Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Невыносимая миссия в Сомали

ModernLib.Net / Детективы / Вилье Де / Невыносимая миссия в Сомали - Чтение (стр. 8)
Автор: Вилье Де
Жанр: Детективы

 

 


      - Он, похоже, любитель женщин! - иронически заметил Малко.
      - Конечно! - сказал Малко. - Но пророк не говорил, что нельзя любить женщин, раз он разрешил, чтобы жен было четыре! Аллах Акбар!
      Малко улыбнулся.
      - Когда мы прибудем в лагерь, оставайтесь все время со мной. Я хочу разыскать одну кочевницу. Ее зовут Хаво. Она может нам пригодиться.
      - Эти люди кочевали, у них ничего не было; теперь они счастливы, получили дома и школы. Это - успех джаале Сиада Барре, главы Верховного революционного совета.
      Абшир декламировал свою речь монотонным и убежденным голосом. Под палящим солнцем, перед несколькими кочевниками в лохмотьях с абсолютно ничего не выражающими лицами. Во всяком случае, не испытывающими того счастья, которое живописал партийный руководитель. Малко, увешанный камерами, огляделся. Несколько кочевников, обращенных в рыбаков, вяло строили дом из блоков.
      Лагерь находился на склоне холма, лишенного всякой растительности. Верблюды, остроконечные шатры вперемешку с немногочисленными постройками из твердого материала. Стояла зверская жара, ни ветерка. Вдали на солнце блестел Индийский океан. Малко начал задавать вопросы и щелкать фотоаппаратом.
      - Я хотел бы встретиться с руководством лагеря, - попросил он.
      Абшир, казалось, был в восторге от активности "журналиста"... Фуския осталась в номере наедине со своими эмоциями. Малко знал, что она слишком напугана, чтобы участвовать в спектакле.
      Абшир-"гадвен" обратился к кочевникам зычным голосом. Те послушно сделали Малко знак следовать за ними.
      Обходя цыплят, лежащих верблюдов, висящие на распорках большие куски вялящегося мяса, они подошли к самому высокому шатру. Перед шатром сидели четверо мужчин и женщина. Это была та самая кочевница, которую он встретил у итальянцев в Могадишо: Хаво.
      По ее изумленному взгляду Малко понял, что она его узнала. Представляя гостя, Абшир уже пустился в пышные разглагольствования. Кочевники слушали с непроницаемыми лицами. За спинами мужчин Малко заметил длинные карабины "маузер-98" с патронташами.
      Он обернулся к Абширу.
      - У них есть оружие?
      - Да, - согласился "горлодер", - пока еще есть, но понемногу они от него избавляются. Гражданам нового Сомали не нужно вооружаться. Но у кочевников это вековая традиция.
      Абшир сказал это по-английски, но по тому, как блеснули глаза Хаво, Малко осознал, что женщина поняла его слова. Они обменялись долгим взглядом. Это все, что они могли сделать под таким пристальным наблюдением.
      Абди беседовал с кочевниками. Вдруг вождь громко что-то произнес. Абди обернулся к Малко.
      - Они приглашают вас разделить с ними обед.
      Малко сел, и тотчас же Хаво протянула ему железную тарелку с рагу из козленка. Он начал есть, за ним последовали кочевники, и тут он заметил, что у Хаво тарелки нет.
      - Почему она не ест? - спросил он у Абшира.
      - У кочевников, - объяснил сомалиец, - женщины едят только объедки после мужчин... Она возьмет то, что мы оставим.
      Есть от чего вздрогнуть.
      Хаво явно не хотела, чтобы Абшир знал, что она говорит по-итальянски. Через десять минут "обед" закончился. Малко сделал несколько снимков, и они вернулись обратно. Наступило время послеобеденного сна. Было, наверное, 45 градусов в тени. Абшир отправился на кухню. Малко отвел Абди в сторонку.
      - Вы видели женщину, с которой я обедал. Можете ли вы вернуться в лагерь и попросить ее попытаться узнать, где заложники? Я дам вам золота. Скажите ей, что у меня его много и она получит его, если согласится мне помочь.
      Он протянул шоферу мешочек с двадцатью звездами Могадишо - гербом Сомали - из чистого золота. Есть чем "заинтересоваться" кочевнице.
      Обернувшись внезапно, Малко заметил Абшира, который наблюдал за ними из-за черных очков. У него опять появилось неприятное сосущее ощущение в желудке. Похоже, что он находится на вулкане.
      Через некоторое время Малко с облегчением услышал, что "лендровер" тронулся.
      Фускию он нашел посвежевшей и совершенно голой, так как она постирала единственное платье. Глаза ее блестели, и она, казалось, полностью пришла в себя. Без обиняков мулатка сообщила:
      - Руководитель района ухаживал за мной. Он уже предложил мне дом и драгоценности, если я захочу остаться в Браве.
      Во всяком случае, Али "Святой" времени даром не теряет.
      - Он не говорил с тобой обо мне? - спросил Малко.
      - Говорил, - ответила она. - Он спросил, как я с тобой познакомилась, я сказала, что мы встретились в гостинице. Что я в тебя сильно влюблена.
      - Он не спрашивал про Мусу?
      - Нет.
      Малко вдруг почувствовал непреодолимое желание уснуть. Он улегся на кровать и тут же забылся тяжелым сном.
      - Джаале, это товарищ Павел Горький, - сообщил Абшир.
      Малко, приветливо улыбаясь, пожал руку советскому. Павлу было лет пятьдесят с хвостиком. У него были грязные ногти, редкие волосы и лицо с красными прожилками и двойным подбородком. Из распахнутой рубашки виднелась волосатая грудь. Только живые, подвижные серые глаза позволяли предположить, что он может оказаться кем-то еще, кроме как просто иностранным техническим специалистом в рыбацкой деревне.
      - Добро пожаловать в Браву, товарищ, - сказал Павел Горький на плохом немецком.
      Утонув в ротанговом кресле, с неизменной леопардовой шапочкой на голове, Али "Святой" не сводил глаз с Фускии. Дверь открылась и впустила двух женщин, которых расторопный Абшир осторожно представил присутствующим:
      - Товарищи Саида и Загора.
      Малко подавил улыбку. Присутствие женщин на "официальном" ужине было неожиданным. Саида, казалось, явилась прямо из борделя из "Тысяча и одной ночи". Вульгарнее не придумаешь. Тяжелые черты лица, толстые чувственные губы. Выражение лица одновременно наглое и покорное. Глаза, подведенные сурьмой, тяжелая, отвислая грудь, обернутая розовым муслином, и штанишки, как у зуава. У Саиды были такие же красивые ягодицы, как и у Фускии, но руки - словно у кухарки. Загора была маленькая черная телка с порочными глазками и короткой талией. К счастью, хлопчатобумажное бафто стыдливо скрывало ее формы.
      Саида устремила на Малко проникновенный взгляд и послала продажную улыбку. Павел Горький налил себе мартини "Бьянко" и стал вяло прихлебывать из бокала.
      Малко задумался, что русский делает в этой дыре...
      Горький подошел к нему и завел разговор на плохом немецком о Восточной Германии. Малко быстро понял, что за якобы светскими вопросами скрывался настоящий допрос... К счастью, он знал Восточный Берлин. Когда-то он был там с миссией, которая закончилась для главного заинтересованного лица трагически... [см. "SAС. Контрольно-пропускной пункт "Чарли"] Малко, в свою очередь, разразился панегириком в адрес сомалийского режима, чтобы отвести от себя огонь. Они сели за стол. Вечный козленок в соусе. На закуску - местный творог с перцем.
      Али "Святой", как всегда красноречивый и жизнерадостный, принялся рассказывать с помощью Абшира о своем десятом паломничестве в Мекку...
      Саида коварно села рядом с Малко. Али Хадж склонился через стол к Фускии и что-то сказал, она перевела для Малко:
      - Он сожалеет, что не видел вас в ваш последний приезд, но, как говорят, ваше пребывание здесь не было таким уж неприятным...
      Руководитель района подчеркнул свое замечание понимающей улыбкой. Малко улыбнулся в ответ, пытаясь догадаться, что тот имеет в виду. Ему не нравились ни атмосфера этого ужина, ни присутствие советского представителя.
      Подали кофе с кардамоном. Такой же горький, как всегда... Русский тут же исчез, сославшись на то, что ему рано вставать. После его ухода атмосфера немного разрядилась. Али "Святой" включил радио, танцевальную музыку, и начал заигрывать с двумя "гостьями", которые ворковали, как идиотки. Саида даже села толстяку на колени. Потом Фуския и Саида стали неожиданно шептаться. Тем временем Абшир с серьезным видом обсуждал что-то с Загорой в другом углу комнаты. Фуския подошла к Малко. Она явно нервничала.
      - Что случилось? - спросил он по-итальянски.
      - Саида вас знает... - шепнула Фуския.
      - Знает меня?!
      - Ну, она знала Хельмута Ламбрехта. Она спала с ним в прошлый раз. Это - девка из местного борделя. Поэтому Али ее и пригласил. Он рассчитывал, что мы поссоримся. Саида только что сказала Али, что не узнает вас, что спала она с другим человеком.
      Малко показалось, что на него вылили ведро ледяной воды. Он почувствовал почти физическую боль от необходимости продолжать улыбаться. Это было как снег на голову.
      - Абшир в курсе?
      - Нет.
      Итак, можно разыграть еще одну карту... Теперь обе девки уже уверенно сидели на коленях у руководителя района. Вот это и называется строительством социализма... Шокированный Абшир поднялся, попрощался и исчез. Малко мысленно испустил вздох облегчения.
      - Как Али узнал о Саиде и немце? - спросил он.
      - О, толстяк знает всех девок, - объяснила Фуския, - бордель принадлежит ему. Али - сторонник старого режима, его подобрали коммунисты, потому что у них нехватка кадров на местах.
      - Он меня выдаст?
      Она покачала головой.
      - Не думаю. Он хочет только вас пошантажировать.
      - Чего ради?
      - Ради меня, - призналась Фуския, опуская глаза. - Он считает, что я влюблена в вас. Хочет вас нейтрализовать...
      Вот это сюрприз! Но все же надо продолжать игру.
      Али все больше напоминал сатира. Малко подошел к Саиде, улыбнулся ей. И обратился к Али по-английски:
      - С прошлого приезда она не изменилась.
      В глазах руководителя района мелькнуло изумление, и он немедленно перевел фразу для Саиды. Та широко раскрыла глаза и побормотала ответ.
      - Она говорит, что не знает вас, - объяснил Али "Святой".
      - Да нет, все не так, - возразил Малко. - Когда я в последний раз приезжал, я именно с ней занимался любовью.
      Опять перевод. На этот раз Али выглядел смущенным и настороженным одновременно.
      - Тот иностранец, с которым она была знакома, - сказал он, - гораздо старше вас, пониже, тоже седой, и у него под мышкой была татуировка, какие-то цифры.
      К счастью, Павел Горький уже ушел. У этой суки великолепная память. Малко заставил себя улыбнуться.
      - Она ошибается, - безапелляционно заявил он, хотя знал, что руководителя района ему не убедить.
      С этого мгновения он сидит на бочке с порохом. Единственный его козырь - это Фуския.
      Музыка продолжала завывать, пронзительная и надоедливая. Малко искал способ выкрутиться, чувствуя, что Али за ним наблюдает. И Саида не сводила теперь с него глаз. Он улыбнулся ей, но она почему-то не развеселилась. Она ничего не понимала.
      Малко демонстративно зевнул.
      - Я спать хочу, - заявил он, - это, наверно, от солнца.
      Видя разочарование на лице Али, он тотчас же прибавил:
      - Ты можешь остаться, Фуския, если хочешь.
      Он пожал руки Али и обеим сукам, поцеловал Фускию и исчез. У него есть дела поважнее.
      Абди спал на своей походной койке. Как обычно, он моментально проснулся, когда Малко коснулся его.
      - Я виделся с ней, - сказал шофер. - Она взяла золото. Завтра, на заходе солнца, я снова туда иду.
      Лед тронулся. Началась смертельная гонка на время.
      14
      Ахмед Тако с непринужденным видом прошел мимо помещения, где складировали рыбу. Коптильня состояла из нескольких зданий, стоящих на вершине холма, который возвышался над морем. Между ними были открытые площадки, на которых сушилась рыба. В главном здании работницы с песнями разделывали улов... Ахмед пошел вдоль склада, потом прошел мимо небольшой конторки, в которой сидел советский инженер, руководивший коптильней. Русский поднял глаза, увидел Ахмеда, но не обратил на него никакого внимания...
      Вот уже три часа Ахмед Тако прочесывал Браву по приказу своей сестры Хаво. Он проверил все: маленькую обувную фабрику, фуражные склады, все места, где могут скрывать заложников. Если только они в Браве.
      Последним был рыбоконсервный завод. Ахмед его тщательно исследовал и тоже ничего не нашел. Оставалось только здание с холодильными камерами, где складировали мороженую рыбу. Маловероятно, конечно, но он должен осмотреть все. Юноша пошел вдоль стены, остановился, делая вид, что отправляет естественную надобность. Снаружи ничего не видно... Он вспомнил, что говорила Хаво. Нужна _т_о_ч_н_а_я_ информация. Перед ним оказалась тяжелая дверь из желтого дерева с большой ручкой. Он толкнул ее и шагнул в открывшийся за ней коридор.
      Павел Горький снял очки и из конторки наблюдал за пришельцем с растущей тревогой. Это не был обычный вор.
      Ахмед замерз в узком, темном и ужасно холодном коридоре. Он наудачу открыл дверь, нашел за ней холодильную камеру, в которой лежали кучи рыбных хребтов, и повернул назад.
      Десять секунд спустя открылась другая дверь, и Ахмед увидел сомалийца в свитере и вязаной шапочке, вооруженного большим автоматическим пистолетом.
      - Что ты тут делаешь? - зарычал он, увидев Ахмеда.
      Тот остолбенел, с ужасом посмотрел на оружие, попятился, бормоча объяснения. Мужчина не решался стрелять, он на самом деле принял Ахмеда за заблудившегося кочевника. Со своими лохмотьями и босыми ногами тот не был похож на шпиона. Мужчина подтолкнул кочевника к двери, продолжая угрожать оружием.
      Павел Горький уже покинул свою конторку. Он все видел и крикнул по-сомалийски:
      - Арестуйте его! Это - шпион.
      Он сразу же заподозрил пришельца. Позади Ахмеда послышался визг. Появился еще один сомалиец, вооруженный автоматом. Ахмед бросился бежать зигзагами. Его преследовали оба сомалийца, так и не решавшиеся стрелять, чтобы не переполошить всю коптильню. Кто-то загородил Ахмеду выход, и ему, совершенно обезумевшему, пришлось бежать в обратную сторону. Единственным оставшимся выходом был сарай, где обрабатывали рыбу. Павел Горький включился в преследование.
      Ахмед ворвался в сарай, где на двух параллельных длинных столах десятки женщин разделывали небольшие экземпляры молота-рыбы кривыми ножами, распевая песни и подшучивая друг над другом. Юноша остановился как вкопанный. Запах рыбы был отвратителен для него, привыкшего к пескам пустыни. Его сильно затошнило. А преследователи уже приближались.
      - Арестуйте его! - опять крикнул русский.
      В панике Ахмед побежал между столами, пробиваясь сквозь женщин, чтобы добраться до выхода напротив... Ему это почти удалось, когда перед ним выросла огромная негритянка. Будучи родом из Бравы, она испытывала к кочевникам отвращение. Резким движением она вонзила свой кривой нож в плечо Ахмеда, зацепив лопатку, действуя будто крюком, как делала это с акульими детенышами. Тонкое лезвие вошло в тело по рукоятку.
      Ахмед вскрикнул от боли и, потеряв равновесие, рухнул на длинный мраморный стол. Женщины прекратили работу. Сходя с ума от боли, Ахмед нанес удар кулаком той, что вонзила в него нож, но промахнулся и ударил ее соседку прямо в живот. Та взвыла.
      Это стало сигналом к бойне. Как сумасшедшие, женщины бросились со своими кривыми ножами на распростертого на сером мраморе негра.
      Одна из них воткнула свой прямо в живот кочевника и дернула изо всех сил, разрывая брюшину. Оттуда вывалились кишки и брызнул фонтан крови. Это вызвало истерический смех ее соседки, которая, чтобы не отстать от подруги, сорвала с юноши брюки и точным движением отрезала член. Павел Горький колотил озверевших мегер по спинам, выкрикивая все, что он знал по-сомалийски, чтобы попытаться прекратить бойню. Но чистильщицы как будто взбесились. Они неистово наносили удары по уже неподвижному телу, раздирая на куски, вырывая клочья мяса, обнажая мышцы и кости, дав волю своим жестоким инстинктам. Ничто не остановило бы их. Одна из них воткнула нож возле правого глаза, так, что он буквально выскочил из орбиты. Кровавое глазное яблоко с окончанием зрительного нерва отлетело на плечо Павла Горького, что вызвало животный хохот стоящей рядом женщины...
      Русского едва не вырвало. Он такого не ожидал. Он перестал вдруг повторять "не убивайте его", осознав, что пришелец уже давно мертв.
      Одна за другой женщины отступили, внезапно протрезвев. Останки Ахмеда смешались с останками рыб. Одна женщина вытащила еще торчавший в горле искромсанного кочевника нож и вернулась на место, опустив голову. Остальные сделали то же самое.
      Павел Горький, побледнев от ярости, стал сурово отчитывать работницу. Она упрямо опустила голову. Это были существа примитивные, привыкшие к жестокости с самого детства. В возрасте пяти-шести лет их лишили всех женских органов и зашили кактусовой иглой и ниткой из верблюжьей шерсти. Так что насилие было у них в крови.
      Конечно, рыба не кричит, но все-таки это живое существо... Им принесло облегчение то, что они напали на непрошенного гостя, кастрировали его и порубили, как мясо. Советский задумчиво смотрел на картину побоища. Надо сообщить об инциденте руководителю района. Кто-то послал этого человека шпионить. Надо узнать кто.
      По его приказу две женщины сбросили тело на землю и завернули в полотно, положив у бидонов с рассолом. Мало-помалу работа возобновилась в абсолютном молчании. Слышались только скрежет ножей о чешую да резкие шлепки плавников умирающих рыб о мрамор. Атмосфера становилась более непринужденной. Та, что ударила ножом первой, испытала почти сексуальное наслаждение.
      Не сказав ни слова, Павел Горький вышел из сарая. Подумав, что все-таки Сомали - страна дикарей.
      Малко внезапно проснулся, Фуския как обычно спала на животе голая, предлагая свою завлекательную попку.
      Он поднялся, выглянул в окно. "Лендровер" стоял внизу. Было восемь часов. Если все нормально, Абди должен уже вернуться из лагеря кочевников с результатами расследования. Накануне вечером Хаво еще ничего не знала. День прошел спокойно, они посетили образцовый курятник и еще один рыбацкий лагерь. Руководитель района, казалось, забыл инцидент с Саидой. Но Малко изнывал от нетерпения, он не мог неопределенно долго оставаться в Браве.
      Вчера они ужинали с руководителем района. Али пожирал Фускию глазами весь вечер, и казалось непростым делом отделаться от него. Малко натянул брюки и рубашку и вышел.
      Абди сидел рядом с "лендровером" с еще более воспаленными, чем всегда, глазами. Он тут же подошел к Малко.
      - Брат Хаво не вернулся в лагерь, - сообщил шофер изменившимся голосом. - Кочевники в сильной тревоге. Ходят слухи, что его убили, но трудно узнать что-либо определенное... Люди боятся. - Он вдруг замолчал. Абшир, человек в черных очках, приближался к ним. Он радостно пожал руку Малко.
      - Здравствуйте, джаале. Сегодня утром мы посетим консервный завод, а после этого уйдем в море с рыбаками. Вам это подходит?
      - Отлично, - заверил Малко.
      Теперь комок тревоги в желудке уже не отпускал его. Извержение вулкана началось. Все, что он затевает, рассчитано на точную информацию... Абди снова надел черные очки. Жара была такая же удушающая, как и накануне. Этот Африканский Рог - действительно, край света. Малко взглянул на море. В сотне миль отсюда дрейфует Шестой флот США. Воздух, должно быть, шелестит от телексов между Вашингтоном и Могадишо. В кабинетах высоких чиновников, оснащенных кондиционерами, обсуждается вопрос, что он, Малко Линге, нестроевой секретный агент, предпринимает для того, чтобы откорректировать жестокую игру между Сомали и США в пользу последних. От этого зависит жизнь нескольких людей. И кое-что посерьезней: честь великой страны. Он знает, что новый Президент не из тех, кто встанет на колени.
      Или Малко достигнет успеха, или заложники умрут, пав жертвой хладнокровного чудовища, которое называется "государственные интересы".
      - Жарко.
      Замечание Фускии нарушило его размышления. После стирки хлопчатобумажное платье в красную и белую полоску обтягивало ее как перчатка. Настоящее покушение на целомудрие.
      Желтая "тойота" остановилась рядом с ними. Оттуда выглянула леопардовая шапочка. Али "Святой" уставился на Фускию, как на _к_а_а_б_у_, священный черный камень в Мекке.
      - Прошу в машину, - предложил он.
      Когда Фуския села, ее платье задралось выше чем до середины коричневых ляжек. Малко даже подумал, что районный руководитель не справится с управлением. Он вел машину автоматически, не сводя глаз с края платья.
      Фуския, казалось, нисколько не осознавала производимого ею эффекта. Когда она обернулась, чтобы поговорить с Малко, материя на груди натянулась так, что можно было разглядеть все ее родинки.
      Пять минут спустя они вышли из машины на рыбокоптильне. Малко нервничал и через силу делал вид, что его интересуют расплывчатые комментарии Абшира. Руководитель района ходил только следом за Фускией, чтобы ничто не мешало ему созерцать соблазнительную попку... Рыбный запах был ему невыносим. Они прошли мимо груд сушеной рыбы, обалдевшие от фальшивой статистики.
      Голос Абшира заставил Малко вздрогнуть.
      - Пойдемте в цех, где разделывают рыбу, джаале. - Малко последовал за ним. Шум женских голосов прекратился, когда гости вошли в цех. При виде Фускии работницы вытаращили глаза. Эта не из тех, что надрываются за разделочными столами. Ножи повисли в воздухе. Запах был жуткий. Абшир долго объяснял Малко, как женщины работают. Ножи снова замелькали, но в замедленном темпе.
      К Абширу подошел рыбак и что-то шепнул. Тот повернулся к Малко.
      - Они хотели бы показать вам кое-что интересное. Вчера они поймали сирену...
      - Сирену? - оторопело переспросил Малко. - Что вы имеете в виду?
      - Да, да, - настойчиво повторил сомалиец, - настоящую сирену, говорят, что у нее красивая грудь, - добавил он, сально хохотнув. - К сожалению, они ее убили...
      - А тело сохранили? - спросил Малко, заинтригованный несмотря ни на что. Все это было несерьезно.
      - Нет, они ее разделали, но рука осталась. Хотите на нее посмотреть?
      - Конечно.
      Что они ему покажут? Небольшая группа окруживших его людей молча ожидала. Человек в черных очках стоял у него за спиной. Одна женщина сунула руку в бачок с рассолом и вытащила нечто, ткнув это Малко под нос. Ему показалось, что сердце его останавливается. Под крупной солью, от которой пожелтела кожа, он четко различил руку человека, отрезанную по запястье.
      Мужскую руку.
      Он почувствовал на себе взгляды, понял, что должен что-то сказать. Над ним издевались. Он взглянул на Фускию. Она изменилась в лице. Районный руководитель смотрел в сторону. Женщины вокруг него заговорщически посмеивались. Малко преодолел спазм, сковавший горло:
      - Жаль, что вы не сохранили тело, - словно со стороны услышал он свой голос. - Это заинтересовало бы какой-нибудь музей. Я не знал, что в Индийском океане водятся сирены.
      - Их иногда ловят, - уклончиво ответил Абшир. - Пойдемте, мы покажем вам сушеную рыбу.
      Малко последовал за ним как автомат. Хаво не увидит больше своего брата. Это его руку ему только что показали. Малко попал в ловушку. И разоблачен. Они догадываются, что его присутствие связано с происшествием на коптильне, хоть и не знают пока всей правды. Малко вышел вместе со всеми. Солнце палило немилосердно. Ему показалось, что Абшир смотрит на него с иронией.
      Садясь в "лендровер", Малко обернулся и заметил человека, наблюдавшего за ними с другого конца завода. Белый в шортах и светлой кепочке. Советский, с которым они ужинали два дня назад.
      - Теперь, - объявил Абшир, - мы будем ловить рыбу с кочевниками.
      Через пять минут они остановились у кромки огромного пляжа. В подобии естественной лагуны укрылось штук двадцать больших лодок с острыми форштевнями. Гостей ожидала группа черных мужчин в шортах. Абшир обернулся к Малко.
      - Они возьмут вас с собой ловить рыбу. Может, вы тоже поймаете какую-нибудь сирену...
      На этот раз его тон был откровенно издевательским. Малко понял, что должен подчиниться. Фуския бросила на него тоскливый взгляд. К счастью, у него есть Абди. Ему пришлось раздеться и войти в воду почти до пояса, чтобы залезть в ближайшую лодку. В сопровождении экипажа. Он обернулся и заметил Фускию, которая садилась в "тойоту" руководителя района. Гул лодочного мотора дошел до его слуха, и суденышко повернуло в открытое море.
      "Тойота" медленно катила по пустынному пляжу вдоль скал. Фуския бросила тревожный взгляд на руководителя района. Они уже отъехали больше двух километров от того места, откуда отплыл Малко.
      - Куда мы едем? - спросила она.
      - Я показываю вам наши красоты, - ответил сомалиец.
      Он положил правую руку на ляжку Фускии. Рука медленно стала подниматься, хотя он и не прекращал вести машину. Фуския заерзала на сидении, ей было не по себе. Лицо руководителя района вспотело. Он резко отдернул руку, как будто обжегся, и направил "тойоту" к небольшой бухточке, скрытой от посторонних глаз. Остановившись, он вышел из машины, зашел с другой стороны и открыл дверцу.
      - Выходите, - сказал он.
      Фуския взглянула на песок, попыталась улыбнуться.
      - Но здесь смотреть не на что.
      Али "Святой" взял ее за руку и силой вытащил из "тойоты". Его большие глаза приняли такое выражение, что Фуския забеспокоилась. Внезапно он заключил ее в объятия и прижал к себе. Бедром она ощутила его эрекцию. Али тяжело дышал. Его руки скользнули по талии молодой женщины, сдавили ее.
      - Я люблю тебя, - бормотал он. - Сам Аллах послал тебя мне. Я хочу жениться на тебе.
      Фуския попробовала отшутиться.
      - Но вы уже женаты. У вас четыре жены.
      - Я разведусь с одной из них, - прорычал Али...
      Это было легко. Достаточно найти какого-нибудь имама. Фуския серьезным тоном возразила:
      - Но у меня уже есть мужчина. Я не могу остаться в Браве.
      - Послушай, - сказал Али. - Я могу спасти тебя. У человека, с которым ты приехала, будут серьезные неприятности. Это - шпион. Если ты бросишь его и выйдешь за меня, я тебя вытащу из этой истории. Подумай до вечера. Потом будет поздно.
      Их было десятеро, и они взялись ловить лангуста, которым и кошку не накормишь!
      Лодка кружилась на месте. Сидя сзади на куче сетей, Малко едва сдерживал досаду.
      Кочевники неприязненно косо смотрели на Индийский океан. Одного из них с самого начала мучила морская болезнь.
      Малко заметил на пляже Фускию с Абширом: "тойота" руководителя региона исчезла. После фокуса с сиреной он понимал, что сомалийцы за ним следят. Они играют с ним, как кошка с мышкой, не зная, к счастью, что шофер - его сообщник. Они, должно быть, пытались узнать, кто он такой и чего именно хочет. Это гонка на время...
      Лодка пошла к берегу. Снова пришлось прыгать в воду под наглый смех сомалийцев. Подойдя к Фускии, он увидел, что она едва сдерживает волнение. Ни слова не говоря, они вернулись в "лендровер", но до дома руководителя района не смогли ничего сказать из-за присутствия Абшира, который нудно объяснял Малко, что неудачная рыбная ловля, как было на сей раз, исключение.
      Как только они оказались в номере, Фуския зарыдала.
      - Что такое? - спросил Малко.
      В промежутке между всхлипываниями она рассказала ему о беседе с Али "Святым" и его шантаже. Малко слушал, чувствуя, что у него опять свело желудок. На этот раз началась банальная травля. Кроме того, он даже не знает, в Браве ли заложники.
      Это - поражение по всему фронту.
      - У нас есть время до вечера, - решительно сказал Малко.
      Он взял фотоаппараты и вышел.
      Абди был у себя и пил чай. Малко громко произнес:
      - Я хотел бы сделать несколько снимков в лагере кочевников.
      Они сели в "лендровер". Как только мужчины оказались за пределами видимости из отеля, маска служебной невозмутимости спала с лица Абди.
      - Они что-то подозревают, - сказал шофер. - Они не знают правды, но предполагают, что дело нечисто. Абшир допрашивал меня целый час. Они принимают вас за двойного агента. Думают, что вы на самом деле Хельмут Ламбрехт, но работаете на американцев.
      - А Муса?
      - Тут они тоже начинают задавать вопросы.
      - Вы уже знаете, что произошло с братом Хаво?
      - Это несчастный случай, - отмахнулся Абди, - его застукали, и раздельщицы взбесились; но Абшир в курсе. Это его идея насчет руки, чтобы увидеть вашу реакцию.
      Да, с ними играют в "кошки-мышки". "Лендровер" поднимался по крутому берегу к лагерю кочевников. Малко кипел. Ситуация кого угодно выведет из себя: забраться так далеко и потерпеть крах. У него очень мало времени. В любой момент могут обнаружить два трупа, и сомалийцы перестанут играть в "кошки-мышки". Он вспомнил руку в рассоле... Такая судьба ждет и его, если он попадется.
      Это было бы печально для наследного князя, - закончить свои дни под видом сирены в одном из маленьких портов Индийского океана. Он размышлял, пытаясь выработать план, который был бы в этой ситуации пригоден. Конечно, некоторые звенья есть, но многих пока недостает... Его неудача будет означать смерть пяти человек. И его смерть. Он демонстративно вышел из машины с фотоаппаратом на ремне через плечо и защелкал затвором, снимая кочевников, не привыкших к такому вниманию. Постепенно Малко углубился в лагерь.
      Хаво сидела возле шатра с окаменевшим лицом, неподвижно, завернувшись в бафто. При виде Малко выражение ее лица не изменилось.
      - Они убили моего брата, - сообщила она.
      В ее голосе были не горечь, не боль, только страшная ярость. Старик, стоявший за спиной Хаво, смотрел на Малко. Ее отец. Малко сел на корточки перед кочевницей и поставил на землю сумку.
      - Я принес вам плату за кровь, - тихо сказал он. - Все золото, что у меня есть.
      Хаво покачала головой.
      - Даже если бы вы дали мне десять тысяч верблюдов, я не могла бы забыть о пролитой крови. Я хочу убить тех, кто убил его...
      Убеждать ее было бесполезно. Малко вдруг задумался.
      - Сколько у вас таких винтовок? - Он указал на карабин "маузер". Хаво медленно посчитала на пальцах и обронила:
      - Семь.
      - У вас есть хорошие стрелки?
      Толстые губы кочевницы растянулись в злую улыбку.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12