Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Ликей. Новое время (роман второй)

ModernLib.Net / Отечественная проза / Завацкая Яна / Ликей. Новое время (роман второй) - Чтение (стр. 15)
Автор: Завацкая Яна
Жанр: Отечественная проза

 

 


      Но те из стоящих на сцене, кто предпочтет видимости - суть, рано или поздно будут выведены из спектакля…"

18.

      Кафе было старинным, едва ли не XIX века, и располагалось на Невском совсем уже неподалеку от Дворцовой площади. Джейн сидела к окну спиной и наблюдала за Алексеем - как он подошел к стойке, взял подносы. По бокалу какого-то белого вина, бутерброды с икрой, кофе для Джейн. И снова, и снова она не переставала удивляться тому, как мало ее волнует эта встреча. Казалось, так давно чаемая, и желанная, и пугающая. Алексей выглядел слишком обыкновенно - что вообще она могла в нем найти? Обычный мужчина, каких много. И еще он выглядел подавленным, хотя явно старался это скрыть.
      - Ты послезавтра улетаешь? - спросил он, поставив подносы на стол. Видно было, что это "ты" дается ему с трудом. Чужие, полузнакомые люди. Да и Джейн такое обращение казалось уже фамильярным, но на "вы" получилось бы дико.
      - Да.
      - Тогда хорошо, что я тебя нашел. Вовремя, - Алексей поднял бокал, - за встречу!
      - За встречу, - растерянно ответила Джейн и отпила - вино оказалось слабым, да еще отдавало на вкус моющим средством.
      - Как успехи на конкурсе у Виктории? - спросил Алексей. Джейн улыбнулась.
      - Какие там успехи… где-то в третьем десятке.
      - Все равно неплохо. Джейн, я… я очень виноват перед тобой, - он глянул ей в глаза. Она покачала головой.
      - Нет. Это было мое решение, я сама хотела… скрыть.
      - Джейн, я бы хотел теперь хоть как-то помочь, поучаствовать. Это возможно?
      Джейн вздохнула.
      - Алекс, я уехала, чтобы не мешать твоей семье. Жене. Понимаешь?
      - Понимаю. Но Лена уже знает. И она… она не простит, если я брошу и забуду собственного ребенка.
      Джейн покачала головой.
      - А она не боится? Меня, того, что я… ей это все не будет неприятно?
      - Нет. Она ничего не боится.
      - Она, наверное, ангел, - предположила Джейн.
      - Что-то в этом роде, - Алексей кивнул, - Джейн, можно мне… я бы хотел встретиться с Викой. Чтобы она знала обо мне. Я бы ей писал. Или может… может, ты переберешься в Питер все-таки? И еще… Я бы хотел,чтобы ты взяла деньги. Много я не могу, но… мы с Леной подумали, сотни три в месяц - это реально.
      Джейн вздохнула и покачала головой? Три сотни в месяц? Это очень много. Ее зарплата - сравнительно высокая - всего шестьсот.
      - Я хорошо зарабатываю, - быстро добавил Алексей.
      - Я тоже.
      - Но я пилот, это другой уровень дохода, понимаешь?
      - Но насколько я знаю, вам из-за финансовых проблем не рекомендовали двух последних детей?
      - А брось, они там придираются. Нам хватает.
      - Все равно. Триста - это… слишком уж много. Мы за квартиру столько не платим даже.
      - Да ну. Свозишь ее на море. В Америку лишний раз слетаешь. Купишь хорошую технику домой.
      - У вас самих этого наверняка нет, правда?
      - Зато нас самих много. А тебе одной приходится. Джейн, правда. Мне это важно, чтобы я помогал. Для Вики.
      - Хорошо, - Джейн отставила бокал, взялась за кофе, - но не триста. Сто в месяц - соглашусь. Видеться… да пожалуйста. Вика будет рада. Завтра, если хочешь.
      - Только вечером, - сказал Алексей, отведя взгляд. Как плохо-то…
      Завтра ведь отпевание. Похороны.
      - У тебя что-то случилось? - тихо спросила Джейн. "Ты" уже стало естественным.
      - У меня теща умерла, - ответил он. Джейн невольно потянула пальцы к его руке - похлопать, успокоить, но остановилась. Словно внутренний запрет на прикосновения.
      - Все одновременно. Завтра хоронят. Послезавтра ты улетаешь. Потом я в рейс. Глупо все…
      - Я приведу Вику, когда ты скажешь, - пообещала Джейн. Он благодарно кивнул.
      - Слушай, хотел спросить… а почему Челябинск? Почему ты к себе не уехала, в Вирджинию? Или ездила?
      - Нет, Алекс. Я там и не была ни разу. И ты знаешь - они меня понимают и не зовут. А кому я там нужна?
      - А матери? Впрочем… - Алексей умолк.
      - Именно. Ты же знаешь это. Ликейская семья. Нет, прямо тебе об этом не скажут… но понять дадут. Не оправдала. Подвела. Не сделала того, что ждали. Неудачница.
      - Да, я понимаю, - Алексей отвел взгляд, - это у всех нас так. У ликеидов. Но ты знаешь, мать - она все равно мать. Она тщеславная, может быть, честолюбивая, но… она все равно любит. Даже если не показывает. И все равно важно быть с ней.
      - Может быть, - Джейн пожала плечами, - может, в глубине души и любит. Но уж слишком глубоко. Нет, Алекс, мне там делать нечего. А здесь… здесь тоже вроде нет родных. Но вот есть подруга. И… как-то знаешь, здесь - все по-другому. Я привыкла. Мне здесь все близко очень. В России есть такое что-то… Оно неопределимо словами. И это долго вытравливали и уничтожали. Но оно все еще есть. Душа. Которая очень маленькая и слабая. Поэтому я осталась.
      - Понимаю.
      - Но и здесь много фальши. Очень много. Я устала от фальши, Алекс. Ведь если бы одни ликеиды… моя напарница, Надька, и та изо всех сил тянется за образцами. Сына развитием и кружками мучает, кредиты на квартиру, маишну… лишь бы не быть неудачницей. Мой муж бывший. Все отношение его к женщинам - чтобы шла рядом престижная длинноногая молодая девочка, одетая, как куколка. Состарится, не устроит - давай новую. И это, Алекс, они называют любовью. Жизнью, работой. О ликеидах молчу - та же фальшь, но на другом уровне.
      - А Элина, - спросил Алексей, - она с тобой дружит?
      - Что ты - конечно нет. Когда ей? Она так занята. Помогает людям…
      - Ну хоть помогает.
      - То есть делает из настоящих живых людей - кукол? Да, пытается. Не знаю, Алекс. С одной стороны, да, спасает от смерти, болезней, нищеты. С другой - и в этом ведь фальшь одна. Самореализация. По-настоящему помогать можно только от боли. Только от любви. А мы… мы себя научились надежно обезболивать и считаем, что только так и надо жить. Помогаем свысока.
      Джейн умолкла. Алексей взглянул на нее блестящими серыми глазами.
      - Спасибо, - сказал он. Джейн глянула недоуменно.
      - За что?
      - Так. Ты мне помогла, насчет боли. Спасибо. Тогда… встретимся позже. Завтра. С Викой. Я тебе позвоню.
      - Хорошо, - ответила Джейн, все еще недоумевая.
      - Прости, неудобно так исчезать. Но мне сейчас идти надо. Очень надо.
      - Я понимаю.
 
      Отец поразил воображение Вики. Она только о нем и говорила, и о вчерашнем дне. Конкурс, столичные впечатления - все это потускнело. Джейн слушала болтовню дочки всю дорогу до аэропорта, и в очереди на регистрацию. И думала о том, что Алексей в самом деле хороший отец. Повезло его семейству. Он разговаривал с Викой совершенно откровенно, ничего не скрывая, как со взрослой. Но в то же время сохранял авторитет, соблюдал дистанцию. Он рассказал Вике то, чего не говорил Джейн - что младший сын болеет, Лена в больнице. Бедняги, навалилось же на них. И как неудачно, как плохо, что встреча пришлась на день похорон. Джейн знала, что Алекс любил тещу, а уж какой это удар для его жены… Но Алекс сам все же настоял на встрече с Викой. Да, сегодня им уже к шести утра надо было в аэропорт. Алексей предложил подвезти, но Джейн уже заранее заказала машину, да и ни к чему напрягать его в такое время.
      Джейн вспоминала вчерашний разговор с Моникой по поводу Алексея. Она все же рассказала о случившемся. Моника недоверчиво покачала головой.
      - Не лучший вариант, Джейн. Плохо, что он узнал об этом. Конечно, в последние годы его психический контур стал устойчивее. Но этот человек всегда будет притягивать несчастья. Мы сами себе создаем ад. Вот он его себе создал - полноценный ад, где можно вдоволь упиваться страданием и пониманием своей праведности и жертвенности. Я бы не стала об этом говорить, но не хочу, чтобы ты совершала ошибки.
      Неизвестно, почему, но Джейн больше не хотелось говорить с Моникой. И ни с кем из ликеидов. И даже думать о них не хотелось.
      А с кем тогда общаться, если от них тошнит? С одной Алькой?
      Алексея они выгнали. А мне и самой с ними - не хочется, подумала Джейн.
      - Мам, а правда, что папа тоже водит самолеты? - спросила Вика. Она никак не могла в это поверить. Отец - погибший летчик - это легенда, а вот живой, реальный, но при этом настоящий пилот… Джейн порадовалась этому так легко возникшему "папа".
      - Да, Викки, он летчик.
      - А наш самолет…
      - Тихо, - сказала Джейн и положила карточку на стойку. С некоторых пор автоматический контроль в аэропортах снова заменили личным. Охранник с любопытством взглянул на Джейн. Ликеида, летящая экономическим классом. Ликеида усмехнулась. Прошли времена, когда ей подавали личный самолет. Головокружительную карьеру она сделала, ничего не скажешь.
      Лайнер, распластавшийся над землей гигантским треугольником, был виден в окно. Джейн показала Вике, где они будут сидеть - вверху, в утолщении "летающего крыла", показала сопла и рули. По узкому рукаву прошли на посадку. Приветливая стюардесса указала места - почти сразу у прохода. Вика расстроилась, что плохо будет видно облака, но Джейн мудро подумала, что так оно и лучше, в туалет недалеко идти, а ведь дитя захочет.
      Салон "летающего крыла" также треугольный и расширяется кзади, словно амфитеатр. Два прохода делили ряды пассажиров на секторы.
      - Мам, а можно я порисую?
      Джейн достала светоштифты, блокнот, откинула столик.
      - Порисуй пока, скоро уже полетим.
      Вика - неважная, но страстная рисовальщица, принялась что-то изображать, пыхтя и прикусив язык. Джейн откинула голову.
      Надо как-то осмыслить происшедшее. Может, и правда перебраться в Питер? Вика такая одинокая по сути. А там она подружится с братьями-сестрами, с семьей Алексея. Почему-то Джейн была уверена, что так будет.
      И на работу ее устроят. Или лучше она найдет работу сама - неликейскую, в какой-нибудь больнице.
      Джейн взглянула на часы - вылет задерживался, на восемь минут уже. Внезапно самолет без всякого предупреждения тронулся, летчик начал выруливание. Джейн представила Алексея за пультом лайнера. Она, кстати, в кокпите такой машины ни разу не бывала, попросить его, что ли. Раз Лена не ревнивая. Они смогут просто дружить. Хотя из предосторожности лучше бы не надо.
      Что потерял Алексей, уйдя из Ликея? Так ли много? Да, "Фокс" - это классный истребитель. Но водить аэробус наверняка не менее интересно - и более ответственно. Обследования теперь редкие. Зато он приобрел прекрасную семью, идеальную, видимо, жену, детей. Это по нашим временам огромная редкость. А ему, видимо, это нужно и нравится. Он хороший отец.
      Тогда ему казалось - потерял все, всем пожертвовал ради своей веры. А теперь?
      Самолет вырулил к началу полосы и замер. Ну теперь-то они должны объявить. "Уважаемые дамы и господа! Наш самолет совершает рейс по маршруту…"
      … Что он потерял? Космос… ерунда. Космической программе уже 200 лет, и что, какие достижения? Воз и ныне почти там же. Отправили кучу автоматики, получили чисто академически любопытные данные о Солнечной Системе и Проксиме Центавра. На Проксиме ничего особенного тоже не обнаружилось. Построили станцию на Луне - там она и прозябает, неизвестно, нужная ли еще кому-то. Несколько раз слетали на Марс, на Венеру, к спутникам Юпитера. Негусто. Так и не размахнулось человечество на покорение Космоса. Как и во всем, после мощного рывка науки в ХХ веке наступил полнейший застой. В XXI еще что-то двигалось по инерции. Как и обещал наш великий провидец Даниил Андреев в своей "Розе мира":
      " Жажда знания, когда-то толкавшая исследователей в плавание по неведомым морям, в блуждания по нехоженым материкам, бросит их сперва - возможно, ещё до прихода Розы Мира - в космонавтику. Но чужие планеты негостеприимны; после нескольких разведывательных экспедиций эти полёты прекратятся. И сама жажда знания начнёт менять свою направленность. Будут разработаны системы воспитания и раскрытия в человеческом существе потенциально заложенных в нём органов духовного зрения, духовного слуха, глубинной памяти, способности к произвольному отделению внутренних, иноматериальных структур человека от его физического тела. Начнутся странствия по иноматериальным мирам, по открывающимся слоям Шаданакара. То будет век Магелланов планетарного космоса, Колумбов духа."
      Да, есть храбрые астронавты-ликеиды, готовые отправиться куда угодно, хоть к звездам без возврата. Таким был Алексей. Но что толку - в храбрецах никогда не было недостатка. Что толку, если некому оплачивать космическую программу, если никого это не интересует… Да и зачем нам Космос, мы и так довольны собой и счастливы.
      Алексей из тех людей, кто ищет главного. Кто чувствует себя ответственным за выбор всего человечества - как это ни странно звучит по отношению к нему, казалось бы, бросившему все Великие Дела. Чувствует себя так, как будто его поставили на этот пост, и он обязан за все человечество думать. Решать. Это неистребимо. Такой человек всегда будет чувствовать себя на острие, на вершине поиска, будет ощущать ответственность не только за себя, за близких - но и за всех людей вообще. Даже если он неудачник, маргинал, сидит в тюрьме.
      - Мам, а мы когда полетим?
      Джейн с раздражением глянула на часы. Уже пятнадцать минут стоим.
      - Видимо, очередь на взлет, доченька. Сначала другие машины взлетят. Полоса, наверное, занята.
      Вот всегда у них такая безалаберность.
      …Тогда ведь говорили про Алексея: психически нездоровый, неустойчивый человек, сломался из-за чувства вины, которой не было даже. Психически он и правда тогда был надломлен, но скорее всего, это - сделали. Его несколько месяцев держали в клинике, резали душу скальпелями без наркоза, убеждали в том, что он болен, что он полное ничтожество и недоумок. Ну еще бы, разве здоровый человек может усомниться в истинности Ликея?
      Только вот эти сомнения возникли вовсе не из-за чувства вины. Он бы с чувством вины справился. Там в другом была беда: он утратил веру. А такой человек, как Алексей, без веры жить не может. Такой человек из собственного опыта делает очень широкие выводы о жизни, о том, во что верить и к чему стремиться. Именно по своей врожденной склонности думать за человечество.
      Он утратил веру в Ликей, но обрел новую.
      Он ничего не потерял. Не перестал даже, как ни странно, быть Воином Человечества. Несмотря на то, что сам это отвергает. Он не изменился - точнее, не пропало в нем ничего из лучшего, из настоящего. Он и сейчас живет так же, как раньше - думая за всех. За весь мир.
      А я? - подумала Джейн. Я тоже так… А вот Лена - нет. Она живет только для самых близких людей, думает только о них. Но многие ликеиды - и Заслонский, и Моника, и мама, к примеру - тоже только ради ближних, а то и ради себя живут - а на человечество им начхать. Это врожденное, это не воспитывается и даже тестами не определяется. И это не лучше и не хуже - просто люди разные. И ликеиды, и простые.
      Она скосила глаза на рисунок Вики. Та, конечно, изобразила самолет. На одной стороне листа - ее, Джейн (что можно было определить по волосам до плеч и черно-белому костюму, который был на ней сейчас), рядом - видимо, себя. На другой стороне - что-то похожее на мужчину.
      - Это папа, - пояснила Вика. Самолет летел от них к папе. Все логично. Джейн улыбнулась.
      Сзади послышались шаги - Джейн не обратила бы внимания, но шаги показались необычными. Внутри что-то сжалось от дурного предчувствия.
      Темная фигура заслонила проход к пилотской кабине.
      - Всем сидеть!
      Голос был глубокий, зычный, раскатистый. Пассажиры замерли.
      - Самолет захвачен! Не двигаться!
      Террорист был одет в черное, лицо затянуто шапочкой с прорезью для глаз. Глаза - светлые, серые, белесые брови. Значит, это не южные, подумала Джейн. Местные националисты.
      Из кокпита доносились сдавленные непонятные звуки.
      Внезапно террорист оказался рядом с Джейн, и прежде, чем она успела что-то понять, грубые руки выхватили Вику из соседнего кресла. Джейн почти успела схватить дочку за рукав, но было поздно. Девочка замерла в руках бандита, словно большая кукла.
      Ужас заключался в том, что Вика не плакала. Ее будто парализовало, и лишь расширенные, темные от ужаса глаза выдавали состояние девочки, и еще Джейн видела, что Вика часто и коротко дышит. Бандит прижимал ее к себе за шейку, левой рукой. Казалось - нажмет чуть сильнее, и все. В правой террорист держал небольшой лучевик, медленно водя стволом вправо-влево, палец на спуске.
      Кто пошевелится - убью девчонку, - пообещал пообещал громила, зыркая поверх голов. Незаметно, по сантиметру в секунду, Джейн стала приподниматься в кресле. Дальше все должно быть мгновенно. Прыжок-удар-толкнуть ребенка на пол.
      - Мама, - пискнула Вика и захрипела - волосатая лапа сдавила шею.
      Джейн прыгнула.
      Мгновенно разжавшаяся пружина тела вложила все силы в этот удар. Хрустнула под костяшками пальцев разбитая гортань, глаза преступника закатились.
      Джейн с силой швырнула Вику на пол, под ноги сидящим пассажирам, крикнув: "Лежи!" Перехватила лучевик из ослабшей руки врага, и наблюдая, как бандит падает, еще успела подумать: в кои-то веки, чуть не впервые в жизни, навыки риско оказались по-настоящему полезными.
      Она не видела - в противоположном конце прохода стоял другой террорист. Совсем молоденький, тонкий пушок едва пробивался на верхней губе. И целился в Джейн из лучевика. судорожно сжимая его двумя руками. Поворачиваясь влево, женщина успела окинуть взглядом салон. Засекла вдали еще одну черную фигуру в маске - но перед глазами вспыхнул яркий свет… Как в тире, Джейн автоматически нажала на спуск, а что-то очень горячее уже воткнулось в бок и руку, неумолимо разрезало тело там, внутри. Боли не было совсем, только подкосились ноги. И падая, Джейн подумала - как странно, что боли нет…
 
      Агнию вчера увезли в Соколов Ручей, прямо с похорон. Все уехали, а детей Алексей взял домой, но с ними обещала прийти посидеть Ленкина тетя, баба Ира.
      Агния ему вчера какую-то книгу сунула, и вот теперь Алексей вспомнил о ней, разбирая вчерашнее детское барахло. Книга там и была, в пакете с одеждой. Агния, садясь в машину, вдруг вспомнила, вылезла, подбежала к нему. "Вам это надо обязательно почитать!" Алексей повертел книгу в руках. Так он уже ее читал, давно, правда, но примерно еще помнил, о чем речь. Соловьев это был Владимир, "Три разговора", заложенные открыткой, и еще что-то, эссе какие-то.
      Девочки как раз играли в куклы - приволокли все барахло в гостиную, на столе у них был замок, а на диване роща. Алексей не возражал, пусть себе играют. Борька в детской, судя по звукам, качался на подвесной лесенке.
      Надо бы к Ленке пойти. Баба Ира придет скоро, тогда уж. Алексей вспоминал вчерашнее Ленкино лицо, и ему становилось страшно. Он ее никогда такой не видел. Как она пережила ночь в больнице, одна? Он бы посидел с ней и ночь, но дети…
      Без Марии Петровны будет тяжело. Но о Ленке думать - совсем ужас. Страшно, потому что полное бессилие - чем помочь-то?
      Алексей открыл книгу, перелистал.
      Ну да, помнится еще… пророчества про желтую опасность… приход Антихриста. Чудеса. Всеобщее благорастворение воздухов. Он заметил еще одну маленькую закладку - на этой странице несколько абзацев были жирно отчеркнуты на полях красной линией.
      "Он был еще юн, но благодаря своей высокой гениальности к тридцати трем годам прославился как великий мыслитель, писатель и общественный деятель. Сознавая в самом себе великую силу духа, он был всегда убежденным спиритуалистом, и ясный ум всегда указывал ему истину того, во что должно верить: добро, Бога, Мессию. В это он верил,но любилон только одного себя. Он верил в Бога, но в глубине души невольно и безотчетно предпочитал Ему себя. Он верил в Добро, но всевидящее око Вечности знало, что этот человек преклонится перед злою силою, лишь только она подкупит его - не обманом чувств и низких страстей и даже не высокою приманкой власти, а через одно безмерное самолюбие. Впрочем, это самолюбие не было ни безотчетным инстинктом, ни безумным притязанием. Помимо исключительной гениальности, красоты и благородства высочайшие проявления воздержания, бескорыстия и деятельной благотворительности, казалось, достаточно оправдывали огромное самолюбие великого спиритуалиста, аскета и филантропа. И обвинять ли его за то, что, столь обильно снабженный дарами Божьими, он увидел в них особые знаки исключительного благоволения к нему свыше и счел себя вторым по Боге, единственным в своем роде сыном Божиим. Одним словом, он признал себя тем, чем в действительности был Христос. Но это сознание своего высшего достоинства на деле определилось в нем не как его нравственная обязанность к Богу и миру, а как его право и преимущество перед другими, и прежде всего перед Христом. У него не было первоначально вражды и к Иисусу. Он признавал Его мессианское значение и достоинство, но он искренно видел в нем лишь своего величайшего предшественника - нравственный подвиг Христа и Его абсолютная единственность были непонятны для этого омраченного самолюбием ума."
 
      Алексей пожал плечами. Ну да, дело, в общем, известное. Пролистнул страницу. И здесь кое-что было отмечено красным.
 
      "Нестерпимая тоска давила его сердце. Вдруг в нем что-то шевельнулось. "Позвать Его, - спросить, что мне делать?" И среди темноты ему представился кроткий и грустный образ. "Он меня жалеет… Нет, никогда! Не воскрес, не воскрес!" И он бросился с обрыва. Но что-то упругое, как водяной столб, удержало его в воздухе, он почувствовал сотрясение, как от электрического удара, и какая-то сила отбросила его назад. На миг он потерял сознание и очнулся стоящим на коленях в нескольких шагах от обрыва. Перед ним обрисовывалась какая-то светящаяся фосфорическим туманным сиянием фигура, и из нее два глаза нестерпимым острым блеском пронизывали его душу… Видит он эти два пронзительных глаза и слышит не то внутри себя, не то снаружи какой-то странный голос, глухой, точно сдавленный и вместе с тем отчетливый, металлический и совершенно бездушный, вроде как из фонографа. И этот голос говорит ему: "Сын мой возлюбленный, в тебе все мое благоволение. Зачем ты не взыскал меня? Зачем почитал того, дурного, и отца его? Я бог и отец твой. А тот нищий, распятый - мне и тебе чужой. У меня нет другого сына, кроме тебя. Ты единственный, единородный, равный со мной. Я люблю тебя и ничего от тебя не требую. Ты и так прекрасен, велик, могуч. Делай твое дело во имя твое,не мое. У меня нет зависти к тебе. Я люблю тебя. Мне ничего не нужно от тебя.Тот, Кого ты считал богом, требовал от Своего сына послушания, и послушания беспредельного - до крестной смерти,- и Он не помог ему на кресте. Я ничего от тебя не требую, и я помогу тебе. Ради тебя самого, ради твоего собственного достоинства и превосходства и ради моей чистой бескорыстной любви к тебе - я помогу тебе. Прими дух мой. Как прежде дух мой родил тебя в красоте,так теперь он рождает тебя в силе".И с этими словами неведомого уста сверхчеловека не- вольно разомкнулись, два пронзительных глаза совсем приблизились к лицу его, и он почувствовал, как острая ледяная струя вошла в него и наполнила все существо его. И с тем вместе он почувствовал небывалую силу, бодрость, легкость и восторг. В тот же миг светящийся облик и два глаза вдруг исчезли, что-то подняло сверхчеловека над землею и разом опустило в его саду, у дверей дома. На другой день не только посетители великого человека, но даже его слуги бы- ли изумлены его особенным, каким-то вдохновенным видом. Но они были бы еще более поражены, если бы могли видеть, с какою сверхъестественною быстротою и легкостью писал он, запершись в своем кабинете, свое знаменитое сочинение под заглавием: "Открытый путь к вселенскому миру и благоденствию".
 
      Это все понятно, подумал Алексей, но к чему это она? Она подразумевает кого-то конкретного? И при чем тут все эти туманные предостережения? Не понимаю.
 
      "Эта удивительная книга сейчас будет переведена на языки всех образованных и некоторых необразованных наций. Тысячи газет во всех частях света будут целый год наполняться издательскими рекламами и восторгами критиков. Дешевые издания с портретами автора будут расходиться в миллионах экземпляров, и весь культурный мир - а в то время это будет почти значить то же, что весь земной шар, - наполнится славою несравненного, великого, единственного! Никто не будет возражать на эту книгу, она покажется каждому откровением всецелой правды. Всему прошедшему будет воздана в ней такая полная справедливость, все текущее оценено так беспристрастно и всесторонне и лучшее будущее так наглядно и осязательно придвинуто к настоящему, что всякий скажет: "Вот оно, то самое, что нам нужно; вот идеал, который не есть утопия, вот замысел, который не есть химера". И чудный писатель не только увлечет всех, но он будет всякому приятен,так что исполнится слово Христово: "Я пришел во имя Отца, и не принимаете меня, придет другой во имя свое, того примете". Ведь для того, чтобы быть принятым, надо быть приятным".
 
      "Грядущий человек был выбран почти единогласно в пожизненные президенты европейских соединенных штатов; когда же он явился на трибуне во всем блеске своей сверхчеловеческой юной красоты и силы и с вдохновенным красноречием изложил свою универсальную программу, увлеченное и очарованное собрание в порыве энтузиазма без голосования решило воздать ему высшую почесть избранием в римские императоры. Конгресс закрылся среди всеобщего ликования, и великий избранник издал манифест, начинавшийся так: "Народы земли! Мир мой даю вам!" - и кончавшийся такими словами: "Народы земли! Свершились обетования! Вечный вселенский мир обеспечен. Всякая попытка его нарушить сейчас же встретит неодолимое противодействие. Ибо отныне есть на земле одна срединная власть, которая сильнее всех прочих властей и порознь, и вместе взятых. Эта ничем не одолимая, все превозмогающая власть принадлежит мне, полномочному избраннику Европы, императору всех ее сил. Международное право имеет, наконец, недостававшую ему доселе санкцию. И отныне никакая держава не осмелится сказать: война, когда я говорю: мир. Народы земли - мир вам!"
 
      Алексей пролистнул до конца. Ну да, пророчество. Больше ничего красным отчеркнуто не было. Но он помнил дальнейший текст, оказывается, довольно хорошо - как сатанинский избранник вызвал представителей трех основных христианских конфессий, предложил им различные блага на выбор, и православный старец сказал, что главное в христианстве - это сам Христос.
      - Пап, а можно мы вазу возьмем? - спросила Маша, - это у нас будет дворец.
      - Ну возьмите, - разрешил он. Вспыхнул сигнал вызова. Алексей глянул номер - Славка, и включил ВН.
      - Новости смотрел? - спросил второй пилот не здороваясь. Какой-то бледный он был и растрепанный. Алексей покачал головой.
      - Не до новостей мне как-то.
      - Посмотри новости и перезвони мне, - Славик отключился. Алексей потянулся за ленивчиком.
      Шел очередной сериал. На экране возникла шеренга бравых космических легионеров в блестящей черно-серебристой форме на фоне Космоса. Завыла сирена, и строй рассыпался, легионеры побежали куда-то. Алексей переключился на новости.
      - В столице начало строительство второго комплекса духовной культуры, так называемого града Веры. Уже заложены фундаменты Русского храма и храма Стихий…
      Не то. Алексей выбрал меню. Сразу бросился в глаза алый и крупный заголовок.
      УГОН САМОЛЕТА В ПУЛКОВО НЕ УДАЛСЯ
      В коридоре зазвонили.
      - Боря, открой! - крикнул Алексей и стал перебирать сообщения.
      … В 8 утра группа националистических террористов совершила захват…
      … полоса была перекрыта…
      … жертвы среди пассажиров…
      … линейный Аэробус, следовавший рейсом Санкт-Петербург-Челябинск…
      Дыхание перехватило. Из прихожей донесся голос бабы Иры.
      - Боренька, я вот вам теплого принесла покушать, а где папа?
      - Спасибо, баба Ира, - солидно отвечал Боря.
      …в самолете остались предположительно 18 заложников, из них, согласно показаниям захваченных террористов, одна женщина тяжело ранена…
      Алексей вскочил, пошел навстречу Ленкиной тетке.
      - Извините, что не встретил, разговаривал как раз. Вы слышали, что случилось? Ведь это у нас, в Пулково!
      Да, баба Ира слышала и очень переживает, свечку вот зашла даже поставила. Алексей помог ей снять пальто, повесил его в гардероб.
      - Извините, мне позвонить надо.
      Он набрал номер Славки.
      - Леш, ну что, понял? Что будет-то?
      - На этом рейсе летела Джейн. И моя дочь, - сказал Алексей.
      - Леш, я ничего не знаю об этом. Как на духу. Кто это был - даже не представляю. Но теперь… - Славка умолк. Теперь всех начнут шерстить, закончил мысленно Алексей.
      На память вдруг пришло полное внимательное лицо - в камере и потом, во Владике на балконе. "Вы действительно бывший ликеид и военный пилот? Стаж какой?"
      "Нам очень нужен хороший пилот".
      Я, кажется, даже ведь знаю, кто это, подумал Алексей, но вслух этого, разумеется, не сказал.
      - Слав, мне не до того сейчас, понимаешь? Надо ехать. Надо ехать, они, видимо, еще в самолете. Мало ли что. Поедешь со мной?
      - Если подберешь, моя машина не на ходу, - мгновенно согласился Славка. Алексей договорился с ним - где и как, по ходу дела соображая, кому позвонить еще. Можно Дениса позвать, дьякона. Он служил раньше по контракту в десанте, восемь лет, воевал даже на Кавказе. Недавно вот женился, хочет в Соколов перебираться. Минуту Алексей соображал - жена у Дениса беременна. Но вряд ли там что-то опасное. Не пустят же их заложников освобождать. Просто - проследить, как и что, вытащить Джейн с Викой. Вдруг они ранены - спецназ ведь может и не озаботиться тем, чтобы вовремя к врачам доставить. Словом, ясно, что надо быть рядом. Алексей позвонил Денису.
      Потом договорился с бабой Ирой, что та останется на ночь, сел в машину и поехал за друзьями и в аэропорт.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18