Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Враг (№2) - Могила

ModernLib.Net / Ужасы и мистика / Вилсон Фрэнсис Пол / Могила - Чтение (стр. 2)
Автор: Вилсон Фрэнсис Пол
Жанр: Ужасы и мистика
Серия: Враг

 

 


Стоя в ногах у постели, Джек почувствовал знакомый приступ ярости, разлившейся по всему телу. Несмотря на все, что ему пришлось пережить, видеть и слышать, он так и не смог научиться отстраненно воспринимать подобное. Пожилая женщина, беспомощная и избитая. Это зрелище рождало в нем желание что-нибудь сломать.

— Спросите, как он выглядел.

Кусум протрещал что-то непонятное. Женщина ответила тихим, медленным, полным боли, хриплым шепотом.

— Она говорит, что он выглядит, как вы, только моложе, — сказал Кусум, — и волосы светлее.

— Длинные или короткие?

Они еще раз обменялись фразами, и Кусум перевел:

— Короткие, очень короткие.

В общем, молодой белый — или солдат в отпуске, или какой-нибудь панк.

— А что еще?

Когда женщина говорила, она хватала перед собой воздух пальцами с длинными ногтями.

— Его глаза, — сказал Кусум. — Она рассекла ему левое веко, прежде чем потеряла сознание.

«Молодец, бабуля!»

Джек улыбался от гордости за старушку, затем повернулся к Кусуму:

— Я подожду вас снаружи.

Он не хотел разговаривать в присутствии медсестры.

Джек стоял в коридоре и смотрел на медицинский пост, и ему показалось, что он видит знакомое лицо. Он подошел поближе, чтобы получше рассмотреть медсестру, сногсшибательную блондинку, которую мечтает увидеть в своих снах каждый мужчина. Она что-то записывала в карту. Да, это Марта. Несколько лет назад, еще до Джии, у них был роман.

Марта крепко обняла его и дружески поцеловала, они немного поболтали о былых временах. Джек спросил ее о миссис Бхакти.

— Угасает, — ответила Марта. — С тех пор как я заступила, ее состояние заметно ухудшилось. Возможно, до конца моей смены и не доживет. Я буду очень удивлена, если она протянет до утра. Ты что, знаешь ее?

— Выполнял кое-какую работу для ее внука. — Для всех своих знакомых, которых было немного, в том числе и для Марты, Джек был «консультантом по охране». Он увидел выходящего из палаты Кусума. — А вот и он. Увидимся!

Джек подвел Кусума к окну в конце коридора, где их не могли слышать пациенты и больничный персонал.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Но могу обещать только одно — сделаю все, что в моих силах. — Джек про себя решил, что пора заканчивать с этим психом.

Кусум облегченно вздохнул и забормотал что-то вроде молитвы:

— Большего нельзя просить ни у кого. Но если вы не найдете ожерелье к завтрашнему утру, будет слишком поздно. Тогда это станет делом второстепенным. Но я хочу, чтобы вы нашли нападавшего. А когда вы его найдете, я хочу, чтобы вы его убили.

У Джека внутри все сжалось, но он улыбнулся и развел руками. Похоже, этот парень принял его за гангстера.

— Этого я не делаю.

В глазах Кусума блеснуло недоверие.

— Хорошо. Тогда вы доставите его ко мне, и я...

— Я работаю на вас до завтрашнего утра, — сказал Джек. — И до этого времени демонстрирую свой класс. Но после — это уже ваше личное дело.

В глазах Кусума сверкала ярость.

«Ишь ты, не привык, чтобы тебе отказывали, а?» — подумал Джек.

— Когда вы начнете?

— Сегодня вечером.

Кусум сунул руку в свою тунику и вынул толстый конверт.

— Вот половина гонорара. Я буду ждать вас здесь с ожерельем, и тогда получите другую половину.

Чувствуя сильные угрызения совести за то, что берет такие деньги за такое безнадежное дело, Джек тем не менее сложил конверт и засунул его в пустой левый карман.

— Я заплачу вам еще десять тысяч сверх этого, если вы убьете мерзавца, — добавил Кусум.

Чтобы не рассердиться, Джек рассмеялся, но снова развел руками:

— Не-а. Но вот еще что. Не кажется ли вам, что мне очень бы пригодилось описание ожерелья?

— Да, конечно! — Кусум распахнул воротник туники и показал тяжелую, длиной, наверно, дюймов пятнадцать цепь в форме полумесяца, на каждом звене которой была выгравирована странного вида криптограмма. В центре ожерелья находились два светло-желтых, напоминающих топаз, камня в форме эллипса с черными камешками посередине.

Джек протянул было руку, но Кусум покачал головой.

— Такое ожерелье носит каждый член нашей семьи, не снимая, поэтому так важно, чтобы бабушке вернули ее ожерелье.

Джек внимательно изучал украшение. Оно будило в нем чувство беспокойства. Он не мог объяснить почему, но глубоко внутри, холодя позвоночник, в нем росло примитивное, животное чувство страха. Странное ожерелье. Камни были похожи на два глаза, металл серебристый, но не серебро.

— Из чего оно сделано?

— Из стали.

Джек всмотрелся получше. Да, между несколькими звеньями проступал слабый налет ржавчины.

— Кому же понадобилось стальное ожерелье?

— Идиоту, который принял его за серебряное.

Джек кивнул. Впервые за время общения с Кусумом он почувствовал, что, возможно, есть слабый, очень слабый шанс разыскать ожерелье. Серебряное украшение тут же сбыли бы, или припрятали от греха подальше, или переплавили бы в чистый слиток. Но подобную драгоценность, не имеющую ценности...

— Вот фотография, — сказал Кусум, протягивая снимок ожерелья, сделанный «Поляроидом». — Несколько моих друзей уже ищут его по всем ломбардам вашего города.

— Как долго она протянет?

Кусум медленно запахнул тунику. Лицо его стало жестким.

— Доктор сказал, часов двенадцать, от силы — пятнадцать.

«Отлично. Может, к тому времени мне удастся обнаружить и судью Крейтера», — подумал Джек.

— Где я смогу вас найти?

— Здесь. Значит, вы будете его искать, не так ли? — Темно-карие глаза Кусума в упор смотрели на Джека. Ему показалось, что этот взгляд проникает в самые дальние закоулки его мозга.

— Я же сказал, что буду.

— Я верю вам. Принесите мне ожерелье сразу, как только найдете.

— Конечно, как только найду.

Конечно. Он уходил, спрашивая себя, почему он согласился помогать незнакомцу, когда в нем нуждается тетушка Джии. Все та же старая история: «Джек — придурок».

«Черт!»

Глава 5

Вернувшись в темноту больничной палаты, Кусум тут же подошел к постели и опустился в кресло. Он взял слабую руку, лежащую на одеяле, и начал изучать ее. Кожа была сухой, горячей и морщинистой. Казалось, рука состоит лишь из кожи и костей, в ней не было никакой прочности.

Глубокая печаль охватила его.

Кусум поднял глаза и увидел мольбу в ее глазах. Мольбу и страх. Он и сам изо всех сил старался не показать, что боится.

— Кусум, — сказала она на бенгали болезненно-слабым голосом. — Я умираю.

Он это знал, и слезы душили его.

— Американец вернет его тебе, — мягко сказал он. — Мне сказали, он великолепен.

Бёркес сказал, что Джек — «невероятно хорош». Кусум в принципе терпеть не мог всех англичан, но должен был признать, что Бёркес — отнюдь не дурак. Но так ли уж важно, что сказал Бёркес? Это задание просто невыполнимо. И Джек честно сказал ему об этом. Но Кусум должен хотя бы попытаться что-то сделать! Даже заранее зная, что все будет тщетно, — хотя бы попытаться!

Он сжал единственную руку в кулак. Почему это должно было случиться? И почему именно сейчас? Как он презирал эту страну и ее глупый народ! Почти так же, как англичан. Но этот Джек совсем другое дело. Он явно выделяется из безликой массы обычных американских парней. Кусум почувствовал в нем личность. Мастер Джек стоил недешево, но деньги — ерунда. Одно сознание того, что кто-то ищет ожерелье, утешало его.

— Он вернет его тебе, — сказал он, лаская слабую руку женщины.

Казалось, она не расслышала.

— Я умираю, — повторила она.

Глава 6

Он отшагал полквартала на запад к Десятой авеню и повернул к центру города, деньги ощутимо давили на его левую ягодицу. Рука непроизвольно тянулась к карману — время от времени он дотрагивался до конверта большим пальцем, чтобы убедиться, что деньги на месте. Вот проблема: что делать с деньгами? Иногда он почти жалел, что у него нет счета в банке. Но чтобы открыть счет, банковские чинуши требовали указать номер государственной страховки.

Он вздохнул. Это один из самых существенных недостатков жизни в подвешенном состоянии. Если у вас нет страховки, вам недоступно множество вещей. У вас нет постоянной работы, вы не имеете права покупать и продавать акции, не можете взять кредит, не можете купить дом, не сможете даже нацепить форму «голубых беретов». И этот список продолжает пополняться и пополняться.

Засунув небрежно палец в левый карман, Джек остановился у фронтона захудалого здания, где снимал крохотный, десять на двенадцать, офис — самый маленький, какой только смог найти. Он никогда не встречался ни с агентом, ни вообще с кем-либо, кто занимался сдачей внаем, и собирался не общаться с ними и дальше.

Джек сел в скрипящий лифт с каким-то дешевым покрытием на полу и поднялся на четвертый этаж, где находился его офис номер 412. Коридор был пуст. Джек дважды прошелся по нему туда-обратно, потом вставил ключ в дверь своего офиса и быстро вошел.

Здесь всегда пахло одинаково: грязью и пылью. На полу и подоконнике скопился толстый слой пыли, а верхний угол единственного окна затянут старой паутиной — пауки давно забросили свое гнездо.

Мебели не было. На пустом пространстве пола лишь полдюжины конвертов, просунутых в почтовую щель, виниловый дисплей «Ай-би-эм», телефонные провода да розетка на стене справа.

Джек подобрал почту. Три письма оказались счетами, адресованными Джеку Финчу, — на его имя был снят этот офис, остальные — от владельца здания. Джек подошел к дисплею и поднял крышку. Телефон и автоответчик работали исправно. Как только он отбросил крышку, раздался знакомый голос Эйба, отвечавшего от имени Джека, как починить сломавшуюся сушилку.

Джек закрыл крышку и отправился к двери, выглянул и заметил двух секретарш из солидной фирмы, находящейся на другом конце коридора. Девушки направлялись к лифту. Джек подождал, пока за ними захлопнется дверь, закрыл свой офис и проскользнул к лестнице. И только когда сошел с последней ступеньки, облегченно вздохнул. Он терпеть не мог приходить сюда, делал это как можно реже и в неурочные часы. Он не хотел, чтобы знали, как выглядит Джек-ремонтник, но приходилось оплачивать кое-какие счета, которые он не желал получать на дом. Ему казалось, что куда безопаснее время от времени забегать в офис, чем арендовать почтовый ящик.

Конечно, лучше бы этого вообще не делать. Лучше бы все оставили его в покое. Когда он прокручивал дела, то предпочитал уходить в глубокое подполье. И только клиенты встречались с ним лично.

И все же всегда оставалась опасность засветиться. А коли это так, Джек хотел быть уверен, что его трудно найти.

Он опять ощупал левый карман и нырнул в толпу, заполнившую улицы во время обеденного перерыва, наслаждаясь своей затерянностью среди людей. Он повернул на восток, на Сорок вторую авеню, подошел к кирпичному зданию почти между Восьмой и Девятой авеню. Он зашел на почту, где заполнил три почтовых перевода: два — незначительные суммы за телефон и электричество, а третий — совершенно идиотский и нелепый за квадратные метры, которые он арендовал. Все три подписал именем Джека Финча и отослал их. Когда уже выходил с почты, его вдруг осенило — поскольку у него есть наличные, он может заплатить и за квартиру. Он вернулся и заполнил четвертый счет на имя своего домовладельца, подписавшись на этот раз как Джек Бергер.

Затем немного прогулялся мимо здания Морского министерства, пересек Восьмую авеню и оказался в самом причудливом месте США — Таймс-сквер и его окрестности представляли собой бесконечное шоу, которое могло бы вогнать в краску самого Тода Браунинга. Джек никогда не упускал возможности послоняться в этом районе. По своему складу он был наблюдателем за людьми, а Таймс-сквер — уникальное собрание «гомо сапиенсов» в их самом неприглядном виде.

Следующий квартал он прошел под нескончаемыми навесами кинотеатров с афишами, зазывающими на фильмы о сексе на троих, иностранные фильмы о кунгфу и физиологические «шедевры» с ножами и расчлененными трупами, которые Джек называл школой «разделочного» киноискусства имени Джулии Чайлд. Между кинотеатрами затесались порномагазины, лестницы, ведущие в «модельные агентства» и танцзалы, ларьки «Оранж Джулиос», всяческие магазинчики с окнами, закрытыми шторами, — по-видимому, на грани банкротства — так, по крайней мере, гласили вывески на окнах. Перед этими заведениями толпились наркоманы и бродяги обоих полов и невероятное количество созданий среднего рода, которые, когда они были маленькими, возможно, выглядели как мальчики.

Он пересек Бродвей напротив здания, которое и дало название площади, затем повернул от центра к Седьмой авеню. Здесь порномагазины были уже несколько побольше, цены на билеты в кинотеатры подороже, а закусочные классом повыше — типа «Стик и Брю» или «Вьенвэлд». Вдоль тротуара были расставлены шахматные столы, где парочка парней за один бакс были готовы сыграть с кем угодно. Дальше в три ряда возвышались картонные коробки. Уличные торговцы продавали люля-кебаб, горячие сосиски, сухофрукты, орехи и свежевыжатый апельсиновый сок. Запахи смешивались со звуками и голосами. Все магазины звукозаписи на Седьмой авеню рекламировали новомодную группу новой волны «Полно», оглашая тротуар записями из дебютного альбома. Джек стоял на Сорок шестой в ожидании зеленого света рядом с пуэрториканцем с огромным кассетником на плече, балдеющим под музыку, от которой запросто сдохла бы кошка. А мимо на роликах проезжали девушки с маленькими наушниками в ушах, прикрепленными к талии плеерами «Сони», в юбочках, которые едва прикрывали ягодицы.

Прямо в центре людского потока стоял скромный слепой негр с табличкой на груди, собакой у ног и кружкой для милостыни. Проходя мимо, Джек бросил ему немного мелочи. Далее он миновал кинотеатр «Фриско», там опять крутили их любимую парочку: картины «Глубокая глотка» и «Дьявол в мисс Джонс».

Было в Нью-Йорке что-то такое, что делало этот город близким Джеку. Он любил его переменчивость, его цвета, величественность и грубоватость его архитектуры. Трудно представить, где бы он еще мог жить.

Дойдя до Пятидесятой, он повернул на восток и подошел к городской скупке. Остановился у входа и осмотрел дешевый хлам под красно-белой вывеской в окне: «Покупаем золото, лицензии, сертификаты и прочие бумаги» — и не спеша вошел внутрь.

Монте сразу же засек его.

— Мистер Нейл! Как поживаете?

— Замечательно. Но зови меня просто Джек. Запомнил?

— О, конечно! — усмехнувшись, сказал Монте. — Как всегда, без официоза.

Монте — небольшой худой лысый мужчина с тощими руками и большим носом. Человек-комар.

— Рад снова вас видеть.

Конечно же он рад. Это уж точно. Джек был чуть ли не лучшим его клиентом. История их отношений уходила далеко в прошлое, в середину 70-х. Тогда на Джека свалилась куча денег, и он не знал, что с ними делать. Эйб посоветовал купить золото, и обязательно немецкое. Летом 1976 года золото продавали за 103 доллара за унцию. Джек считал эту цену безумно высокой, но Эйб клятвенно заверил его, что она будет расти. Он просто умолял Джека купить немного на пробу. "И, кроме того, это абсолютно анонимно!— сказал Эйб, приберегая напоследок самый убедительный аргумент. — Так же анонимно, как вы покупаете батон хлеба!"

Джек окинул магазин взглядом, вспомнив, как он волновался, когда впервые переступил его порог. Тогда он приобрел множество золотых монет, истратив на это лишь небольшую часть своих сбережений — побоялся рисковать. К Рождеству золото поднялось в цене до 134 долларов за унцию. Прибыль составила тридцать процентов за четыре месяца. Окрыленный этим, Джек стал постоянно покупать золото и вкладывал в него каждый заработанный цент. Именно поэтому он стал желанным клиентом городской скупки.

Затем цена золота упала. Оно стоило теперь в восемь раз меньше той цены, за которую впервые купил его Джек. Джеку и Эйбу пришлось нелегко, они выкрутились лишь в январе 1980-го, распродав свои запасы маленькими порциями по всему городу и получив в среднем более пятисот процентов чистой, не облагаемой налогом прибыли. Ведь Джек покупал и продавал золото за наличные. Конечно, он должен был заявить свои доходы в налоговой инспекции, но там даже не знали о его существовании, и он не хотел затруднять их подобной информацией.

С той поры Джек то покупал, то продавал золото. Он знал, что сейчас на рынке монет царит затишье, но продолжал изредка покупать редкие монеты. Они могут не расти в цене многие годы, но Джек покупал с дальним прицелом. Например, в расчете на пенсию, если, конечно, он доживет до этого счастливого момента.

— Мне кажется, у меня есть кое-что, что вам действительно понравится, — сказал Монте. — Одна из лучших полудолларовых «Барбер», которую я когда-либо видел.

— Какого года?

— Тысяча девятьсот второго.

Они поговорили о качестве монеты, насечках и прочем. И Джек покинул магазин с полудолларовым «Барбером» и четвертаком 63-й пробы 1909 года, аккуратно завернутыми и уложенными в левый передний карман. Сотня или около того наличными лежала в другом переднем кармане. Уезжая отсюда, Джек чувствовал себя куда увереннее, чем до этого.

Теперь он мог спокойно подумать и о Джии. Интересно, будет ли с ней Вики? Вполне возможно. Он не хотел приходить с пустыми руками. Остановившись у магазинчика, Джек увидел то, что искал, — кучу маленьких забавных меховых шариков, чуть меньше мячиков для гольфа, каждый с двумя антеннами, короткими ножками и огромными круглыми глазами — «виппеты».

Вики любила «виппетов» почти так же, как апельсины, а Джек любил наблюдать, как меняется ее лицо, когда она залезала ему в карман и находила там подарок.

Он взял оранжевого «виппета» и направился домой.

Глава 7

Перекусив и выпив бутылку пива, он наслаждался приятной прохладой своей квартиры. Конечно, он понимал, что должен отправиться на крышу и сделать зарядку, но он также прекрасно представлял, какая там наверху температура.

«Ладно, потом сделаю», — пообещал себе Джек. Он ненавидел делать зарядку и не упускал ни малейшего предлога, чтобы отвертеться от экзекуции. Правда, он все равно ежедневно делал ее, но хватался за любую возможность потянуть время.

Поигрывая второй бутылкой пива, он подошел к шкафчику рядом с ванной, чтобы спрятать свои новые приобретения. От кедрового шкафа исходил крепкий древесный аромат. Он вытащил из задней части одну планку, затем вытащил одну плитку из стены, за которой располагались водосточные трубы, обернутые изоляционной лентой. Из надрезов изоляционной ленты, напоминая украшения на рождественской елке, торчали несколько дюжин редких монет. Джек отыскал несколько свободных местечек для последнего приобретения и полюбовался своей работой. Прекрасный тайник, безопасней, чем банковское хранилище, надежней, чем встроенный в стену сейф. Ведь современным грабителям, вооруженным металлоискателями, раз плюнуть найти сейф, вскрыть его или утащить вместе с содержимым. Но в этом месте металлоискатель только подтвердит, что здесь проходят трубы, и все.

Единственное, чего он опасался, — так это пожара.

Джек прекрасно понимал, что любой психиатр диагностировал бы его как классического параноика или что-то в этом роде. Но у самого Джека находилось лучшее объяснение: если ты живешь в городе с самым высоким уровнем ограблений и работаешь в области, где приходится часто сердить людей, а у тебя нет страховки, которая могла бы защитить твои сбережения, излишняя предосторожность — не симптом психического заболевания, а средство выживания.

Когда он прикончил вторую бутылку пива, зазвонил телефон. Опять Джия? Он прослушал запись автоответчика со знакомым вступлением, затем услышал голос отца, который начал начитывать сообщение. Джек поднял трубку и выключил автоответчик.

— Привет, пап.

— Ты когда-нибудь включаешь эту штуку, Джек?

— Автоответчик? Да, я только что вошел. Что случилось?

— Ничего. Просто хотел напомнить тебе о воскресенье. Воскресенье? Что за черт...

— Ты о теннисном матче? Ну как же я мог забыть?

— Как будто в первый раз.

Джек поморщился:

— Я же объяснил тебе, пап. Я был занят одним срочным делом и не смог выбраться.

— Ладно. Надеюсь, что больше этого не повторится. — По тону отца было понятно, что он просто представить себе не может, что это за срочное дело в ремонтном бизнесе, которое занимает целый день. — Просто я хотел устроить что-то вроде воскресного семейного матча.

— Встречай меня ясным и ранним воскресным утром.

— Хорошо. Увидимся.

— Жду не дождусь.

Какая ложь! Он боялся видеться с отцом, пусть это даже такой пустяк, как совместный теннисный матч. Но все же он поедет в Нью-Джерси и будет мучиться в родительских пенатах. Нет, зовет его туда отнюдь не мазохизм, а долг. Долг и любовь, любовь, так и не высказанная за все эти годы. В конце концов, отец ведь не виноват, что думает о сыне как о ленивом негоднике, который пустил псу под хвост образование и проматывает жизнь. Отец не знал, чем в действительности занимается его сын.

Джек переключил телефон на автоответчик и переоделся в легкие слаксы. Вряд ли джинсы подходящая одежда для Саттон-сквер.

Он решил немного прогуляться, пройтись по авеню Колумбус. Перед «Колизеем» выстроилась очередь жаждущих попасть на горячее представление. Джек прошел через южную часть Центрального парка мимо Сент-Мориц, под металлическим, богато украшенным тентом над входом на парковочную площадку отеля «Плаза», позабавился, подсчитывая встретившихся ему арабов и наблюдая за богатыми туристами, снующими туда и обратно в дверях отеля. Натешившись вдоволь этим зрелищем, он продолжил свой путь по Пятьдесят пятой авеню к району космически дорогого жилья.

От ходьбы он слегка вспотел, но почти не заметил этой неприятности. В предчувствии встречи с Джией у него, можно сказать, кружилась голова.

Пока он шел, в его памяти всплыли осколки прошлого: широкая улыбка Джии, ее глаза, то, как морщилось ее лицо, когда она смеялась, звук ее голоса, нежность кожи — все, чего он был лишен последние два месяца.

Ему вспомнилось, что он впервые почувствовал, когда увидел ее, — что-то совсем необычное. Как правило, основой для взаимоотношений с другими женщинами служила постель, но что касается Джии, то с ней все было иначе. Он хотел узнавать ее. О других он думал только тогда, когда не о чем было подумать. Джия же, наоборот, имела привычку вклиниваться в его мысли в самые неподходящие мгновения. Ему хотелось готовить с ней еду, есть с ней вместе, играть в теннис, смотреть фильмы, слушать музыку... Просто быть с ней. У него частенько появлялось желание сесть в машину и доехать до ее дома, просто чтобы убедиться, что он все еще на месте. Он терпеть не мог звонить по телефону, но заметил, что названивает ей, воспользовавшись любым предлогом. Он попался на крючок, и это ему нравилось.

Почти год он с удовольствием просыпался по утрам, зная, что в течение дня он, возможно, увидит се. Так здорово... Но были и другие воспоминания. Он вспомнил ее лицо, когда она узнала правду о нем, боль в ее глазах и, что хуже всего, — страх. Более всего его убивало то, что Джия могла хоть на секунду подумать, будто он может причинить ей вред или позволить, чтобы с ней произошло что-то дурное. Но никакие объяснения не могли изменить ее мнения о нем.

Теперь ему представился еще один шанс, и Джек не собирался его упускать.

Глава 8

— Он опаздывает, да, мам?

Они стояли у окна и смотрели на улицу, Джия Дилауро положила руки на плечи дочери. Вики просто трясло от нетерпения.

— Нет еще. Почти, но еще нет.

— Надеюсь, он не забыл.

— Не забыл. Уверена, что не забыл.

«Надеюсь, что это так», — подумала Джия про себя.

Она рассталась с Джеком два месяца назад. И уже успокоилась. Иногда за весь день ни разу не вспоминала о нем. Джек должен оставаться в прошлом, в ее жизнь уже входил новый человек.

Но почему же прошлое не может оставаться там, где ему и надлежит быть? Взять хотя бы, например, ее бывшего мужа. После развода она хотела разорвать все узы, связывающие ее с семьей Вестфален, даже опять взяла свою девичью фамилию. Но тетушки Ричарда обратили в прах ее благие намерения. Они обожали Вики и пользовались любым возможным и невозможным предлогом, чтобы заманить ее и Джию на Саттон-сквер. Сначала Джия сопротивлялась, но их безумная любовь к Вики, их настойчивые мольбы и то, что они не строили иллюзий в отношении своего племянника (однажды после третьей рюмки шерри Нелли назвала его «хамом и негодяем»), в конце концов заставили ее сменить гнев на милость. И дом номер 8 по Саттон-сквер стал для них с Вики вторым домом. Тетушки дошли до того, что соорудили для девочки на заднем дворе качели и игрушечный домик.

И поэтому, когда Нелли в панике позвонила Джии и сообщила, что во вторник утром обнаружилось исчезновение Грейс, она сразу же примчалась на Саттон-сквер. И с тех пор оставалась здесь.

Грейс Вестфален. Такая милая пожилая леди. Джия просто не могла себе представить, кто бы мог причинить ей вред, да и требований о выкупе до сих не поступало. Так где же она? Джия была напугана и самим исчезновением, и его загадочностью, да и за Нелли душа болела. Держалась она мужественно, но внутренне — Джия была уверена — мучительно страдала. И только из любви к Нелли и глубокой тревоги за Грейс Джия согласилась позвонить Джеку. Не то чтобы Джек мог реально помочь (насколько она знала, это был не его профиль), но просто Нелли была в отчаянном состоянии, а звонок Джеку это единственное, что Джия могла сделать, чтобы облегчить ее страдания.

Джия пыталась убедить себя, что стоит у окна, только чтобы составить компанию Вики — бедная девочка уже час словно приклеилась к нему, глядя на улицу, — но все же ощущала, как внутри ее нарастает чувство ожидания. Нет, это не любовь. Не может быть любовью!

Но тогда что же?

Возможно, просто остатки чувств — как пятна на не очень хорошо промытом стекле. А чего же она еще хотела? Прошло всего два месяца со времени их разрыва, а ведь она так сильно любила Джека, словно в компенсацию за свой неудавшийся брак. "Джек — единственный, — говорила она себе. — Единственный навеки". Джии не хотелось вспоминать о том ужасном дне. Весь день она отгоняла от себя эти воспоминания, но теперь, когда Джек с минуты на минуту должен был появиться, они прорвались наружу и вернули ее в тот день.

* * *

Джия убиралась в квартире Джека — всего лишь дружеский жест по отношению к нему. Он не желал нанимать домработницу и обычно убирался сам. Но по мнению Джии, способности Джека в домоводстве оставляли желать лучшего, и поэтому она решила удивить его, придав квартире приличный вид. Ей хотелось что-нибудь для него сделать. Он всегда старался чем-нибудь порадовать ее, но был такой замкнутый, что она не знала, как ему отплатить за его внимание. И вот однажды она «позаимствовала» у него второй ключ от квартиры и после ленча, когда была уверена, что его нет дома, прошмыгнула в квартиру.

Она знала Джека как забавного эксцентрика, который работал в неурочные часы по неурочным дням в качестве консультанта по охране — неизвестно, где это, — и жил в трехкомнатной квартире, забитой всяким хламом и ужасной старой мебелью. У нее закружилась голова, когда она впервые пришла к нему. Он обожал фильмы — старые, новые, хорошие и плохие. Он был единственным знакомым ей мужчиной, у которого не было никаких визитных карточек, и он так ненавидел ставить под чем-либо свою подпись, что даже не имел счета в банке. И всегда платил наличными.

Она тщательно убиралась, продвигаясь постепенно в этом нелегком труде, пока не обнаружила скрытое отделение в старом дубовом секретере, который она начала было полировать лимонным маслом. Джек любил дуб, и она также училась его любить — он ведь тоже обладал характером. Тайник открылся, когда она просматривала его последние приобретения — «кое-какую чепуху»: красно-зеленую кружку с ежегодного праздника сирот и значок курсанта военно-воздушного училища.

В темноте за панелью что-то сверкнуло. Она с любопытством протянула руку и коснулась чего-то холодного, металлического. Вытащив этот предмет, она с удивлением уставилась на него. Пистолет!

Ничего страшного! У многих в этом городе есть оружие для защиты. Ничего необычного.

Она опять заглянула в отверстие. Там оказались и другие сверкающие вещички. Она начала их вытаскивать. По мере того как она извлекала из тайника один пистолет за другим, в ней нарастала тошнота. Она пыталась убедить себя, что Джек просто коллекционирует оружие — по крайней мере, два пистолета из двенадцати вполне можно было назвать коллекционными. Ну ладно — пистолеты. А как же все остальное: коробки с патронами, кинжалы, кастеты и прочие смертоносные вещи, которых она никогда раньше даже не видела? Среди оружия она нашла три паспорта, водительские права и прочие документы, все на разные имена.

Джия села и уставилась на коллекцию, внутри у нее все застыло. Она все еще пыталась убедить себя, что все эти вещи необходимы Джеку для работы в качестве консультанта по охране, но глубоко внутри прекрасно понимала — все, что лежит перед ней, незаконно. И даже если допустить, что у него есть разрешение на все оружие, невозможно, чтобы были зарегистрированы эти паспорта и права.

Джия все еще сидела не шевелясь, когда он вернулся с одного из своих загадочных заданий. Когда он увидел все, что она нашла, на его лице появилось виноватое выражение.

— Кто ты? — спросила она, откачнувшись, когда он опустился перед ней на колени.

— Я — Джек. Ты же знаешь.

— В самом деле? Я даже не уверена, что тебя зовут Джек. — Она чувствовала, как внутри ее нарастает ярость, и уже повышенным тоном задала тот же вопрос: — Кто ты? И что ты делаешь со всем этим?

Он рассказал ей несколько приукрашенную историю о том, что он мастер по раскрутке всякого рода дел. За некоторую плату разыскивает украденную собственность и вообще помогает людям, когда полиция, суды и прочие официальные каналы не способны этого сделать.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26