Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Властитель рун (книги 1-5)

ModernLib.Net / Вулвертон Дэйв / Властитель рун (книги 1-5) - Чтение (стр. 23)
Автор: Вулвертон Дэйв
Жанр:

 

 


      - Что мы должны делать, милорд? - спросила Иом. Она никогда не называла так никого, кроме своего отца, никогда не склоняла голову ни перед каким другим королем. Если Габорн и заметил, что ее отношение к нему изменилось, то не подал вида.
      - Мы должны отправиться на запад, - прошептал он. - Дальше, в самое сердце этих лесов.
      - Не на юг? - спросила Иом. - Возможно, вашему отцу угрожает опасность, гораздо большая, чем он себе представляет. Мы могли бы помочь ему.
      Габорн улыбнулся.
      - Вы беспокоитесь о моем отце? - спросил он. - Вот за это я люблю вас, принцесса Сильварреста.
      Он произнес эти слова с такой легкостью, что можно было подумать, будто за ними ничего не стоит. Однако Иом почувствовала, что он в самом деле испытывал к ней и благодарность, и любовь.
      Эта мысль заставила ее вздрогнуть. Она желала его как ни одного мужчину до сих пор! Иом всегда была восприимчива к магии и отдавала себе отчет в том, что вспыхнувшее в ней желание было порождено силами земли, которые теперь ощущались в Габорне гораздо сильнее. Красавцем его не назовешь, сказала она себе. Самый обычный человек, каких множество.
      И все же се со страшной силой тянуло к нему. Разве можно меня любить, удивлялась она? Разве можно любить это лицо? То, что произошло с ней - утрата обаяния, чувства собственного достоинства и надежды - возвело между ними стену, казавшуюся непреодолимой. И все же, когда Габорн сказал, что любит ее, она почувствовала, что у нее стало теплее на сердце. В душе вновь забрезжила надежда.
      Габорн, сосредоточенно о чем-то размышлявший, сказал:
      - Нет, нам не нужно на юг. Мы должны идти своим путем - на запад. Я чувствую притяжение со стороны духов. Отец идет не куда-нибудь, а в Лонгмот, в хорошо укрепленный замок, стены которого обеспечат ему защиту. Замки срастаются с землей и становятся ее частью. Силы земли защитят отца. Он будет там в большей безопасности, чем мы здесь.
      С этими словами он протянул руку, помог Иом забраться в седло и пришпорил коня.
      Ветер принес новые звуки со стороны далеких холмов - лай боевых псов.
      26. Подарок судьбы
      Час за часом они скакали, перепрыгивая через поваленные ветром осины и то спускаясь, то поднимаясь по склонам холмов. Направление задавал Габорн и Иом не мешала ему. Отчасти из любопытства - ей было интересно, какой путь он изберет.
      Они потеряли всякое представление о времени - мимо проносились неразличимые при такой скорости деревья, час проходил за часом, но ничего не менялось.
      В какой-то момент Габорн обратил внимание Иом на то, что, похоже, ее отец сидит в седле лучше. Как будто приоткрылась какая-то часть его памяти и утраченные навыки начали восстанавливаться.
      Иом засомневалась. Габорн остановил коней у очередного ручья и принялся тормошить Сильварреста, снова и снова спрашивая его:
      - Сможете вы скакать сами? Не упадете, если я отвяжу ваши руки от седла?
      Отец Иом не отвечал, наблюдая за мухой, с жужжанием летавшей над его головой. Потом поднял голову, взглянул на небо, скосил глаза на солнце и принялся издавать непонятные звуки, вроде: "Га-а-а-а-х! Га-а-а-а-а-х!"
      - Может, он хочет сказать "да"? - предположил Габорн.
      Однако, заглянув в глаза отца, Иом не увидела в них ни малейшего проблеска мысли. Нет, он не отвечал на вопрос, просто издавал бессмысленные звуки.
      Габорн достал нож и разрезал веревки, которыми руки короля Сильварреста были привязаны к передней луке седла.
      Нож, казалось, произвел на короля гипнотизирующее действие - он попытался схватить его.
      - Осторожно, не прикасайтесь к лезвию, - сказал Габорн.
      Однако отец Иом снова попытался схватить нож, тут же слегка порезался и удивленно воззрился на свою окровавленную руку.
      - Держитесь за переднюю луку седла, - сказал Габорн королю Сильварреста и положил его руку на переднюю луку. - Старайтесь не отпускать ее.
      - Думаете, он не упадет? - спросила Иом. - Не знаю. Сейчас он держится крепко.
      Сердце Иом разрывалось между желанием обеспечить безопасность отца и желанием предоставить ему свободу.
      - Я буду присматривать за ним, - сказала она. Они позволили коням несколько минут попастись на сочной траве у подножья холма. Далеко над горами заворчал гром, снова начал накрапывать дождь. Иом задумчиво следила взглядом за золотистой бабочкой, которая, пролетая мимо отца, внезапно попала в поле его зрения. Он не сводил с нее глаз, а потом, когда она улетела вглубь леса, протянул вослед руку.
      Потом они поскакали дальше. Сумерки сгущались, дождь все время то прекращался, то начинал капать снова, но деревья почти не пропускали его. По прошествии часа им попалась старая тропа, идущая вдоль мелкого ручья.
      Когда они скакали по ней, то увидели на траве еще одну большую коричнево-оранжевую бабочку с черной каймой на крылышках. Отец Иом потянулся к ней и пролепетал что-то.
      - Стойте! - закричала Иом.
      Она соскочила с седла и подбежала к отцу, который сидел, наклонившись в сторону, вслушиваясь в мощное дыхание своего коня и протягивая в сторону бабочки руку.
      - Ба-оч-ка! - воскликнул он, пытаясь схватить яркую бабочку, которая неожиданно вспорхнула вверх. - Ба-оч-ка! Ба-оч-ка!
      Слезы градом покатились из его глаз, - слезы радости. Может, за ними стояло и что-то еще - боль или понимание того, что он утратил, - но Иом не видела этого. Для нее это были слезы открытия - сродни тем, которые на каждом шагу делают дети.
      Сердце Иом заколотилось. Обхватив лицо отца руками, она притянула его к себе. Ей так хотелось верить, что к нему вернется хотя бы некоторая доля разума, достаточная для того, чтобы с ним можно было говорить! Теперь это произошло. Вспомнив одно слово, он сможет вспомнить - или выучить - и другие. Для него наступил этап "пробуждения" - момент, когда связь между вновь Посвященным и его лордом становится жесткой, когда границы дара как бы затвердевают.
      Со временем отец сможет запомнить ее имя, станет понимать, как сильно она любит его. Со временем он сможет контролировать отправления своего организма, научится есть самостоятельно.
      Но пока что, когда Иом притянула его к себе, он разглядел ее обезображенное лицо, вскрикну л. от ужаса и попытался вырваться.
      Король Сильварреста был сильный мужчина, гораздо сильнее, чем его дочь. Обладая множеством даров, он легко вырвался из ее рук и оттолкнул Иом. Отлетев, она испугалась, не сломал ли он ей ключицу.
      Все это не имело значения. Никакая боль не могла уменьшить ее радости.
      Габорн подскакал к ним, наклонился и взял короля Сильварреста за руку.
      - Не пугайтесь, милорд, - успокоил он его. Потом потянул короля за руку, положил его ладонь на тыльную сторону руки Иом и сделал движение, как бы поглаживая одной рукой другую. - Видите? Она хорошая. Это Иом, ваша прекрасная дочь.
      - Иом, - повторила она. - Помнишь? Ты помнишь меня?
      Но если король и помнил ее, он никак не показал этого. Его широко распахнутые глаза были по ты слез. Он погладил ее руку, и на данный момент требовать от него большего не имело смысла.
      - Иом,- прошептал Габорн,- садитесь на коня. Вы, может быть, не слышите этого, но за нашей спиной в лесу воют мастифы. Нельзя терять времени даром.
      Сердце Иом колотилось так сильно, что она испугалась, что оно не выдержит и остановится вовсе. Дождя не было, но уже стало почти совсем темно.
      - Все в порядке, - сказала она, забираясь в седло. Вдали залаяли боевые псы, и, отвечая им, подал голос одинокий волк.
      27. Несчастный
      Укрывшись в тени берез, Д журим смотрел на "неодолимых", которые рухнули на землю, используя краткую передышку для отдыха. Позади гребня, уходили в небо изрезанные морщинами, складчатые горы, похожие на застывший металл, и росли огромные деревья. Габорн скрылся в сердце Даннвуда, самом темном и мрачном его участке.
      Джурим знал достаточно об этих местах, чтобы опасаться их не меньше "неодолимых". На картах в районе Вествуда не было обозначено ничего, лишь в самом центре - явно грубый, лишенный деталей набросок Семи Стоячих Камней Даннвуда. В Индопале было распространено мнение, что вселенная представляет собой огромную черепаху, на спине которой стоят Семь Стоячих Камней, а уже на них покоится весь остальной мир. Глупая легенда, считал Джурим, но занятная. В древних книгах говорится, что тысячелетия назад даскины, лорды Подземного Мира, создали Семь Стоячих Камней, чтобы они "поддерживали мир".
      "Неодолимые" облазили всю землю под березами, пытаясь обнаружить след Габорна, но каким-то непонятным образом им это не удалось. Даже мастифы не чуяли его запаха и теперь стояли, бестолково тявкая и поводя поднятыми вверх носами.
      Как такое могло произойти? Вместе с принцем скакали еще два человека. Они должны были оставить позади себя шлейф густого запаха, а на земле - отчетливые следы копыт. Но даже сам Радж Ахтен не мог учуять запах мальчишки, а на сухой и каменистой земле не осталось ни одного следа.
      Большинство людей Радж Ахтена уже потеряли своих коней. Двенадцать животных погибли, так же как и несколько собак. Правда, "неодолимые" обладали свойствами, которые должны были позволить им даже пешком догнать Габорна,. но они постоянно жаловались:
      - Эта земля слишком тверда, идти трудно. Один из "неодолимых" сидел на бревне, стянув сапоги. Джурим видел черные синяки на его подошвах и ужасные волдыри на пальцах и пятках. Именно каменистые холмы стали причиной гибели большинства коней и собак. Хотя они убивали и людей тоже. Джуриму пока везло он остался на коне, хотя поясница у него так разболелась, что он даже не решился спешиться из страха, что не сможет снова забраться на коня. Хуже того, в любой момент и его конь мог пасть. В этом случае, поскольку он не сможет угнаться за "неодолимыми", они попросту бросят его в лесу.
      - Как это у него получается? - Радж Ахтен явно просто размышлял вслух.
      Они гнались за принцем на протяжении уже шести часов, поражаясь, как ему удается сделать так, что они теряют его след. И каждый раз это происходило в березовой роще. Каждый раз запах Габорна пропадал начисто, и им приходилось описывать все расширяющиеся круги, пока, в конце концов, они не оказывались под соснами. И каждый раз найти след Габорна становилось все труднее и труднее.
      - Биннесман, - сказал Д журим. - Чтобы укрыть от нас принца, Биннесман наложил на него какое-то заклинание Охранителя Земли, - недаром Габорн заводил их все глубже в ту местность, куда им вовсе не хотелось идти.
      Салим аль Дауб, один из капитанов Радж Ахтена, заговорил мягким, женственным голосом.
      - О, Свет Земли, - мрачно сказал он, - может быть, нам лучше отказаться от этой бесплодной погони. Кони умирают. Ваш конь тоже на грани этого.
      Великолепный конь Радж Ахтена явно устал, это правда, но Джуриму казалось невероятным, что и он может пасть.
      - Кроме того, - продолжал Салим, - все это выглядит противоестественно. Земля под нами тверже камня, а конь принца летит над ней, точно ветер. Позади него падают листья, скрывая след. Даже вам не удается почуять его запах. Мы подобрались слишком близко к самому сердцу этого леса, где обитают призраки. Вы слышите что-нибудь?
      Радж Ахтен молча выслушал его, сохраняя бесстрастное выражение на прекрасном лице. Он обладал дарами слуха сотен людей; повернув ухо в сторону леса, он закрыл глаза.
      Джурим представлял себе, что слышит сейчас его господин. Шелест, издаваемый всеми этими людьми вокруг, биение их сердец, шум дыхания и даже бурчание в их животах.
      А кроме этого... ничего. Тишина. Глубокая, какая-то пустая тишина во всех темных ущельях под ними. Д журим прислушался. Ни птиц с их щебетом, ни стрекотания белок. Тишина казалась такой глубокой, точно даже сами деревья затаили дыхание и замерли в ожидании.
      - Слышу, - прошептал Радж Ахтен.
      Джурим чувствовал, как сильны и опасны эти леса, и... удивлялся. Его господин боялся нападать на Инкарру именно из-за того, что в ней обитали древние силы - силы арр. Однако здесь, в Гередоне, люди жили по соседству с этими лесами и, по-видимому, не страдали ни от каких сил и даже не взаимодействовали с ними. Их предки жили в тесном контакте с этими лесами, став, фактически, их частью, но теперешние северяне утратили свои связи с землей и забыли то, что знали прежде.
      А может быть, и нет. Лес помогал Габорну. Радж Ахтен потерял след мальчишки, безнадежно потерял его.
      Радж Ахтен повернул голову в направлении северо-запада и устремил взгляд на глубокую долину, лежащую далеко внизу. Заходящее солнце на мгновение осветило его лицо.
      Сердце этой странной тишины, вот что скрывалось там.
      - Габорн поскакал туда, - уверенно заявил Радж Ахтен.
      - О, ваше сиятельство, - умоляюще сказал Салим. - Харун просит, чтобы его оставили здесь. Он чувствует присутствие враждебных сил. Ваши Пламяплеты подожгли лес и теперь он жаждет возмездия.
      Джурим не понял, почему эти слова так рассердили его господина. Может быть, причина крылась в том, что именно Салим высказал эту просьбу. Долгие годы Салим был прекрасным охранником, но убийцей оказался никудышным и в результате утратил расположение Радж Ахтена..
      Радж Ахтен подскакал к Харуну, одному из своих доверенных людей, тому самому, который сидел на бревне, сняв сапоги и потирая искалеченные ноги.
      - Ты хочешь остаться здесь? - спросил Радж Ахтен. - Если позволите, ваше величество, - умоляюще ответил измученный человек.
      Прежде чем Харун успел хотя бы шелохнуться, Радж Ахтен выхватил кинжал, наклонился и всадил его в глаз несчастному. Ловя ртом воздух, Харун попытался встать, но тут же без звука рухнул обратно на бревно.
      Джурим и "неодолимые" замерли в ужасе, не сводя взглядов со своего лорда.
      Радж Ахтен спросил:
      - Кто-нибудь еще хочет остаться здесь?
      28. Семь Стоячих Камней
      Габорн скакал изо всех сил, и хотя его жеребец был одним из самых сильных в Мистаррии, ближе к вечеру принц почувствовал, что и он сдаст.
      Конь дышал тяжело, с хрипом. Уши у него опали и сейчас почти висели. Явные признаки серьезной усталости. Теперь, перепрыгивая через дерево или какое-то другое препятствие, он делал это, не проявляя нужной осторожности, и, не в силах как следует подбирать задние ноги, допускал, чтобы ветки царапали их. Если Габорн в самое ближайшее время не остановится, он загонит коня. За последние шесть часов они проскакали больше сотни миль, уйдя по дуге сначала на юг, а потом снова повернув к западу.
      Габорн не сомневался, что к этому моменту следопыты Радж Ахтена потеряли многих своих коней. И собак явно поубавилось - он слышал лай всего двух-трех. Даже боевые псы Радж Ахтена должны были устать от этой погони. Устать настолько, надеялся принц, чтобы начать допускать ошибки.
      Они углубились в узкое ущелье. Стало уже совсем темно.
      Он, тем не менее, видел все совершенно отчетливо. Как будто очанка продолжала действовать. Это удивляло его - он считал, что к этому времени трава уже утратила свой эффект.
      Он понятия не имел, где находится, когда будет вынужден остановиться, и все же с легким сердцем скакал все глубже в ущелье, склоны которого заросли соснами.
      На самом дне ущелья он обнаружил то, чего никак не ожидал встретить в Даннвуде - древнюю каменную дорогу. Веками на нее падали иглы сосен и некоторые деревья даже проросли сквозь каменное покрытие. Однако несмотря на все это, дорогу можно было разглядеть.
      Очень странная это оказалась дорога, слишком узкая даже для самой неширокой повозки, - как будто она была предназначена для очень маленьких ножек.
      Вид этой дороги несказанно удивил и Иом - она смотрела на нее широко распахнутыми глазами, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую.
      В следующие полчаса деревья становились все массивнее, а тишина под ними все плотнее. Сосны сменились дубами, такими огромными, каких Габорн и представить себе не мог. Они стояли, широко раскинув ветви над головами путников, их стволы и сучья негромко потрескивали в ночи.
      Даже самые нижние ветви простирались на высоте не меньше восьмидесяти футов над головой. С них свешивались длинные полотнища паутины, похожие на бороды гигантских стариков.
      Неожиданно на холме неподалеку Габорн заметил среди стволов мигающие огоньки. В скальной породе виднелись крошечные норы. В поле зрения попал воин-феррин, который быстро бежал, яростно махая хвостом.
      Дикие Феррины питались, в основном, желудями и грибами. Некоторые из них жили в пещерах, другие - в дуплах огромных дубов. То там, то здесь среди гигантских корней и стволов мелькали огоньки их фонарей. Городские феррин редко разжигали огни, боясь привлечь внимание людей, которые могли выгнать феррин из их нор. По не совсем понятной причине присутствие диких феррин подействовало на Габорна успокаивающе.
      Он навострил уши, стараясь уловить звуки погони, но услышал лишь где-то справа от себя журчание реки, бегущей вниз, в ущелье.
      Дорога, между тем, все еще продолжала опускаться.
      Под все более древними и неохватными деревьями пышно росли какие-то кусты, но не дрок и не ползучий клен. Землю покрывал высокий мох, скрадывающий следы.
      Внезапно Иом вскрикнула и указала куда-то в глубину деревьев. Там, среди глубоких теней, припала к земле серая фигура - коренастый, бородатый человек с огромными глазами, наблюдающий за ними.
      Габорн окликнул его, но тот мгновенно растаял, точно туман при первых лучах солнца.
      - Это вайт! - воскликнула Иом. - Призрак даскина. Габорн никогда не видел даскинов. Их вообще не видел никто. Но тот, кого они только что заметили, меньше всего походил на призрак - слишком приземистый, слишком упитанный.
      - Если это дух даскина, тогда все в порядке, - сказал Габорн, пытаясь сделать вид, что ничего страшного не произошло. - Они служили нашим предкам.
      На самом деле он вовсе не считал, что все и в самом деле в порядке. И на всякий случай пришпорил коня.
      - Постойте! - окликнула его Иом. - Нам нельзя дальше. Я слышала об этом месте. О том, что существует древняя дорога даскинов и что она ведет к Семи Стоячим Камням.
      Эти слова заставили Габорна вздрогнуть. Семь Стоячих Камней находились в самом сердце Даннвуда, образуя средоточие его силы.
      Нужно бежать, осознал он. И все же ему ужасно хотелось добраться до этих Камней. Казалось, сам лес призывал его сделать это.
      Он снова прислушался и снова не уловил никаких признаков погони. Только шелест веток, покачивающихся на ветру, только неразличимый шепот, который они издавали.
      - Теперь уже недалеко, - сказал Габорн, облизнув губы.
      Сердце у него заколотилось. Что бы ни ждало их впереди, оно и впрямь было уже совсем близко.
      Он послал коня легким галопом, стремясь как можно скорее преодолеть оставшееся расстояние.
      Впереди послышался дребезжащий звук, похожий на тот, какой могла бы издавать гремучая змея.
      Габорн замер в седле. Ему никогда прежде не доводилось слышать этого звука, но он узнал его по многочисленным описаниям. Такое дребезжание издают опустошители, когда воздух выходит из их легких.
      - Стойте! - закричал он, собираясь развернуть коня и отступить.
      И тут же впереди раздался крик - это был голос Биннесмана, в котором явственно слышался ужас:
      - Не надо! Не надо, я говорю!
      - Вперед! - закричал Габорн и понесся, словно ветер.
      Копыта забарабанили по заросшей мхом дороге.
      Габорн выхватил боевой молот и вдавил пятки в ребра измученного коня.
      Шестнадцать веков назад Гередон Сильварреста убил в Даннвуде мага-опустошителя. Об этом подвиге рассказывали легенды. Он вонзил копье прямо ему в глотку.
      Копья у Габорна не было, и он понятия не имел, может ли обычный человек убить опустошителя с помощью боевого молота.
      Иом закричала:
      - Подождите! Остановитесь!
      Дорога уже увела, их так глубоко вниз, что, когда Габорн вскинул голову и посмотрел вверх, на темную листву, у него возникло ощущение, что вокруг него и выше деревья уходят в бесконечность.
      - Земля укроет тебя... - звенело у него в голове.
      Он продолжал скакать вниз, Иом и ее отец - за ним. В конце концов, у него возникло ощущение, что в какой-то момент чрево земли просто проглотит его.
      Он мчался под дубами, такими огромными, что у Габорна промелькнула мысль может быть, они стоят здесь с самого сотворения мира? И вдруг деревья закончились, оборвалась и дорога. Дребезжание, издаваемое опустошителем, исходило отсюда.
      В парс сотен ярдов впереди стояло кольцо бесформенных камней. Темных, таинственных, похожих на полусформировавшсгося человека. Габорн поскакал к ним под темными деревьями.
      Что-то вокруг было очень не так. Солнце совсем недавно опустилось за вершину холма, сумерки только начали сгущаться. Однако здесь, в кажущейся бездонной глубине, в окружении вздымающихся к небу гор, уже царила глубокая ночь.
      Лишь ослепительно сияли звезды и их свет озарял все вокруг.
      В легендах это место называлось Семь Стоячих Камней, однако это название казалось не совсем соответствующим действительности. Стоял сейчас только один-единственный камень, тот, что был ближе всех к Габорну. И он представлял собой нечто большее, чем просто камень. Казалось, что когда-то он мог быть человеком. Черты его лица были стерты и обтесаны временем, статуя тускло сияла зеленоватым фосфоресцирующим светом. Остальные шесть камней, все в том же духе, лежали, откинувшись в стороны от центра кольца, и утопая во мраке.
      И хотя между ними существовало определенное сходство, но все же была заметна и некоторая разница. У одного голова была свернута на бок, у другого нога задрана вверх, а третий выглядел так, точно пытался отползти в сторону.
      Внезапно яростно вспыхнул свет, исходя из предмета, который показался Габорну похожим на огромный валун - ослепительно яркий луч ударил по единственной остававшейся на ногах статуе. Последовало быстрое движение "валун" сделал шаг вперед - и новый световой удар обрушился на статую. Он нес в себе холод, который заледенил воздух и отщепил от статуи осколки, посыпавшиеся на землю.
      Маг-опустошитель, стоящий перед единственной статуей, повернулся навстречу Габорну. Послышался крик:
      - Габорн! Берегись!
      Голос, без сомнения, принадлежал Биннесману, хотя Габорн нигде не видел старого чародея.
      Прежде всего Габорн обратил внимание на голову опустошителя, на ряды кристаллических зубов, блеснувших в свете звезд, точно лед, когда опустошитель широко разинул рот.
      Никаких общих предков с человеком у этих существ не было, как и, следовательно, ни малейшего сходства. Они вели свое происхождение от организмов, много лет назад сформировавшихся в вулканических озерах глубоко под землей.
      Больше всего Габорна поразили размеры существа. Только до уровня плеча высота его составляла не менее шестнадцати футов, так что огромная кожистая голова, размерами с небольшую повозку, возвышалась над Габорном, даже сидящим на коне. У опустошителя отсутствовали глаза, уши и нос - только ряд волосоподобных сенсоров, расположенных на затылке на уровне челюсти, и больше всего напоминающих конскую гриву.
      Передвигался он, и притом довольно быстро, с помощью четырех огромных черных костяных ног, поддерживающих слизистый живот высоко над землей. Когда Габорн оказался в непосредственной близости от опустошителя, тот угрожающе поднял массивные руки с зажатым в них в качестве оружия сталагмитом - длинным жезлом из чистого агата. На нем полыхали руны огня - ужасные символы Пламяплетов.
      Габорна не устрашили ни ряды льдисто отблескивающих зубов, ни смертоносные когти, которым оканчивались длинные руки. Опустошители слыли беспощадными воинами, но маги-опустошители гораздо больше преуспели в колдовстве.
      На самом деле магия опустошителей была тем образчиком, в приближении к которому и состояло все искусство Властителей Рун. Эта магия основывалась на том факте, что, когда опустошитель умирал, сородичи пожирали мертвого, усваивая таким образом его знания, его силу и накопленную им за годы жизни магию.
      Из всех опустошителей маги были самыми страшными, поскольку все они накапливали силы, заимствованные у сотен своих мертвецов.
      Опустошитель ринулся в сторону, и Габорн услышал дребезжание воздуха, выдыхаемого из отверстий на спине чудовища. Этот звук сопровождался другим, похожим на шепот - опустошитель творил заклинания.
      Габорн закричал, вложив в этот окрик всю силу своего Голоса. Он слышал о существовании воинов, обладающих такими мощными Голосами, что они могли оглушать людей своим криком.
      Сам он таким даром не обладал. Однако ему было известно, что опустошители способны воспринимать звук как проявление движения или вибрацию того, на чем они стояли. Оставалось надеяться, что его окрик собьет с толку монстра и даст возможность самому Габорну напасть.
      Опустошитель ткнул в него своим сталагмитом, яростно зашипел, и, как будто внезапно наступила глубокая зима, на Габорна обрушилась волна холода, стеганув его, точно невидимой плетью. В воздухе засверкала изморозь, и Габорн поднял свой маленький щит.
      В легендах рассказывается, что у Пламяплетов есть заклинания, с помощью которых они могут вытягивать не только жар из огня или солнца, но и тепло из человеческих тел, белым днем превращая их в ледяные статуи.
      Однако эти заклинания были настолько сложны и требовали такой сосредоточенности, что Габорну не доводилось слышать о Пламяплете, на самом деле владеющем ими.
      Почувствовав прикосновение заклинания, он резко наклонился в седле и соскользнул на землю, в то время как его конь продолжал скакать вперед. Холод пробрал Габорна до костей; принц, хватая ртом воздух и укрываясь за конем, побежал рядом с ним.
      - Нет! Назад! - закричал Биннесман откуда-то из-за кольца упавших камней.
      Приближаясь к монстру, Габорн с силой втянул воздух, но не почувствовал никакого запаха. Не имея собственного запаха, опустошители обладали способностью подражать запахам всего, что окружало их.
      Дребезжание возобновилось - опустошитель был в ярости. Из передней части его длинного тела снова с шипением вырвался воздух.
      Луч холода ударил снова, конь зашатался и рухнул на землю. Габорн, перепрыгнув через него, бросился на опустошителя, замахнувшись боевым молотом.
      Маг-опустошитель попытался отступить, тыча в него своим сталагмитом. Габорн увернулся и обрушил на монстра удар молота, который проткнул кожистую шкуру и глубоко погрузился в нее. Мгновенно вытащив молот, принц замахнулся снова, но тут агатовый стержень опустошителя со страшной силой опустился вниз.
      Молот Габорна нанес удар по огромной лапе, пронзил коготь, а задней своей частью разбил агатовый стержень опустошителя. Тот жарко вспыхнул - это было похоже на взрыв - раскололся по всей длине, и пламя перекинулось на лапу чудовища, а потом и на деревянную рукоятку молота.
      Как раз в этот момент Иом подскакала к Габорну сзади и закричала на монстра. Король Сильварреста гарцевал на своем коне слева от него. Гвалт, шум, суета со всех сторон заставили опустошителя заметаться из стороны в сторону, тряся огромным животом.
      Что случилось дальше, Габорн не видел, потому что как раз в это мгновение опустошитель надумал бежать и, перепрыгнув через принца, свалил его ударом своей студенистой утробы.
      Габорн рухнул на землю, а опустошитель умчался, взвихрив за собой воздух. Удар был настолько силен, что Габорн подумал - все, конец. Еще мальчиком во время упражнений он однажды вывалился из седла и конь в полном боевом снаряжении наступил на него. Опустошитель весил гораздо больше по сравнению с конем.
      Габорн услышал, как хрустнули его ребра. Голова точно взорвалась, и он почувствовал, что падает, кружась в водовороте, словно лист, которого затягивает глубокая, бездонная бездна.
      Когда сознание вернулось к нему, он почувствовал, что стучит зубами. Под носом оказался пучок душистых листьев. Биннесман, засунув руки под кольчугу Габорна, натирал его лечебной грязью и шептал:
      - Земля исцелит тебя... Земля исцелит тебя... От прикосновения грязи в теле возникло ощущение тепла. Габорн по-прежнему чувствовал ужасный холод, как будто промерз до костей, однако грязь не только исцеляла раны, но и действовала точно согревающий компресс.
      - Он выживет? - спросила Иом. Биннесман кивнул.
      - Здешняя лечебная грязь очень могущественна. Смотри... Он открывает глаза.
      Веки Габорна затрепетали и поднялись. Он мог видеть, но нечетко, расплывчато. Попытался сосредоточиться на лице Биннесмана, однако это потребовало слишком больших усилий.
      Старый чародей стоял, склонившись над Габорном и опираясь на деревянный посох. Выглядел он просто ужасно. Все лицо в крови и саже, одежда обгорела. От правой руки, с помощью которой он обрабатывал Габорна, исходило ощущение сильного холода.
      Ясное дело - опустошитель пытался убить и Биннесмана.
      Это было просто написано на лице чародея, каждая черточка которого выражала ужас. Он то и дело вздрагивал, точно от сильной боли.
      Единственная устоявшая на ногах статуя пульсировала светом. Вспышки яростного холода заметно повредили се - многие участки каменного тела искрошились, все оно пошло трещинами. В холодном воздухе ощущался горький привкус. Привкус чар мага-опустошителя.
      В отдалении послышался лай боевых псов. Биннесман прошептал:
      - Габорн?
      Статуя зашевелилась и древнее лицо этого получеловека повернулось в сторону Габорна. Принц подумал, что глаза совсем отказали ему, потому что свет внутри статуи померк, сменившись мраком, словно там задули свечу.
      Возник мощный звук, - как будто треснуло огромное зеркало.
      - Нет! Нет! - закричал Биннесман, не сводя взгляда со стоячего камня.
      Точно в ответ на его мольбу, огромный камень распался на два и рухнул. Голова статуи подкатилась к самым ногам Габорна. Земля застонала, как будто и ей угрожала опасность развалиться на части.
      Мысли Габорна текли вяло, замедленно. Он смотрел на огромную статую и вслушивался в лай собак, звучавший теперь гораздо ближе.
      Семь Стоячих Камней пали, осознал он. Те самые Камни, на которых держалась земля.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39