Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Одиннадцатый легион - Наследие орков

ModernLib.Net / Юрин Денис / Наследие орков - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 1)
Автор: Юрин Денис
Жанр:
Серия: Одиннадцатый легион

 

 


Денис Юрин
 
Наследие орков

Глава 1 Вызов

      Дождь монотонно барабанил по лобовому стеклу старенького "Торнадо", навевая сонному водителю с распухшими, красными глазами и трехнедельной щетиной привычные мысли о суициде. Сгустившиеся над городом сумерки и отражающиеся на мокром асфальте отблески тусклого света фонарей тоже не способствовали поднятию настроения и появлению хотя бы жалкого подобия оптимизма.
      Он устал, устал от жизни, неумолимо текущей чередой хаотически сменяющих друг друга событий, которые, по непонятному стечению обстоятельств, проносились обычно мимо него. Время шло, все кругом изменялось, а он никак не мог приспособиться к быстрому темпу жизни, поспеть за неугомонным человечеством, торопящимся неизвестно куда и зачем.
      Казалось, еще не так давно, буквально вчера, они с друзьями сидели в тихом опустевшем баре где-то на восточном побережье Нового Континента и воодушевленно спорили о шансах на выживание в капризном человеческом обществе такой фантастической штуки, как виртуальная реальность… Затем щелчок в сознании, череда не связанных между собой событий, мелких проблем, на решение которых ушло несколько лет, и с ужасом осознаешь, что ты, как подросток, проводишь в воображаемом мире куда больше времени, чем в реальном, и с момента приятельского спора прошло каких-то двадцать - двадцать пять лет.
      Все двигалось, все изменялось, подчиняясь непреклонным законам природы. Неизменными оставались лишь он сам и весьма узкий круг знакомых, которых он никак не мог, да и не хотел возвести в ранг друзей. Еще не так давно, лет сто назад, он пытался меняться, быть "на плаву", поспевать за прогрессом. Только одна мысль о неминуемом превращении в обломок прошлого, в отставшего от жизни старика в теле тридцатилетнего мужчины вселяла в него страх и толкала на безрассудные с точки зрения обычных людей поступки.
      Он много читал и постоянно учился, совершенствуя свои познания почти во всех областях науки и человеческой жизни, даже написал несколько неплохих трудов, но потом сдался, устал, однажды не нашел в себе сил ответить на, казалось бы, простой вопрос: "Зачем?"
      Проснувшись как-то ранним утром, он свалил в огромную груду содержимое многочисленных книжных шкафов, не забыв при этом и о двадцати дипломах, полученных за пятьдесят лет бесконечных мучений в лучших университетах мира, и после недолгих колебаний одним легким движением руки с горящей спичкой прекратил бесцельные страдания.
      Как ни странно, но вандализм помог. Эйфория от вида пожарища моментально сменилась глубоким душевным успокоением и чувством выполненного долга. Он перестал играть в человека, шагающего в ногу с эпохой и пытающегося возвыситься над своей природой. Для того чтобы убивать, не надо быть современным и начитанным, достаточно логики, врожденного чутья и крепких рук.
      Сумбур размышлений был прерван тихим, но пронзительным писком будильника. По привычке рука проскользнула в карман плаща и придавила заветную кнопку, прервав тем самым раздражающий слух низкочастотный звук, напоминающий вопль смертельно раненной летучей мыши.
      Век пейджеров был краток, он безвозвратно прошел еще несколько лет назад. Компактные, надежные в употреблении, рассчитанные на долгие годы службы аппараты, изготовленные на заводах крупнейших фирм Континента, быстро перекочевали из карманов владельцев в набитые пищевыми отходами и прочим хламом мусорные баки. Лишь этот пронзительный, душераздирающий писк спас маленькую пластмассовую коробочку с гордым названием "Трансериус" от неминуемой гибели на свалке. Моррон пользовался аппаратом исключительно как будильником, способным поднять на ноги хозяина, находящегося в любом, даже мертвецки пьяном состоянии.
      Водитель приоткрыл окно и выбросил наружу опаленный фильтр сигареты. Перегнувшись через высокую спинку сиденья, он одним рывком перетащил к себе огромную черную сумку и, сняв правую перчатку, уверенно расстегнул "молнию". Уже через минуту старенький энергомобиль превратился в арсенал на колесах. Один за другим на сиденье появлялись: автомат "АПНС-48" старого образца с семью сменными рожками, пистолет с самодельным глушителем и венец творения инженерной мысли конца тридцатых годов прошлого столетия - жидкотопливный огнемет, изготовленный на военных заводах Геркании.
      Пытаясь отрегулировать вечно барахлящий, соскальзывающий с нарезной трубки вентиль, он вспомнил, как старый шевариец - торговец оружием - предупреждал о ненадежности конструкции времен "мирного противостояния", пытаясь предложить взамен всевозможные модификации взрывчатки и убеждая чуть-чуть подождать, пока он не закажет у своих партнеров-виверийцев более позднюю, газовую модель. Моррону самому не хотелось рисковать и связываться с громоздкой и крайне опасной штуковиной, но что делать? Огнемет был оптимальным видом оружия для предстоящей операции, а ждать несколько месяцев сомнительной поставки не хотелось. Утешало только одно: если перегреется основательно проржавевший бак или в соединительный шланг попадет шальная пуля, то гибель будет мгновенной, хотя вряд ли можно было считать полноценной смертью пару месяцев забытья, усугубленного частичной потерей памяти, которой, кстати, он уже давно не дорожил.
      Только после того, как в третий раз проверил амуницию и отругал себя за чрезмерную скрупулезность, он вставил ключ в зажигание и осторожно, опасаясь случайной встречи с алчными сотрудниками дорожной полиции, снимающими основной урожай наличности именно в это время, тронулся в путь.
      До ночного клуба было недалеко. Уже через пять минут он остановил машину с противоположной стороны улицы, метрах в пятнадцати-двадцати от входа, и стал внимательно изучать обстановку. Сколько его опытный глаз ни пытался обнаружить хоть что-то подозрительное, усилия были тщетны. Все было как обычно: пара расслабленных бритых охранников, уставших от вида респектабельных кавалеров и назойливо кружащих возле них смазливых девиц всех окрасов и мастей; десяток подвыпивших или обкуренных студентов, без умолку галдящих на всю округу; и два ряда аккуратно припаркованных на тротуаре машин представительского класса. Ничего особенного, все как всегда, обычное начало очередной трудовой ночи для "прислуги". К этому классу людей моррон причислял не только профессиональных обольстительниц и барменов, но и всех остальных бесполезных, никчемных, с его точки зрения, существ, делающих деньги на слабостях и извращенных прихотях тех, кто побогаче.
      Мужчина еще раз достал из кармана пейджер и взглянул на электронные часы. "Полдвенадцатого, пора!" - подумал он, полагая, что те, кого он искал, уже собрались внутри заведения. Правая рука потянулась к пистолету с глушителем, а на лице заиграла бесноватая ухмылка, чем-то напоминающая оскал матерого волка.
      Еще пару дней назад, при проработке плана операции, моррон хотел вначале пронести сумку с оружием внутрь, а затем, засев в одной из кабинок туалета, не торопясь, приготовиться к бойне, однако в последний момент он решил действовать по-другому. Его не испугали примитивные металлоискатели охранников, обмануть устаревшие, списанные с вооружения местной таможни образцы чудо-техники не составляло проблем. Причина крылась в неудобной планировке клуба, находившегося в здании бывшего детского кинотеатра. Туалеты были в подвальном помещении прямо в центре здания. Когда он появится оттуда во всеоружии, то у нескольких врагов будет мизерная, но все-таки возможность ускользнуть. В его же планы входило расквитаться со всеми, а значит, двигаться надо от входа внутрь: медленно и методично, как он умел, как его научила жизнь.
      Небрежно оставив дверцу машины открытой, моррон сунул в карман пистолет и направился к клубу. Первый охранник так и не успел ничего понять, ему даже не было суждено повернуть голову и посмотреть в бесстрастное лицо своей смерти. Глухой шлепок глушителя прозвучал с трех шагов, моррон стрелял, не вынимая руки из кармана. Парень тихо всхлипнул и сполз по стене, на белой рубашке расползлось алое пятно. Второй удивленно вытаращился на падающее тело напарника и тут же умер сам. Пуля вонзилась точно в висок, разбрызгав по колонне фасада пятна темной крови и ошметки мозга.
      Толпившаяся неподалеку молодежь моментально отреагировала на происходящее истошными криками и кинулась врассыпную. Только один из подростков остался сидеть, прислонившись спиной к дереву. Травка сыграла с ним злую шутку: он просто не мог встать и последовать за приятелями, сам же он так и не понял, что происходит. Скорее всего, профессиональный убийца решил бы избавиться от ненужного свидетеля, но моррон знал: парень не видел его лица, он потерял контакт с окружающим еще минут пятнадцать назад и пребывал в сладостном мире наркотических грез.
      Поднявшаяся суматоха, сопровождаемая поспешным бегством молодежи, стала сигналом для водителей дать полный газ и бросить на произвол судьбы веселящихся в клубе хозяев. Его это не волновало, в худшем случае беглецы вызовут по телефону полицию, которая, как всегда, опоздает к началу "представления". У него было вполне достаточно времени до приезда спецгруппы в тяжелых бронежилетах.
      Мужчина быстро вернулся к машине, рассовал по карманам плаща обоймы, перекинул через плечо автомат и надел на спину увесистый огнемет, туго застегнув крепежные ремни и еще раз проверив расшатанный вентиль. Теперь моррон был готов к предстоящей бойне, готов мстить.
      За время его недолгих приготовлений никто из находившихся в холле не обратил внимания на исчезновение молодежной компании перед входом и на отсутствие наружной охраны. Разлетевшаяся вдребезги под ударом ноги дверь и струя огня, ворвавшаяся вслед за осколками стекла в помещение, были для присутствующих полной неожиданностью. Кассир, двое охранников и несколько уже собравшихся уходить посетителей погибли сразу, их внезапно поглотило жадно пожирающее плоть пламя. Воздух мгновенно наполнился жаром и резким запахом горелого мяса. Вторая струя огня стрелою взметнулась вверх по лестнице, охватив пламенем перила, картины и ковровую дорожку на мраморных ступенях.
      "Второй этаж: стриптиз и казино, - просчитывал ситуацию холодный мозг убийцы, - им я займусь позже. Наверняка большинство объектов в зале на первом, там, где шумно, где громкая музыка, танцы и беспечная молодежь".
      Наивно было бы предполагать, что устроенное им адское представление осталось незамеченным. Сквозь треск огня и барабанный бой еще не смолкшей музыки раздались дикие вопли и испуганные крики "пожар!", несколько человек пытались пробиться сквозь бушующее пламя к выходу, но новая струя огнемета заставила их снова отступить в зал, в котором то ли по чистой случайности, то ли из-за наплевательского отношения хозяина заведения к нормам пожарной безопасности уже давно не было окон.
      Толпа посетителей беспомощно прижалась к дальней стене, и несколько десятков глаз с ужасом наблюдали, как огонь охватил выход и все ближе и ближе подбирался к центру зала, пожирая на своем пути стулья, столы и кожаные кресла. Вопли и гомон неожиданно смолкли, когда из клубов дыма и пламени появилась рослая фигура в дымящемся черном плаще и с огнеметом в руках. Не дожидаясь, пока пройдет оцепенение, моррон обратился к обреченным на смерть:
      - Мне нужны только вампиры! Если кровососы проявят благородство, которым они так кичатся, то пусть отойдут в сторону, остальные не пострадают!
      Большинство людей, оказавшихся не в то время и не в том месте, обреченно закрыли глаза, подумав, что имеют дело с очередным спятившим маньяком. К сожалению, для многих это была последняя мысль в их жизни. Вдруг с разных сторон толпы в воздух выпрыгнули три фигуры, их шипение и яростный крик на какое-то мгновение даже заглушили рев пожарища. Движения нежити были быстрыми, а траектории полета различными, но все они сходились в одной точке - на горле нахала, осмелившегося бросить им вызов.
      Моррон резко отпрыгнул назад и немного вбок, пальцы правой руки автоматически нажали на спуск, и упыри запылали в воздухе. Мощная струя пламени поглотила их и тут же прошлась по толпе ни в чем не повинных людей. Зал снова заполнился воплями и запахом горящей плоти. Огонь был повсюду, и убийца не видел мучений своих жертв, но запаха и криков было достаточно, чтобы ком тошноты подкатил к горлу. "Потом, я это сделаю потом, - думал он, быстро отыскивая лазейки в, казалось бы, сплошной стене огня, - еще немного, только второй этаж".
      К его удивлению, пожар бушевал на лестнице, пожирал перила и деревянные перекрытия здания, но так и не смог самостоятельно пробиться наверх. Виной тому были несколько охранников и стриптизерш, вооруженных огнетушителями и обломками киев, используемых в качестве пожарных багров. Действия "народного ополчения" были успешными, и первая волна наступления стихии была отбита. Пробираясь наверх по лестнице, он заметил, что среди "героев" не было ни игроков, ни любителей посмотреть на экстравагантные танцы. Посетители предпочли или забиться подальше от огня, или повыпрыгивать в окна, ломая конечности и шейные позвонки.
      В принципе он допускал возможность того, что нескольким находившимся наверху вампирам удастся уйти, но, как заядлый оптимист, надеялся только на лучшее. Эти хитрые твари предпочитали охотиться на молодую, свежую кровь, а не пить вяло текущую влагу, напичканную антибиотиками, всевозможными стимуляторами и алкоголем. В любом случае не проверить второй этаж он не мог. Мысль, что кто-то из врагов смог отсидеться наверху, не дала бы ему спокойно жить.
      Неожиданно перед глазами пытающихся тушить пожар людей появилась зловещая фигура в черном. Демоничность картины дополнял слой липкой черной жижи, покрывающей пришельца из адского пламени с ног до головы. Специально разработанный для подобных случаев огнеупорный крем не выдержал продолжительного воздействия высоких температур и начал течь.
      Одна из девиц закричала от страха, а стоявший рядом охранник выронил огнетушитель из рук. Не дав врагу опомниться, моррон закрыл глаза, чтобы не видеть мучений умирающих, и нажал на курок, но вместо уже привычного шума вырывающегося на свободу пламени прозвучали лишь скрежет металла и надрывное гудение шланга, бак у него за спиной завибрировал. "Черт, я так и знал, что он сломается, - пронеслось в голове у судорожно расстегивающего крепежные ремни убийцы, - сейчас будет взрыв!"
      Ему повезло. Он успел стянуть с себя огнемет, а взрыв раздался уже внизу, когда злосчастное устройство успешно пролетело сквозь лестничный пролет и грохнулось в бушующее пламя. Момент неожиданности был окончательно и бесповоротно потерян, левое легкое и правую ногу пронзила острая боль - один из охранников выхватил пистолет и открыл огонь, но точно прицелиться ему мешали едкие клубы дыма, режущие глаза. Парочка девиц, испуганно попискивая, кинулась в зал, а третья танцовщица, вместо того чтобы последовать примеру подруг, запустила в голову "нечестивцу" тяжелый огнетушитель.
      Происходящее сильно разозлило убийцу и вынудило продолжить бойню. Локализуя боль и не позволяя ей лишить его способности действовать, моррон резким движением перекинул автомат со спины и пронзил оказавших ему сопротивление одной очередью.
      Поиск наверху увенчался успехом, среди мечущихся в панике людей он сумел найти еще троих кровососов. Кто утверждает, что на потомков легендарного маркиза Норика действует лишь серебро и осиновый кол, пусть попробует еще одно волшебное средство - две полные обоймы калибра 9,67 в голову нежити. Оно его не разочарует.
      Покончив с последним из вампиров и выбросив его обезглавленное, изуродованное тело в окно, моррон осмотрелся по сторонам: на него испуганными глазами смотрели десятки забившихся по углам людей. "На сегодня хватит смертей", - подумал он и бросился по лестнице вниз, прямо через пламя к выходу.
      Мимоходом, пробегая мимо бильярдного стола, убийца выхватил нож и отточенными годами движениями вырезал на зеленом сукне равносторонний треугольник, вверху которого красовалась буква Л, а по боковым углам - цифра 1. Впоследствии служба сыска посчитала знак символом одной из новых групп сатанистов, но один из гостей заведения сразу узнал в нем герб Одиннадцатого Легиона.
      Морроны только внешне похожи на людей, они странные существа с непостижимой для человека логикой и непредсказуемым ходом мысли. В тот вечер мститель жестоко и хладнокровно убил пятьдесят семь невинных людей ради гибели всего шести вампиров, но, пренебрегая собственной безопасностью, оставил в живых девятнадцать свидетелей, отчетливо запомнивших его лицо.

Глава 2 Ночной визит

      С недавних пор темнота стала неотъемлемой частью его жизни, с каждым годом все больше и больше дел приходилось решать после наступления сумерек, когда заканчивается трудовой день и города зажигают таинственные огни уличных фонарей, разноцветных рекламных щитов и просто домашних окон. Именно на это время суток клиенты предпочитали назначать ему встречи, пугливо сторонясь любопытных глаз коллег и домочадцев, сующих длинные носы не в свои дела. Работа частного детектива, которой он разбавлял серые будни в перерывах между охотой на беглых преступников, платных душегубов и кровавых маньяков, казалось, окончательно превратила его в человека ночи, то есть того несчастного, что заваливается домой лишь ранним утром и сразу, не снимая мокрого плаща и грязных ботинок, валится в объятия самой любимой подруги - мягкой кровати.
      Вот и сейчас он лежал в полной темноте и отдыхал, флегматично рассматривая красочные картинки рекламных роликов, быстро сменяющие друг друга на безмолвном экране телевизора. Он не был глухим, но рекламные паузы протяженностью в пятнадцать-двадцать минут сводили с ума и заставляли серьезно задуматься о будущем поколения "памперсов, йогуртов и зубных щеток".
      Из-за постоянных разъездов и ненормированного рабочего дня, впрочем, как и по причине необустроенности жизни в целом, созерцание телепрограмм не относилось к числу его любимых занятий, хотя порой приходилось идти на жертвы и отсиживать пару часов перед экраном. Делал он это только в тех случаях, когда шел новый исторический или приключенческий фильм с обилием погонь, драк и батальных сцен. Даниэль не был кровожаден, и вид изувеченных тел не вызывал повышения адреналина в крови. Чего-чего, а острых ощущений ему с избытком хватало в жизни, однако просмотр кинолент был такой же неотъемлемой частью его работы, как для политика встречи с избирателями и посещение элитных клубов. Кроме борьбы с преступностью во всех ее проявлениях, начиная от поиска неверных супругов и заканчивая ловлей сбежавших убийц, он еще успевал снимать кино, точнее, был постановщиком трюков и консультантом по историческим вопросам.
      Два года назад его сыскное агентство получило заказ на поиски четырнадцатилетней девочки, сбежавшей из дому в компании друзей-подростков. Отцом неугомонного ребенка, ищущего свободы и собственного "я" методом автостопа по всему западному побережью Старого Континента, оказался не кто иной, как сам Франц фон Хубер, известный кинорежиссер, сделавший карьеру и кучу денег на постановке, как ни странно, весьма приличных фильмов. Церемония передачи блудного дитяти состоялась прямо в студии, Даниэль притащил обкуренную девочку на съемочную площадку, чем в принципе и нажил себе новые проблемы.
      Пока раболепно заботливые ассистентки отмывали уставшее чудо природы, а вечно занятый родитель гонял артистов и выписывал чек, детектив обратил внимание на грубые ошибки и несоответствия эпохе, допущенные костюмерами, декораторами, бутафорами и прочей киношной братией. И все бы ничего, да только кто-то дернул его за язык высказать свои замечания самому мэтру режиссеру. Чек в тот день он получил только в полночь, и лишь после долгой и основательной беседы с Францем в пивном павильоне. С тех пор ни один шедевр гения кино не обходился без консультаций великого знатока истории и драк, частного детектива Даниэля Андерсона, более известного в мире кино под прозвищем Зануда Ди.
      Вот и сегодня он только вернулся из Полесья, где провел со съемочной группой более двух месяцев "на натуре", снимая фильм о нелегких судьбах герканских переселенцев при дворе Александра XVII, как зазвонил телефон и неугомонный Франц начал жаловаться на проклятых дальверийцев, сделавших жуткий "remake" на один из его лучших фильмов. Друг просил посмотреть "этот ужас", транслирующийся нынешней ночью по четвертому коммерческому каналу, и оценить его с точки зрения исторической достоверности.
      Ожидания и сам перелет из Урвы в Мальфорн были крайне утомительными, хотелось принять горячий душ и заснуть, но неутомимый детектив решил принести в жертву свои естественные потребности на алтарь дружбы и искусства.
      С трудом пережив последний рекламный блок и все-таки досмотрев концовку фильма, Даниэль обреченно набрал телефонный номер своего мучителя и, собравшись с силами, приготовился к краткому разговору. Как только на другом конце провода зазвучал нервный голос Франца, консультант выразил свое мнение однозначным и безапелляционным словом "дурь" и бросил трубку.
      Обычно терпимый к странным выходкам своего эксперта, фон Хубер на этот раз был неумолим и не собирался ограничиваться чересчур кратким заключением. Даниэль не успел как следует взбить подушку, как зазвонил телефон.
      - Ди, я понимаю, ты устал… мы все устали, но это крайне важно… я подаю в суд. Дальверы не просто обворовали меня, они обгадили искусство, да еще посмели сунуться с этим на Старый Континент, так сказать, в обитель высокого и прекрасного…
      Врожденное отвращение ко всему, что сделано на Новом Континенте, было типичной чертой не только склочного характера великого режиссера. Большинство герканцев, филанийцев, виверийцев, намбусийцев, шеварийцев и прочих жителей Континента - колыбели цивилизации - снисходительно отзывались об умственных способностях заносчивых, самоуверенных дальверийцев и не упускали возможности ехидно позлословить на их счет, но тем не менее охотно смотрели их фильмы и покупали товары, сделанные где-то в неизвестной заморской дали.
      - Хорошо, - обреченно вздохнул Андерсон, устав от сумасшедшего мира искусства в целом и от гениального Франца в частности, - только пройдемся кратко, по позициям.
      - Костюмы? - раздалось в трубке.
      - Женские выдержаны в лучших традициях, придраться не к чему, мужские светские тоже ничего, а вот с доспехами беда: дикий, спонтанный разброс от девятого до четырнадцатого веков.
      - Как с гримом, прическами?
      - Более-менее, - зевнул в трубку Даниэль, - хотя лучший грим у герцога Антонио, он у них почему-то получился темнокожим, причем не просто темнокожим, а самым черным из всех эфиолов, да еще с чарующим акцентом Кальверопоских островов.
      - А само сражение? Ну то, что под конец фильма?! - произнес режиссер, почему-то немного нервничая.
      - Все, кроме главного героя, эффектно стучат железом о железо, боясь случайно сделать друг другу бо-бо, позируют перед камерой, пытаются драться красиво - в общем, чушь, хотя… - Даниэль выдержал паузу, силясь больше не зевать в трубку, - кто знает, может быть, в кино так и надо.
      - Что-нибудь еще? - не унимался Франц.
      - Вагон и маленькая тележка! - начал выходить из себя Даниэль, еле сдерживаясь, чтобы не послать друга к черту. - Любой, кто хоть раз в жизни держал в руках рапиру и прочитал пару исторических книг, помрет на этом шедевре со смеху. Я же, по твоей милости, могу окочуриться от хронического недосыпа!
      Андерсон рассерженно бросил трубку, выдернул шнур из розетки и уткнулся головой в подушку. Его дыхание тут же замедлилось, веки начали тяжелеть, и пришла приятная нега погружения в глубокий, сладостный сон. Он уже перестал различать отдельный шум машин за окном и тихое тиканье настенных часов, как голову пронзила резкая механическая трель. На этот раз звонили в дверь.
      "Свинья!" - процедил сквозь сжатые зубы Даниэль. Рывком оторвав обнаженное тело от теплой и мягкой кровати, он начал на ощупь пробираться по заставленному нераспакованными чемоданами коридору к двери, усиленно протирая глаза и пытаясь привести себя в состояние готовности наконец-то высказать Францу все, что он о нем думает.
      Оказывается, навязчивость киногения имела границы, укладывающиеся к тому же в пределы приличия, - за дверью оказался не он. Полуночных визитеров было трое: высокий, крепко сложенный эфиол в строгом деловом костюме и парочка молодых людей - мужчина и девушка в черных плащах. На лбах у этих двоих так и красовалась незримая метка: "молодой, перспективный, обреченный на успех". Троица приветливо улыбалась, в особенности девушка, успевшая окинуть быстрым, едва уловимым взглядом достоинства фигуры хозяина.
      Даниэль удивленно смотрел на незваных гостей, он их не знал, но выходца с южного архипелага когда-то и где-то видел, хотя наверняка знакомство было шапочным и не могло послужить весомой причиной для ночного вторжения, да еще с целой компанией друзей. Молчание продлилось несколько секунд, а затем было прервано не менее приветливым, чем улыбка, вкрадчивым голосом эфиола: "Прошу прощения за поздний визит, вы Даниэль Андерсон?"
      После недолгого колебания детектив утвердительно кивнул головой. За те доли секунды, что понадобились для ответа, мозг успел прокрутить десятки вариантов возможных причин визита и оценить уровень потенциальной угрозы, исходящей от незнакомцев. Конечно же, он многим пересекал дорогу в жизни, но ловля беглых преступников была строго засекречена сыскным агентством, а о существовании этой квартиры знали лишь безобидные киношники, которые скорее подмешают слабительного в кофе обидчика, чем наймут убийцу. "Наверняка они пришли за консультацией, но неудачно выбрали время", - в конце концов, пришел к выводу Андерсон.
      - Можно войти? - деликатно и осторожно прервал возникшую паузу юноша, робко выглядывая из-за спины босса.
      - Нет, - холодно ответил хозяин квартиры, глядя прямо в умные глаза темнокожего, коротко стриженного гостя.
      - К сожалению, дело срочное и…
      - И я не вижу ни одной веской причины, - прервал дальнейшие реверансы Даниэль, - чтобы впускать в дом абсолютно незнакомых мне людей, да еще в первом часу ночи! Хотите что-то сказать, говорите здесь, у вас десять секунд!
      - Хорошо, - на удивление легко согласился эфиол и моментально стер улыбку с лица. - Вы, Даниэль Андерсон, или Дарк Аламез, по решению Совета…
      Договорить миссионер Совета не успел. Даниэль, он же Дарк Аламез, один из старейших морронов, прекрасно знал, что речи, начинающиеся со слов "по решению…" или "во имя…", обычно заканчиваются весьма плачевно для слушателей. Лобовая кость моррона с силой врезалась в раскрытый рот вещавшего. Эфиол не удержал равновесия и повалился назад, сбив с ног не успевших вовремя отскочить коллег. Девушка в падении выхватила пистолет с глушителем, но рука ушла в сторону и вверх. Выстрел лишь сбил штукатурку со стены в десяти сантиметрах от паха мишени. Возмущенный посягательством на святая святых, Дарк перехватил кисть и резко крутанул ее против часовой стрелки. По характерному хрусту кости и потере сознания жертвой он понял, что вывихнул плечевой сустав, и с чувством удовлетворения от свершившегося возмездия переключился на остальных.
      Юноша не доставил особых хлопот: удара пятки левой ноги по виску было достаточно, чтобы молодой человек окончательно и бесповоротно вжился в роль коврика, а вот с темнокожим крепышом пришлось повозиться… Громила неожиданно быстро отошел от шока и вскочил на ноги, но, к счастью, так и не смог полностью восстановить координацию. Пару ударов ему удалось парировать, однако продолжительная серия апперкотов окончательно развеяла миф о нечеловеческой выносливости выходцев с южных островов.

* * *

      Маленькая полуночная зарядка помогла моррону прийти в себя и разогнала последние остатки сонливости. Так и не успевший отдохнуть мозг вновь ожил, включил полные обороты своей активности и принялся усиленно анализировать абсурдную ситуацию, в которую вновь умудрился попасть его везучий на неприятности владелец. Пока голова просчитывала ходы дальнейших действий, тело занималось привычным делом - заметанием следов потасовки.
      Прежде всего он затащил внутрь и крепко связал по рукам и ногам наивных нахалов, посчитавших возможным взять его, да к тому же живым. Не обошлось и без ненавистной ему процедуры обыска связанных. Его результаты были далеки от желаемого, но все-таки давали хоть какой-то шанс выжить. Два двадцатизарядных "мангуста" с глушителями, автоматический пистолет, выстреливающий более двух с половиной килограммов свинца в минуту, и несколько сменных обойм легли на письменный стол один за другим.
      Кроме оружия, ничего не было: ни писем, ни записок, у нападавших отсутствовали даже удостоверения и водительские права, что в принципе весьма характерно для наемников, не привыкших в случае неудачи оставлять следы и информацию о своих скромных личностях.
      Даже не пытаясь разгадать загадку появления таинственных незнакомцев до момента их "пробуждения", Дарк занялся более срочными и важными, по его мнению, делами. Вначале он оделся, присутствие в доме "гостей" не то чтобы смущало обнаженного хозяина, скорее напоминало о приличиях и настраивало на нерабочий лад. Затем, проведя долгую ревизию в хозяйственном шкафчике и наконец обнаружив заветный тюбик со строительной смесью, он выскочил на лестничную площадку и попытался закрепить вывалившийся от выстрела кусок штукатурки снова в стене. Обильно залив дырку раствором и аккуратно впихнув заветный кусок, он пару раз прошелся по поврежденному участку кисточкой с масляной краской голубоватого оттенка. После внимательного осмотра результата реставрационных работ он пришел к неутешительному выводу, что схалтурил, однако достаточно качественно, чтобы его соседка, подслеповатая госпожа Зигер, по крайней мере, несколько дней не замечала порчи чужой собственности и, следовательно, не сообщила бы владельцу дома, а заодно и в полицию, об асоциальном поведении господина Андерсона.
      Старушка была на редкость склочной и сильно переживала потерю красоты и внимания противоположного пола, которые безвозвратно, дружно взявшись за руки, покинули ее лет двадцать-тридцать назад. "Слава богу, она не знает, сколько мне лет, а то избила бы клюшкой, стараясь выведать секрет молодости", - повеселел Дарк, вспоминая о своей шестидесятилетней соседке, заставлявшей всех жильцов дома именовать ее "баронессой".
      К сожалению, у него не было времени вспомнить все комичные моменты общения с несчастной одинокой женщиной, которую он в глубине сердца искренне жалел, но не осмеливался показывать ей этого.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7