Современная электронная библиотека ModernLib.Net

газета завтра - Газета Завтра 214 (53 1998)

ModernLib.Net / Публицистика / Завтра Газета / Газета Завтра 214 (53 1998) - Чтение (стр. 1)
Автор: Завтра Газета
Жанр: Публицистика
Серия: газета завтра

 

 


Газета Завтра
 
Газета Завтра 214 (53 1998)
 
(Газета Завтра — 214)

завтра_97 copy copy
 
БОГОРОДИЦА, СПАСИ РОССИЮ ОТ ЕЛЬЦИНА

        
года: и Букера, и Антибукера…
      В этих опытах поминальной риторики, написанных умным пером в Тель-Авиве, утверждается, что никогда еще” с такой силой не ощущалась ее (литературы. — В. Б.) израсходованность”. Александр Гольдштейн признает, что “эта книга написана под знаком утраты: обширный цикл… русской литературы… от авангарда и социалистического реализма до соц-арта и концептуализма, завершился, не оставив взамен ничего, кроме растерянности”… Автор радуется своему некрофильству. В жанре риторики некрологических церемоний он сообщает читателям о благополучной смерти русской литературы. ”Это была нарциссически собой упоенная, абсолютно самодостаточная литературная цивилизация, духовно исключительно интенсивная, которая в какой-то момент не смогла выдержать собственной красоты”… Отсюда и поминальное название книги — “Расставание с Нарциссом”, под которым и подразумевается эта самая “самодостаточная литературная цивилизация” России.
      Автор предельно откровенен в радостном упоении от смерти русской литературы. ”Памяти империи и литературы, нераздельных, как Нарцисс и его отражение, и умерших от непереносимой взаимной любви, посвящены эти очерки”, — восклицает наш дальний исследователь из Тель-Авива, и ему радостно подпевают, также радостно радуясь смерти и империи и литературы, главный редактор “Независимой газеты” Виталий Третьяков, координатор малого Букера и одновременно член жюри Антибукера Александр Михайлов, Лев Аннинский и другие… Чему радуетесь?..
      Пусть Александр Гольдштейн на берегу Средиземного моря приходит в восхищение от “…погибшего Нарцисса”. Как истинный некрофил он вожделеет по погибшему, утверждая даже его нетленную красоту…
      Мы неизменно будем стремиться к живой плоти и искать в литературе сегодняшнего дня устремление к новому Раю.
      Сколько раз уже хоронили русскую литературу, еще со времен легендарного Бояна, но политая мертвой водой никуда не исчезающей державности, а затем восприняв струю живой воды новой мечты о Рае, русская литература ждет нас накануне третьего тысячелетия…
      Даже постмодернизм в русском варианте устремлен к этому новому Раю. Возьмите “Борис и Глеб” Юрия Буйды, возьмите “Бесконечный тупик” Дмитрия Галковского, возьмите даже нашумевший роман Виктора Пелевина “Чапаев и Пустота”. Не знаю, что задумывал Пелевин, но он придал новую жизнь русскому народному герою Василию Чапаеву. Нынешние подростки узнают о Чапаеве по интернетовскому варианту Пелевина, но он все такой же героический персонаж. Он становится непобедимым былинным богатырем и отнюдь не похож на застывшего в гробу Нарцисса…
      Может быть, нет былой слитности, нет привычного ядра новой литературной галактики, но именно новая реальность России вызвала к жизни романы Юрия Козлова и Анатолия Афанасьева, Сергея Сибирцева и Алексея Варламова… Как ледокол среди застывших ледовых торосов уходящего века, прорывается, подминая под себя все былые войны и катастрофы, Александр Проханов. Его и видеть не хотят ни поминальщики по былому, ни борцы с литературоцентризмом, ни коммунистические ортодоксы, потому что феномен Проханова вписывается уже в цивилизацию третьего тысячелетия, а его мифы о прошлом наслаиваются на футурологические воспоминания о будущем.
      Главное в том, что он не боится нового Рая, каким бы он для России ни был. Вместо уничтоженного крестьянского Рая он готов ставить и на бомжеский Рай, на Рай русских “дворовых команд”…
      А разве не к Раю устремлен герой нашумевшего фильма “Брат” Данила Багров? Да, он самый что ни на есть грешник, обученный нашим веком убивать… Но он и ищет выход из своей эсхатологии. Он не хочет ни конца истории, ни конца света, ни безысходности своей жизни. Он активно сопротивляется своему же жизненному предназначению. Это не его Рай — кровавая мочиловка. Его обязали, его обучили и его же оболгали. Может быть, для утверждения нового Рая и потребуются его умение и профессионализм? Христианство тоже строилось на крови. И новая столица России Петербург омывалась народной кровушкой. И третий советский Рай не обошелся без потоков русской крови… Увы… но возможен ли вообще Рай без крови? Назовите цивилизацию, которая обошлась без кровопролития?! Но не будем смешивать даже смертоубийство с апокалиптическим прогнозом… На гонца Апокалипсиса Данила Багров никак не похож. Скорее на солдата будущей Державы… На человека, жаждущего нового русского братства. новой национальной мечты. Это, к счастью, не опустошенный убийца из “Криминального чтива” или из “Прирожденных убийц”. Не серийный маньяк и не мафиозный исполнитель акций. Значит, на него можно надеяться… Это тот Савл, который готов обратиться в Павла, и лишь ждет своего Христа…
      Четвертый русский Рай еще не обозначен четко, еще разрознены его гонцы и вестники, еще не обозначены те литературные явления, которые определят направленность новой литературы. Но уже понятно направление главного удара, понятны пути отхода от старых мифов.
      В своей острой концептуальной статье “Сумерки литературы” ее автор, молодой прозаик Алексей Варламов, подводя итоги апокалиптическому сумеречному периоду, сам считает, что “нам остается надеяться на то, что переходные эпохи рано или поздно заканчиваются”. Алексей Варламов без всякого снисхождения считает, что большинство постсоветских художников любого направления уже неисправимо апокалиптичны и не видят выхода в будущем. “Вся существующая ныне литература — и правая, и левая, и реалистическая и постмодернистская — плоть от плоти уходящего времени… ”Постсоветская”, хочет она того или нет, долго будет хранить родимые пятна “Великого Октября” и социалистического реализма, сближаясь и отталкиваясь от него (творчество Владимира Сорокина, Виктора Ерофеева и им подобных…)” Она вся, по утверждению Варламова, пронизана Апокалипсисом, но как ни странно, сегодня это ее и объединяет… В чем-то Алексей Варламов прав. На самом деле почти всю нынешнюю словесность можно объединить под названием “апокалиптическая проза”… Конец Матеры, конец Матренина двора, конец царской империи и как символ — вся мистическая история с перезахоронением останков царской семьи, попытки перезахоронения творца новой советской империи — Владимира Ленина… Все в одни и те же дни, все — в одном кругу лиц, какое-то единое завершение и второго и третьего Рая, конец советской власти, конец традиционных границ России, конец прямых наследников рода Романовых, конец русского крестьянства, конец фольклора, конец могучей армии… Не много ли концов? Все эти плачи перепутаны, и не знаешь, где заканчивается плач по Советскому Союзу и начинается плач по традиционным ценностям…
      Нет, все же веселее звучит высказывание бывшего диссидента Леонида Бородина: ”Нет, не верю в конечность наших времен. К апокалиптическим настроением знакомых моих отношусь с подозрением
      У одних в глазах перст наказующий: ”Скоро ужо вам всем будет по грехам вашим!” У других лень жить и думать, и делать. У третьих гордыня.
      Убеждены они в том, что являются именно теми блаженными, которые посещают сей мир в его минуты роковые. Простой политический кризис их не устроит. Им подавай Второе Пришествие!”…
      Не случайно Алексей Варламов назвал эти слова Бородина самыми характерными для мироощущения нынешней интеллигенции. Но и сам Варламов не избежал налета все той же апокалиптичности, скорее, как модного поветрия…
      И верно, названием “апокалиптическая литература” можно сегодня объединить и последнюю прозу прекрасных наших деревенщиков, и начинающуюся прозу новых реалистов Олега Павлова и Олега Ермакова, тупиковые находки наших постмодернистов и антиутопии популярных беллетристов. Поэзию Татьяны Глушковой и поэзию Юрия Кузнецова, плач последних советских поэтов и угасающие надежды сторонников монархии…
      Но даже приняв термин “апокалиптическая литература” как дежурный, как регистрирующий особенность сегодняшнего литературного процесса, я упорно не хочу за него цепляться и с радостью отдаю его в любые чужие руки…
      Нам нужна не реставрация времени, это невозможно, а обновление национального мифа… Пусть в общей апокалиптической пляске пляшут призеры Букера и ностальгические поклонники иных времен…
      Во-первых, самые талантливые и выносливые из этого апокалиптического круга соскочат, как только завиднеется утренний луч нового Рая.
      Во-вторых, это апокалиптическое единство по-своему сплачивает вместе всех постсоветских художников и послужит надежным мостом для нового национального мифа. Также и советская культура росла на общих стонах о погибели земли русской писателей дореволюционного периода и периода первой эмиграции, впитывала общие традиции и общий национальный менталитет, но уже устремлялась вверх, в будущее.
      Лучше единство даже апокалиптическое, чем полный хаос и племенная вражда. Если на русско-советском плаче по прошлому держится Союз писателей, то за общим призывом ”Все кончено”, с неизбежностью из его же рядов последует новый радостный крик младенца: ”Здравствуй новый день!”…
      В-третьих, о чем я уже не раз писал, не надо смешивать традиционно катастрофический конец столетия, а тем более — тысячелетия с эсхатологическим предчувствием конца света…
      Эпохи в своих родах похожи отнюдь не на людей, а на большую рыбу, идущую на нерест, отнерестилась… и умерла… Смерть даже крупнейшей исторической эпохи, мистически связанная и с смертью столетия, и со смертью целого тысячелетия, одновременно должна радовать нас рождением нового третьего тысячелетия и новой исторической России…
      Может быть, именно нам, по велению Свыше единственным и избранным так определено : с наступлением нового тысячелетия наступает время новой России… А все остальные едва-едва перетягивают с борта одного столетия на борт другого привычную отяжелевшую ношу дряхлеющих организмов.
      Да, мы нищи и голы рядом с могущественной Америкой… Так же, как нищи и голы были славянские и германские варвары рядом с могущественной Византией. Где та Византия? Как говорит Данила в фильме “Брат”: ”Кердык вашей Америке”… Мы успели снять, сбросить с себя шкуры прошлых столетий и опять неприлично варварски выглядим.
      Остается всего лишь пустяк, но часто неподъемный: дать новым варварам мечту о новом Рае.
      О четвертом Рае, который и соберет воедино варваров третьего тысячелетия…
      Вот чего боятся наши умные оппоненты из разных концов мира, и вот почему они всматриваются и вслушиваются в музыку новой реальности.
      Они настраивают нас на поминальную риторику, но даже такой твердый национальный русский традиционалист, как Борис Екимов, смеется над ожидаемым Апокалипсисом… “Жить надо, ребята!” — сказал он своим слушателям в зале при присуждении ему премии Москва-Пенне…
      Есть земля, есть богатые недра, есть талантливейший народ на этой земле, есть история народа, есть его великая культура, есть опыт и прошлый и настоящий, и есть невиданная новизна происходящего, когда еще никто не знает, какими мы станем завтра…
      Новое поколение мне интересно не только тем, что оно “пепси” пьет, но и тем, что водку меньше пьет, и работать учится по-другому. И прощать не собирается обид никому. ”Кто с мечом придет, тот от меча и погибнет”.
      Это тоже сказано молодыми лидерами тысячу лет назад… Если нация сумела переродиться накануне нового тысячелетия — значит накануне новый пассионарный взлет… Братья и сестры, вперед, навстречу новому русскому Раю!!!

КРЕДИТ НАДЕЖДЫ ( РОССИЯ )

        
г, в качестве важных достижений названы укрепление федеративных отношений внутри России и усиление ее международных позиций.
      2 января — Ш.Басаев по поручению А.Масхадова приступил к формированию нового правительства Чечни.
      4 января — По сообщениям из ряда регионов России, выделенные из федерального и региональных бюджетов средства позволили выплатить бюджетникам зарплаты лишь до октября-ноября 1997г.
      5 января — Новым президентом Литвы стал гражданин США В.Адамкус, воевавший против СССР в годы Второй мировой войны.
      — М.Удугов со ссылкой на показания чеченских журналистов обвинил МВД РФ в организации похищений людей на территории Чечни, Дагестана и Ингушетии.
      Человек, получивший среднее российское воспитание и образование — не может, не умеет замкнуться в рамках “ближнего горизонта” реальности — того, что его непосредственно окружает. Там, за этим “ближним горизонтом” — почти всегда большая часть надежд — его собственных, его детей и внуков. Поэтому в России ищут понимания ВСЕЙ реальности и всегда как-то к ней относятся.
      Но образ реальности, выходящий за рамки “непосредственно данных в ощущениях” событий и фактов каждого личного “ближнего горизонта”, формируется в первую очередь СМИ. И отклики общества на этот образ реальности доводятся до всех страт, групп, регионов, институтов — тоже прежде всего при помощи СМИ. Которые именно по указанным причинам давно и не случайно именуют “четвертой властью”. В особой мере все это относится к наиболее массовым и влиятельным СМИ — к телевидению.
      Обратим внимание: в потоке того, что называется по привычке новостями и событиями — все больше сообщений о бедствиях, скандалах, терроре и катастрофах во всех частях планеты, все больше светской, криминальной, спортивной, компроматной, погодной хроники — и все меньше того, что впрямую относится к государству, обществу и их состоянию. К тому же, на фоне совершенно очевидного массового обнищания, главные телеканалы страны все более становятся “телевидением для богатых”. Или, по крайней мере, для вполне обеспеченных. В рекламе, новостях, развлекательных передачах — показывают совершенно чужой мир, недоступный и агрессивно-чуждый подавляющему большинству тех, кто “с этой стороны экрана”.
      ЭТО — параллельный, другой мир! Во-первых, нормальный человек не может “сшить” свою узкую (пусть даже относительно благополучную) реальность “ближнего горизонта” с той, которую видит на экране. Ну не увязываются они между собой, хоть тресни! И, во-вторых, это мир, в который никак не втискивается то, что всегда относилось к надежде в России!
      Мне скажут, что нечего оглядываться на традиционную русскую зависть к преуспеянию, что этот новый телестиль, мол, и есть формирование образа настоящей “русской мечты” — пусть, за неимением других образцов, и по импортной кальке пресловутой “american dream”. И подчеркнут, что старая “совковость” отжила и уходит, а в России уже довольно многие, и особенно молодое поколение, выбравшее “Пепси” и “Орбит”, в эту новую мечту потихоньку вполне и вписываются. Чем, мол, она не надежда, и почему в нее не верить?…
      Что ответить?
      Подобная “русская мечта” — без выработанного веками “инстинкта” индивидуалистического целедостижения? В отсутствие даже намека на пропаганду той (аскетической, напомню, ориентированной не на потребление) протестантской этики, которая была главным залогом и локомотивом частного преуспеяния на “образцовом Западе”? В ситуации, когда окружающая действительность очень немногим представляет хотя бы шансы на элементарно пристойное существование? В условиях, когда чуть не половина телегероев сего рекламно-идеологического действа при помощи того же телеящика по уши заляпана “уголовно-воровским” компроматом? Это — очевидно мутное, дрянное, грязное — покрывать сусальной позолотой “героев эпохи”?
      Но и это не все. За редкими исключениями, связанными с компрометацией элитных оппонентов, центральные СМИ, подобно базарным шулерам, предъявляют обществу “виртуальную куклу” реального потока событий. И критический запал журналистов и политиков обычно относится, по сути, к качеству грима на этом “виртуальном несуществовании”. От которого вдобавок все чаще смердит подзабытым стилем позднего застоя типа “отдельных недостатков на фоне великих свершений”.
      Так все-таки что у нас в реальности: укрепление федеральной государственности — или расползающийся не только на Кавказе, но и во множестве других регионов процесс законодательной внеконституционной суверенизации? Усиление международных позиций РФ — или серия болезненных поражений в размывании СНГ, расширении НАТО, установлении недружественных режимов в соседних странах, недопуске России на крайне важные мировые рынки? Успешное преодоление “лучшим банкиром года” Дубининым последствий мирового финансового кризиса — или тяжелейший долговой коллапс, заранее обессмысливший главные проектировки бюджета-98? Блестящее исполнение обещания власти рассчитаться с долгами — или же очередной “рапорт съезду” о сдаче виртуального объекта под громким названием “выплата зарплаты бюджетникам”?
      Конечно, значительная часть общества еще достаточно здорова, чтобы решительно “щелкнуть кнопкой” — и уйти из кукольной виртуальности. Но куда? Региональное телевидение, к которому в результате обращается часть зрителей — пока что в основном неконкурентоспособно с ЦТ. Оно проигрывает в зрелищности, в классе подачи материала, в умении держать интерес, в квалификации кадров, в ресурсах, наконец. Газеты — скажем честно, большинству не по карману и информируют хуже и позже, чем телеящик — новостями “не первой свежести”. То есть зрителю некуда податься ни за достоверными фактами, ни за пониманием событий, внутри которых он живет. Как Чубайс “мочит” Березовского или Березовский Чубайса — пожалуйста. Но, как сказал поэт, “кроме мордобития — никаких чудес”.
      Куда он в итоге подается зритель — вопрос очень важный, но отдельный. Здесь же подчеркну самое существенное. Этот зритель (и уже именно массовый зритель) начинает вполне осознавать, что элита, которая “крутит ящик” — все явственнее убирает из значимого потока событий (“элиминирует”, научным “штилем” выражаясь) и государство, и общество, и самого этого массового зрителя со всеми его надеждами! Элита, по сути, постулирует, что их ВСЕХ — нет!
      Но тогда общество в ответ неизбежно “элиминирует” такую элиту. Постулирует, что ЕЕ нет! Явка на последние выборы (которую даже фальсификацией в большинстве регионов еле удалось дотянуть до минимальной конституционной нормы) — симптом крайне показательный. “Народ и партия (то есть Власть) — едины” — это для России не просто многократно осмеянный и оплеванный лозунг. Ощущение такого единства (признаем, нередко тоже виртуальное, авансированное надеждой) — один из важнейших факторов существования России. Явная утеря этого ощущения и надежды всегда оказывалась исторически кратковременной и всегда в итоге обходилась стране очень дорого.
      И тогда вопрос: те контролеры избирательных технологий, которые рассчитывают “крутить телеящик” и влиять на рейтинги на всех будущих выборах — понимают, что они делают? Они понимают, что из этой ситуации никакими “голосуй, а то проиграешь” — не вырулить? Или же определенная часть этой самой “элиты” полагает, что “процесс дошел”, все избиркомы “схвачены”, а электронная система “Выборы” отлажена супернадежно и сосчитает любые голоса “как положено”? А, стало быть, владельцы бывшего “главного” избирательного телересурса уже излишни и могут распрощаться со своими сверхприбылями?
      Ну, допустим, пусть даже виртуальные выборы технически гарантированы. Но ведь существует множество других сфер жизни — между выборами и кроме выборов, которые еще долго будут реальны, и где этой самой “элите” без опоры на общество не обойтись! А в этих сферах невиртуальной реальности “элиминировавшая общество” и “элиминированная обществом” элита сталкивается с почти тотальным “пофигизмом” в отношении себя и (что самое страшное для России) главных, жизненных сфер властвования.
      Ельцин несет чушь во время государственного визита высшего уровня, дискредитируя собственную страну? Ну и что… Главы МВФ и ВБ пишут премьеру РФ инструктивные письма уже не просто оскорбительного для России, но, выражаясь современным жаргоном, “опускающего” содержания? Ну и что… Президент “додушивает в объятиях” левую оппозицию, которую сам же и породил? Ну и что… Немцов во время визита в Латинскую Америку демонстрирует вопиющую и крайне опасную для России геополитическую хлестаковщину? Ну и что… На последних выборах в большинстве регионов были скандальные фальсификации? Ну и что… Шаймиев заявляет, что скоро, как Аяцков в Саратовской области, также введет “явочным порядком” у себя в Татарии законодательство о свободной купле и продаже земли? Ну и что… В Литве становится президентом американец и бывший “лесной брат”, воевавший против СССР в минувшую войну? Ну и что… Ельцин едет (или не едет) в Чечню, где формирует новый кабмин “герой Буденновска” Басаев, а лично президента РФ “приговаривают к смерти как террориста”? Ну и что… Ну и что… Ну и что…
      А то, что у каждого из нынешних “центровых” российских политических игроков — собственное “клановое” поле, очень немного зрителей и еще меньше — болельщиков. Плюс — множество подобных “полей” в провинции, где свои команды “класса Б”, свои зрители и болельщики, которым, скажем прямо, все меньше дела до столицы. И даже немногие, выпирающие из псевдоинформационной квазиреальности, воистину судьбоносные для страны проблемы и тенденции обсуждаются почти на всех этих “полях” уже не как политический процесс, а как зрелище. Мы — в нем не участвуем. Или, точнее, участвуем, но не как игроки. А если как игроки — то как в лотерее, точно зная, что на выигрыш можно надеяться, но зависит он уж никак не от нас. Игра, да еще не на “своей” площадке — это ИХ дела и ИХ надежды. Обыватель уже почти окончательно проникся старой застойной уверенностью (от которой его некоторое перестроечное время пытались отучать): элита и общество — отдельно. Вот деноминация — это, наверное, важно… Как обманут, на сколько… Что делать — сразу на всю зарплату продуктами затариваться или лучше в баксы переводить…
      Такое положение “отдельности” может даже показаться для элиты удобным: необходимость постоянной оглядки на общество не сковывает руки и не мешает маневрам. Но подобная мнимая “лафа” не может быть длительной и устойчивой. Элита без поддержки общества — временно живой и даже на вид порой энергичный, но ТРУП власти. Здесь надеяться не на что. Как бы ни были двусмысленны события 1991 или 1993 годов — они показали, что за власть, отчетливо отдельную от общества, никто всерьез не поднимется. “Смело мы в бой пойдем” — это за другую, за свою власть, за власть Надежды.
      Однако и общество без элиты не может. Зная, сколь тягостна и катастрофична ее замена, большая его часть все еще продолжает кредитовать своей надеждой нынешнюю элиту. Но это не беспредельно. Когда станет совсем уж ясно, что реальность и надежда, реальность и ее виртуальные куклы в СМИ — вовсе разошлись, общество закроет кредит. И поскольку оно хочет ЖИТЬ и вынуждено жить в реальности, а выборы как механизм замены элит оказываются виртуальны — общество будет выдвигать другую элиту другими способами. Невыборными. Не дай Бог, теми же, что в конце XVI или в первой четверти XX века.
      Но даже если слишком большую часть общества “усыпили” атакой виртуальности, если она все еще “на игле” мнимых чужих надежд и пока не в силах проснуться — для “виртуальной” элиты это не спасение. Лишенную поддержки “спящего” общества, ее обязательно “съедят” чужие элиты. Под свист и аплодисменты отечественных зрителей. Но тогда, скорее всего — вместе с Россией.
      Пока общество еще надеется. Пока…
      Ю. БЯЛЫЙ

“ПЛЮС АНТРЕКОТИЗАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ…“ ( РОССИЯ И МИР )

        
года — Состоялись военные учения “Центразбат-97”, в которых приняли участие подразделения НАТО и центральноазиатских стран — Узбекистана, Казахстана и Киргизии. Китай воспринял учения как психологическое и военно-политическое давление Запада.
      28 ноября — Россия, Вьетнам и Перу приняты в члены Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества (АТЭС). Досрочный прием в организацию России активно лоббировали лидеры Китая, США, Японии и Южной Кореи.
      16 декабря — Состоялся неформальный саммит стран — членов АСЕАН по мерам преодоления финансового кризиса в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Китай внес 1 млрд. долл. для помощи Таиланду в связи с его финансовыми проблемами.
      Наступивший год по восточному календарю считается “годом тигра” и, естественно, предрекает процветание и успех именно тигриному племени. Всевозможных видов, расцветок и размеров тигры, поставляемые из Азии в чудовищных количествах, заполняют витрины магазинов всего мира, придавая им несвойственный азиатский колорит. Нас же этот симпатичный полосатый сувенир натолкнул на размышления о том, что “год тигра” для России вполне может плавно перерасти в “век Азии”. А раз так, попробуем заняться новогодними политическими предсказаниями на тему “восточной политики” России.
      Весь ушедший 1997 год для российской политики, помимо прочего, был годом исполнения намерения “поворота лицом к Востоку”, вызванного угрозой расширения НАТО в Европе. Целая серия встреч с высшими руководителями Китая и Японии, беспрецедентное количество взаимных визитов высших лиц, активизация торгово-экономических отношений со странами АТР, в том числе в области продажи вооружений, подписание пограничного договора с Китаем, наконец, принятие России в АТЭС — вот главные итоги этой политики. Насколько они были результативны с точки зрения интересов России — вопрос чрезвычайно важный, однако нас сейчас будет интересовать другой.
      Если “поворот на Восток” действительно является долговременной государственной политикой, а не испуганными тактическими шараханьями, то представляет ли себе российская элита всю серьезность этого шага России и всю сложность борьбы за свое место в сложившейся системе азиатского геополитического, военного и финансово-экономического распределения сил? И это с учетом того, что наша уверенность в таком направлении движения некрепка, наше знание проблем региона достаточно приблизительно, а наше участие в азиатских хозяйственных макропроблемах является, мягко говоря, весьма скромным!
      Все это в совокупности рождает один единственный — но воистину судьбоносный — супервопрос: в качестве кого Россия придет в Азию — в качестве активного политического и экономического субъекта, или рыхлого и аморфного “объекта для пользования” азиатских “тигров”, и в первую очередь Китая? Обращу внимание читателя на то, что это тот единственный вопрос, который вся российская элита — прокитайская и антикитайская, весто- и остоцентрическая — одинаково отказывается ставить во главу угла. Не могу назвать подобную позицию иначе, чем самоубийственным политико-невротическим ВЫТЕСНЕНИЕМ из общественного сознания всего ЕДИНСТВЕННО ВАЖНОГО.
      Гораздо проще, видимо, дискутировать на тему о том, кто лучший союзник России — Китай или США. При этом задается в виде аксиомы, что Россия — это чуть-чуть уменьшенный СССР, который может на равных союзничать с любым из этих гигантов, кладя свою огромную и несомненную самость на чаши геополитических весов. Оставим даже в стороне вопрос о том, что две основные силы весьма ревностно относятся к возможности появления на чаше конкурента даже небольшой геополитической гирьки, и что мощи каждого из них достаточно для того, чтобы разнести в пух и прах подобную гирьку, если ее не удается перетянуть на свою чашу. Оставим в стороне и вопрос о том, корректно ли в конце XX века оперировать теми же понятиями “Восток” и “Запад”, которыми успешно оперировали лет этак 150 назад. И не является ли сегодняшний Восток в каком-то смысле больше Западом, чем Россия, которая веками ощущала себя мостом или щитом в восточно-западном диалоге?
      Сосредоточимся на критике той видимости, которая представляется данностью и безусловностью, и позволим себе жесткое и обидное утверждение — в нынешнем своем состоянии Россия не союзник для сверхдержав. Она не некая сущность “А”, которую можно связать с сущностью “Б” отношениями конфронтации или союзничества. Она, увы, лишь пожираемая питательная среда. Совокупность лакомых ресурсов минус целеполагание и воля. Вступать в союзничество с “этим” никто не будет. А приближение к тому или иному “Б” этой “А-антрекотности”, воспринимаемое “антрекотностью” как союзничество, на деле ближе к раздумьям официанта: на какой стол подать вначале лакомый антрекот, если его заказали оба богатых клиента? Ответ: на тот, где можно ожидать максимум чаевых.
      Так в чем задача у нынешних евро- и азиафилов? В конкуренции за почетное право подать Родину в хорошо изжаренном виде на тот или иной стол — или же в борьбе за смыслы и цели своей страны и за те ее ориентации, которые отвечают реализации этих целей и исполнению этих смыслов?
      Мне могут возразить с позиций ситуационного союзничества. Мол, сегодня США Россию добивают, а Китай хоть временно ее задействует в своей антиамериканской игре. Что ответить? Китай — не СССР. Там на первом месте внутренний интерес. Там никто не будет щедро расходоваться на союзничество по принципу “отбить хотя бы на сегодня некий объект у американского дяди”. Союзничать ситуационно с Китаем — это, на мой взгляд, вопиющая глупость. Здесь нужно или аккуратно состыковывать стратегии на века или … вежливо дистанцироваться. Китайский менталитет постмодернизм отвергает, по крайней мере в той части, в которой постмодернизм готов делать рагу только из соуса. Китайский повар будет делать рагу хоть из таракана с добавлением десятка соусов, но подменять рагу “только соусом” — ниже его достоинства. Поэтому этот менталитет для состыковки стратегий на века потребует СТРАТЕГИИ со стороны одной из стыкующихся сторон — России. Этого — а не соуса из слов о стапятидесятимиллионных цветках в полуторамиллиардном букете.
      Но главное — отношения между США и Китаем в советское понимание “противостояния сверхдержав” никак не укладываются. У США и Китая колоссальное количество взаимных интересов стратегического характера. Почитайте хотя бы Бжезинского, его последние работы с новым градусом антироссийскости. И вы увидите, сколь комплиментарно отношение “ястребов” США к “дракону” Поднебесной империи. Конечно же: на карту поставлена власть над миром. Но китайцы готовы ждать тысячелетиями. И никто не убедит меня в том, что на первом этапе великого мирового противостояния китайцы не договорятся с США поделить мир. На двоих. В ожидании дальнейшего разворота событий…
      Если бы Россия была субъектом и при этом не хотела вновь становиться сверхдержавой, то перед ней несколько вариантов политического поведения. Она могла бы играть на равновесие, мировое и евразийское, став чем-то вроде Британии. Она могла бы “доить двух маток” на манер Югославии 70-80-х годов XX века.

  • Страницы:
    1, 2, 3