Современная электронная библиотека ModernLib.Net

На все времена

ModernLib.Net / Сентиментальный роман / Вудивисс Кэтлин / На все времена - Чтение (стр. 10)
Автор: Вудивисс Кэтлин
Жанр: Сентиментальный роман

 

 


      – Значит, я принадлежу к этим немногим, – пробормотала Элспет. – От тех, кто участвовал вместе с тобой в крестовых походах, я узнала, что ты заслужил уважение даже смертельных врагов. Твои же кузены утверждали, что ты получил прозвище Отважный Вашел, потому что никогда не отступал перед врагом и смело смотрел в лицо смерти. Шрамы, покрывающие твое тело, – лучшее доказательство того, в каких свирепых сражениях тебе пришлось побывать. И все же я очень мало знаю о том, что тебе довелось вынести во время этой кампании. Вроде бы ты некоторое время пробыл в плену и голодал, пока твои люди не спасли тебя, но я не смогла выведать больше у твоего кузена. Почему ты с такой неохотой говоришь о своих подвигах?
      – Эти события были не так поразительны, как изобразил их мой кузен, любимая, – покачал головой Вашел. – Времена были воистину отчаянными, и что я мог поделать? Либо отважно сражаться с врагами, либо пасть от меча или стрелы. Мы предпочли бороться и боролись до последнего дыхания. И враг, вместо того чтобы уничтожить нас, – а это, нужно сказать, было легче легкого, – почтил нашу храбрость и позволил покинуть поле боя. Меня сегодня не было бы с тобой, не выкажи эти люди истинного милосердия. – Вашел протянул руку и нежно сжал пальцы жены. – Как я могу вспоминать эти ужасные минуты, когда нахожусь в твоем очаровательном обществе, дорогая? Ты заставляешь меня чувствовать себя богатым принцем, на которого удача щедро сыплет свои дары.
      Абриэль оглядела родителей и поняла, что никогда не видела, чтобы мать так обожающе смотрела на своего первого мужа. Возможно, после ее ненавистного брака и последующего вдовства родители смогут жить, не заботясь о будущем, и, когда все тревоги исчезли, стало ясно, что Элспет влюблена в Вашела куда сильнее, чем предполагала Абриэль. Видя, как сплелись их руки, Абриэль поняла, что супруги очень преданы друг другу. И эта мысль ее поразила. Абриэль всегда считала, что, оставшись одна, мать приняла предложение Вашела, чтобы получить защиту от бессовестных развратников лордов, наперебой спешивших сделать ставку на девственность Абриэль.
      Элспет глянула на дочь и, покраснев, едва слышно выдавила:
      – Мне… нужно… сказать вам… кое-что важное. Абриэль обменялась любопытными взглядами с Вашелом, который, казалось, был совершенно сбит с толку. Оба дружно уставились на Элспет, выжидая, пока та откашляется. Похоже, ее просто корчило от смущения и стыда, потому что она долго не могла собраться с мыслями. Наконец, совсем по-девичьи пожав плечами, она пробормотала:
      – Я жду ребенка.
      Растерянный Вашел молча разинул рот.
      – Ты… ты уверена? Это действительно так? Элспет, просияв улыбкой, погладила мужа по руке.
      – Уверена. Вот уже три месяца.
      – Но почему ты не сказала раньше? – допытывалась Абриэль, обрадованная известием и все же тревожась за мать. Прошло слишком много времени после первых родов, да и Элспет уже не так молода. Хотя Абриэль всегда хотела иметь сестер и братьев, но не ценой жизни матери! – Но ты здорова? Никаких болей? Все хорошо?
      – Элспет, пожалуйста, скажи нам, что ты здорова, – настаивал Вашел, в страхе сжимая ладони жены. – Ты должна знать, что я не вынесу жизни без тебя! Я не знал, что такое любовь, пока ты не вошла в мою судьбу!
      – Но я прекрасно себя чувствую, – заверила мать, продолжая улыбаться. – И только хотела окончательно увериться, прежде чем все рассказать вам. Я уже не надеялась иметь ребенка. После рождения Абриэль я ни разу не беременела. Однако последние два месяца все указывало на то, что я жду ребенка. Две недели назад я ощутила, как он шевелится, причем с каждым днем все сильнее. И я совершенно уверена, что месяцев через шесть получу ответ на свои молитвы.
      – Хотя такого я никак не ожидала, все же это лучшая новость, которую услышала за все эти месяцы! – радостно объявила Абриэль и, вскочив с места, поспешила обнять Элспет. – Ты должна знать, как еще в детстве я молила Бога послать мне сестренку.
      – Лучше бы брата, – пробормотал Вашел со слабой ухмылкой. – Но по правде говоря, пол ребенка не имеет значения. Лишь бы он был здоров. – Сжав руку жены, он поднес ее к губам и нежно улыбнулся: – Моя дорогая, ты должна знать, как высоко я ценю тебя, и поэтому заклинаю: будь осторожной. Я не вынесу, если что-то случится с тобой или с ребенком. И поскольку я не становлюсь моложе, твое объявление стало для меня полным потрясением!
      Элспет восторженно рассмеялась и взглянула на мужа сияющими глазами:
      – Я сама была немного озадачена, когда узнала про ребенка. Я думала, мое время давно прошло.
      Вашел осторожно погладил ее по щеке.
      – Придется все эти месяцы не оставлять тебя без присмотра.
      – Я сделаю все, чтобы матушка не утруждала себя, – заверила Абриэль, счастливо улыбаясь. – Теперь, когда другой ребенок вот-вот появится на свет, мне можно и поухаживать за матушкой. Она столько для меня сделала!
      – Ничего подобного! Перестаньте обращаться со мной как с младенцем, – весело запротестовала Элспет, поднимая руки. – Заверяю вас, я вовсе не инвалид и вполне способна сама позаботиться о себе. В конце концов, я уже прошла через это раньше.
      – Да, любовь моя, но вспомни, насколько ты была моложе, и тогда, может, позволишь побаловать тебя следующие пять или шесть месяцев, – настаивал Вашел. – Поверь, милая, если ты и не стареешь, то я определенно становлюсь старше и должен знать, что обо мне будет кому заботиться, когда стану дряхлым, выжившим из ума болваном.
      Элспет погладила его по руке.
      – Не расстраивайся, муженек. Я буду рядом, когда придет время… если оно придет.
      Вашел поднял серебряный кубок, словно салютуя своей прелестной жене.
      – За нашу растущую семью, дорогая. И пусть все оставшиеся годы нас ждут только счастье и покой. Взрослея, мы становимся мудрее и учимся наслаждаться простыми радостями. Сомневаюсь, что испытал бы такое счастье, не подари мне Господь в жены такую милую и благородную даму.
      – И желаю вам прожить до ста лет! – с готовностью добавила Абриэль, молясь про себя, чтобы Бог ее услышал. Страхи Вашела внушили тревогу и ей. Трудно сказать, что с ней будет, если мать умрет родами. Элспет всегда играла огромную роль в ее жизни. Гораздо большую, чем отец, которого она искренне любила, но не понимала, особенно когда тот позволил глупой гордости втянуть себя в поединок. Если с матерью произойдет трагедия, боль и муки дочери будут невыносимыми. Для нее это все равно что потерять часть себя.
      В тот же день Абриэль отправилась на кухню удостовериться, какая еда осталась после отъезда большинства гостей. Хотя она велела управителю вдоволь кормить сервов, Абриэль хотела убедиться, что все сделано как следует. Перед глазами по-прежнему стоял несчастный, слабый от голода малыш, пытавшийся удержаться на ногах.
      Обозрев еду, оставшуюся на кухне, Абриэль поняла, что там более чем достаточно, чтобы утолить голод несчастных оборванцев, обитавших в деревне. Поэтому она попросила слуг сложить припасы в горшки, котлы и корзины, погрузить все это на тачку и велела тощему юноше катить все это в деревню.
      Однако, услышав ее слова, вперед выступила жирная старуха с длинными растрепанными черными волосами и странным взглядом. Очевидно, до сих пор она без помех обжиралась вволю и командовала на кухне, поскольку остальные слуги в страхе ретировались. Женщина презрительно фыркнула, обозревая пуговичными глазками ту еду, которую уже успели погрузить на тачку. Потом, глядя мимо госпожи, она задумчиво дернула за волосок на подбородке.
      – С того дня как я нанялась готовить в здешнем замке, сквайр де Марле приказал, чтобы я всю оставшуюся еду скармливала свиньям, – нагло заявила старуха. – И ни разу не велел мне делить еду с ленивыми нищими, которые живут на том берегу ручья.
      Учитывая количество остатков, Абриэль могла представить, до чего же упитанные свиньи обитают в хлеву. Да и кухарка наверняка своего не упускала.
      – Добрая женщина, как тебя зовут? – спросила она, выгнув бровь.
      – Мордея, – ответила та, сплюнув какую-то омерзительно выглядевшую гадость в ближайшее ведро. Абриэль поспешно отвернулась, борясь с тошнотой. Немного придя в себя, она уточнила:
      – Ты уверена, что сквайр де Марле велел скармливать еду только свиньям?
      – Так было с самого начала! – спесиво процедила кухарка. – И поскольку я готовлю еду, мне позволено брать себе все, что угодно.
      – И сколько ты намерена взять? – с любопытством спросила Абриэль.
      – Все, что видите здесь! – объявила женщина, обведя рукой кухню.
      Судя по настороженным взглядам, которые бросали на нее кухонные слуги, было очевидно, что с ней не поспоришь. Но сейчас кухарка поймет, что, какие бы обещания ни давал ей Десмонд, обстоятельства определенно изменились.
      – Сквайра де Марле больше нет в живых, и теперь хозяйка этого замка – я. Отныне я устанавливаю свои правила для сервов, и первое гласит, что ни один человек, кроме меня, не смеет здесь командовать или брать то, что не разрешено. А теперь будьте добры делать, как приказано.
      – Не будет этого! – взвыла негодяйка и, скрючив пальцы, бросилась на молодую хозяйку. – Мое! Все мое!
      Абриэль была уверена, что впервые в жизни видит ведьму в полете. Хотя она легко увернулась, все же ей было не по себе при виде этого олицетворения демона, чья ненависть к ней превратилась в безумие. Очевидно, остальные слуги тоже так думали, потому что молча, с разинутыми ртами, глазели на споткнувшуюся ведьму.
      И хотя та бешено размахивала руками, пытаясь удержаться, нога ее снова подвернулась, и она проехалась носом и щекой по каменному полу.
      – Что здесь происходит?! – рявкнул Терстан, врываясь в огромное помещение.
      Из носа и рта женщины хлестала кровь. Терстан схватил полотенце с ближайшего стола и крепко прижал к носу женщины, уже приобретшему темно-фиолетовый оттенок.
      – Кто это сделал, Мордея?
      Подняв пухлую руку, кухарка с видом обвинителя ткнула в Абриэль:
      – Эта наглая сука! Она сбила меня с ног!
      Терстан, мрачный, как грозовое облако, огляделся и столкнулся взглядом с молодой хозяйкой.
      – Миледи, я…
      – Что бы ты ни твердил и как бы ни уговаривал, я требую, чтобы этой женщины через час не было в замке, – перебила Абриэль.
      Терстан бросил угрюмый взгляд на Мордею, прежде чем повернуться к Абриэль.
      – Миледи, сквайр привел ее сюда вскоре после того, как унаследовал замок. Она лучшая кухарка во всей округе.
      Абриэль очень хотелось опровергнуть последнее утверждение, но она не стала спорить.
      – Тем не менее я требую ее ухода. Ни один слуга не смеет набрасываться на меня в моем собственном доме. Итак, тебе отдали приказ. А теперь немедленно отошли Мордею туда, откуда она явилась.
      – Но она уже стара! На что будет жить, если вы ее выгоните? – запротестовал Терстан.
      – Полагаю, будет продолжать издеваться над другими, как проделывала все это время здесь, на кухне, и пыталась напасть на меня минуту назад. Я не позволю ей терзать и изводить тех, кто оказался в ее власти. Пусть просит милостыню у людей, которыми она раньше пренебрегала.
      С этими словами она обернулась к слугам и велела немедленно везти еду сервам. Они с радостью повиновались и, подталкивая друг друга локтями, злорадно ухмылялись: очевидно, радовались изгнанию кухарки. Вероятно, служить под началом Мордеи было весьма нелегким испытанием.
      Оглянувшись, Абриэль, к своему удивлению, увидела, как Терстан помогает Мордее выйти из кухни. Услышав, как та упрекает молодого человека, Абриэль поняла, что Мордея знает о нем куда больше, чем другие слуги. У нее возникло естественное подозрение, что тут дело нечисто.
      – Будь жива моя бедная мать, она не потерпела бы столь гнусного обращения! И погубила бы девчонку, не думая о цене. Мало того, залила бы весь замок кровью! Уж они надолго бы ее запомнили.
      – Ш-ш! – нетерпеливо прошипел Терстан.
      – Не хочешь, чтобы эта сука знала о нашем родстве? Терстан оглянулся и встретился с потрясенным взглядом Абриэль.
      – Мордея, не…
      – Да, Десмонд де Марле был моим братом! – взвизгнула старуха. – Если бы у нас была одна мать, ты мог бы быть моим племянником, Терстан де Марле, так что не слишком задирай нос!
      Когда они наконец убрались, Абриэль задрожала от страха, поняв, что до сих пор их еду готовила сестра человека, повинного во многих убийствах. Она поскорее вышла на воздух, чтобы избавиться от ощущения окутавшего ее зла.

Глава 12

      Через несколько минут Абриэль отправилась в деревню вместе со слугами, которым поручила отнести туда еду. Войдя в первую хижину, Абриэль потрясенно уставилась на Рейвена, стоявшего в компании мужчин на дальнем конце большой комнаты. Ее взгляд против воли постоянно притягивало к нему, и, хотя ей стоило бы давно привыкнуть к своей слабости, сердце сжималось при виде широких плеч и гордой осанки. На этот раз его внимание привлекла отнюдь не она, и Абриэль стало любопытно. Что, помимо нее, он нашел здесь интересного?
      Она проследила за направлением его взгляда. Оказалось, что он смотрит на Седрика. Лэрд, держа малыша на коленях, рассказывал забавную историю о голодном лисе, гонявшемся за кроликом, который обманывал его на каждом шагу. Другие дети окружили его со всех сторон и весело хихикали, слушая о проделках хитрого кролика. У Седрика оказался редкий талант: каждый персонаж говорил своим голосом. При этом он сам получал не меньше удовольствия, чем дети. К полному восторгу малышей, кролик ускользнул от лиса, а последнему, чтобы не умереть с голоду, пришлось поймать старую крысу.
      Теперь сервы уже не боялись приветствовать хозяйку и долго благодарили за все, что она для них сделала. Вспомнив, как настороженно держалась молодая мать в присутствии Терстана, Абриэль решила, что такая перемена в поведении сервов явно связана с его отсутствием.
      А тем временем Рейвен со своего тщательно выбранного наблюдательного пункта сразу увидел Абриэль, как только та вошла. Поскольку она часто протестовала против того, что он вечно наблюдает за ней, он решил сделать вид, будто не замечает ее. Может, это понравится ей больше?
      Но обещание, данное самому себе, было не так легко выполнить.
      Он помогал таскать горшки и корзины с едой, которые опорожнялись едва ли не до того, как снимались с тачки. И как бы страстно он ни хотел оказаться рядом с Абриэль, в этот день находил особое удовольствие в том, чтобы наблюдать ее со стороны. И честно говоря, был куда более тронут видом ее в роли новой хозяйки замка, чем когда впервые узрел ее в королевском дворце в кружевах и лентах.
      Засучив рукава и заколов локоны, она работала вместе со слугами, распределяя еду, которую, как он знал, лично приказала прислать сюда. Сервы со своей стороны с готовностью принимали все, что она предлагала им, постоянно выражая свою благодарность. Абриэль отвечала теплой и радостной улыбкой с таким видом, словно это они делали ей одолжение. Рейвен видел слезы на глазах родителей, чьи дети утоляли голод и больше не были вынуждены терпеть постоянное жжение в пустых желудках, такое мучительное, что даже сон не давал им убежища от этой пытки.
      Он сразу отметил жалкое состояние сервов. Но с тех пор, как в замке появилась молодая хозяйка, они стали выглядеть намного лучше. Неудивительно, что их глаза при виде ее влажнели, а проходя мимо, они старались поцеловать руку госпожи, готовые молиться на нее за все, что она для них сделала. Ему становилось легче на сердце оттого, что люди, вынужденные терпеть жестокость и бессердечие сквайра, теперь испытали истинную доброту и великодушие. И это наполняло его гордостью за то, что он любит такую женщину.
      Рейвен мог быть очень терпеливым, особенно когда терпение требовалось в очередной битве, которая приведет к победе. И за это его ненавидели многие, с кем он имел дело как посланник короля Давида. Они предпочитали действовать безрассудно, повинуясь порыву, и это давало ему преимущество. Но его терпение подверглось жестокому испытанию, и, едва сервы утолили голод, он нашел возможность подойти к госпоже замка. Она сидела у огня в компании детей поменьше, и Рейвену не понравилось, что улыбка при виде его сменилась настороженным и подозрительным взглядом. Для него это было вопросом чести, он не привык, чтобы женщины не доверяли ему. А ведь он смел надеяться, что его помощь в ночь смерти ее мужа укрепит связь между ними. Но отчуждение все росло.
      Рейвен сел рядом с Абриэль, стараясь не делать внезапных жестов. Каким бы абсурдным это ни казалось, нельзя отрицать, что медленное, осторожное обращение усмиряет самых пугливых животных.
      – Вы делаете доброе дело, – заметил он.
      Ее улыбка была адресована девчушке, сидевшей у нее на коленях и мирно сосавшей большой палец.
      – Добрые дела всегда легко делать.
      – Вы прирожденный вождь. Наверное, потому, что были единственным ребенком у матери?
      Она кивнула, хотела что-то добавить, но лишь плотнее сжала губы. Подумать только, она едва не выдала чужаку тайну Элспет! Словно Рейвен им друг!
      – Я тоже единственный ребенок у отца, – продолжал он. – По крайней мере хоть в этом у нас что-то общее!
      Она вежливо улыбнулась и пожала тонкими плечами.
      – Видите ли, отец научил меня всему, что я знаю, от драки на мечах до дипломатии. И научил хорошо.
      – Это видно: вы по-прежнему путешествуете с ним, словно нуждаетесь в опекуне.
      Рейвен поморщился, радуясь, что дети не поняли ее сарказма:
      – Вы пронзили мое сердце, девушка.
      – Простите меня, – с деланным смирением взмолилась она. – Не знала, что правда так горька.
      Их взгляды скрестились, и ее лицо вдруг исказилось страхом и паникой. Рейвен точно знал, что именно вызвало такую реакцию: она вспомнила правду, которую знали лишь они двое. Правду о смерти сквайра. Только сейчас он понял причину ее подозрений и недоверия к нему и попробовал мягко разуверить ее.
      – Вы правы, иногда правда может лишь принести боль, если о ней узнают все. Но клянусь честью рыцаря, миледи, я никогда никому не открою подобную правду, – бросил он и, поднявшись, отошел. Что ж, сейчас он приобрел полезное знание, имеющее немалое значение для кампании, в которую он вступил, чтобы завоевать ее, и он ее завоюет.
      Покинув деревню, Абриэль стала переходить узкий мостик над ручьем, когда увидела Терстана, провожавшего Мордею к запряженной в тележку лошади, которую престарелый серв остановил, не доехав до навесного мостика замка. Поблизости ждал отряд из двадцати всадников. Едва Терстан кинул в тележку большой мешок с вещами женщины, та наклонилась, подняла с земли камень и сунула в карман передника. И только потом позволила Терстану помочь ей сесть на козлы. Подняв руку в знак прощания, она что-то сказала Терстану на незнакомом языке и уже хотела пуститься в путь, но тут увидела госпожу замка, злорадно закудахтала и подхлестнула кнутом мохнатую кобылку. Терстан удивленно обернулся, заметив, за кем наблюдала Мордея. Когда тележка проезжала мимо застывшей на мостике Абриэль, Мордея быстро вытащила камень и запустила в бывшую хозяйку.
      Прежде чем Абриэль успела увернуться, Рейвен сжал ее талию и резко развернул лицом к себе, так что она оказалась прижатой к его груди. И только успела поднять глаза, как услышала, как камень глухо ударился в его спину. Рейвен даже не поморщился и не разжал рук. Абриэль, дрожа, благодарно кивнула. Мордея наверняка пробила бы ей голову, если бы не Рейвен.
      Больше всего ей хотелось прижаться к его сильной груди и позволить ему защитить ее от всего зла этого мира… на несколько часов или навсегда… Но опасение, что он и был самой большой угрозой ее безопасности, вынудило Абриэль поскорее отступить, лишая себя тепла и утешения этого большого тела.
      Мордея подхватила кнут и стала энергично подгонять кобылку, спеша поскорее убраться. Ее злобный смех донесся до них, заставив Абриэль нервно вздрогнуть.
      – Помяните мои слова, вы снова увидите меня, когда меньше всего ожидаете! – вопила она, потрясая кулаком. – Я перережу вам шеи от уха до уха, а потом вырву сердца и поджарю себе на ужин! Так и знайте, это обещаю я, Мордея!
      Выкрикнув зловещее проклятие, Мордея немедленно перешла на язык, которым чуть раньше объяснялась с Терстаном, и хотя слов было почти не разобрать за грохотом колес, Седрик внимательно прислушивался к каждому звуку. Абриэль не знала языка, но была твердо уверена, что с уст Мордеи сыплются отнюдь не благословения.
      – Насколько я понял, эта старая ведьма хочет раньше времени упокоить вас в могиле, девушка, – заметил Седрик, встав рядом с Абриэль.
      Терстан не пытался подойти к ним, только взял поводья коня у одного из своих людей и коротко бросил:
      – Надеюсь, вы не ранены, миледи.
      – По чистой случайности, – мрачно отозвался Рейвен. Абриэль увидела, с какой ненавистью смотрят мужчины друг на друга, и поспешила вмешаться:
      – Терстан, постарайся, чтобы она больше никогда не возвращалась сюда.
      Тот кивнул.
      – И позабочусь о том, чтобы ваша собственность, а именно тележка и лошадь, была вам возвращена не позднее завтрашнего утра, – добавил он и глубоко вздохнул, словно следующие слова дались ему с трудом: – Благодарю, сэр Рейвен, за то, что защитили леди Абриэль от глупой выходки Мордеи.
      – Глупой выходки? – презрительно повторил Рейвен.
      И снова Абриэль вмешалась, прежде чем эти двое успели сцепиться:
      – Терстан, ты уезжаешь, не удосужившись предупредить меня?
      – Не думал, что вы хотите, чтобы я остался.
      Если он воображал, будто она станет упрашивать его, то жестоко ошибся.
      – Доброго вам дня, миледи, – сухо бросил он, прежде чем вскочить на коня и уехать вместе со своими людьми.
      Абриэль, Рейвен и Седрик немного постояли, глядя им вслед.
      – Девушка, – начал Седрик – почему Терстан де Марле сопровождает подобную женщину?
      Абриэль тяжело вздохнула.
      – Она не родственница Терстана, сына старшего брата Десмонда. Но у Мордеи и Десмонда была одна мать, так что Терстан считает себя кем-то вроде ее родича.
      – В таком случае скатертью им дорога, – твердо объявил Седрик.
      Но Абриэль почему-то казалось, что она еще увидится с этими людьми.
      Вечером за ужином поклонники Абриэли явно осмелели. Ее буквально дергали во все стороны: приглашали танцевать или поговорить, причем беседы в основном были весьма односторонними и состояли из похвальбы, но она, как всегда, могла рассчитывать на Рейвена, стоявшего неподалеку. Даже если он не следил за ней постоянно, Абриэль была уверена, что все время находится в поле его зрения. Сейчас он походил на большого тигра, растянувшегося на солнце, сонного и довольного, но помоги Боже тому бедному глупцу, который попытается проскользнуть мимо и украсть сокровище, охраняемое этим тигром.
      Эта последняя мысль заставила ее встрепенуться и спросить себя, уж не она ли то сокровище, которое охраняет Рейвен. В таком предположении было нечто привлекательное, словно с ним она могла чувствовать себя в полной безопасности и под защитой.
      Но существовала пугающая возможность, что единственной причиной стремления защитить ее было желание схватить все, что она может предложить… когда настанет подходящий момент.
      Все это бесконечно смущало и утомляло ее; если он уедет, Абриэль станет спокойнее на душе. Жаль, что он так красив и привлекателен, иначе она смогла бы просто игнорировать его. Насколько легче могла бы стать ее жизнь, если бы у него выросли рога или толстое брюхо… пусть бы хоть купаться перестал, тогда она не смогла бы вынести его запаха.
      Наконец она извинилась, сказала, что день был тяжелым, и попыталась выскользнуть из парадного зала. Но не успела дойти до дверей, как ее перехватил сэр Колберт, один из нормандских рыцарей, которые еще оставались в замке, надеясь завоевать ее благосклонность.
      – Леди Абриэль! – позвал он, тяжело дыша.
      – В чем дело, сэр Колберт?
      – Я… гулял… сегодня вечером… и слышал… плач у… хижин сервов.
      – Плач?
      – Кто-то из детей… заболел. Вы… владеете даром исцеления?
      – Владею. Сейчас принесу мешочек с травами. Колберт хотел что-то сказать, но она уже поспешила в спальню, куда Недда вместе с другими вещами перенесла и травы, так что маленький кожаный мешочек лежал на самом виду. Схватив его, Абриэль помчалась назад. Сэр Колберт тревожно озирался, но, завидев ее, ободряюще закивал:
      – Идемте, миледи. Я знаю дверь, которая ведет наружу через сад. Так мы куда быстрее доберемся до деревни.
      Абриэль с радостью последовала за ним, хотя и тревожилась о здоровье ребенка. Все они так ослаблены от недостатка питания!
      Она не обращала внимания на то, по каким коридорам вел ее сэр Колберт, но наконец услышала, как он отпирает дверь, и вдохнула запах сырой земли.
      Она протиснулась мимо сэра Колберта и быстро пошла вперед, стараясь как можно быстрее добраться до ограды, миновать высокие стены замка и оказаться на мосту, переброшенном через ров. Солдаты, встречавшиеся по дороге, с любопытством смотрели на хозяйку, но никто ничего не сказал.
      Она была уже рядом со рвом, когда сэр Колберт вскричал:
      – Миледи!
      Повернувшись, она обнаружила, что он стоит слишком близко. Не успела Абриэль оглянуться, как он наклонился и взвалил ее себе на плечо. Девушка удивленно вскрикнула и принялась колотить его по спине, но он бросился бежать.
      – Отпустите меня!
      – Мой конь совсем рядом, миледи. Мы в два счета очутимся в деревне.
      Его плечо больно врезалось в ее живот, так что она стала задыхаться. Но отчетливо понимала, что он не собирается ехать в деревню. Этот человек солгал для того, чтобы увести ее из замка, похитить, утащить туда, где она будет совершенно беспомощна и не сможет противиться ему. Одна ночь насилия – и ей придется выйти за него, несмотря на жестокость, лживость и подлость этого человека. Самые страшные кошмары становились явью.
      Когда она лягнула его, он плотнее обхватил ее ноги. Когда она ущипнула его за спину, он не обратил на нее внимания. Она открыла рот и попыталась закричать, но он спокойно предупредил:
      – Потише, миледи, или мой слуга будет вынужден искалечить вашу служанку.
      Недду? Каким образом им удалось выманить ее из спальни Абриэль, чтобы бедняжка не смогла поднять тревогу?
      – Вы этого слугу имеете в виду? – осведомился спокойный глубокий голос, который Абриэль немедленно узнала.
      Рейвен! Рейвен снова пришел ей на выручку, вызвав в ней противоборствующие чувства. Абриэль хотелось плакать и радоваться одновременно.
      Сэр Колберт замер как вкопанный, и она услышала слабый крик слуги, который, как полагала, лежал у ног Рейвена.
      – Боюсь, что он будет для вас плохим помощником, – усмехнувшись, продолжал Рейвен. – Жаль, что вы не продумали свой план более тщательно. Я хочу эту девушку не меньше, чем вы, так что вряд ли выпушу ее из виду в ближайшее время.
      Колберт неожиданно решил действовать и отшвырнул Абриэль, так что она оказалась в объятиях Рейвена. Пока она старалась освободиться, Колберт схватил слугу, перебросил через спину лошади и вскочил в седло позади него. Скоро конский топот замер вдали.
      Наконец Абриэль выпрямилась и с силой оттолкнула Рейвена.
      – Какой пыл! – улыбнулся он.
      – Благодарю вас, – пробормотана она. – В который раз. Она вдруг увидела, как его улыбка померкла, и настойчивость в темно-синих глазах застала ее врасплох.
      – Ты словно обсыпана звездной пылью, девушка, – хрипло прошептал он.
      Не в силах вынести опасную слабость, которую он пробуждал в ней, Абриэль повернулась и поспешила к замку. Сзади раздались смешок и мужские шаги. Но она не остановилась, пока не оказалась в коридоре, ведущем к ее спальне, и, заглянув внутрь, к своему большому облегчению, увидела Недду, мирно дремавшую у очага. Значит, Колберт и тут солгал!
      Поэтому она вернулась в коридор и постучалась в двери родительских покоев.
      Рейвен терпеливо дождался отклика Вашела, который, встав на пороге, с удивлением оглядел дочь и шотландца. Но она протиснулась мимо отчима и захлопнула дверь перед лицом Рейвена.
      – Абриэль! – неодобрительно вскричала Элспет, кутаясь в шаль.
      – Все хорошо, он поймет, – устало бросила Абриэль, опускаясь на табурет и принимаясь рассказывать о том, что произошло. Но не призналась, как пусто и тоскливо на душе. Подумать только, сэр Колберт даже не потрудился поговорить с ней, поухаживать, словно она не стоила такой попытки.
      – А мы думали, ты спишь, – заметил Вашел, в гневе расхаживая по комнате.
      Элспет обняла дочь.
      – О, Абриэль, как ты, должно быть, испугалась!
      – Не успела. Времени не хватило, – мрачно буркнула она. – Рейвен, как обычно, следовал за мной.
      – Слава Богу! – истово прошептала мать, и при виде ее счастливого лица Абриэль стало еще хуже, словно это означало, что она даже не может надеяться управлять собственной судьбой. Конечно, девушка должна делиться с родителями своими горестями, но слова отчима свидетельствовали о том, что ее участь находится в других руках. В руках мужчин.
      – Я не могу позволить, чтобы это продолжалось, – решил наконец Вашел, останавливаясь и хмуро взирая на женщин. – Может, Колберт и не хотел причинить тебе зла, но следующий негодяй придет в отчаяние, когда ты ему откажешь. Абриэль, ты должна как можно скорее выйти замуж, иначе попадешь в беду.
      – Но, Вашел, я не встретила никого, кто бы понравился мне. Ты знаешь, что я желаю сама выбрать себе мужа.
      – И она определенно не может держать при себе вооруженный эскорт, куда бы ни пошла, – добавила Элспет.
      – Почему бы просто не отослать из замка всех холостяков? – весело предложила Абриэль. – И тогда я хотя бы недолго смогу жить в мире и покое.
      – И тогда наиболее азартные женихи начнут осаждать замок, – возмутился Вашел. – Я не согласен. И у меня появилась прекрасная мысль, как побыстрее выдать тебя замуж. Устроим турнир, где все благородные молодые люди соберутся, чтобы показать свое искусство и завоевать твою благосклонность.
      – Но мы только что отправили большинство из них по домам, – жалобно пробормотала Абриэль. – Теперь опять все сначала?
      – Да, но мы позовем только порядочных людей. Участники турнира проживут здесь несколько дней, и ты сумеешь встретить достаточно настоящих мужчин, чтобы принять решение.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18