Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Стражи Границ (№3) - Синее Пламя

ModernLib.Net / Фэнтези / Воронин Дмитрий / Синее Пламя - Чтение (стр. 21)
Автор: Воронин Дмитрий
Жанр: Фэнтези
Серия: Стражи Границ

 

 


— Я должен сообщить… три дня назад патруль остановил в лесу, на самой границе с Орденом, двоих. Рыцаря и молодую девчонку. Рыцарь плел что-то насчет лишения наследства, мол, отправился повидать мир, поискать, где нужен добрый меч за хорошую плату. Пытался подкупить солдат проклятым орденским золотом…

— Я хочу говорить с ним. Немедленно, — резко бросил Регнар, порываясь встать. И тут же снова сел, увидев, как стремительно отхлынула краска от лица коменданта, как мелко задрожали губы. Поморщился — да, Император в гневе грозен, и все же не дело для воина, пусть и бывшего, дрожать как заяц.

— Про-прости-ите, со-отник. — От волнения и липкого, холодного ужаса комендант начал заикаться. — Их про… про-пусти-или…

Регнар нахмурился. Сказал бы пару резких слов, да ведь этого дурака тут же удар хватит. Останется гарнизон без командира… хотя, пожалуй, тут и среди десятников найдется командир толковее.

— Я хочу видеть тех, кто останавливал этого рыцаря. Сейчас.

— Д-да, прямо с-сейчас… — все еще заикаясь, выдавил из себя комендант, уже чуть не бегом направляясь к двери. Даже не подумал дернуть за свисающий шнур, что наверняка заставило бы появиться в дверях одного из солдат, стоящих на страже. Ублюдки… здесь, в собственной крепости, часовые на каждом шагу, зато орденских засланцев пропускают, даже имени не спросив. А ведь привели бы сюда, в крепость, повыспрашивали бы с пристрастием, какое такое наследство — в крайнем случае отпустили бы потом. Да можно и не отпускать, ни к чему Империи всякие незваные гости. Лучше уж повесить — дабы другим неповадно было.

Хотя вряд ли рыцарь — шпион Ордена. У этих мягкотелых обожателей шлюхи Сиксты тактика иная. Шпионы идут переодетые купцами — да и сама Империя не гнушается подобным прикрытием. Торговые караваны ходят повсюду, их даже не особо трогают, поскольку товары нужны всегда, а товары диковинные, из дальних стран — так и особенно востребованы. А рыцарь заметен… да еще со спутницей-девчонкой. О такой паре не одну декту судачить будут, мол, прихватил себе в дорогу удобную подстилку. Что-то промелькнуло в глубинах памяти. Регнар напрягся, пытаясь уловить мысль… Рыцарь и девчонка…

Грохоча подкованными сапогами, в зал вбежали двое — странные, словно нарисованные в шутку бродячим художником. Толстый и тонкий — даже на вид не больно-то на воинов смахивают. Неудивительно, что не попытались задержать рыцаря, человек, дабы поступать как воин, должен и выглядеть соответственно. Это кабатчику положено быть жирным — кто ж пойдет столоваться к худому, решат, что либо чем-то опасным болен, либо готовить в его таверне не умеют. Купцу тоже можно и нужно быть дородным — богатство свое показывать, чтобы все знали — не станет обманывать ради мелочи, имя и репутация дороже. Воин же должен быть злым, сильным, а взгляд его — острым, изучающим… Хотя, к слову, у толстячка как раз такой.

Оба остановились, не дойдя до высокого гостя нескольких шагов. Сесть никто даже не попытался — видать, чином не вышли. Да и то — оба простые воины, не десятники даже. Разве ж этот надутый остолоп позволит всяким сидеть в своем присутствии. Регнар милостиво кивнул в сторону стульев — мол, в ногах правды нет. Воины покосились на коменданта, но сели. Видать, тот успел предупредить, что с гостем шутки плохи, все приказы выполнять незамедлительно, зад лизать с прилежанием, а желания улавливать прежде, чем те появятся.

— Рассказывайте, — коротко бросил он. Увидев непонимание на лицах, снова поморщился. Вызвать комендант озаботился, а зачем — не растолковал. — Рассказывайте про рыцаря с девчонкой, которого в лесу встретили. Подробно.

Рассказ был не особо длинен, но неожиданно связан и строен. Говорил только толстый, назвавшийся Урдой Торком. Имя редкое, по крайней мере в здешних местах. Говорил Торк неспешно, но подробно. Когда принялся описывать внешность рыцаря, Регнар заметил в глазах худого удивление… видать, тот в это время только о том и думал, как бы урвать мзду побольше. А коротышка бдил…

Внезапно Регнар напрягся — что-то в описании рыцаря показалось знакомым. Остановил неспешный монолог Торка, потребовал описать орденца еще раз, подробнее. Тот кивнул — как равному, но тысячник не почувствовал себя оскорбленным — и принялся рассказывать сначала, искусно вплетая в описание свои домыслы и предположения. С каждым словом Регнар хмурился все больше и больше, на скулах играли желваки, а багровый рубец на всю скулу стал синюшным, налился кровью.

— Достаточно, — дернул он рукой и повернулся к Арнвельду, который сидел, чуть ли не затаив дыхание. — Вы сделали ошибку. Как я понимаю, эти солдаты, явившись в крепость, тут же доложили вам о встрече. Так?

— Т-так, господин, — промямлил комендант, бледнея. Хотя, казалось бы, куда уж дальше.

— Но вместо того чтобы организовать погоню, вы решили просто ограничиться присвоением золота… или солдатам тоже перепало что-то?

Комендант сидел, тяжело сопя и внимательно изучая пол под своими ногами. Он был столь сосредоточен, что Регнар даже бросил взгляд в том же направлении — что же это Арнвельд там нашел такого интересного.

— В ваших… почти в ваших руках, комендант, был пресловутый темплар, этот самозваный рыцарь Света, выкормыш Ордена. Солдат я не виню… я видел, какова в драке эта девчонка. Сам темплар воин не очень уж умелый, но она — почти демон. А вам, комендант, следовало бы задаться вопросом, что делает рыцарь в лесу, в стороне от трактов. Но вы предпочли отращивать мозоль на заду, сидя в этом кресле. Печально… Итак, приказ о сборе охотников я отменяю. Поздно. Темплар наверняка прибыл сюда с той же миссией, что и я, но благодаря вам, комендант, у него было в запасе на три дня больше. Пойдем по его следам.

Снежный Барс снова бросил взгляд на солдат — те сидели так же ровно, стараясь вытянуться в струну даже на стуле, но в глазах на самом дне удовлетворение. Не от того, что сами избежали наказания — рады, что Арнвельду крупно не повезло. Еше одно доказательство, что командир из него никудышный. Хорошего офицера солдаты любят, за него всегда готовы встать горой. Регнар без рисовки мог бы сказать, что любой из его бойцов с готовностью пойдет за своим командиром в огонь, в воду, на мечи врагов. А то и пойдет впереди.

— Этого, — он ткнул бронированным пальцем в сторону толстяка, — возьму с собой. Следы читать умеешь?

— Был охотником когда-то, — растянул тот губы в довольной улыбке. — Такое не забывается.

— Хорошо. Пусть готовят припасы… выступаем через час. И запомните, комендант, вам следует молиться. Сиксте, Арианис, демонам… Свету или Тьме, кому угодно. Молиться, чтобы нам удалось догнать темплара. В противном случае мой доклад Императору будет… очень нелестным.

Костер горел жарко, хотя сейчас в нем не было ни одной ветки. Разве что в самом начале, когда крохотное пламя, словно пробуя на вкус, охватывало одну за другой сухие щепочки, постепенно набирая силу и мощь. А потом в костер упал первый камень — черный, даже жирный на ощупь. Древесный уголь в орденских землях жгли часто, а вот такие камни использовали немногие. В кузнях разве что. Да и то на кузнецов, что целыми подводами покупали черные булыжники, посматривали искоса — мол, не иначе как с демонами якшаются. Где ж это видано, чтобы огонь камнями питать. Огонь создан для дерева, это знают все. Остальное — от самой Тьмы идет, не иначе.

Сам Шенк к подобным словам относился с изрядной долей иронии — вряд ли Тьма снизойдет до того, чтобы подбрасывать людям столь пустячные испытания. Зато черные камни горели жарко и давали мало дыма. Сейчас это было особенно важно.

Вокруг смыкались стены и низкие своды небольшой пещеры. Ночью костер виден издалека, а Леграна не оставляло гнетущее чувство приближающейся опасности. Конечно, опасность здесь, считай, за каждым кустом — земля чужая, враждебная. Пастух, что указал им дорогу к развалинам храма, с готовностью принял монету — за подсказку, а заодно и за молодого барашка… Сам темплар вполне обошелся бы запасами из переметных сумм, которых хватило бы еще дней на пять, но Синтия… он все-таки не мог заставить себя смотреть на ее трапезу, хотя и понимал, что его спутница опять нуждается в теплой крови. Смирился с этим, даже начал воспринимать как нечто вполне обыденное… но заставить себя видеть — не мог. И девушка, понимая его чувство, увела ягненка подальше, в кусты, а затем вернулась, без особого усилия неся на плече слабо трепыхающуюся тушу. Сейчас мясо жарилось, насаженное на лезвие его стилета, по пещере полз восхитительный аромат, и даже вполне удовлетворенная Синтия нет-нет, да и поглядывала на сочный ломоть, щедро приправленный солью и дорогим, из дальних земель доставленным, перцем, ожидая, когда он дойдет до готовности.

Пещера оказалась очень кстати. Дым стелился по потолку, медленно выдавливаясь через какие-то невидимые щели. Шенк выбрался наружу, внимательно осмотрел — все чисто, ни отблесков огня, ни поднимающихся в медленно темнеющее небо струек. Он привык доверять своим ощущениям, порядком обострившимся в последнее время, а потому мог бы поклясться хоть именем самой Сиксты, что погоня будет. Тот же пастух с радостью расскажет имперцам все, лишь бы не получить по голове чем-нибудь тяжелым. А уж если еще и денежку посулят — то и вовсе разоткровенничается.

С другой стороны, кто же вправе его осудить. Жизнь бедняка тяжела, стадо не его… да и стадо, признаться, слова доброго не стоит. Ему еще ответ держать за «пропавшего» ягненка. Не признаваться же хозяину, что путникам продал. Тогда и деньги отберут, и по шее накостыляют, а то и вовсе плетьми… А так — отбился, мол, искал его, искал. Поди докажи.

— Я все же не понимаю, — подала голос Синтия, снова покосившись в сторону уже почти поспевшего ломтя ягнятины, — почему мы отправились сюда вдвоем? Разве десяток-другой воинов не было бы надежнее?

— Ты у меня одна двадцати стоишь, — улыбнулся темплар, снимая горячее мясо со стилета и протягивая девушке. Та с Удовольствием вонзила зубы, ойкнула, обжигаясь. Затем снова подняла на спутника глаза, полыхающие багровым светом — то ли от природы, то ли от отблесков костра.

— Нет, я правда хочу знать.

— Не надежнее, — объяснил Шенк, готовя новую порцию, посыпая ее темной желтовато-бурой солью. — Здесь Империя. Один-два путника, что едут куда-то по своим делам, могут и не привлечь особого внимания. Просто потому, что не опасны. А вот целый отряд… здесь вокруг немало гарнизонов, отряд найдут и уничтожат, А за нами двоими погоню не пустят.

— Пустили же, — поежилась Синтия. Ее чутье было куда тоньше, чем у темплара, но касалось лишь того, что находилось рядом, Она могла заметить засаду до того, как враг обратит внимание на нее саму, могла сказать по запаху, кто проходил дорогой и час, и три назад, но во всем, что касалось предвидения и предчувствий, целиком полагалась на Леграна. И если темплар сказал, что по их следу идут враги, значит, так и есть. Надо только вовремя заметить их приближение.

— Может, я и ошибаюсь. А может, те остолопы, что встретили нас в лесу, все же доложили куда следует. Я надеялся, что они этого не сделают, ведь тогда с монетами пришлось бы расставаться. За мзду, да еще на границе, по головке не погладят, что у нас, что у имперцев.

— Ладно, отрядом воинов нельзя. А купцами прикинуться?

— Это еще хуже, — покачал он головой. — Все знают, что с торговыми караванами идут шпионы. За ними и надзор особый, правда, и поймать такого шпиона за руку сложнее, не будешь же поголовно вырезать всех торговцев. Так и получается… они не трогают особо наших, а мы — их. Но караваны ходят по большим дорогам, здесь, в лесу, вдалеке от сел и городов, торговый обоз сразу бросается в глаза, всем ясно, что не по торговому делу прибыли.

— Ну да, блистательный рыцарь с юной дамой, уединяясь в пещере, вызывают меньше подозрений, — недоверчиво хмыкнула она.

— Ты права. — Шенк вздохнул, затем вытащил мясо из жара, помахал кинжалом в воздухе, чтобы немного остудить. — Ты права… сейчас я уже думаю, что ехать вот так, в латах и с оружием, было большой ошибкой.

— Есть идея получше?

— Могли бы переодеться монахами. Наплели бы, что поклоняемся Арианис, незаслуженно проклятой, идем увидеть ее храм, помолиться. Дорогу можно было бы спрашивать безо всякой опаски.

— А что, неплохо…

— Да, хорошая мысль приходит поздно, это все знают. Да и я без кольчуги и оружия чувствую себя словно голым. Но и тут есть сложность… здесь, в Империи, к Арианис относятся мягче, чем у нас, но и Сиксту чтут, пусть и не все, Наткнемся на ортодокса, да еще власть имеющего, — и отправят нас с тобой на костер как прислужников Тьмы.

Синтия поежилась… Мечей она особо не боялась, была и быстрее, и сильнее. Раны вампирочки зарастали быстро, если очень захотеть — то и за считанные минуты. Но были вещи, что страшили даже вампиров. Серебро, к примеру. Говорят, в древности водились оборотни, тех серебро убивало сразу, на месте. Вампиры, которые, по сути, тоже имели с оборотнями нечто общее, от ран, нанесенных серебром, теряли подвижность, становились медленным, вялыми — и надолго, на часы, пока тело не вытолкнет крохотные частички серебра наружу, вместе с кровью. Потому и раны, нанесенные серебром, закрывались неохотно — а особо глубокие могли и вовсе не закрыться. Примерно так же относились и к осине, хотя чем, казалось бы, отличается это дерево от любого другого. Пробить вампиру стрелой сердце — лишь испытает боль и слабость, чтобы убить, надо буквально рассечь на куски. А воткни в сердце осиновый кол — умрет сразу же.

Но больше всего они боялись огня. Может, в этом было просто нечто из памяти прошлого, во все времена пойманных за своим кровавым делом вампиров тут же волокли на костер. Не раз случалось, что так поступали даже с теми, кто отчаянно пытался никому не навредить, пробавляясь кровью лесной живности, В каждом вампире была частичка огня — та, что в глазах. Может, именно поэтому тела их горели охотно, быстро, как будто политые горючим зельем. Когда солдаты намеревались напасть на семью вампиров, ежели не было приказа брать живыми, вооружались в первую очередь факелами — а потом уж просто железом.

Мясо наконец подостыло, и Шенк с наслаждением вцепился зубами в горячий ломоть, разбрасывающий вокруг капли ароматного сока. Желудок взвыл от радости, давая понять хозяину, что холодное мясо, сыр и хлеб хоть и еда, но отнюдь не самая приятная. С каждым куском в тело вливалась сила, острый перец заставлял гореть и рот, и даже лицо, а на лбу выступили капельки пота. Цапнув флягу, он попытался залить пожар внутри себя слабым, слегка кисловатым вином — что поделать, в крепости, где запасались провизией, не оказалось ничего лучшего. Немного полегчало, но он знал, что огонь вернется. И все же не мог заставить себя отказаться от мысли тщательно посыпать красным порошком и следующий кус. Такая уж зараза — кто распробовал раз, будет стремиться к этой жгучей приправе всегда.

Закончив трапезу, Легран принялся жарить ломти впрок — не бросать же мясо здесь. Неизвестно, близок ли храм — пастух лишь сумел указать общее направление да дать две-три «верных» приметы. Но растолковать, сколько дней добираться до руин, не смог — сам ходил туда давно, еще когда был лишь подростком, а тогда все, что длиннее «сегодня», называется уже «долго». Правда, признался, что в храм не полез — видно же, что там давно уж нет ничего ценного, а вот какой-нибудь камень на голову обрушиться может очень даже легко. Так что он просто постоял, посмотрел на храм издалека и побрел обратно.

— Почему ты? — вдруг спросила Синтия, не сводя взгляда с переливающихся ало-оранжевыми отблесками углей.

— Что? — переспросил он, хотя уже понимал, что она имела в виду.

— Почему ты? Почему на поиски храма… или нет, на поиски этого «Синего Пламени», знать бы еще, что это такое, отправили именно тебя? Как я понимаю, здесь лучше всего подошел бы опытный фаталь, они умеют быть скрытными.

— Ты много знаешь об Ордене…

— Не так много, как хотелось бы, — пожала она плечами. — Читать меня научила мать…

Ее плечи чуть вздрогнули, а багровые глаза заискрились, словно в них набежали капельки слез. Шенк положил руку на плечо девушки, погладил… она вдруг прижалась к нему, в поисках ласки и утешения. Потеря родича всегда тяжела, но для вампира тяжела вдвойне. Люди знают, что те, кто дал им жизнь, скоро уйдут в лучший мир — по крайней мере каждый верит, что тот, другой мир будет лучшим. А вампир верит, что мать и отец будут с ним рядом всегда… или очень долго. Для детей «очень долго» и «всегда» — это почти одно и то же.

Он гладил ее шелковистые волосы, а она всхлипывала и прижималась к нему все теснее и теснее. В который раз он подумал о несправедливости этого мира.., Да, вампиры пьют кровь, но разве сами люди, дабы насытиться, не отправляют на бойню животных? Кто-то может сказать, что человек и животное не есть одно и то же, и все-таки… К тому же люди с удовольствием истребляют других людей просто за то, что те иначе говорят, иначе одеваются… а то и просто ради пары монет, нехитрого скарба. Или просто ради потехи. Но еще никто и никогда не слышал о вампире, который просто так, из удали, напал бы на сородича.

А может, все дело в зависти? Разбойник нападает на купца, который богаче, — чтобы вывернуть карманы, отобрать добро. Армия идет на армию ради земель, ради того же золота… Но все золото мира не поможет человеку прожить сотню лет, что для вампира — еще почти юность. Вот и душит злоба, растет ненависть, отращенная против тех, кто одарен долгой жизнью, И вот уже руки с радостным предвкушением «справедливой» расплаты строгают колья, серебрят оружие, зажигают факелы. А все призывы — мол, вампиры есть порождение Тьмы — не более чем способ оправдаться перед самим собой за смертоубийство.

А вопрос Синтия задала интересный, и он сам был бы не прочь узнать ответ на него. Шенк закрыл глаза, вспоминая тот разговор с магистром Ворохом.

— Храм Арианис расположен на территории Империи Минг.

Шенк помолчал, раздумывая. Безусловно, бумага, написанная самой Сикстой, имеет немалый вес, но не настолько большой, чтобы ради нескольких невразумительных строк начинать войну. И ведь не объяснишь — скажи кому, что война ради захвата храма, посвященного Проклятой, — обвинят в святотатстве, а то и в прямом пособничестве Тьме. Обвинят кого угодно, даже Великого Магистра. Пусть и не вслух, только в душе — но это и опаснее.

— Ты все понимаешь, сын мой. — На лице темплара его мысли отражались достаточно четко, и Вороху даже не приходилось прилагать усилий, дабы догадаться, о чем думает молодой рыцарь. — Да, в храм придется проникнуть тайно. Отправитесь вдвоем, ты.., и твоя спутница.

— Почему я? — удивленно вскинул брови Шенк, хотя и понимал, что разговор этот затеян в большей мере для проформы. Никто его согласия спрашивать не намерен, все уже Решено. Да и решено, вероятно, самим Великим Магистром, Борох же служит лишь гласом Ордена, донося до темплара волю высшего руководства. Хотя со старого учителя станется небось сам и порекомендовал, Магистр отвел глаза.

— Ты хороший воин.

Шенк усмехнулся. Комплимент был приятен, хотя он и понимал его цену.

— Таких много, Я могу владеть мечом, но тот же Дрю скрутил бы меня в бараний рог прежде, чем я успел бы обнажить клинок.

— К тому же ты отменно владеешь Знаками,., владеешь всеми, даже Бесполезным.

Сикста оставила своим детям восемь Знаков Силы. Хотя считалось, что их было всего семь… Знак Истины, не дававший солгать, и Знак Покорности, превращающий человека в послушного раба, хотя и на краткое время. Знак Исцеления, заживляющий раны, и Знак Покоя, освобождающий от боли, Боевые Знаки — Укрытия, Огня… с ними опытный темплар сможет подойти к врагу незамеченным, а затем сжечь его, превратив в дымящийся пепел. Знак Последней Надежды, дающий невероятную силу, но стремящийся отобрать в уплату саму жизнь.

Но был и еще один — Бесполезный Знак. Очень трудный в овладении, ибо если в действенности остальных можно было хоть как-то убедиться, то Бесполезный Знак, когда его пытались вызвать, никак себя не проявлял. И никто не мог сказать, правильно ли произнесены слова, верны ли жесты — большинство даже не старалось выучить подробные описания в старых книгах. Шенк в свое время выучил — просто потому, что так захотел учитель. Но зачем были потрачены силы и время — на этот вопрос не мог ответить даже всезнающий магистр Борох. Просто сказал — надо! Вот и все объяснения.

— Многие темплары изучили все Знаки.

Он понимал, что преувеличивает. Большинству тех, кто стремился надеть алый плащ, достаточно было двух или трех даров Святой Сиксты. Эти служители Ордена стремились побыстрее получить вожделенные доспехи и струящийся за спиной знак отличия темплара, а уж утруждать себя сидением над книгами — эту обузу брали на себя отнюдь не все. Да и политика Семинарии в этом вопросе была более чем мягкой. Лишь Знак Истины был обязателен, без него ни один семинарист не смел надеяться на звание темплара. Остальные — по способностям, по желанию.

Сейчас он даже немного пожалел о том, что когда-то с таким азартом штудировал рукописи, а затем до полного изнеможения тренировался, учась входить в призрачный мир, бросать огненные шары или, что было сущим безумием, овладевать смертельно опасным Знаком Последней Надежды.

— Увы, не многие… — печально покачал головой Борох. — Молодежи подавай подвиги, служение во славу Ордена. Красоваться на коне в сияющих доспехах куда приятнее, чем листать пыльные книги. Ты достиг многого и в воинском деле, и в знании.

— И все же…

— И ты молод, — поставил точку Борох. — Ты молод, ты сумеешь перенести тяготы пути. А твоя… подруга поможет тебе в этом.

Во взгляде, в позе, в словах магистра читалась некая недоговоренность, Он явно сказал не все, что мог бы, — но все, что считал нужным. У Бороха наверняка что-то осталось в рукаве, но либо темплару не следовало этого знать, либо знание сие было необязательным для исполнения поручаемой ему миссии. Но выспрашивать учителя бесполезно, если говорить не хочет или не может, то вытащить из него эти сведения можно разве что клещами.

Но почему-то Леграну казалось, что одним из поводов выбрать именно его для этой таинственной миссии была его спутница, молодая вампирочка, которая сейчас всхлипывает на его плече, Убийца по своей природе, способная легко раскидать нескольких вооруженных мужчин, знающих, как обращаться с мечом, она тоже временами мучительно нуждалась в утешении, в добром слове… В такие моменты она казалась беззащитной, и в его душе просыпалось желание обогреть, приласкать, уберечь от напастей и бед. Хотя и понимал при этом, что эта хрупкая фигурка куда сильнее его, воина, обучавшегося владению оружием чуть не с детства.

Тогда они долго обговаривали с магистром путь, снаряжение… Именно Борох настоял на том, чтобы они взяли с собой мингское золото — темплар плохо представлял себе настроения, царящие на имперской земле, хотя и предполагал, что не стоит ожидать радушного приема.

Долго перебирали варианты, за кого себя выдавать. Несмотря на то что Шенк говорил девушке, были тщательно рассмотрены, а затем безжалостно отброшены разные идеи — купцы, охотники, монахи… Последнее и вовсе не годилось, но не оттого, что их, сочтя за поклонников Тьмы, могли и в самом деле потащить на костер. Просто огромная фигура темп-лара, явно более привычная к доспехам, чем к сутане, вызовет подозрений не меньше, чем явись он в алом плаще. А где подозрения — там сразу темница, пытки…

А странствующие рыцари… их немного, но они все же есть. Кто-то просто бродит по земле, в поисках хозяина, способного платить золотом, кто-то ищет приключений. Последние, впрочем, долго не живут, на каждый добрый меч находится десяток еще «добрее». На них смотрят как на людей не от мира сего, посмеиваются вслед — но редко чинят препятствия, разве что в слепой погоне за справедливостью, в своем, разумеется, понимании, рыцарь зарвется, полезет в очень уж не свое дело,

Пергамент, испещренный подписями и печатями, заранее решено было оставить в Белите. Борох не сомневался, что рано или поздно они попадутся на глаза какому-то из мингских патрулей. Вероятно, не всякий простой солдат рискнет потребовать обыска рыцаря, за подобное хамство можно нарваться и на удар мечом, но если воинов будет много… такой пергамент станет приговором, Причем приговором к смерти, куда более долгой и мучительной, чем банальная казнь.

Что ж, теперь они близки к цели. Правда, откуда-то сзади надвигается угроза, он чувствовал это…

Извилистая дорожка, больше напоминающая тропу, наконец вывела на относительно плоский участок. Здесь почти не было деревьев, что густо росли на склонах гор, — только чахлый кустарник, нездоровый даже на вид. Шенк почувствовал, как в душе что-то холодеет, а по спине бегут мурашки. Может, все же есть истина в учении о том, что Арианис была демоном… ведь до храма уже рукой подать. Если тот пастух не обманул. Он еще говорил, что место это считается проклятым. Хотя всему могут быть и более простые объяснения. Может, именно здесь для деревьев место неподходящее…

Кони устало двигали ногами, неся своих седоков вперед. Последний переход был труден, Шенк почти не давал отдыха ни себе, ни коням. Синтия, железный организм которой мог перенести и не такие нагрузки, относилась к тяготам пути с полнейшим равнодушием — а вот ее конь уже спотыкался и время от времени поворачивал к хозяйке умную морду, непонимающе кося лиловым глазом — мол, что ж это ты, девочка, совсем обо мне забыла?

В путь двинулись еще затемно, кони толком не отдохнули. Под копытами стелился туман — не слишком густой, но сырой, неприятный. Если будет безоблачно, то скоро солнце высушит, начнет даже немного припекать. Хотя какое сейчас солнце — начался сезон дождей, а скоро наступят и холода. Два последних дня хлестал проливной дождь, тяжелые капли, казалось, были способны пробить даже латы. А уж какую-то там кольчугу и подавно, Деревья набухли от воды, развести костер не удалось, и оба, промокшие до нитки, провели несколько часов под разлапистой елью… вода сюда почти не попадала, но отовсюду шел холод, и они, стуча зубами, прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться. Сейчас Шенк кутался в темный плащ, накинув капюшон на голову… его знобило, он понимал, что болен — но его Знаки были бесполезны против хвори.

Накануне, во время краткой ночевки, Синтия пыталась отпоить его лекарственным отваром. Может, на вампиров собранные травы и оказывали благотворное влияние, но на Шенка они подействовали словно рвотное… Как ни странно, немного полегчало. Синтия утверждала, что все, что ему сейчас нужно, — это покой, хорошо натопленная комната, горячее вино и сон. Увы, ничего такого в ближайшее время не предвиделось. Даже на то, чтобы добраться до ближайшего села, где можно отдохнуть, отъесться и отоспаться, пришлось бы потратить несколько дней. Позволить себе такой роскоши он не мог.

Радовало одно: проливной дождь смыл все следы и был шанс, что погоня — если она была не плодом его больного воображения — отстанет. Ощущение опасности немного притупилось — то ли сказывалась болезнь, то ли и в самом деле таинственный Некто потерял их след. Но расслабляться не стоило.

На них медленно надвигалась огромная скала. Даже не скала — скальный гребень, уходящий и влево, и вправо так далеко, что даже не видно было, где заканчивается эта отвесная стена. Синтия, чье зрение было гораздо острее, вдруг вскрикнула, вытянула вперед руку:

— Смотри!

Он вгляделся. Глаза, усталые от недосыпания, с трудом различили нечто, не являющееся созданием природы, а явно вышедшее из-под рук человека. Наверное, когда-то это была статуя, но сейчас камень обвалился, оставив немногое. Угадывались две ноги, но все, что выше пояса, исчезло.

Они подъезжали все ближе и ближе, Теперь он уже хорошо видел остатки изваяния,., вспомнил старую гравюру, которую ему показал Борох — да, это то самое место. Статуя Бореалиса… так называли демона Ши-Латара, призванного на службу Проклятой. Значит, рядом — статуя самой Арианис. От нее почти ничего не осталось, только самый низ статуи, кусок подола длинного, до пят, платья. Вход в храм — между ними.

Вход был на месте. Вокруг все было завалено битым камнем, обломками рухнувших статуй. А камень необычный — Легран, пусть и не был знатоком, тут же узнал редкий в этих краях искристый мрамор, что добывался только в Кейте. Сколько же было затрачено труда, дабы привезти его сюда в таком количестве?

Обломки лежат давно, поросли травой, что успела пробиться и через трещины. Мимо проплыла огромная глыба, и темплар вдруг, вздрогнув, сообразил, что перед ним голова, Придержал коня, присматриваясь и так и эдак, — да, и в самом деле голова в шлеме. А шлем обычный.., вернее, форма странная, но никаких там рогов, что приписывали Ши-Лата-ру. Хотя, говорят, он умел менять обличья.

И еще у него возникло странное ощущение какой-то неправильности. Да, статуи могли обрушиться от землетрясения, по непонятной причине пощадившего сам вход в храм… но как-то уж очень правильно были раскиданы обломки, словно кто-то очень постарался придать храму вид запущенного и заброшенного. Словно бы эти руины говорили каждому, кто приближался к ним, — брось, не трать силы. Здесь ничего нет, а то, что было, давно уж разграблено. Остались одни обломки, никому не нужные. Брось, уходи, ты ничего здесь не найдешь.

— Мы ничего здесь не найдем, — вдруг сказала Синтия, словно эхом повторяя мысли темплара. Он взглянул на нее с удивлением и поразился перемене, произошедшей с девушкой. Лицо было отрешенное, равнодушное, глаза наполнены усталостью. Она перехватила его взгляд, пожала плечами, — Ты же видишь… здесь уже много веков ничего нет. А если что и было, нашлись более удачливые, выгребли подчистую.

— Синтия!

— Шенк, посмотри сам! Нам нечего здесь делать… к тому же тебе нужен отдых, Поедем вниз, в предгорья. Подлечишься, потом вернешься,., только незачем. Весь этот поход впустую, твои магистры ошиблись. Храм давно пуст.

Легран хотел было возразить, сказать, что они у самой цели и надо идти вперед — но подумал, что девушка права. Что бы ни спрятала здесь Святая Сикста, это давно потеряно. Тратить драгоценное время, копаясь в руинах — да еще и с погоней за спиной, — дело безнадежно глупое, Даже в этих горах найдется немало мест, где можно найти что-то стоящее. Что-то ценное… а здесь…


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33