Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Бирмингемы - Где ты, мой незнакомец?

ModernLib.Net / Исторические любовные романы / Вудивисс Кэтлин / Где ты, мой незнакомец? - Чтение (стр. 12)
Автор: Вудивисс Кэтлин
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Бирмингемы

 

 


С мягкой настойчивостью он прижался к ее губам медленным поцелуем, губы ее стали настойчивыми, он не отрывался от нее, пока все ее страхи не растворились где-то в глубинах ускользающего сознания. Губы Эштона то отрывались от ее губ, то вновь касались их в чувственной игре, то мягко, то настойчиво требовали, чтобы она отозвалась. Дремавшие чувства вдруг вспыхнули ярким пламенем, которое опалило ее и заставило покачнуться. Ее руки взметнулись вверх и крепко вцепились в его плечи и наконец Лирин раскрыла губы и ответила на его поцелуй. Это было как извержение вулкана — вдруг разверзлась земля, и небеса рухнули вниз. Они пили тот сладкий нектар, вкушать который выпадает счастье лишь влюбленным. Дурманящий любовный напиток! Припав к этой чаше, они пили бы его глоток за глотком, теряя голову, если бы издалека до них не донесся стук чьих-то каблуков. Эштон поднял голову, с трудом оторвавшись от ее губ, и обжег ее взглядом горящих глаз, в которых она прочла обещание. Отступив в сторону, он стремительно вышел из комнаты, и она осталась одна, еще вся пылающая огнем и в полном расстройстве чувств. Вспомнив, что сюда вот-вот могут войти и не желая, чтобы кто-нибудь застал ее подобном виде, она подобрала пышные юбки и бегом бросилась из комнаты тем же путем, что и Эштон. Миновав столовую и длинный холл, она пробежала по коридору и, вдруг вспыхнув, остановилась в самом дальнем его конце, увидев впереди Эштона, который обернулся и с улыбкой смотрел на нее. Его огненный взгляд заставил ее вспыхнуть, казалось, он раздевает ее, прикасается к обнаженному телу, и нет ни одного потаенного уголка, который мог бы укрыться от этих глаз. У нее перехватило дыхание, когда она прочла откровенное желание на его окаменевшем лице. Глаза его вспыхнули чувственным огнем, и Лирин отчетливо поняла, что ее чувства — для него не тайна. Вероятно, именно поэтому он и поджидал ее здесь. Сердце у Лирин отчаянно заколотилось, но даже сейчас она смогла отчетливо слышать глухие голоса старых тетушек, когда обе почтенные дамы вошли в гостиную. Сообразив, что, стало быть, дорога через главный холл свободна, Лирин метнулась в сторону, сгорая от стыда при мысли, что, дотронься он до нее хоть раз — и все доводы разума буду моментально забыты.

Задыхаясь, она торопливо взбежала вверх по лестнице и укрылась у себя в комнате. Заперев дверь на ключ, и свернувшись клубочком в кресле, впилась застывшим взглядом в полированную деревянную дверь, в то же самое время страшась и желая услышать, как в коридоре раздастся шум шагов. Раздался стук каблуков, и кто-то остановился у самой двери. В дверь негромко, но настойчиво постучали. Закусив губу, Лирин ожидала, что будет дальше. Стук повторился, потом еще раз, уже громче. Наступила тишина, и шаги стали удаляться. Она вздохнула с облегчение, но, как ни странно, чувство глубокого разочарования вдруг охватило ее, вытеснив всю гордость от сознания, что она одержала пусть и маленькую, но победу.

С севера налетел порывистый, пронизывающий ветер, и принес с собой тяжелые темные тучи, полностью затянувшие горизонт на западе. По крыше забарабанили капли дождя, сначала редкие, они лишь слегка прибили пыль и принесли в дом ощущение свежести и прохлады. Потом одна за другой небо прочертили сполохи молний, словно возвещая приближение бури, и на поля Белль Шена пролился настоящий потоп. Забегали слуги, поспешно закрывая окна и разводя в каминах огонь, который давно уже потух, позабытый всеми из-за дневной жары. Все строили предположения, каково в эту минуту приходится достойному мистеру Тичу и его храброму воинству. В конце концов, все сошлись во мнении, что у Хикори хватит сообразительности найти какое-нибудь убежище на время дождя, но смогут ли подобные личности провести всю ночь напролет бок о бок, чтобы не затеять свару, казалось довольно-таки маловероятным.

Уиллабелл пришла к Лирин, чтобы помочь своей молодой хозяйке переодеться к обеду и, хотя та уже готова была поддаться соблазну и провести вечер у себя в комнате, пришлось отказаться от мысли и довериться заботам старой негритянки. Выбор туалета не составил особого труда, поскольку заказанные Эштоном новые платья все еще не прислали, поэтому было решено, что Лирин наденет изумрудно-зеленое. Тем более, что оно было единственным, которое могло служить вечерним туалетом. Платье, вне всякого сомнения, было очаровательно: глубокий вырез в виде мыса позволял видеть плечи над пышными рукавами, и спускался вниз, обнажая соблазнительную ложбинку, а тугой корсет приподнимал грудь, дерзко выставляя напоказ восхитительные округлости. Оглядев себя, Лирин была вынуждена признать, что если она намерена и дальше держаться на почтительном расстоянии от Эштона, чтобы сохранять благоразумие, то в подобном платье делать это будет довольно трудно. К счастью, декольте показалось ей не таким смелым, как на платьях, в которых щеголяла Марелда, но, с другой стороны, грудь Лирин, гораздо более полная, чем у соперницы, представляла собой на редкость соблазнительное зрелище. Единственное, что несколько успокоило ее, это то, что за обедом будут и тетушки, а Эштон вряд ли позволит себе какие-то вольности на глазах у престарелых родственниц.

Она медленно спустилась по лестнице вниз и немного приободрилась, услышав нежные, глубокие звуки музыки, которые лились из гостиной. Подумав о том, что пока Эштон играет на виолончели, она в безопасности — ей не грозит встретить его обжигающий страстью взгляд, от которого дрожат и слабеют ноги, или почувствовать прикосновения, от которых сладко кружится голова. К тому же, пока он погружен в свою музыку, она без помех сможет наблюдать за ним.

Комната была мягко освещена мерцающим пламенем дюжины свечей в тяжелых канделябрах. В камине весело играл огонь, добавляя гостиной света и уютного тепла. А за окном по-прежнему яростно полыхали вспышки молний, и дикие порывы ветра с воем сотрясали стены дома, заставляя со скрипом клониться деревья, а трепещущие ветки кустов — царапаться в стены. Сидя спиной к двери, Эштон погрузился в игру, ничего не замечая вокруг, а Лирин, бесшумно проскользнув в дверь, глаз не могла оторвать от него. Даже стоя сзади, она могла бы поклясться, что одет он, как и подобает истинному джентльмену, но это было неудивительно. Он, казалось, находил своего рода удовольствие, выбирая одежду. Костюмы его всегда были на редкость элегантны и сидели превосходно. Вот и сейчас темно-синий сюртук сидел на нем, как влитой. Видно было, что над ним потрудился искусный портной — покрой слегка подчеркивал разворот широких плеч, сбегая вниз к узкой талии, при этом на нем не было ни единой морщинки. Впрочем, подумала Лирин, тут дело не только в искусстве портного. При своем высоком росте и атлетическом сложении Эштон выглядел на редкость элегантно даже в старых, потертых бриджах, который натягивал, когда возился в конюшне.

Не желая, чтобы он из-за нее прекратил играть, она попыталась было бесшумно проскользнуть мимо него на цыпочках. Но стоило ей только сделать несколько шагов, как мелодия оборвалась, и Эштон встал. Отложив виолончель в сторону, он повернулся и подошел к ней с улыбкой, в которой сквозило восхищение. Взгляд его откровенно упивался ее красотой, с одобрением остановившись на низком декольте платья. Взяв ее за руки, он низко склонился к ней и приоткрыл губы, и через мгновение обжигающее прикосновение его языка опалило ее будто огнем. Она и представить себе не могла, что ее встретят таким откровенно чувственным поцелуем, да еще в присутствии почтенных старушек. Вздрогнув, Лирин отпрянула в сторону.

— Подумайте, что скажет ваша бабушка… — беззвучно запротестовала она.

Ленивая усмешка скользнула по губам Эштона. Он все еще не мог оторвать глаз от дивного видения.

— Интересная мысль, мадам! И в самом деле, что скажет милая старушка, тем более, что ее здесь нет!

— Ее нет? — Взгляд ее упал на два пустых стула, где обычно сидели старые леди. Она растерянно взглянула на его улыбающееся лицо. — Но где…?

— Их с тетушкой Дженни пригласил на обед один из наших соседей, — Эштон беспечно пожал плечами. — Нас тоже приглашали, дорогая, но я взял на себя смелость отказаться.

— Так, значит… — Она обвела встревоженным взглядом пустую комнату и в голове молнией блеснула мысль, с ослепляющей ясностью приоткрыв его замысел. — Выходит, мы с вами остались одни?

— Если не считать слуг, — Он насмешливо вздернул бровь. — Неужели это так пугает вас, любовь моя?

Лирин нерешительно кивнула.

— Какой же вы коварный, мистер Уингейт!

Расхохотавшись, Эштон подхватил ее под руку и подвел к массивному буфету, где огоньки свечей заставляли ослепительно сверкать хрустальные графины. Налив в бокал немного шерри, он добавил туда воды и протянул ей.

— А чего же вы ожидали?

Лирин смущенно опустила глаза и пригубила из своего бокала. Потом, глубоко вздохнув, нерешительно прошептала:

— У меня такое чувство, словно вы намерены соблазнить меня!

Эштон саркастически ухмыльнулся, ослепительно сверкнув белоснежными зубами.

— А вы знаете, любовь моя, в чем разница между соблазном и насилием? В одном коротеньком слове «нет», которое вы всегда вправе произнести!

Лирин не нашлась, что ответить. Для нее это короткое слово означало лишь одно — безопасность. Но она поймала себя на том, что постепенно перестает ощущать вкус грозившей ей опасности, будто она просто сунула в рот сухую корку и жует ее без всякого удовольствия. И это, такое простое на первый взгляд слово почему-то все труднее произнести, если он рядом с ней.

А Эштон между тем ласкал загоревшимся взглядом две восхитительные выпуклости, туго обтянутые корсажем. Заметив это, она задохнулась от волнения. Он низко склонил голову, и сердце Лирин затрепетало, чуть только его горячие губы обожгли поцелуем ее обнаженное плечо.

— Вы необыкновенно соблазнительны сегодня вечером, дорогая…лакомый кусочек, ничего не скажешь! — Его язык слегка коснулся ее кожи, заставив ее затрепетать. Кровь снова с бешеной силой заструилась по венам. Он заметил, как она с тревогой покосилась в его сторону, и розовая краска медленно залила белую кожу, и улыбнулся. — На вкус восхитительно, но с первого раза не распробуешь, — пробормотал Эштон и склонился еще ниже. Кончик языка обвел восхитительную округлость груди, словно наслаждаясь изысканным лакомством.

— Эштон! — Налетевший порыв ветра бешено ударил в стекло, так что оно жалобно зазвенело. Лирин отпрянула в сторону и, умоляюще вытянув руки, коснулась его груди. — Вы забыли о слугах!

Эштон довольно ухмыльнулся при мысли, что она не оттолкнула его. Он настойчиво привлек ее к себе и уже более уверенно поцеловал в висок.

— Ах, любимая, я так изголодался за это время, что даже если бы дом ломился от гостей, мне и тогда было бы нестерпимо трудно держать в узде свои желания! Я был бы счастлив увезти вас, ну хотя бы в Новый Орлеан, в тот самый отель, где мы с вами когда-то наслаждались любовью. Там мы были вдвоем.

Где-то сзади хлопнула дверь, и они отпрянули друг от друга. В столовую, тяжело пыхтя и отдуваясь, вошла Уиллабелл.

— О Боже милостивый, проклятый ветер, того и гляди, разнесет весь дом по кусочкам! — оОна визгливо захихикала и покачала головой. — Вот будет потеха, если мистера Тича сдует прямо в Натчез! Держу пари, он в жизни не попадал под такой душ! Жалко, что он не решился ехать в фургоне, вот тогда помыться ему было бы в самый раз! Ох, вот бы посмотреть на него прямо сейчас! Ишь ты, что подумал про нашу хозяйку — а она-то настоящая леди, не то, что какая-то белая шваль! Ну, вы ему и показали, масса! Вот здорово! В жизни так не смеялась!

Фыркнув от смеха, почтенная домоправительница засуетилась вокруг стола, проверяя, все ли на месте. Передвинув один из приборов поближе к середине стола, она удовлетворенно хмыкнула и выплыла из столовой. Через мгновение появился Виллис и с торжественным видом объявил, что кушать подано. Подав руку своей молодой жене, Эштон повел ее к новому месту, которое только что устроила Уиллабелл — она моментально убедилась, что теперь видна ему, как на ладони. Его ладонь словно случайно скользнула по ее спине, когда она шагнула к предупредительно отодвинутому для нее стулу. Лирин удивленно оглянулась на него, их взгляды встретились и одно долгое мгновение они смотрели в глаза друг другу.

Эштон был не из тех, кто упускает свой шанс, и еще раз воспользовался случаем сорвать поцелуй с ее губ. Оторвавшись, наконец, он поднял голову и чуть не утонул в бездонной зелени ее глаз. Лирин почувствовала, как под этим обжигающим взглядом у нее ослабели ноги, и она уже почти не почувствовала, как пальцы Эштона скользнули по ее шее и спустились ниже. Она часто и тяжело задышала, чуть приоткрыв губы, когда его горячие губы проложили цепочку обжигающих поцелуев вслед за пальцами. Голова ее закружилась. Он нежно приподнял ладонью ее грудь и это мгновенно привело ее в чувство. Вся дрожа, она отпрянула в сторону, спасаясь от его прикосновений, и почти упала на стул. Эштон вслед за женой занял место за столом и заметил, что она кинула на него украдкой робкий взгляд. Слова замерли у нее на губах, но она не могла заставить себя произнести их, не могла отважиться попросить, чтобы он удержался от соблазна. Всей душой она жаждала любви, но все происходило слишком стремительно. Как ей отличить, что возможно, а что нет, если даже сейчас неизвестно, кто она такая!

Весь обед Эштон с жадностью пожирал взглядом ту, что больше всего на свете возбуждала в нем аппетит, и это, к его разочарованию, были отнюдь не расставленные перед ним блюда. Что касается Лирин, то шерри, к счастью, слегка ударило ей в голову, ненадолго притупив чувство тревоги. Понемногу ей даже стал нравиться этот изысканный ужин на двоих, его интимная обстановка и она уже не вздрагивала испуганно, когда их руки встречались.

Когда они, покончив с обедом, вновь вернулись в гостиную, Эштон пропустил ее вперед и плотно прикрыл дверь, отделяющую их от столовой. Лирин уселась за клавесин и в глубокой задумчивости положила руки на клавиши, тщетно вглядываясь в темные глубины своей памяти. Эштон встал за ее плечом и, стоило ей остановиться в растерянности, кидался на помощь, подсказывая нужные ноты, но, в основном, пользовался случаем, чтобы вволю полюбоваться соблазнительным зрелищем, которое представляли ее обнаженные плечи. Почувствовав, как его пальцы нежно коснулись ее затылка, заставив затрепетать от наслаждения, которое она испытывала в его присутствии, Лирин подняла голову и послала ему сияющую улыбку. Как только он шагнул в сторону, девушка нахмурилась и недовольно оглянулась. То, что она увидела, заставило Лирин замереть от ужаса: Эштон взял в руки железную кочергу. Ее охватил панический страх, и пальцы, будто парализованные, вмиг замерли на клавишах. Знакомое кошмарное видение — высоко поднятая кочерга опускается на чью-то голову, с грубой жестокостью вырвала ее из блаженного состояния покоя.

Нежные звуки клавесина вдруг резко оборвались, и Эштон в удивлении оглянулся. Увидев смертельно побледневшее, перекошенное от страха лицо и прижатые к вискам дрожащие руки, он с грохотом отбросил кочергу в сторону и кинулся к жене. Сразу догадавшись о том, что мрачное видение опять мучает Лирин, он рывком поднял ее на ноги, крепко прижал к себе и нежно прошептал на ухо, почти касаясь губами ее волос.

— Все хорошо, любимая. Все хорошо. Постарайся забыть об этом.

— Железная кочерга…! — Эштон почувствовал, что ее тело сотрясает крупная дрожь. — Все то же самое! Снова этот ужас! Человека бьют кочергой по голове. О, Эштон, неужели это никогда не кончится?!

Эштон слегка отодвинулся, чтобы взглянуть ей в лицо.

— Ты знаешь, кто этот человек? Может быть, ты его когда-то видела? Ты можешь хотя бы описать, как он выглядит?

— Все так смутно, — Слезы хлынули у нее по щекам. — О, Эштон, я так боюсь! Понять не могу, почему я все время это вижу! А может быть…тебе не приходило в голову, что, может быть, я вижу все это лишь потому, что сама сделала это?! Ты уверен, что мистер Логан…?

— Ты не имеешь с этим делом ничего общего, — уверенно заявил Эштон. — Того несчастного закололи ножом. К тому же это был здоровенный толстяк, по крайней мере раза в два тяжелее тебя. Даже с помощью тяжелой кочерги ты вряд ли бы смогла одолеть его. Да он бы справился с тобой одним пальцем прежде, чем ты поранила его.

— Но тот след от удара на моей спине…ты сказал, что это было как рубец от раны, будто меня ударили… Может быть…

Поймав умоляющий взгляд встревоженных изумрудных глаз, Эштон произнес, резко чеканя каждое слово.

— Питер Логан ясно сказал, что ты ничуть не похожа на ту несчастную из сумасшедшего дома, Лирин. Прими это, как факт. Ты — не она! Ты Лирин Уингейт, моя жена!

От его уверенного тона ей неожиданно стало легче, будто сразу все предстало в нормальном свете. Терзавшие ее душу страхи уползли прочь, и она почувствовала себя увереннее. Если она хочет сохранить рассудок, надо быть твердой, не позволяя всяким кошмарам затуманить рассудок. Усилием воли взяв себя в руки, она смахнула слезы со щек, а Эштон направился к буфету и налил ей бренди.

— Ну-ка, выпей это! — велел он, возвращаясь к ней. — Это быстро приведет тебя в чувство. — Он с улыбкой наблюдал, как она осторожно почмокала губами, и поморщилась, когда первый же глоток обжигающей жидкости обжег ей горло. Подхватив бокал, он настойчиво поднес его снова к ее губам, — До дна, любимая!

Лирин послушалась и маленькими глотками выпила обжигающую жидкость, пока на дне уже ничего не осталось. Вздрогнув в последний раз, она вернула ему бокал и сразу почувствовала, как жаркое тепло стало разливаться по всему ее телу. Эштон взял ее за руку и подвел к дивану, где и усадил в уголок, а сам сел рядом и притянул ее к себе. Все страхи Лирин мигом улеглись, с облегченным вздохом она теснее прижалась к его горячему телу, отчаянно нуждаясь в нежности, которую он так щедро дарил ей. В эту минуту не было ничего естественней, чем свернуться калачиком возле него, уронив голову ему на грудь.

Медленно вспыхивали догорающие угли в камине, кидая теплые блики на их лица. В комнате воцарилась блаженная тишина. Постепенно огонь догорел, и в комнате стало прохладно. Эштон встал, чтобы подбросить в камин поленьев. Вернувшись назад, он присел на корточки перед Лирин и ласково положил руку ей на бедро.

— С тобой все в порядке, милая?

— Надеюсь, — Интимность прикосновение вначале заставила ее смутиться, но тем не менее Лирин не нашла в себе сил оттолкнуть его. Наслаждение теплой волной разливалось по всему телу. Под его жадным взглядом щеки ее вновь заполыхали. Чтобы скрыть свое возбуждение, Лирин отвернулась и стала смотреть на камин.

— Рядом с моей комнатой есть еще одна спальня, — прошептал он и замолчал в ожидании. Она повернулась и с недоумевающим видом взглянула на него. — Мне бы хотелось, чтобы вы сегодня же перебрались туда. — На губах его заиграла ленивая, чувственная усмешка. — Да, конечно, я понимаю, насколько усложняю свою жизнь, ведь тогда искушение будет мучить меня ночи напролет, но я бы так хотел…хотя бы временно, — Лукавая улыбка скользнула у него по губам. — Впрочем, уверен, что вы и так уже поняли, чего я хочу на самом деле. Во всяком случае, не спать в разных комнатах.

Она заглянула в его глаза и чуть слышно прошептала:

— Вы должны поберечь меня, Эштон, — Улыбка ее стала неуверенной. — В вас есть что-то такое…не знаю, как и сказать. Сомневаюсь, что я смогу долго сопротивляться.

Он удивленно вскинул брови. Его изумлению не было предела — и она осмеливается делать ему подобное признание, когда знает, как он сгорает от желания испытать в полной мере, на сколько хватит ее сопротивления.

— Мадам, надеюсь, вы отдаете себе отчет, какое оружие сами даете в мои руки?

Святая невинность! Лирин вспыхнула и подняла на него глаза.

— Доверие?

Глубокие морщины избороздили его лоб. Вот так, одним-единственным словом эта непостижимая женщина поставила крест на всех его надеждах.

— Мм, — он поднялся и протянул ей руку. — Мадам, прошу вас. Позвольте проводить вас в вашу новую опочивальню. Еще минута — и я потеряю голову и возьмусь соблазнять вас прямо здесь.

— Но мне казалось, вы согласны с тем, что основа каждого супружества — это доверие, — напомнила Лирин, когда он поставил ее на ноги.

Эштон бросил на нее вопросительный взгляд.

— Увы, мадам, я и сам охотно пользуюсь этим словом ради собственной выгоды и удобства. Посмотрим, что вы скажете, когда я отвезу вас в Новый Орлеан. А если и это не подействует, ну что ж, тогда я наверно стану жертвой неразделенной любви.

Лицо его было непроницаемо. Лирин встревожилась.

— Вы это серьезно? Я имею в виду, вы и в самом деле собираетесь отвезти меня в Новый Орлеан?

— Да, а почему бы нет? — небрежно бросил он. Эта идея все больше и больше приходилась ему по душе.

— Но ведь вы только что вернулись оттуда!

— Ну, а это путешествие станет просто развлекательной поездкой, мадам, — нежно шепнул он ей на ушко.

Лирин недоверчиво взглянула на него.

— И вы, конечно, рассчитываете соблазнить меня во время этой поездки?

— Да, мадам, и чем скорее, тем лучше!

Он наклонился и подхватил ее на руки, коснувшись поцелуем нежной шеи, когда она доверчиво склонила голову ему на плечо. Эштон глаз не мог оторвать от того соблазнительного зрелища, которое представляла из себя ее грудь в очаровательно низком вырезе платья особенно сейчас, когда она обвила его шею руками и край платья немного сдвинулся. От такой картины голова у него пошла кругом так, что он едва смог найти дорогу в спальню. Оказавшись, наконец, перед дверью, он повернул ручку и, толкнув ее плечом, перенес через порог свою драгоценную ношу. Быстро миновав целую анфиладу комнат, Эштон внес ее в ванную и поставил на ноги.

— Возможно, вы захотите раздеться здесь. Боюсь, что в комнатах может оказаться довольно холодно, — Эштон кивнул головой в сторону небольшого шкафчика, где было сложено белье. — Я приказал Уиллабелл принести сюда кое-что из ваших вещей, пока мы обедали.

Лирин мгновенно узнала лежавшую в шкафу свой собственный зеленый халат и батистовую ночную рубашку. Стало быть, намерение перебраться в эту смежную с его спальню отнюдь не возникло в нем под влиянием минуты. Скорее всего, он давно уже обдумывал это, а сегодня успел даже отдать необходимые распоряжения слугам, ничуть не сомневаясь, что сумеет уговорить ее. Она удивленно взглянула на него.

— Похоже, я вас недооценивала.

В ответ на этот взгляд Эштон отвел глаза и криво усмехнулся.

— Насколько я понимаю, вы не возражаете?

— Вы всегда так уверены в себе? — спросила она, все еще не переставая удивляться, как же ловко он все предусмотрел.

— Это просто обычная логика, мадам. Эта комната гораздо более удобная, чем та, в которой вас поместили вначале.

— И к вам поближе …

— Ну, и это тоже, конечно, — признался он с самодовольной ухмылкой. Сбросив сюртук и жилет, он развязал шелковый галстук и повесил все на деревянную вешалку рядом с дверью. Потом взял ее руки и поднес их к губам, взгляды их встретились. — Пока вы переодеваетесь, я разведу огонь в камине.

Дверь за ним закрылась и Лирин облегченно вздохнула, надеясь в его отсутствие собраться с мыслями. Постепенно она отчетливо поняла, что чем больше времени проводит с Эштоном, тем меньше помышляет о каком-то сопротивлении. Он, словно магнит, неудержимо притягивал ее. Эштон был мужчина в полном смысле этого слова, и Лирин, будучи женщиной до мозга костей, не могла не почувствовать его очарования. Вопреки всякой логике и здравому смыслу ей все больше приходилось по вкусу то, что она замужем за этим человеком. Разумно ли это или нет, она не думала, все больше и больше мечтая познать с ним ту близость, которая бывает между супругами.

Его халат вместе с остальной одеждой висел на вешалке. Ей стоило только дотронуться до него, и комнату наполнил присущий только ему одному аромат, который снова заставил ее потерять голову. Она со свистом втянула в себя воздух, удивляясь себе самой, и постаралась заставить себя думать только о том, чтобы поскорее переодеться. Нежный шелк ночной рубашки скользнул по ее обнаженному телу, слегка холодя его и вдруг, сама не зная, почему, она попыталась представить — а как это будет — заниматься любовью с Эштоном? Испытает ли она блаженство или, как это часто бывает, предвкушение окажется куда приятнее, чем то, что случится в действительности?

Она задумчиво обвела взглядом комнату, сомневаясь, возможно ли такое. Что пугает ее — ведь этот человек — сама воплощенная мужественность? Отрицать это было бы глупо. Хотя она хорошо представляла, как эти карие глаза темнеют от гнева, тем не менее, в нем был огонь, который мог очаровать любую женщину так, что та даже и не подумает сопротивляться.

Лирин сердито затрясла головой. Господи, уже в который раз ее мысли завели ее Бог знает куда! Ей бы следовало держать себя в руках, а она, поди ж ты, размечталась! Да как она вообще может мечтать о какой-то близости с человеком, которого почти не знает?! Что это ей пришло в голову? Вместо того, чтобы мудро держаться от него на расстоянии, она мечтает о ночи любви!

Накинув поверх рубашки зеленый бархатный халат и туго затянув его на узкой талии, Лирин направилась в спальню. Ее босые ноги сразу же по щиколотку утонули в роскошном ковре и Лирин восхищенно улыбнулась при виде мягких тонов, в которых была выдержана вся обстановка этой изящной комнаты. По сравнению с этим великолепным будуаром сразу померкла простенькая обстановка спальни, куда ее поместили вначале, и неудивительно — ни одна женщина не смогла бы отказаться от подобной роскоши. Да уж, надо признать, случись ей раньше побывать в подобном раю, она бы дважды подумала прежде, чем усомниться в искренности Эштона.

Сидевший на корточках перед камином Эштон повернулся, услышав ее шаги. Она с улыбкой приблизилась к нему и, вложив в его руку свои пальчики, призналась, очаровательно краснея, — Вы были правы, Эштон. Комната и в самом деле прелестна. Я бы никогда не смогла заставить себя отказаться от нее.

Лирин привстала на цыпочках, чтобы поцеловать его в щеку, но Эштон повернулся и губы их встретились. Она уже не испытывала ни малейшего желания отстраниться и медленно наслаждалась тем, с каким жаром он откликнулся на ее поцелуй. Его губы раскрылись, он жадно приник к ее губам, властно, настойчиво лаская их и требуя ответа. Ее язык робко шевельнулся в ответ и это почти свело Эштона с ума. Он приподнял ее и крепко прижал к своему телу. Его объятия становились все теснее, губы все никак не могли оторваться от ее губ, острое блаженство захлестнуло обоих. Раздираемая на части страхом и желанием поддаться искушению, Лирин трепетала в его руках, чувствуя, что и он в любую минуту может потерять голову. Вдруг она отчетливо поняла, что если немедленно не положит конец этому безумию, то через мгновение у нее просто не хватит на это сил.

— Дайте мне время, Эштон, — умоляюще прошептала она, с трудом отстранившись. — Прошу вас, дайте мне время хотя бы разобраться в себе.

Лицо Эштона покрылось морщинами, как от сильной боли. Он усилием воли заставил себя выпустить ее, но она видела, как ее отказ мучительно ранил его. Не зная, как облегчить эту боль, она подошла к постели и молча ждала, пока он откинул в сторону покрывало. Когда Эштон вновь повернулся к ней, она услышала, как он порывисто вздохнул и руки его сами собой потянулись к ней. Невольно она поняла, что мечтает снова оказаться в его объятиях, но он с мучительным вздохом отвернулся.

— Я ухожу.

— Пожалуйста, Эштон … — Глаза ее молили о снисхождении. — Прошу тебя, останься! Мы могли бы немного поговорить!

У Эштона вырвался хриплый смешок.

— Послушайте, мадам, либо вы недооцениваете исходящий от вас соблазн, либо переоцениваете мою способность сопротивляться ему! Да ведь вы воплощенное искушение! Поверьте, стоит мне остаться — и вряд ли ваше «нет» сможет меня остановить, — Он сунул руки в карманы и обернулся, чтобы взглянуть на нее. Лицо его окаменело, на скулах заходили желваки. — Я и так едва владею собой, мадам…берегитесь! Лучше ложитесь в постель, пока я еще окончательно не потерял голову!

Лирин не осмелилась сомневаться в его предупреждении и поспешила послушаться. Даже не успев снять халат, она скользнула под одеяло. Эштон вернулся к камину, с грохотом швырнул в огонь еще одно полено и замер, хмуро глядя на пляшущие в камине оранжевые и багровые языки пламени. Лицо его с нахмуренными бровями было ярко освещено, и Лирин вглядывалась в него с замирающим сердцем, поражаясь, как случилось, что она так быстро поддалась очарованию этого человека. Где-то в уголках ее затуманенной памяти вдруг шевельнулось хоть и неясное, но отчетливое воспоминание о том, что она уже предавалась любви. Стоило ей закрыть глаза, как перед ее мысленным взором появлялся обнаженный мужчина, вот он отодвигается от нее и встает с постели. Хоть она и не могла различить его лица, но от него веяло ощущением силы. Высокий рост, могучие плечи, которые постепенно переходили в узкие бедра, волосы его были темными и темными кольцами падали на бронзовую от загара шею. Уиллабелл когда-то сказала ей, что Эштон мужчина, о котором женщина может только мечтать, и Лирин постепенно пришла к выводу, что старая негритянка ничуть не преувеличила. В самом деле, если бы ей предстояло оценить его достоинства за тот короткий срок, что прошел со времени их знакомства, она могла бы, не моргнув глазом, вручить ему свою жизнь и свое счастье. Жизнь с ним была бы долгой чередой дней, наполненных любовью и нежностью.

— Эштон? — чуть слышно прошептала она.

Он оглянулся.

— Да? — она не ответила и он подошел к постели. — Что, Лирин?

В полутьме комнаты она пристально вглядывалась в его красивое лицо. Лирин понимала, чем рискует в эту минуту, она уже успела оценить неукротимую силу его мужского желания. Чем все это кончится? Может, потом она станет раскаиваться в своем малодушии, но сейчас она сгорала от желания испытать его страсть. Она томилась от острого желания ощутить на себе тяжесть его мускулистого сильного тела, отдаться ему до конца. Изумрудные озера глаз сияли страстью, когда она медленно, словно приглашая, потянула одеяло вниз.

— Думаю, нет никакой необходимости ехать в Новый Орлеан, Эштон. Ты можешь получить все, что хочешь, прямо сейчас.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32