормозов. Вы понимаете, что я имею в виду? У каждого человека должны быть тормоза, которые его сдерживают в той или иной ситуации. Сдерживают выплески эмоций, порывы - как благородные, так и противоположные им, а она себя сдержать не может. Да и не хочет. Она привыкла не сдерживаться. Она этого просто не умеет! Наверное, она всю жизнь делала только то, что хотела, не считаясь с интересами остальных?
      Я кивнула. По-моему, именно так Анька всегда и жила. Но неужели врач смог это определить, понаблюдав за ней меньше часа? "С другой стороны, он же профессионал, - подумала я, - или его не стали бы держать в этой клинике".
      - Корни всех психических заболеваний, отклонений от нормы, комплексов надо искать в детстве. И рубить хвосты, как мы говорим. Ну, например, вам не купили какую-то куклу, которую вы страшно хотели иметь. Это для вас было исключительно важно - тогда. Например, года в четыре. Сейчас вы об этом уже не помните, это можно выяснить только под гипнозом или в процессе медитации. Сами вы не вспомните. Но обида на родителей - или кого-то одного из них глубоко засела в душе. И у вас теперь могут не складываться с ними отношения. А первопричина - в той детской обиде. Я сейчас говорю очень упрощенно. Но вы, надеюсь, понимаете, что я пытаюсь до вас донести?
      Он что, ясновидящий? Или умеет читать мысли? Почему он заговорил со мной об отношениях с родителями? Почему привел этот пример? Он не может этого знать. Он никогда в жизни меня не видел. Сама я не помнила никакой куклы, но ведь отношения с родителями у меня не складываются... Я постоянно на них злюсь, не хочу видеть. А может, была кукла? Или мишка, зайка, лисенок?
      - Я вижу, что вы о чем-то задумались, Лера, - продолжал врач с легкой улыбкой. - Но это был только очень-очень простой пример. Или вот еще один. Вы боитесь оставаться дома одна?
      Я покачала головой.
      - А многие взрослые боятся. Или могут только при включенном во всех комнатах свете. Или сразу же отворачиваются, когда по телевизору показывают фильм ужасов. Их пробирает дрожь, хотя они точно знают, что это грим, куклы, но ничего не могут с собой поделать. Их сковывает страх. А может, их в детстве часто оставляли одних дома. Родители работали и думали в первую очередь о зарабатывании денег, считая, что с ребенком, запертым в квартире, ничего не случится.
      Я мгновенно вспомнила Костика. Как он там сейчас, один, в гостинице? Боже, чем это может обернуться в дальнейшем?! Я дала себе слово больше не оставлять ребенка одного - что бы он сам мне ни говорил.
      - Ну а ваша... подруга... Давайте будем называть ее подругой. Она не может сдержать ни эмоций, ни порывов. Как я считаю, она воткнет нож в сердце не угодившему ей человеку - сразу, не раздумывая, если этот нож окажется под рукой, а потом будет рыдать над трупом, искренне сокрушаясь. Минутный порыв, а человека уже нет.
      - Вы считаете, что ее нужно изолировать от общества?
      Он пожал плечами.
      - Я посоветовал бы гипноз, - сказал врач и посмотрел на меня. - Но нужен высококлассный специалист. Ни в коем случае не обращаться к кому попало. В ее случае, - он кивнул на дверь в коридор, - можно довольно быстро добиться хороших результатов.
      Я вопросительно посмотрела на мужчину. Он кивнул.
      - Она, например, слушается вас. Вы можете заставить ее вести себя по-другому. Значит, ей можно без особого труда внушить на подсознательном уровне другую линию поведения.
      - Она никогда не согласится на лечение, - заметила я.
      - Во-первых, это будет не лечение, а коррекция, - поправил меня врач. Зомби же из нее никто делать не собирается.
      - Собирались, - вздохнула я. - С этого-то все и началось.
      Врач внимательно посмотрел на меня. Я кивнула.
      - И она воспротивилась? Начала войну? И подрядила вас себе помогать?
      Я улыбнулась в ответ.
      - Ей крупно повезло, что вы были рядом. Иначе она могла бы такого наворотить... Вы оказываете на нее сдерживающий эффект. Только зачем вам это нужно?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20