Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Судья Ди (№13) - Убийство гвоздями

ModernLib.Net / Исторические детективы / ван Гулик Роберт / Убийство гвоздями - Чтение (стр. 8)
Автор: ван Гулик Роберт
Жанр: Исторические детективы
Серия: Судья Ди

 

 


Она была доставлена в суд в закрытом паланкине чтобы об этом никто не знал. Тао Гань нашел во всех спальнях потайные отверстия, а из разговора со старой домоправительницей я выяснил, что ей ничего не известно о деле Ю Кана. Теперь из признания госпожи Пань мы знаем, что это сам Чу следил за Ю Каном и его невестой. Полагаю, Чу как-то сделал неосторожное замечание в разговоре с Е Таем, а этот хитрый мошенник домыслил остальное. Но когда Ю Кан спросил Е Тая, каким образом он узнал его тайну, Е тут же сочинил историю о старой домоправительнице, так как не посмел вовлекать Чу в свой план шантажа. Осмелился ли все же Е Тай шантажировать Чу или же Чу подслушал разговор Ю со служанкой и испугался, что Е попытается шантажировать его, — этого мы, вероятно, никогда не узнаем. Потому что Чу невменяем, и я убежден, что труп Е Тая покоится где-нибудь в снежных полях. Я также поговорил с восемью женами Чу; мне хотелось бы забыть то, что они порассказали о своей жизни с Чу. Я уже приказал отослать их по домам, а когда дело закроют, они получат значительную часть состояния Чу. Сумасшествие Чу Таюаня делает его недоступным для правосудия. Его будет судить Высший Суд.

Судья взял со стола старый парчовый мешочек с визитными карточками Хуна, слегка погладил его кончиками пальцев и осторожно положил в карман.

Разложив на столе лист бумаги, он взялся за писчую кисточку. Тотчас же трое его помощников встали и осторожно вышли из кабинета.

Прежде всего судья Ди письменно доложил префекту подробности смерти госпожи Ляо Леньфан, а потом написал еще пару писем. Одно — старшему сыну старшины Хуна, служившему домоправителем в доме младшего брата судьи, в Тайюане. Старшина давно овдовел, и старший сын теперь был главой семьи. Он и должен был определить место похорон.

Второе письмо было адресовано старшей жене судьи, в дом ее матери, тоже в Тайюане. Судья начал с формальных вопросов о здоровье старой женщины, а потом известил жену о кончине Хуна. После обычных формальных фраз он добавил несколько душевных слов: «Когда уходит дорогой нам человек, мы теряем не только его, но и частицу себя».

Передан письма слуге для немедленной отправки, судья в одиночестве поужинал, погруженный в печальные мысли. Судье не хотелось думать ни об убийстве Лана, ни о деле госпожи Лу. Он чувствовал себя совершенно разбитым. Чтобы чем-то заняться, он попросил слугу принести ему папку с его проектом плана государственных займов, призванных помочь землепашцам в случае неурожая. Это был его любимый проект. Они с Хуном работали над ним много вечеров, стараясь отточить формулировки, которые удовлетворили бы Ведомство финансов. Хун считал, что фонды для займов можно накопить, экономя на непродуктивных затратах окружной администрации.

В самый разгар расчетов дверь кабинета отворилась и вошли его помощники. Отодвинув бумаги, судья предложил:

— Давайте еще раз обсудим с вами версии убийства Лана. Я по-прежнему убежден, что его отравила женщина. Но до сих пор только показания его молодого помощника указывают на то, что Лан хорошо знал эту женщину. Помните, помощник рассказал нам о женщине, посетившей Лана ночью, но сказал, что не смог определить по голосу, кто это.

Ма Жун и Чао Тай печально закивали.

— Нас тогда поразило, что они не произнесли обычных приветствий, это тоже говорит о том, что они хорошо знали друг друга, — заметил Чао Тай, — но ведь мы уже знали это, потому что Лан даже не старался скрыть свою наготу, когда она появилась в парильне.

— А вы не можете припомнить каких-нибудь еще подробностей их разговора, подслушанного юношей? — спросил судья.

— Да нет, ничего особенного, — пожал плечами Ма Жун. — Она, кажется, предъявляла к нему претензии, что он ее избегает, а Лан отвечал, что теперь это не важно, и добавил что-то вроде «котёнок».

Судья внезапно выпрямился.

— Котенок? — переспросил он, не веря своим ушам.

Он вдруг вспомнил вопрос маленькой дочери госпожи Лу. Она спросила судью, где тот котенок, о котором говорил гость ее матери! Это полностью меняет дело!

Судья быстро обратился к Ма Жуну:

— Быстро седлай коня и поезжай к Пань Фэну. Он звал госпожу Лу еще ребенком. Спроси у него, не было ли у нее какого-нибудь прозвища!

Ма Жун очень удивился, но задавать вопросы было нe в его привычках, поэтому он тотчас же вышел.

Судья Ди больше ничего не сказал, он только попросил Тао Ганя приготовить свежий чай, а пока принялся обсуждать с Чао Таем проблему подчинения гражданского населения округа силам караульного войска.

Очень скоро вернулся Ма Жун.

— Так вот, — доложил он, — я застал старого Паня очень подавленным. Новость о непристойном поведении жены потрясла его больше. чем известие о ее смерти. Я спросил его о госпоже Лу, и он рассказал, что школьные подруги звали ее Котенком.

Судья стукнул кулаком по столу.

— Это именно то, что я и предполагал! — воскликнул он.

Глава 18

Жена судебного лекаря докладывает о двух заключенных; молодая вдова снова дает показания в суде

Трое помощников ушли, и в кабинет вошла госпожа Куо. Судья предложил ей сесть и выпить с ним чашку чая. Он почему-то чувствовал себя виноватым перед этой женщиной.

Когда она склонилась над столом, чтобы налить чай ему и себе, судья вновь почувствовал исходящий от все легкий аромат.

— Я пришла доложить, что госпожа Пань ничего не пьет, не ест, а только плачет. Она спросила меня, будет ли ей позволено хоть раз встретиться с мужем!

— Это против правил, — нахмурившись, ответил судья. — Кроме того, не думаю, что это пойдет на пользу им обоим.

— Эта женщина, — мягко произнесла госпожа Куо, — знает, что ее казнят, и смирилась со своей судьбой. Но она теперь поняла, что все таки любила своего мужа, и хочет попросить у него прощения, чтобы умереть с чувством хотя бы частичного искупления своей вины!

Судья немного подумал.

— Основная цель закона состоит в том, чтобы восстанавливать жизненный порядок и по возможности исправлять вред, причиняемый преступниками. Поскольку извинения госпожи Пань могут утешить ее мужа, ее просьба будет удовлетворена.

— Я также докладываю, — продолжила госпожа Куо, — что смазывала спину госпожи Лу различными мазями. Раны заживают, и все же…

Она запнулась. Судья одобряюще кивнул, иона продолжила:

— Мне кажется, ваша честь, что она физически не очень сильна и держится только за счет своей исключительной силы воли. Боюсь, что еще одной порки она просто не выдержит!

— Спасибо за совет, — ответил судья, — я учту это.

Госпожа Куо поклонилась и, немного поколебавшись, сказала:

— Она все время молчит, поэтому я взяла на себя смелость расспросить ее о маленькой дочери. Она ответила, что о девочке позаботятся соседи и что суду вскоре все равно придется ее отпустить. Однако я решила, что надо пойти в ее дом и убедиться, что девочка в порядке. Если же ребенку плохо, я возьму ее к вам!

— Возьмите ее в любом случае! — попросил судья. — Попав же в дом, постарайтесь найти там черную татарскую одежду или любую черную одежду, которая могла бы быть похожа на татарскую! Это по силам только женщине!

Госпожа Куо с улыбкой поклонилась. Судья еле сдержался, чтобы спросить ее мнение о возможной связи госпожи Лу с мастером Ланом. Довольно странно обсуждать с женщиной судебные проблемы! Вместо этого он спросил госпожу Куо, что думает ее муж о здоровье Чу Таюоаня.

Госпожа Куо медленно покачала головой:

— Муж снова прописал ему сильное снотворное. Он считает, что Чу окончательно повредился умом.

Судья Ди вздохнул. Он кивнул, и госпожа Куо удалилась.

Открыв вечернее заседание, судья Ди прежде всего огласил правила подчинения караульному войску, добавив, что объявления будут развешаны по всему округу. Затем он приказал старшему стражнику подвести к столу госпожу Лу.

Судья заметил, что она по-прежнему следит за собой. Она причесалась, просто, но со вкусом, и надела новую парчовую куртку. Держалась она прямо, хотя плечи ее, по-видимому, сильно болели. Прежде чем опуститься на колени, она бегло оглядела зал и, похоже, была разочарована тем, что зрителей собралось совсем немного.

— Вчера, — ровным голосом произнес судья Ди, — вы оскорбили суд. Вы неглупая женщина, госпожа Лу, и я верно, что на этот раз вы честно ответите на мои вопросы, в интересах правосудия и в ваших собственных.

— Эта женщина не привыкла лгать! — холодно ответила госпожа Лу.

— Скажите мне, — спросил судья, — правда ли, что, кроме имени, у вас также есть прозвище Котенок?

— Ваша честь издевается надо мной? — насмешливо спросила госпожа Лу.

— Задавать вопросы — привилегия суда, — спокойно ответил судья Ди. — Отвечайте!

Госпожа Лу хотела пожать плечами, но вдруг ее лицо исказилось от боли. Сглотнув, она ответила:

— Да, это мое прозвище. Его мне дал покойный отец.

Судья Ди пожал плечами и спросил:

— Ваш покойный муж когда-нибудь обращался к вам так?

В глазах госпожи Лу появился злой блеск.

— Нет! — огрызнулась она.

— Вы, — продолжал судья, — когда-нибудь надевали черную одежду, которую носят татарские мужчины?

— Я отказываюсь отвечать на оскорбления! — откликнулась госпожа Лу. — Разве приличная женщина может надевать мужскую одежду?

— Дело в том, — заметил судья Ди, — что такую одежду нашли среди ваших вещей.

Он заметил, что госпоже Лу впервые стало не по себе. Немного поколебавшись, она ответила:

— Вашей чести, может быть, известно, что у меня имеются татарские родственники. Эту одежду очень давно оставил у меня в доме мой двоюродный брат из-за границы.

— Вас отведут обратно в тюрьму, — сказал судья Ди, — а потом приведут обратно для продолжения допроса.

Когда ее увели, судья прочел два официальных сообщения, касающихся изменений в законах о наследовании. Он заметил, что зал суда на этот раз полон и что народу прибывает. По-видимому, по городу поползли слухи, что госпожа Лу снова дает показания.

Старший стражник подвел к столу трех рослых парней. Они были очень смущены и с опаской смотрели на стражников и судью.

— Не бойтесь! — ласково произнес судья. — Вы встанете перед зрителями и посмотрите на человека, которого подведут к этому столу. Потом вы мне скажете, видели ли вы этого человека, а если видели, то когда и где.

Госпожа Куо ввела госпожу Лу, одетую в черную одежду, найденую в ее доме.

Госпожа Лу семенящим шагом подошла к столу. Она изящно сбросила с плеч голубую куртку, обнажив маленькую, упругую грудь и округлые бедра. Повернувшись к зрителям вполоборота, она наискосок обвязала голову черным шарфом, застенчиво улыбнулась и нервно засунула пальцы подполью куртки. Судья Ди подумал, что она непревзойденная актриса. Он дал знак старшему стражнику, и тот подвел к столу трех юношей.

— Вы узнаете этого человека? — спросил судья Ди того, что был постарше.

Юноша с нескрываемым восхищением смотрел на госпожу Лу. Она застенчиво, искоса взглянула на него и покраснела.

— Нет, ваша честь, — запинаясь произнес юноша.

— Не тот ли это человек, которого вы встретили возле бани? — терпеливо спросил судья.

— Ни в коем случае, ваша честь! — с улыбкой ответил парень. — Это был юноша!

Судья Ди посмотрел на остальных. Они помотали головами, тараща глаза на госпожу Лу. Она лукаво посмотрела на них и быстро закрыла рот рукой.

Судья Ди вздохнул и дал знак старшему стражнику увести юношей. Как только они ушли, выражение лица госпожи Лу, как по мановению волшебной палочки, изменилось. Оно вновь стало холодным и злобным.

— Может эта женщина спросить, в чем смысл маскарада? — с усмешкой спросила она. — Неужели женщина, у которой исполосовала вся спина, должна слова подвергаться оскорблению, надевая мужскую одежду и раздеваясь на публике?

Глава 19

Злая женщина оскорбляет судью; внезапное преображение бумажного кота

Опознание не удалось, но тщательно продуманное поведение госпожи Лу убедило судью Див ее вине.

Наклонившись вперед, он твердо произнес:

— Расскажите суду о ваших отношениях с мастером борьбы Лан Таокеем!

Госпожа Лу выпрямилась и гневно закричала:

— Можете пытать и оскорблять меня сколько хотите, мне все равно, что со мной будет. Но я отказываюсь принимать участие в подлой клевете, пятнающей память мастера Лан Таокея, нашего национального героя и гордости этого округа!

В толпе громко закричали. Судья ударил молотком по столу.

— Тишина! — крикнул он и рявкнул на госпожу Лу: — Отвечай на мои вопросы, женщина!

— Я отказываюсь! — громко отозвалась госпожа Лу. — Можете пытать меня сколько хотите, но вам не удастся втянуть мастера Лана в ваши мерзкие планы!

Судья с трудом подавил гнев и резко произнес:

— Это неуважение к суду! — Вспомнив о предупреждении госпожи Куо, он приказал старшему стражнику: — дайте этой женщине двадцать ударов ротангом по бедрам!

Зал наполнился гневным бормотанием. Кто-то крикнул:

— Ищите лучше убийцу Лана!

Другие закричали:

— Позор!

— Тишина и порядок! — зычно крикнул судья Ди. — Суд наконец получил неопровержимые доказательства того, что сам мастер Лан обвинял эту женщину!

Публика притихла. Вдруг по всему залу разнеслись вопли госпожи Лу. Стражники бросили ее на пол лицом вниз и стянули с нее штаны татарского костюма. Старший стражник тотчас же накрыл ее оголенный зад куском влажной тряпки, потому что по закону женщина может быть постыдно обнажена только на месте казни. Пока двое его помощников держали ее за руки и за ноги, старший стражник хлопнул ротангом по тряпке.

Госпожа Лу отчаянно закричала. После десятого удара судья Ди дал знак старшему стражнику, и тот остановился.

— Теперь вы будете отвечать на мои вопросы! — холодно произнес судья.

Госпожа Лу подняла голову, но говорить не могла. Наконец она хрипло выдохнула:

— Никогда!

Судья Ди пожал плечами, и ротанг снова засвистел в воздухе. Когда на тряпке, закрывающей зад госпожи Лу, появились кровавые пятна, она вдруг затихла. Старший стражник остановился, ее перевернули на спину и начали приводить в чувство.

Судья Ди рявкнул на старшего стражника:

— Приведите второго свидетеля!

К столу подвели крепкого молодого человека в простом коричневом халате, с чисто выбритой головой и приятным, честным лицом.

— Назовите ваше имя и род занятий! — приказал судья.

— Этого человека, — почтительно ответил юноша, — зовут Мей Чен. Я борец седьмого разряда и более четырех лет был помощником мастера Лана.

Судья кивнул.

— Скажите, Мей Чен, — спросил он, — что вы видели и слышали в один из вечеров примерно три недели назад.

— Как обычно, — ответил борец, — этот человек расстался с мастером после вечерней тренировки. Почти дойдя до своего дома, я вдруг вспомнил, что оставил в тренировочном зале железный шар. Я вернулся за ним, потому что он был мне нужен для утренней гимнастики. Входя в передний двор, я услышал у двери разговор учителя с гостем. Я только смутно рассмотрел черную одежду гостя. Я знал всех друзей учителя и решил не вмешиваться. Вдруг я услышал женский голос.

— Что же сказала женщина? — спросил судья.

— Из-за закрытой двери я не мог отчетливо различить слова, ваша честь, — ответил Мей Чен, — а голос и вовсе был мне не знаком. Но похоже, она сердилась на мастера за то, что он не пришел к ней или что-то вроде этого. Когда же учитель ответил, я хорошо слышал, как он упомянул какого-то котенка. Я понял, что это меня не касается, и быстро ушел.

Когда судья кивнул, писец прочел запись слов Мей Чена. После того как борец приложил к документу большой палец, судья Ди отпустил его.

Тем временем госпожа Лу пришла в себя и снова опустилась на колени, поддерживаемая двумя стражниками.

Ударив молотком, судья Ди провозгласил:

— Суд утверждает, что женщиной, которая пришла к мастеру Лану, была госпожа Лу. Она каким-то образом втерлась в доверие к мастеру Лану, и он ей поверил. Она добивалась его благосклонности, но безуспешно. Движимая злобной ревностью, она убила его, когда он отдыхал после бани, положив в его чашку цветок жасмина, отравленный смертельным ядом. Она вошла в баню, переодетая молодым татарином. Правда, несколько мгновений назад три свидетеля не опознали ее, но она хорошая актриса. В роли татарина она имитировала мужское поведение, тогда как сейчас она намеренно подчеркивала свои женские чары. Однако это к делу не относится. Я сейчас продемонстрирую, как сам мастер Лан оставил нам улику, прямо указывающую на эту развратницу.

В зале послышались потрясенные возгласы. Судья Ди почувствовал, что настроение зрителей меняется в его пользу. Показания честного молодого борца произвели на толпу благоприятное впечатление. Он дал знак Тао Ганю.

Тао Гань принес квадратную доску, которую изготовил по указанию судьи Ди перед самым заседанием. К ней были приколоты шесть белых картонных кусочков из семерки. Каждый был размером более чем в два чи, чтобы зрители могли их разглядеть. Тао Гань поставил доску на возвышение, напротив стола писца.

— Здесь вы видите, — продолжил судья Ди, — шесть треугольников из семерки, расположенных так, как они были обнаружены на столе в парильне мастера Лана. — Подняв доску, судья продолжал: — Седьмой треугольник был найден зажатым в правой руке покойного. От страшного яда у него распух язык, и он не смог позвать на помощь. Поэтому, сделав последнее усилие, он попытался указать на преступника с помощью семерки, в которую играл перед тем, как выпить роковую чашку. К сожалению, конвульсии начались до того, как он сумел дополнить фигуру. Когда он, корчась от боли, соскользнул на пол, он, должно быть, задел треугольники в сдвинул три из них. Немного поправив их положение и добавив тот, что был найден в его руке, можно безошибочно составить предполагаемую фигуру.

Судья Ди встал, снял три треугольника и снова прикрепил их, но немного по-другому. Когда он добавил четвертый треугольник и получил изображение кота, все раскрыли рты от изумления.


— Этой фигурой, — заключил судья, садясь на свое место, — мастер Лан указывал на госпожу Лу как на своего убийцу.

Госпожа Лу вдруг выкрикнула:

— Это ложь!

Вырвавшись из рук стражников, она подползла к столу. Ее лицо было искажено от боли. Нечеловеческим усилием она заползла на возвышение и со стоном упала на край стола. Отдышавшись, она ухватилась за него левой рукой и, дрожа, изменила положение трех треугольников, которые прикрепил судья Ди. Затем она оглянулась на слушателей, прижимая к груди четвертый треугольник, и хриплым голосом закричала:

— Посмотрите! Это обман

Она со стоном поднялась на колени, прикрепила треугольник к верху изображения и выкрикнула:

— Мастер Лан делал птицу! Он не пытался указывать… на меня!


Вдруг ее лицо смертельно побледнело, и она рухнула на пол.

— Эта женщина, должно быть, сверхчеловек! — воскликнул Ма Жун, когда все они собрались в кабинете судьи Ди.

Она меня ненавидит, — сказал судья, — потому что она ненавидит все, за что я борюсь. Она злая женщина. И все же меня восхищает ее недюжинная сила воли и быстрый ум. Не так-то легко сообразить, как кота можно превратить в птицу — и это в то время, как она одурманена болью.

— Она, наверное, необыкновенная женщина, — заметил Чао Тай. — Иначе мастер Лан никогда бы не обратил на нее внимания.

— И в то же время, — с тревогой в голосе произнес судья Ди, — она поставила нас в исключительно неловкое положение! Мы не можем и дальше обвинять ее в убийстве Лана, но теперь должны доказать, что ее муж умер насильственной смертью и что она в этом замешана! Позовите судебного лекаря.

Когда Тао Гань вернулся с горбуном, судья Ди обратился к нему:

— На днях вы говорили, Куо, что вас озадачили выпученные глаза на трупе Лу Мина. Вы утверждали, что это могло быть вызвано сильным ударом в затылок. Но даже если предположить, что доктор Куап участвовал в заговоре, разве брат Лу Мина или гробовщик, одевавший тело, не заметили бы такой раны?

Куо помотал головой.

— Нет, ваша честь, — ответил он, — никакой крови могло не быть, если бы удар был нанесен тяжелым молотком, обернутым в плотный слой ткани.

Судья Ди кивнул.

— При вскрытии, разумеется, обнаружится проломленный череп, — заметил он. — Но если, предположим, это не так, какие еще доказательства насилия вы сможете найти на трупе? Все это случилось уже почти пять месяцев назад!

Многое зависит, — ответил горбун, — от качества гроба и условий, в которых он находится в могиле. Но даже если разложение зашло далеко, я думаю, мне удастся найти следы яда, изучая, например, состояние кожи и костного мозга.

Немного подумав, судья сказал:

— Согласно закону, эксгумация тела без веской причины является тяжким преступлением. Если при вскрытии не обнаружится неопровержимого доказательства того, что Лу Мин был убит, мне придется подать в отставку и сдаться властям, чтобы меня судили за осквернение могилы. Если к этому еще добавить ложное обвинение в убийстве мужа, предъявленное госпоже Лу, нет ни малейшего сомнения в том, что я буду казнен. Правительство защищает своих чиновников, во только если они не совершают ошибок. Наша императорская гражданская служба настолько сложна, что в вей не остается места для снисходительности по отношению к чиновникам нарушителям, даже если они действуют с лучшими намерениями.

Судья Ди встал и зашагал по кабинету. Три его помощника с тревогой наблюдали за ним. Вдруг он остановился.

— Мы проведем вскрытие! — твердо произнес он. — Я рискну!

Чао Тай и Тао Гань, похоже, сомневались. Последний заметил:

— Эта женщина обладает всевозможными темными секретами. А что, если она убила мужа, наведя на него порчу? Тогда на теле не найдется никаких следов!

Судья нетерпеливо помотал головой.

— Я верю, — сказал он, — что в этом мире есть много того, что недоступно для вашего понимания. Но я отказываюсь верить, что Августейшее Небо позволило бы темным силам убить человека с помощью одной лишь магии. Ма Жун, отдай необходимые указания старшему стражнику! Вскрытие тела Лу Мина состоится сегодня на кладбище!

Глава 20

На кладбище проводится вскрытие; очень больной человек рассказывает странную историю

В северном квартале города будто происходило великое переселение народов. Улицы были запружены людьми, идущими в сторону Северных ворот. Когда паланкин судьи Ди вынесли за ворота, толпа расступилась в мрачном молчании. Но как только показался паланкин поменьше, в котором несли госпожу Лу, стали слышны громкие насмешки.

Длинная череда людей направлялась по занесенным снегом холмам на северо-запад города, к плато, на котором располагалось главное кладбище. Люди шли по тропе, извивающейся между могильными холмиками, и останавливались у разрытой могилы в центре, где стражники сооружали временный шалаш из циновок.

Сойдя с паланкина, судья вошел в шалаш, где был организован временный суд. В центре стоял высокий деревянный стол, а за боковым столом сидел старший писец, согревающий своим дыханием замерзшие руки. Перед открытой могилой на подставке стоял большой гроб. Рядом стояли могильщик и его помощники. На снегу расстелили толстую циновку, а Куо сидел на корточках возле небольшой плиты, отчаянно раздувая огонь. Вокруг столпилось примерно триста человек.

Судья сел на единственный стул за столом, а Ма Жун и Чао Тай встали по обе стороны от него. Тао Гань подошел к гробу и с любопытством начал рассматривать его.

Носильщики поставили маленький паланкин, и старший стражник, открыв ширму-занавеску, в ужасе отпрянул. Все увидели неподвижное тело госпожи Лу, перевесившееся через перекладину.

Гневно зароптав, толпа подалась вперед.

— Посмотрите, что с этой женщиной! — приказал Куо судья Ди, а сам прошептал своим помощникам: Небу было неугодно, чтобы эта женщина умерла от наших рук!

Куо осторожно поднял голову госпожи Лу. Вдруг ее веки задрожали. Она глубоко вздохнула. Куо убрал перекладину, и она, пошатываясь и опираясь на палку, с его помощью прошла к шалашу. Увидев разрытую могилу, она закрыла лицо рукавом и отпрянула.

— Играет на публику! — с неприязнью пробормотал Тао Гань.

— Да, — с тревогой в голосе произнес судья Ди, — но публике это нравится!

Он стукнул по столу молотком. На холодном, открытом воздухе этот звук прозвучал удивительно слабо.

— Сейчас, — громко сообщил он, — мы произведем вскрытие тела покойного Лу Мина.

Вдруг госпожа Лу подняла взгляд и, опираясь на палку, медленно произнесла:

— Ваша честь для вас, простых людей, отец и мать. Сегодня утром в суде я вела себя опрометчиво, потому что мне, как молодой вдове, пришлось защищать свою честь и честь вашего мастера Лана. Но за свое непристойное поведение я получила справедливое наказание. Сейчас я на коленях умоляю вашу честь закрыть это тело и не осквернять могилу моего бедного покойного мужа!

Она опустилась на колени и три раза ударилась лбом о землю. Зрители одобрительно загудели. Это был разумный компромисс, столь знакомый всем в повседневной жизни.

Судья ударил по столу.

— Я, судья, — твердо произнес он, — никогда бы не приказал производить вскрытие, если бы у меня нe имелось неопровержимого доказательства того, что Лу Мин был убит. У этой женщины хорошо подвешен язык, но она не помешает мне исполнить свой долг. Открывайте гроб!

Когда могильщик сделал шаг вперед, госпожа Лу снова поднялась и, наполовину повернувшись к толпе, закричала:

— Как вы можете так угнетать свой народ? Это, по-вашему, называется быть судьей? Вы утверждаете, что я убила мужа, но какие у вас есть доказательства? Позвольте вам сказать, что, хоть вы здесь и судья, вы не всемогущи! Говорят, двери высших властей всегда открыты гонимым и угнетенным. И помните, что, судье, выдвигающему ложные обвинения против невинного человека, назначается то же самое наказание, которое он хотел назначить несправедливо обвиненному! Может быть, я и беззащитная молодая вдова, но я не успокоюсь до тех пор, пока с вашей головы не слетит шапочка судьи!

Толпа громко закричала:

— Она права! Мы не хотим вскрытия!

— Тишина! — громко крикнул судья. — Если на теле не обнаружится доказательств убийства, я с радостью приму наказание, предназначенное этой женщине!

Когда госпожа Лу снова хотела заговорить, судья Ди показал на гроб и быстро продолжил:

— Поскольку там есть доказательство, чего же мы ждем? — Так как толпа, похоже, заколебалась, он рявкнул на могильщика: — Приступайте!

Могильщик подцепил долотом крышку, а два его помощника принялись работать по другую сторону гроба. Вскоре они сняли тяжелую крышку и опустили ее на землю. Закрыв рты и носы шейными платками, они вынули тело вместе с толстой циновкой, на которой оно покоилось в гробу, и положили его перед столом. Некоторые зрители, которые, не желая ничего пропускать, подошли очень близко, в ужасе отпрянули. Зрелище было тошнотворным.

Куо поставил по обе стороны трупа две вазы с горящими курительными свечами. Закрыв нос и рот тонким газовым платком, он сменил свои

толстые перчатки на тонкие кожаные и выжидательно взглянул на судью.

Оформив письменный приказ, судья Ди обратился к могильщику:

— Прежде чем начать вскрытие, доложите мне, как вы открыли могилу.

— В соответствии с указаниями вашей чести, — почтительно произнес могильщик, — этот человек и двое его помощников после полудня раскопали могилу. Каменная плита, положенная на могилу пять месяцев назад, до вас была нетронута.

Судья кивнул и дал знак судебному лекарю. Куо вытер тело полотенцем, смоченным в горячей воде, и тщательно осмотрел его. Все в напряженном молчании наблюдали за его действиями.

Осмотрев переднюю часть, он перевернул тело и принялся осматривать затылок. Пощупав основание черепа указательным пальцем, он начал осматривать спину. Судья Ди побледнел.

Наконец Куо встал и повернулся к судье.

— Закончив осмотр тела снаружи, — доложил он, — я утверждаю, что никаких признаков насильственной смерти на нем нет.

Зрители закричали:

— Судья солгал! Освободите женщину!

Но люди из передних рядов зашикали на них, призывая помолчать и дослушать доклад до конца.

— Поэтому, — продолжал Куо, — этот человек просит позволения вашей чести провести исследование внутренностей, чтобы проверить, не был ли применен яд.

Прежде чем судья успел ответить, госпожа Лу закричала:

— Разве этого недостаточно? Неужели бедное тело должно подвергаться дальнейшим оскорблениям?

— Пусть этот чиновник сам лезет в петлю, госпожа Лу! — крикнул мужчина из переднего ряда. Мы знаем, что вы невиновны!

Госпожа Лу снова хотела что-то крикнуть, но судья Ди уже дал знак аптекарю, и зрители заорали на госпожу Лу, чтобы она замолчала.

Куо долго работал над телом, щупая пластинкой из полированного серебра и тщательно изучая концы костей, выступающих из разложившегося тела.

Встав, он озадаченно взглянул на судью. На переполненном людьми кладбище воцарилась тишина. Немного поколебавшись, Куо произнес:

— Я должен доложить, что внутри тела нет признаков яда. Насколько я понимаю, этот человек умер естественной смертью.

Госпожа Лу что-то закричала, во ее голос заглушили гневные крики толпы. Люди кинулись к шалашу и оттолкнули стражников. Стоящие в передних рядах закричали:

— Убить этого собаку-чиновника! Он осквернил могилу!

Судья Ди встал со своего места и подошел к столу. Ма Жун в Чао Тай подскочили к нему, но он их грубо оттолкнул.

Увидев выражение лица судьи Ди, люди из переднего ряда невольно отступили и притихли. Те, кто стоял за ними, тоже замолчали, чтобы услышать, что скажет судья.

Засунув руки в рукава, судья зычно обратился к толпе:

— Я обещал, что подам в отставку, и сделаю это! Но не раньше, чем проверю еще один момент. Напоминаю вам, что, пока я не подал в отставку, я еще здесь судья. Вы можете убить меня, если хотите, но помните, что тогда вы мятежники, восставшие против императорского правительства со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами! Решайте, я здесь!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10