Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Солдаты, которых предали

ModernLib.Net / Биографии и мемуары / Вельц Гельмут / Солдаты, которых предали - Чтение (стр. 22)
Автор: Вельц Гельмут
Жанр: Биографии и мемуары

 

 


11-му и 17-му армейским корпусам обеспечивать северный фланг армии.

11-му армейскому корпусу – на рубеже р. Дон от Мелов до Клетская (иск.) и дальше по левой разграничительной линии армии.

11-му армейскому корпусу в ближайшее время направить 22-ю танковую дивизию в район Далий – Перековский, Ореховский, Селиванов в распоряжение командования армии.

4. День и время начала наступления будут указаны в особом приказе.

5. Разграничительные линии указаны на специально изготовленной карте.

6. 8-й авиационный корпус главными силами будет поддерживать вначале 51-й армейский корпус, затем 14-й танковый корпус.

7. КП армии с утра 21.8 – Осиновский.

8. Настоящий приказ довести до сведения соответствующих инстанций только в части, их касающейся.

Перевозить приказ на самолете запрещаю. Положения о сохранении тайны учтены в содержании приказа и расчете рассылки.

Командующий армией Паулюс

Г. Дерр. Поход на Сталинград (Оперативный обзор). М., 1957, стр. 134—135.

* В районе 10 километров восточнее Самофаловка.

* * *

РАДИОГРАММА КОМАНДУЮЩЕГО 6-Й АРМИЕЙ ПАУЛЮСА ГИТЛЕРУ от 23 ноября 1942 года

23 ноября 1942 г.

Сов. секретно

Радиограмма ОКХ

Копия: группе армий «Б»

Мой фюрер!

С момента поступления Вашей радиограммы, переданной вечером 22.11., события развивались стремительно.

Замкнуть котел на юго-западе и западе [противнику] не удалось. Здесь вырисовываются предстоящие вклинения противника.

Боеприпасы и горючее на исходе. Многие батареи и противотанковые орудия израсходовали весь боезапас. Своевременное достаточное снабжение исключено.

Армии в самое ближайшее время грозит уничтожение, если путем концентрации всех сил противнику, наступающему с юга и запада, не будет нанесен уничтожающий удар.

Для этого необходим немедленный отвод всех дивизий из Сталинграда и крупных сил с северного участка фронта Неотвратимым следствием должен явиться затем прорыв на юго-запад, ибо при таких слабых силах восточный и северный участки фронта удерживать более невозможно.

При этом мы потеряем много материально-технических средств, однако сохраним большинство ценных бойцов и хотя бы часть техники.

В полной мере неся ответственность за это весьма серьезное донесение, докладываю вместе с тем, что командиры корпусов генералы Хайтц, Штреккер, Хубе и Йеннеке оценивают обстановку таким же образом.

Исходя из сложившейся обстановки, еще раз прошу свободы действий.

Хайль мой фюрер!

Паулюс

Передано ОКХ. 23.11., 23.45

Н. A Jacobsen. 1939—1945 Der Zweite Weltkrieg in Chronik und Dokumenten, S. 357.

* * *

ПРИКАЗ ГИТЛЕРА ПАУЛЮСУ

Приказ фюрера.

Командующему 6-й армией.

6-я армия временно окружена русскими войсками. Я намерен сосредоточить армию в районе «Сталинград-Норд» – Котлубань – высота 137 – высота 35 – Мариновка – Цыбенко – «Сталинград-Зюд». Армия может быть убеждена в том, что я сделаю все, для того чтобы соответствующим образом обеспечить ее и своевременно деблокировать. Я знаю храбрую 6-ю армию и ее командующего и уверен, что она выполнит, свой долг.

Адольф Гитлер

Н. – А. Jacobsen. 1939—1945. Der Zweite Weltkrieg in Chronik und Dolkumenten, S. 357.

* * *

КОМАНДИР 51-ГО АРМЕЙСКОГО КОРПУСА ЗЕЙДЛИЦ – КОМАНДУЮЩЕМУ 6-Й АРМИЕЙ ПАУЛЮСУ

Командир 51-го армейского корпуса

КП, 25.11.1942, утро

№ 603/43 сов. секретно

Секретный документ командования

Господину командующему 6-й армией.

Получив приказ командования армии от 24.11.42 о продолжении борьбы, я, сознавая всю серьезность момента, чувствую себя обязанным еще раз письменно изложить свою оценку обстановки, лишь еще более подтверждаемую донесениями за последние сутки.

Армия стоит перед недвусмысленным «или-или»: или прорыв на юго-запад в общем направлении на Ко-тельниково, или гибель через несколько дней.

Понимание этого основывается на трезвом осознании фактических условий.

1. Поскольку еще к началу сражения не имелось почти никаких запасов, решающим для принятия окончательного решения является состояние снабжения…

Цифры говорят сами за себя.

Даже меньшие по масштабу оборонительные бои последних дней ощутимо сократили наличие боеприпасов Если же против корпуса будет предпринято наступление по всему фронту, а этого следует ожидать ежедневно, он за один, два или три дня полностью израсходует все свои боеприпасы. Едва ли можно предположить, чтобы в тех корпусах, которые уже в течение ряда дней участвуют в крупном сражении, положение с боеприпасами было лучшим.

Из произведенного подсчета видно, что достаточное снабжение по воздуху весьма сомнительно даже для одного 51-го армейского корпуса, а, следовательно, для всей армии полностью исключено. Доставленное (23.11) 31 самолетом «Ю» или то, что может быть доставлено пока еще только обещанной дополнительной сотней «Ю», – всего лишь капля в море. Возлагать на это надежды – значит хвататься за соломинку. Откуда может взяться необходимое для снабжения армии большое количество «Ю», не ясно. Если же оно вообще имеется, то сначала самолеты придется перебазировать со всей Европы и с Севера. Их собственная потребность в бензине при преодолении таких расстояний оказалась бы столь огромной, что ввиду уже переживаемой нехватки горючего покрытие этой потребности кажется крайне сомнительным, не говоря уже об оперативных последствиях такого расхода горючего для ведения всей войны. Даже при условии, что ежедневно будет приземляться -500 машин вместо обещанных 130, можно доставить не более 1000 т груза, чего для армии, насчитывающей 200 000 человек, ведущей крупное сражение и не имеющей никаких запасов, недостаточно. Не приходится ожидать ничего большего, нежели удовлетворения самой необходимейшей потребности в горючем, небольшой части потребности в некоторых видах боеприпасов и, возможно, части потребности в продовольствии для личного состава. Через несколько дней подохнут все лошади, что еще больше ограничит тактическую подвижность, значительно затруднит доставку боеприпасов и продовольствия в войска, а с другой стороны, повысит расход горючего

Не приходится сомневаться в том, что главные силы всепогодной русской истребительной авиации будут использованы для атак на приближающиеся к цели транспортные самолеты и на единственные пригодные для приема большого количества машин аэродромы Питомник и Песковатка. Значительные потери неизбежны; что же касается непрерывного прикрытия истребителями протяженных маршрутов подхода к обоим аэродромам, то оно едва ли может быть обеспечено. Объем доставляемых грузов будет зависеть и от метеорологических условий При доказанной таким образом невозможности достаточного снабжения по воздуху израсходование за несколько дней (боеприпасов примерно за 3-5 дней) наличных запасов армии может быть лишь немного замедлено, но никак не прекращено. Растянуть имеющееся продовольствие на большой срок возможно лишь до известной степени (в 51-м армейском корпусе уже несколько дней назад отдан приказ сократить его расход вдвое). Однако экономия горючего и наличных боеприпасов зависит почти исключительно от действий противника.

II. Предположительные действия противника, которому классического масштаба битва на уничтожение сулит победу, легко оценить. Зная его активный метод ведения боевых действий, не приходится сомневаться в том, что он с не уменьшающимся натиском будет продолжать свои атаки против окруженной 6-й армии. Надо исходить из того, что противник понимает необходимость уничтожить армию раньше, чем могут стать эффективными принимаемые с немецкой стороны меры по деблокированию. Как свидетельствует опыт, он не останавливается перед потерями в живой силе. Оборонительные успехи, особенно 24.11., и отмечающиеся на многих участках фронта большие потери противника не должны вызывать у нас самообман.

Противнику наверняка небезызвестны наши трудности с обеспечением. Чем упорнее и энергичнее он атакует, тем быстрее мы расходуем свои боеприпасы. Даже в том случае, если ни одно из предпринятых им наступлений само по себе не будет успешным, противник все равно одержит конечный успех, когда армия расстреляет все свои боеприпасы и останется безоружной. Отрицать наличие таких соображений у противника значило бы ожидать от него самых неверных действий, что в военной истории всегда вело к поражениям. Все это было бы игрой ва-банк, которая, приведя к катастрофе 6-й армии, имела бы тяжелейшие последствия для продолжительности, а вероятно, и для конечного итога войны.

III. Отсюда в оперативном отношении неопровержимо вытекает следующее: продолжая сражаться в условиях круговой обороны, 6-я армия может избегнуть своего уничтожения только в том случае, если в течение ближайших дней, т. е. примерно 5 дней, деблокирование станет настолько действенным, что противник окажется вынужденным прекратить свои атаки.

Ни единого подобного признака не имеется.

Если же деблокирование окажется менее эффективным, неизбежно наступит состояние беззащитности, т. е. уничтожения 6-й армии. Какие меры приняты ОКХ для деблокирования 6-й армии, судить трудно. Войска, предназначенные для прорыва окружения с запада, в данный момент могут находиться лишь на большом удалении от нас, ибо их части охранения расположены только западнее верхнего течения р. Чир и примерно у Обливская в нижнем течении р. Чир, а потому сосредоточение деблокирующих сил должно происходить вдали от 6-й армии. Сосредоточение при помощи действующей железнодорожной линии через Миллерово армии, достаточной для быстрого прорыва через р. Дон и одновременного прикрытия своего северного фланга, потребует нескольких недель

К этому добавляется срок, необходимый для проведения самой операции; в данное время при непогоде и коротких днях он значительно больше, чем летом.

На предпринятое с целью деблокирования с юга сосредоточение в районе Котельниково двух танковых дивизий и их переход в наступление следует положить минимум 10 дней. Перспективы быстрого прорыва в результате наступления сильно сокращаются ввиду необходимости прикрытия с каждым-шагом удлиняющихся флангов, особенно восточного, даже не говоря при этом о неизвестном нам состоянии этих дивизий и оставляя в стороне вопрос, достаточно ли вообще для такой операции двух танковых дивизий. На возможность ускорения сосредоточения деблокирующих войск и использования более значительного числа полностью моторизованных колонн рассчитывать не приходится. Ни таких колонн, ни горючего иметься не может, ибо иначе они были бы использованы в целях создания запасов для столь угрожаемого Сталинградского фронта еще раньше, когда требовался значительно меньший тоннаж.

IV. Перспектива относительно возможности в течение приемлемого с точки зрения снабжения периода, согласно приказу ОКХ, удерживать территорию путем круговой обороны до подхода помощи извне явно базируется на нереальных основах. Посему приказ этот невыполним и его неизбежное следствие – катастрофа для армии. Для своего спасения армия должна немедленно добиться иного приказа или же немедленно сама принять иное решение. Мысль о сознательном принесении армии в жертву даже не подлежит обсуждению, принимая во внимание оперативные, политические и моральные последствия такого шага.

V. Сопоставление расчета времени, требуемого как с точки зрения снабжения, так и с оперативной точки зрения, а также учет предположительных действий противника приводят к столь ясному выводу, что дальнейшие размышления в сущности излишни. Тем не менее следует указать на следующие пункты в том же направлении. а) Отнюдь не стабилизированное положение на западном участке круговой обороны. b) Невозможность длительное время противостоять на северном участке массированному наступлению превосходящих сил противника после вывода сначала 16-й танковой дивизии, а затем 3-й мотопехотной дивизии и отхода хотя и на более короткую, но почти необорудованную линию обороны. c) Напряженное положение на южном участке. d) Уменьшившаяся боеспособность сильно поредевшего волжского участка, которая еще больше упадет, когда река, чего следует ожидать вскоре, полностью покроется льдом и более не будет представлять препятствия для наступающего. e) Невозможность ввиду нехватки боеприпасов воспрепятствовать постоянной подброске подкреплений противника на его волжский плацдарм, где уже имевшие место атаки русских войск потребовали боевого использования всех местных резервов.

О Состояние дивизий, обескровленных наступлением в самом Сталинграде. g) Армия тесно сжата на пустынной степной территории, где нет почти никаких возможностей для расквартирования войск и для их укрытия, а потому войска и техника повсеместно подвержены воздействию непогоды и налетам авиации противника. h) Грозящее наступление холодов при почти полном отсутствии топлива на большей части ныне занимаемых линий обороны. i) Недостаточная поддержка авиацией ввиду нехватки удобно расположенных аэродромов. И напротив, отсутствие противовоздушной защиты, так как все зенитные части пришлось использовать для противотанковой обороны. Сравнение с прошлогодним Демьянским котлом может привести к опасным ложным заключениям. Трудные для наступающего условия местности благоприятствовали обороне, удаление от германской линии фронта было во много раз короче. Потребности в снабжении окруженного корпуса были значительно меньшими, так же как и количество подлежащих доставке боевых средств, совершенно необходимых здесь, в голой степи (танков, тяжелой артиллерии, минометов и т. д.). Несмотря на незначительное удаление от германской линии фронта, создание даже весьма узкого прохода в кольца окружения потребовало тогда многонедельных тяжелых зимних боев.

VI. Вывод ясен. Или 6-я армия, занимая круговую оборону, защищается до тех пор, пока израсходует все боеприпасы, т. е. станет безоружной, – такое пассивное поведение при несомненном продолжении и вероятном расширении наступательных действий противника на пока еще спокойные участки фронта означает конец армии. Или же армия активными действиями разорвет кольцо окружения.

Последнее еще возможно лишь в том случае, если армия оголением северного и волжского участков, т е. сокращением линии своего фронта, высвободит ударные силы, чтобы предпринять ими наступление на южном участке и, сдав Сталинград, пробиваться в направлении наименьшего сопротивления, т. е. в направлении Котельниково. Такое решение потребует бросить значительное количество техники, однако оно открывает перспективу разбить южный фланг вражеских тисков, спасти от катастрофы значительную часть армии и вооружения и сохранить ее для продолжения операций. Тем самым останется прочно скованной часть сил противника, между тем как при уничтожении армии на занимаемой позиции круговой обороны какое-либо сковывание вражеских войск прекратится. Чтобы избежать тяжелого морального ущерба, для внешнего мира происходящие события можно изобразить так: полностью уничтожив Сталинград – центр советской военной промышленности – и разгромив вражескую группировку, армия отошла от Волги.

Шансы на успех прорыва тем более велики потому, что имевшие до сих пор место бои показали незначительную сопротивляемость вражеской пехоты на открытой местности, а также потому, что на небольших речных участках восточнее р. Дон и на участке Аксай еще стоят наши войска. Учитывая расчет времени, прорыв должен быть начат и осуществлен незамедлительно. Любое промедление снижает его шансы на успех, уменьшает число бойцов и количество боеприпасов. Любое промедление усиливает противника в районе предстоящего прорыва; он сможет бросить против Котельнической группы больше войск заслона. Любое промедление сокращает боеспособность наших войск ввиду падежа лошадей и вызванной этим невозможности использования оружия на конной тяге.

Если ОКХ немедленно не отменит приказа упорно удерживать район круговой обороны, собственная совесть и со знание долга перед армией и германским народом властно велят обрести скованную ныне действующим приказом свободу действий и воспользоваться еще имеющейся сегодня возможностью путем собственного наступления избежать катастрофы. На карту поставлено полное уничтожение 200000 бойцов вместе со всем их вооружением и оснащением. Иного выхода нет… фон Зейдлиц генерал артиллерии

Н. – А. Jacobsen. 1939—1945 Der Zweite Wellkrieg in Chronik und Dokumenlen, S. 358—361.

* * *

ПИСЬМО ПАУЛЮСА КОМАНДУЮЩЕМУ ГРУППОЙ АРМИЙ «ДОН» МАНШТЕЙНУ

Командующий 6-й армией.

Вручить командующему и начштаба!

Ж. д. ст. Гумрак.

26 ноября 1942 г.

Написано под диктовку офицером

Генерал-фельдмаршалу фон Манштейну, командующему группой армий «Дон».

Глубокоуважаемый господин фельдмаршал!

I. Покорнейше благодарю за радиограмму of 24 ноября и обещанную помощь.

II. Для оценки моего положения позволю себе доложить следующее:

1. Когда 19 ноября по правому и левому соседу армии русскими были нанесены массированные удары, за два дня оба фланга армии оказались открытыми и подвижные части противника быстро устремились в прорыв. Продвигающиеся на запад через р. Дон наши моторизованные соединения (14-й танковый корпус) западнее р. Дон натолкнулись своими авангардами на превосходящие силы противника и попали в тяжелое положение; к тому же их маневренность была весьма затруднена нехваткой горючего. Одновременно противник заходил в тыл 11-му армейскому корпусу, который, согласно приказу, в полном составе удерживал свои позиции фронтом на север. Поскольку для отражения этой угрозы снять какие-либо силы с линии обороны более не представлялось возможным, не оставалось ничего иного, как повернуть левое крыло 11-го армейского корпуса фронтом на юг и в ходе дальнейших боев первоначально отвести корпус на предмостное укрепление западнее р. Дон с целью не допустить, чтобы части, находящиеся западнее р. Дон, были отрезаны от главных сил.

В процессе осуществления указанных мер был получен приказ фюрера, требовавший силами 14-го танкового корпуса наступать левым крылом на Добринская. Ход событий опередил этот приказ. Следовательно, выполнить его я не мог.

2. Утром 22-го мне был подчинен 4-й армейский корпус, до тех пор подчиненный командованию 4-й танковой армии. Правое крыло 4-го армейского корпуса в то время отходило с юга на север через Бузиновка. Тем самым весь южный и юго-западный фланги оказались открытыми. Чтобы не дать русским, продвигаясь в направлении Сталинграда, беспрепятственно зайти в тыл армии, мне не оставалось иного выхода, как отвести силы из Сталинграда и с северного участка фронта. Может быть, их еще удалось бы своевременно перебросить, между тем как с войсками из района западнее р. Дон этого сделать было нельзя.

4-му армейскому корпусу совместно с подброшенными ему со сталинградского участка силами удалось создать слабый южный фронт с западным крылом у Мариновка, однако 23-го здесь имело место несколько вклинений противника. Исход пока неопределенен. Во второй половине дня 23-го были обнаружены неоднократно подтвержденные сильные танковые соединения противника, в том числе 100 танков только в районе западнее Мариновка. На всем участке между Мариновка и р. Дон у нас имелись только растянутые боевые охранения. Для русских танковых и моторизованных частей путь был свободен, точно так же как и в направлении Песковатка для захвата моста через р. Дон.

От вышестоящего командования я в течение 36 часов не получал никаких приказов или информации. Через несколько часов я могу оказаться перед лицом такой обстановки: а) или удерживать фронт на западе и севере и наблюдать, как в кратчайший срок армия будет атакована с тыла, – формально повинуясь, однако, при этом данному мне приказу держаться; в) или принять единственно возможное в таком положении решение: всеми имеющимися силами повернуться лицом к противнику, имеющему намерение нанести армии удар кинжалом в спину. Само собою разумеется, при таком решении продолжать удерживать далее фронт на востоке и севере невозможно, и в дальнейшем стоит вопрос лишь о прорыве на юго-запад.

Во втором случае я хотя и действовал бы в соответствии с обстановкой, однако – уже вторично – оказался бы виновен в неподчинении приказу.

3. Находясь в этом тяжелом положении, я направил фюреру радиограмму с просьбой предоставить мне свободу действий для принятия такого крайнего решения, если оно станет необходимым.

В предоставлении мне такого полномочия я искал гарантии того, что единственно возможный в подобной обстановке приказ не будет отдан мною слишком поздно.

Возможности доказать, что такой приказ я дал бы только в случае крайней необходимости и никак не преждевременно, у меня нет, а потому могу лишь убедительно просить о доверии.

На свою радиограмму я никакого прямого ответа не получил…

III. Обстановка на сегодня показана на прилагаемой карте. Если бы на юго-западный участок фронта даже удалось перебросить еще некоторые силы, положение там все равно останется напряженным… Сталинградский участок фронта ежедневно отражает сильный натиск противника…

В результате начатого три дни назад снабжения по воздуху доставлена лишь малая часть минимальной расчетной потребности (600 т = 300 «Ю» ежедневно).

Состояние снабжения уже в ближайшие дни может привести к крайне серьезному кризису.

Тем не менее я полагаю, что некоторое время армия еще сумеет продержаться. Однако еще не вполне ясно, сможет ли она ввиду своей с каждым днем возрастающей слабости, нехватки убежищ для расквартирования войск, а также строительных материалов и топлива длительное время удерживать район Сталинграда, даже если, скажем, ко мне будет пробит коридор.

Поскольку меня ежедневно осаждают множеством вполне понятных запросов насчет будущего, я был бы благодарен за предоставление мне более обширного, чем до сих пор, материала, который я смог бы использовать для поднятия уверенности у своих людей.

Позвольте сказать Вам, господин фельдмаршал, что в Вашем командовании я вижу гарантию того, что будет предпринято все возможное, дабы помочь 6-й армии.

Ваш, господин фельдмаршал, покорный слуга

Паулюс

Прошу извинить обстоятельствами, что документ написан не по форме и от руки.

Н. – A. Jacobsen. 1939—1945. Der Zweite Weltkrieg in Chronik und Dokumenten, S. 362—363.

* * *

ИЗ ЗАПИСИ ОБСУЖДЕНИЯ ОБСТАНОВКИ В СТАВКЕ ГИТЛЕРА

12 декабря 1942 года

Фюрер: Я, если смотреть в целом, обдумал вот что, Цейтцлер* Мы ни при каких условиях не можем сдать это [Сталинград] Вновь захватить его нам уже больше не удастся. Что это означает, мы знаем. Не могу я предпринять и никакой внезапной операции. К сожалению, на этот раз и слишком поздно. Дело пошло бы быстрее, если бы мы не задержались так долго у Воронежа. Там, пожалуй, можно было проскочить с первого броска. Но воображать, что удастся сделать это второй раз, если отступить и бросить там технику, смешно…

Цейтцлер: У нас там огромная масса артиллерии резерва главного командования…

Фюрер: Нам даже не восполнить того, что мы там имеем. Если мы поступимся этим, мы поступимся, собственно, всем смыслом этого похода. Воображать, что я еще раз дойду досюда, безумие. Сейчас, зимой, мы с нашими силами можем создать отсечную позицию. У противника есть возможность подбрасывать по своей железной дороге. Как только вскроется лед, Волга – к его услугам и он сможет транспортировать. Он знает, что от этого зависит. Значит, сюда мы уж больше не придем. Потому-то мы и не имеем права уйти отсюда. Да и слишком много для того пролито крови… Но решающее – удержать все это. Только вот надо, конечно, при любых обстоятельствах покончить с этой историей… А поэтому я считал бы правильным первоначально нанести удар с юга на север (деблокирующий удар), чтобы пробить все это и расчленить на части, а уж только тогда продолжить удар на восток. Но все это, разумеется, дело будущего. Прежде всего речь идет о том, чтобы попытаться высвободить для этого силы…

Цейтцлер: Наступят весьма серьезные дни с серьезными событиями.

Фюрер: (…) Что бывают, конечно, ситуации куда более идеальные, чем эта, нам ясно. Но то, что мы отсюда не уйдем, должно стать фанатическим принципом…

Н. – А. Jacobsen. 1939—1945. Der Zweite Weltkrieg in Chronik und Dokumenten, S. 364.

* Тогдашний начальник генерального штаба сухопутных сил.

* * *

ПАУЛЮС О СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ

[Сентябрь 1945 г. ]

Комплекс Сталинград состоит из трех последовательных фаз.

1. Продвижение к Волге.

В общих рамках [второй мировой] войны летнее наступление 1942 года означало еще одну попытку достигнуть тогбт~ чего не удалось добиться осенью 1941 года, а именно победоносного •окончания кампании на Востоке (являвшейся следствием наступления на Россию, носившего характер нападения), чтобы тем самым решить исход всей войны.

В сознании командных органов на первом плане стояла чисто военная задача. Эта основная установка относительно последнего шанса для Германии выиграть войну полностью владела умами высшего командования и в обоих последующих фазах.

2. С начала русского наступления в ноябре и окружения 6-й армии, а также частей 4-й танковой армии общей численностью около 220 000 человек, вопреки всем ложным обещаниям и иллюзиям ОКВ, все больше осознавался тот факт, что теперь вместо «победоносного окончания кампании на Востоке» встает вопрос: как избежать полного поражения на Востоке, а тем самым проигрыша всей [второй мировой] войны?

Эта мысль пронизывала действий командования и войск 6-й армии, между тем как вышестоящие командные органы (командование группы армий, начальник генерального штаба сухопутных сил и ОКВ) все еще верили, или по крайней мере делали вид, что верят, в шансы на победу.

Поэтому взгляды относительно мер командования и методов {ведения военных действий], вытекающих из этой обстановки, резко расходились. Поскольку вышестоящие командные инстанции, исходя из вышеприведенных соображений, отвергли прорыв, являвшийся еще возможным в первой фазе окружения, оставалось лишь держаться на занимаемых позициях, дабы не допустить, чтобы в результате самовольных действий возникла дезорганизация, а тем самым произошел развал всей южной части Восточного фронта. В таком случае погибли бы не только надежды на победу, но в короткий срок оказалась бы уничтоженной и возможность избежать решающего поражения, а тем самым краха Восточного фронта.

3. В третьей фазе, после срыва попыток деблокирования и при отсутствии обещанной помощи, речь шла лишь о выигрыше времени с целью восстановления южной части Восточного фронта и спасения германских войск, находящихся на Кавказе. В случае неудачи вся война была бы проиграна уже в силу предполагаемого масштаба поражения на Восточном фронте.

Итак, поэтому сами вышестоящие командные органы оперировали аргументом, что посредством «упорного сопротивления до последней возможности» следует избежать того наихудшего, что грозит всему фронту. Тем самым вопрос о сопротивлении 6-й армии у Сталинграда ставился крайне остро и сводился к следующему: как представлялась мне обстановка и как мне ее рисовали, тотальное поражение могло было быть предотвращено лишь путем упорного сопротивления армии до последней возможности… В этом направлении оказывали свое воздействие и радиограммы, поступавшие в последние дни: «Важно продержаться каждый лишний час». От правого соседа неоднократно поступали запросы: «Как долго продержится еще 6-й армия?»

Поэтому с момента образования котла, а особенно после краха попытки деблокирования, предпринятой 4-й танковой армией (конец декабря), командование моей армии оказалось в состоянии тяжелого противоречия.

С одной стороны, имелись категорические приказы держаться, постоянно повторяемые обещания помощи и все более резкие ссылки на общее положение. С другой стороны, имелись проистекавшие из все возраставшего бедственного состояния моих солдат гуманные побудительные мотивы, которые ставили передо мной вопрос, не должен ли я в определенный момент прекратить борьбу. Полностью сочувствуя вверенным мне войскам, я тем не менее считал, что обязан отдать предпочтение точке зрения высшего командования. 6-я армия должна была принять на себя неслыханные страдания и бесчисленные жертвы и для того, чтобы – в чем она была твердо убеждена – дать возможность спастись гораздо большему числу камрадов из соседних соединений.

Исходя из обстановки, сложившейся в конце 1942 – начале 1943 года, я полагал, что длительное удержание позиций у Сталинграда служит интересам немецкого народа, так как мне казалось, что разгром на Восточном фронте закрывает путь к любому политическому выходу.

Любой мой самостоятельный выход за общие рамки или же сознательное действие вопреки данным мне приказам означали бы, что я беру на себя ответственность: в начальной стадии, при прорыве, – за судьбу соседей, а в дальнейшем, при преждевременном прекращении сопротивления, – за судьбу южного участка и тем самым и всего Восточного фронта. Таким образом, в глазах немецкого народа это означало бы, по крайней мере внешне, происшедший по моей вине проигрыш войны. Меня не замедлили бы привлечь к ответственности за все оперативные последствия, вызванные этим на Восточном фронте.

Да и какие убедительные и основательные аргументы – особенно при незнании фактического исхода – могли бы быть приведены командующим 6-й армией в оправдание его противоречащего приказу поведения перед лицом врага? Разве угрожающая по существу или субъективно осознанная безвыходность положения содержит в себе право для полководца не повиноваться приказу? В конкретной ситуации Сталинграда отнюдь нельзя было абсолютно утверждать, что положение совершенно безвыходно, не говоря уж о том, что субъективно оно, как таковое, не осознавалось, за исключением последней стадии. Как смог бы или посмел бы я требовать в дальнейшем от любого подчиненного командира повиновения в подобном же тяжелом, по его мнению, положении?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23