Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Нарушители равновесия (Ория - 1)

ModernLib.Net / Валентинов Андрей / Нарушители равновесия (Ория - 1) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Валентинов Андрей
Жанр:

 

 


- Он тебя послушался. Силу чует! Ты же альбир! Войчемир почесал затылок и, поразмыслив, решил, что заморыш прав. Почуяло чудище, что перед ним не кто-нибудь, не лесовик вшивый, не купчишка пугливый, а Кеев кмет, да еще Кеева рода! Надо ли говорить, что Войча ощутил нечто вроде гордости. Это уже не есь, которую он гонял под Ольмином! Это даже не лешак пуганый. Чугастр! Войча лишь жалел, что в Кей-городе ему попросту не поверят. Разве что Ужика с собой водить - как верного свидетеля. Наутро ночные страхи показались пустыми. Лес звенел веселыми птичьими голосами, ярко светило раннее летнее солнце, и дорога вновь виделась простой и легкой. Так, собственно, оно и было. И этот день, и следующий, и еще целую неделю путешественники шли на полдень без всяких приключений. Точнее, шел Ужик, ступая босыми ногами по дорожной пыли, а Войчемир не спеша ехал на Басаврюке, напевал песенку про трех медведей справа и двух - слева, лениво прикидывая, как уговорить своего бестолкового спутника сесть на Ложка. Но заморыш оставался тверд в своем нелепом упорстве, и Войча, в очередной раз помянув загадочную "карань", оставлял все как есть. Временами то сзади, то сбоку небо хмурилось, пару раз до путников доносились отдаленные раскаты грозы, но им везло - непогода обходила стороной, что очень радовало Войчу, Он твердо решил по возвращении посоветоваться с чаклуном - не с Ужиком, конечно, а с настоящим - какому из богов - не самому ли Золотому Соколу? - надо вознести должную жертву. Конечно, все это не значило, что они шли, не встречая трудностей. Их как раз хватало. И главной трудностью для Войчи оставался Ужи к. В первые дни села, маленькие, на два-три дома, а то и землянки, встречались каждый день. Войча, не стесняясь, набирал на день провизии, а Ужик пил немного молока, заедая лепешкой - настоящий хлеб в этих диких местах печь не умели. Вечером у костра он съедал несколько орехов, категорически отказывясь от запасов, взятых Бойчей. Оставалось ждать, пока заморыш свалится прямо в дорожную пыль от недостатка сил, но каждое утро Ужик как ни в чем не бывало отправлялся в путь, шагая рядом с Ложком, который за эти дни привязался к нему, как собачонка, хотя странный парень даже не глядел в его сторону. Но вот настал день, когда им не встретилось ни села, ни дома - до Савмата было уже далеко. Войча был готов к такому обороту. В сумках, притороченных ка спине Ложка, хватало припасов, самых разных, но прежде всего мяса - отличного копченого мяса, которое Войча лично выбрал в дворцовой кладовой в вечер перед отъездом, когда гридень передал ему приказ Светлого - готовиться к походу, а наутро зайти к нему для получения задания. Итак, припасов хватало, но в первый же день, точнее вечер, когда Войчемир не без гордости извлек из сумы отменный кус копченой оленины, из-за которого ему пришлось сказать пару грозных слов холопу, ведавшему запасами (видать, тот и сам примеривался к этакому кусищу) , Ужик проявил характер. К изумлению Войчи, заморыш твердо заявил, что мяса есть не будет. Вначале тот не понял, решив, что парень переел орехов, но Ужик пояснил, что дело не в орехах, а в мясе. Пораженный Войча поспешил принюхаться - не тухлятину ли подсунули? ~ но дело оказалось еще хуже. Оказывается, пояснил Ужик, рахманы мяса не едят. Вообще не едят - ни копченого, ни жареного, ни вареного. Войча не выдержал и, проявив несвойственное ему чувство юмора, поинтересовался, как насчет мяса сырого. Нет, сырое мясо рахманы тоже, как выяснилось, не употребляют. Сообщив эту немаловажную подробность, Ужик достал из сумы горсть орехов и принялся за трапезу. Войчемир уже открыл пошире рот, дабы отдать точный и недвусмысленный боевой приказ, но в последний момент передумал. Приказ-то отдать можно, но Войча твердо помнил, что командир должен отдавать лишь такие приказы, которые будут выполняться. А ежели этот придурок упрется? Побить? Войча смерил хмурым взглядом Ужика, спокойно уплетавшего орехи, и молча покачал головой. Такой от одного удара лапти откинет, а что потом делать? Во-первых, в одиночку ему Акелон не сыскать, а во-вторых, жалко. Не для того он, Войчемир сын Жихослава, Кей и самого Светлого альбир, в лоход послан, чтобы подобную мелкоту в Ирин отправлять. А посему, рассудил Войча мудро, Ужика не бить, в споры больше не вступать, а подождать, пока малец оголодает. А вот тогда уж и спорить не придется. План был хорош. Оставалось ждать, причем, как был уверен храбрый альбир, совсем недолго. И действительно, на следующий день, а точнее - вечер (днем они лишь легко перекусывали остатком сухих лепешек), Ужик не стал доставать из сумки орехи. Заметив это, Войча хмыкнул и предложил попробовать оленины. Однако недотёпа-Ужик олениною не соблазнился, а вместо этого полез в седельный мешок и достал оттуда свою котомку, ту самую, в которую как раз мог влезть не особо упитанный еж. Порывшись, Ужик достал из нее тонкую бечевку, к концу которой был привязан крючок, после чего заявил, что сходит порыбачить, благо приметил совсем рядом небольшое озерцо. Войча поглядел на потемневшее вечернее небе, прикину, что клев давно кончился, и посоветовал Ужику этим самым крючком наловить комаров на болоте, а уж ими и ужинать. Совет этот свидетельствовал о том, что чувство юмора у Войчемира в последние дни развилось в невероятных размерах - причем именно из-за его нелепого спутника. Ужик, даже не улыбнувшись, кивнул и отправился куда-то по узкой лесной тропе. Войча, усевшись поудобнее у уютного костра, принялся за оленину, предвкушая близкую победу. Он начал не торопясь готовить небольшую нравоучительную речь, которая послужит приправой к ужину. Войчино настроение настолько улучшилось, что он вновь затянул любимую песню про медведей и даже вспомнил-таки последний куплет, в котором говорилось о том, что осталось от глупого охотника: Один лапоть справа, Другой лапоть - слева, Шапка на березе, А зипун на ели.
      Войча с чувством, хотя и вполголоса, допел эту поучительную песню, поднес ко рту очередной кусок ароматного мяса и... застыл. Из лесу спокойной неторопливой походкой выходил Ужик, неся в руках небольшую ветку, на которую были нанизаны проткнутые сквозь жабры рыбы. Не одна, не две - целых три, причем очень даже не маленькие. Какие именно - лещи или сазаны - Войча от изумления даже не понял. Он уронил кусок мяса, сглотнул и принялся очумело глядеть на Ужика. Тот между тем деловито насадил каждую рыбу на импровизированный вертел из подходящих по размерам веточек и ловко приладил все это над костром. Оставалось одно - молчать. Молчать и наблюдать, как рыбы покрываются ароматной корочкой, как недотепа-Ужик аккуратно снимает их с огня... Наконец он поделил рыб пополам, разломив одну из них надвое, причем большая половина была предложена Войче. Отважный альбир от рыбы не отказался, но спасибо не сказал и вкуса не почувствовал. Выходило что-то поистине несуразное. Но не спрашивать же сопляка, как он умудрился поймать этих красавцев, да еще в такой срок, за который и жабу-то не изловишь. Однако об этом Войча не спросил, а поинтересовался со всевозможной язвительностью, можно ли рахманам есть рыбу. Ведь рыба, если присмотреться, тоже мясо. Ужи к согласился с этим умозаключением, сообщив, что обычно рахманы - и ученики рахманов - рыбу не едят. Но Патар разрешил ему в походе рыбу вкушать. В виде исключения - и только в редких случаях. А тут случай как раз подвернулся - озеро рядом и полно стрекоз. На стрекоз же, а особенно на их личинок, любая рыба ловится. Войча плохо помнил, когда стрекозы выводят личинок, но решил не спорить. Он был слишком подавлен, решив больше не заводить разговора о мясоедении. Итак, вопрос был если не решен, то отложен, и несколько следующих дней прошли совершенно спокойно. Гроза, в очередной раз прогрохотав на горизонте, обошла стороной, чугастры, равно как иная лесная нежить, в гости не наведывались, а лесная дорога вела прямо на полдень - к загадочному Акелону. Крепость появилась неожиданно. Дорога сделала резкий поворот, вынырнув из лесной чащи, и тут же глазам открылась синяя гладь небольшой речушки, а чуть дальше черные бревна старого частокола. Это была даже не крепость, так, острожек, в котором едва умещалась дюжина кметов. Да и название она имела странное Кудыкина Гать. Впрочем, насчет Кудыкиной Войча не был твердо уверен, Может не Кудыкина, а Гадюкина. Но что Гать - так это уж точно. Про эту Кудыкину-Гадюкину крепость Войча начал рассказывать еще дня за два до того, как дорога привела их к старому частоколу. Гать с ее дюжиной кметов за старым частоколом - последний оплот Кесвой власти на их пути. Более того, оплот важный. Войчемир с видом опытного полководца пояснил, что ценность укрепления вовсе не в размерах. Для окрестных лесовиков и этого за глаза хватит, а главное, Гать - важный сторожевой пост аккурат на пересечении двух дорог. Достаточно послать голубя с красной тесемкой на лапке - и в Кей-городе уже начнут собирать войска. А дюжина храбрецов за частоколом имеет полное право и даже обязанность героически пасть, задержав врага, за что их впоследствии воспоют в песнях и помянут в молитвах. В крепости их встретили радушно. Войча уже как-то бывал здесь, когда приводил из Савмата очередную смену, и хорошо помнил старшего кмета - пожилого длиннобородого Нслюба. Несмотря на такое имя, старший кмет встретил гостей из Савмата, как полагается. На обед кроме кувшина настоящего румского вина, что уже само по себе было чудом для здешней глуши, был подан огромный осетр. Развеселившийся Войча подмигнул Ужику, поинтересовавшись, не на стрекозью ли личинку этот осетр попался. К сожалению, и на этот раз Ужик не оценил тонкий юмор Войчемира, оставшись совершенно невозмутимым, зато Нелюб, догадавшись, что гость шутит, громко захохотал, чем отчасти утешил храброго альбира. День отдыхали, а на следующий, точнее на следующее утро, Войча умылся до пояса, дабы в голове прояснилось после вчерашнего пиршества, после чего отправился искать своего непутевого спутника. Ужика он нашел на берегу речки - парень сидел на коряге и смотрел куда-то вдаль. Вой-чсмир решил, что лучшего места для важного разговора и не придумать. - Чолом! - бросил он, усаживаясь рядом с корягой прямо на песок,- Отдыхаешь? Отдыхай, отдыхай, завтра выступаем! - Ага... Такое равнодушие озлило Войчемира. - Ага, ага, Ты хоть подумал, куда нам идти? - На полдень... Войча хмыкнул - вот тут-то он и прищучит мальца! - А какой дорогой? Дороги-то две! - Которая на полдень ведет... - Да они обе на полдень ведут! - хохотнул довольный Войчемир.- Следопыт! - Не обе,- вес так же вяло отреагировал недотепа-Ужик,- одна, которая до переправы, идет между полднем и восходом. - Гм-м... Войча понял, что Ужика этим не взять, и решил говорить серьезно. - Тут вот какое дело получается. Мне Нелюб, который здесь старший, кой-чего рассказал... Дороги две - одна к старой переправе, а от нее потом еще одна ответвляется - прямо на полдень... - Это далеко. Недели полторы потеряем... - Ага! - вновь вскинулся Войча.- Потеряем! Потому что ты, олух, пешком ходишь! Зато живы останемся. Дорога, которая на полдень, знаешь через что идет? - Через лес... - Через лес! - возмутился Войчемир.- Да ты знаешь, что это за лес? Это же Навий Лес! - Ну и что? Действительно, "ну и что?". Конечно, такое мог сморозить только Ужик. О Навьем Лесе Войча слыхал еще в Савмате. Поговаривали, что человеку туда лучше не соваться. Одно слово - Навий. Живых людей там почти и не встретишь. А уж насчет неживых... - Мне Нелюб вот чего сообщил,- Войча решил говорить строго, по-военному.- Места здесь гиблые, В этом году уже двое пропали - прямо на конях и с полным вооружением. Дальше Навьих Полян сейчас никто и не суется. Даже местные, лесовики которые, и те ушли. Было тут село, маленькое, прямо посреди леса, так оттуда уже год как вестей нет. А чего удивляться? Навы - они есть навы! - А чего - навы? - Ужик лениво пожал своими узкими плечами.- Тебя чугастр - и тот слушается. Подумаешь - навы! Войча только и нашелся, что хмыкнуть. Это уже слишком даже для Ужика. Чугастр, конечно, не подарок, но он хоть из костей и мяса, а вот навы... - Жалко их,- как ни в чем не бывало продолжал недотепа.- И помог бы, да как? - У пчелки жалко! - рассвирепел Войчемир.- Жалостник нашелся! Да знаешь, сколько людей из-за них погинуло! - От страха все это,- Ужик вздохнул и отвернулся.- Ты же их не боишься, альбир? "Я?!" - хотел было возмутиться Войча, но прикусил язык. Бояться-то он не боялся - не положено ему бояться, но все-таки... И кроме того, с чего это Ужик его альбиром назвал? Намекал, что ли? Вопрос этот оказался слишком сложным, и Войчемир решил зайти с другой стороны. - Мне Нелюб говорил, будто село, то что в лесу, не просто так погинуло. Нет от разбойников и не от хвори. Опыр, говорят, там завелся... - Упырь? - Ужик даже не соизволил повернуться. - Ага! - Войча перешел на шепот, будто зловредный "опыр" мог их подслушать.Пришел год назад в это село чужак - то ли разбойник, то ли вообще кобник, захворал и помер. А они, дураки, гроб осиной не забили и маком не посыпали. Ну и... В общем, нечего нам с тобой, Ужик, на той дороге делать. В обход пойдем. Посажу я тебя на Ложка... - Нет... - То есть как это, нет!? ~ возмутился Войчемир уже в полный голос.- Не нет. а да! А не захочешь - привяжу! - Змеи... - Что?! - не понял Войча, в первый миг подумав о гадюках и прочей мелкой нечисти. - Огненные Змеи,- Ужик повернулся, и его темные глаза внезапно блеснули.- Там степь, Войча. Раньше Змеи не залетали дальше Серых Холмов, но в последее время что-то случилось. В степи не скроемся... Сказано это было веско и строго - словно и не Ужик говорил, а кто-то постарше да и поумнее. - Змеи? - Войча даже растерялся,- А ведь верно! И Нелюб мне говорил, что видели Змея. Совсем близко. Вначале думали, зарница... Постой, да ведь нам все равно через этих Змеев идти! Эта мысль пришла Бойче только что, хотя не грех было сообразить и раньше. Ведь если направляешься от Савмата на полдень, то как ни крути, а упрешься в Серые Холмы, а за ними - Змеева Пустыня! Ужик кивнул - так же серьезно и строго. - Да. К сожалению. Но через лес - безопаснее. Чем позже мы их встретим, тем больше надежды... На что именно, сказано не было, но догадаться оказалось несложно - даже Бойче. - А-а-а... Ты сам их видел? - все еще сомневаясь, поинтересовался он. -Да. - И... И что? - Это смерть, Войча! - глаза парня потемнели и стали совсем взрослыми.Понимаешь? Смерть! Больше Войча спрашивать не решился. Дело и так становилось ясным - куда ни кинь, всюду клин. Войчемир думал все утро, весь день и весь вечер. Думал за обедом, за ужином и даже после ужина. От непривычного занятия он чувствовал себя совсем скверно, но в конце концов решение было принято. Когда на следующее утро они вывели отдохнувших и отъевшихся на даровом овсе коней из стойла и распрощались с гостеприимным Нелюбом, Войча молча кивнул в сторону дороги, которая вела через лес. Не то, чтобы навы нравились ему больше Змеев. Но недотепа Ужик лесной дороги не боялся - а это уже хорошо, и кроме того, может нежить и впрямь испугается его, славного Кеева альбира? Больше надеяться было в общем-то и не на что. Навий Лес встретил путников приветливо. Войча ожидал увидеть мрачную чащу, полную поросших серым мхом столетних дубов, сквозь кроны которых не пробивается солнце. Но ничего такого он не заметил. Громко пели птицы, дорогу ярко освещало веселое летнее солнце, а мрачных старых дубов было ничуть не больше, чем в любом лесу возле Кей-города. Правда, совсем рядом находилось болото - то самое, навье, но дорога вела мимо, и даже вездесущее комарье почему-то, не иначе по забывчивости, оставило людей, а заодно и коней, в покое. Войча повеселел. Вскоре он уже окончательно убедился в собственной мудрости. Лес оказался обычным лесом, а ежели его народ побаивается, так это даже лучше - меньше риска встретить ватагу удалых разбойничков-станичников, которые ничуть не лучше нежити. Первая ночевка прошла совершенно мирно, что окончательно успокоило Войчемира. Правда. сквозь сон ему казалось, что он слышит женские голоса, далекую грустную песню и даже плач, но в подобном месте может присниться и не такое. На следующее утро дорога внезапно стала уже. перейдя в обычную тропу, по которой и в одиночку ехать было неудобно. Подумав, Войча слез с Басаврюка и повел его в поводу, осторожно вглядываясь в лесной сумрак. Однако ничего опасного заметить было нельзя, разве что птицы смолкли и кроны над головой сомкнулись, образуя мрачный темно-зеленый свод. Пару раз Войча украдкой оглядывался, чтобы убедиться, как дела у недотепы-Ужика, но тот спокойно мерял босыми ногами лесную тропу, а за ним, словно привязанный, трусил Ложок. Успокоившись, Войча совсем уже собрался затянуть песню о трех медведях, как вдруг услышал шепот. Шепот возник словно ниоткуда - из воздуха и лесного сумрака. Он доносился со всех сторон - спереди, сзади, с боков и даже, казалось, сверху. Вначале Войче подумалось, что это у него звенит в ушах, но вскоре он окончательно убедился уши в полном порядке, и он слышит именно то, что есть - мягкие, словно обволакивающие голоса, которые доносились отовсюду и звали, звали, звали... Куда? От такого вопроса кожа сразу же пошла мурашками. Войча дернулся и резко оглянулся, словно пытаясь увидеть тех, кто шептал ему непонятные слова, но никого не заметил. Кроме, конечно, Ужика, который преспокойно шлепал босыми ногами по тропе. Войча хотел было окликнуть недотепу, но постыдился. А ежели ему и в самом деле чудится? Но шепот не стихал. Более того, он становился все отчетливее, и Войча уже мог расслышать мягкие женские голоса. Вскоре из общего хора стали доноситься отдельные слова - понятные и ясные: - Войча! Войча! Иди! Иди к нам! Войчемир рывком сунул руку за пазуху, где на крепкой бечевке висел его давний оберег - громовой камень, найденный у Ольмень-озера, и крепко сжал его в кулаке. На миг полегчало, голоса отступили, слившись в далекий невнятный хор, но затем все вернулось, и вот в ушах вновь зазвучало: - Войча! Войча! Иди к нам. Войчемир затравленно оглянулся, вновь никого не заметил - кроме все того же беззаботного Ужика - и понял, что дело плохо. Тем более и Басаврюк стал вести себя странно. Он уже давно шел подозрительно смирно, а теперь начал дрожать мелко, как-то обреченно, словно почуял волчью стаю. - Иди! Иди к нам! - не смолкали голоса, и Бойче стало чудиться, что из всех он узнает один - тот, что уже слышал когда-то, но никак не может вспомнить, когда и где. От этого голоса ему становилось не по себе, но одновременно Войча чувствовал, как по телу разливается странная истома. Его ждали... Его хотели как не хотели еще никого в мире. - Войча! Свет мой! Мой сокол! Иди! Иди ко мне... - Ужик! - заорал Войча дурным голосом, чувствуя, что еще немного - и он бросится прямо в лесную чащобу.- Ужик! Урс, Косматый тебя побери!! - Ау? - послышался сзади ленивый скучающий голос недотепы. - Я тебе дам "ау!" - выдохнул Войчемир.- Ты - Ужка - Войче показалось, что он сходит с ума.- Разве ты не слышишь? Зовут! - Меня? - Ужик даже остановился, прислушиваясь.- Нет, вроде... - Да не тебя! Меня! На лице Ужика выразилось нечто, напоминающее удивление. - Да кому здесь звать-то? На такой вопрос ответить было нелегко, и Войча умолк. И сразу же нахлынули голоса - еше громче, сильнее. И среди них тот, памятный. Он звучал совсем рядом, почти у самого уха: - Иди ко мне! Иди ко мне, мой желанный... - Урс! - завопил Войча, чувствуя, что быть беде.- Ты же чаклун! Помоги! Пропаду! - Ты?! - Ужик вновь остановился и внезапно хмыкнул: - А! Понял! Зеленый шум! - Чего? - от неожиданности Войча выронил повод, и Басаврюк испуганно дернулся в сторону. - Зеленый шум! Голоса повсюду, женщины зовут... - Да! Да! Ужик рассмеялся - чуть ли не впервые за все время их путешествия. - Это ты, друг Войча, в лесу мало жил. Когда долго в лесу ходишь, то начинает всякое мерещиться... - Да не мерещится мне! - обреченно вздохнул Войчемир.- Слышу... Зовет... - Значит так...- Ужик на миг задумался.- Зажми нос двумя пальцами и постарайся продуть уши... - Как?! - Продуть. Ну, как после ныряния, когда вода в уши попадает. Войча мог бы, конечно, возразить. И не просто возразить, а доказать этому недотепе-сопляку, что в лесу он бывал часто, иногда по месяцу-два, и никакие голоса ему не чудились, а ныряние тут совершенно ни при чем. Но... Не до спору было Бойче в эту минуту! Он зажал нос двумя пальцами, да так, что больно стало, представил себя на берегу речки, дунул, еще дунул... - Ну как? Войча осторожно отпустил свой изрядно покрасневший нос, оглянулся, прислушался и ничего не услышал. Точнее услышал то, что и должно быть -- далекие голоса птиц, шум ветра в высоких кронах и даже громкое дыхание Басаврюка. - Не зовут! - закричал он, не помня себя от радости.- Не зовут! Не зовут. - Ну конечно не зовут! - рассудительно заметил Ужик-- Кому тут звать-то? Но Войча уже опомнился. То, что не зовут - это хорошо, а терять лицо перед Ужиком не должно. - И ладно,- заключил он как можно рассудительнее.- Пошли, однако... Шагая по лесной тропе и с удовольствием прислушиваясь (и с еще большим удовольствием не слыша ничего,, кроме обычного лесного шума), Войча все же ощущал какое-то неудобство. Подумав, он сообразил - надо было все же поблагодарить Ужика за совет. Конечно, невелика хитрость - уши продуть, но помогло же! Однако благодарить за такую безделицу следовало сразу, и Войчемир решил, что обойдется и так. Вечером, у костра, Войче вновь стало немного не по себе. Поляна попалась как раз такая, какой она, по мнению Войчемира. должна быть в подобном лесу: огромная, окруженная молчаливыми старыми деревьями - естественно, поросшими седым, белесым мхом. В высокой траве не было ни следочка - даже звериного. Вдобавок совсем близко оказалось болото. Войча и рад бы найти другой ночлег, но как назло почти до самой темноты тропа шла по узкому проходу между деревьями-великанами, и другого ночлега отыскать не удалось. Бегло осмотрев подозрительную поляну, Войчемир мог поклясться самим Золотым Соколом, что они с Ужиком первые, кто здесь разводит костер,- во всяком случае, за много лет. Итак, люди, да и звери, здесь не бывают. О прочих Войчемир решил пока не думать, но поневоле вспомнил о загадочной Навьей Поляне. Не туда ли они попали? Ко всему прочему прибавилось еще одно - Ужик замолчал. Он и раньше не отличался разговорчивостью, а в этот вечер превзошел самого себя. Покачав головой в ответ на очередное предложение не дурить и поесть мяса, на этот раз кабанятины, он вынул из своей котомки все ту же бечевку с крючком и молча направился куда-то в лес. Войча уже не удивился, когда его странный спутник вернулся с парой здоровенных рыбин и в таком же полном молчании принялся печь их на углях. Пару раз Войчемир, которому от всего этого становилось муторно, пытался завести беседу - о дороге, о своем житье-бытье в далеком Ольмине и даже о навах, хотя их-то поминать совсем не следовало. Ужик невозмутимо слушал, а на вопросы лишь молча разводил своими худыми руками, показывая, что сказать ему совершенно нечего. Поев, он завернулся в свой нелепый черный плащ и мгновенно уснул, оставив Войчемира наедине с его невеселыми думами. Войча обиделся. Он не ждал от недоростка особого вежества, но такое полное равнодушие все же огорчило. Войчемир решил, что делать нечего, и улегся боком к костру, рассчитывая, что дым хотя бы на какое-то время отгонит комарье с близкого болота. Уже засыпая, он не без удивления отметил, что не слышит поганого писка - не иначе в эту ночь болотные комары оказались почему-то заняты в ином месте... - Войчемир... Войчемир... Мы здесь... Мы здесь... Странные голоса пришли сразу - вместе с темным забытьем. Сквозь сон Войча слышал знакомый хор. Его звали, его ждали, его желали - и как желали! Причем ждали и желали не просто случайного прохожего, а именно его - храброго альбира Войчемира сына Жихослава. Ждали многие годы, и вот наконец... - А?! - спросонья рука привычно схватила меч. Войчемир быстро привстал и оглянулся, опасаясь -- или надеясь - увидеть рядом что-нибудь скверное, но знакомое - хотя бы чугастра. Того можно и за орехами послать! Но ни лихих станичников, ни косматого гостя на поляне не было. Был все тот же недотепа-Ужик, спавший, свернувшись под своим черным плащом, кони, привязанные у ближайшего дерева, и, конечно, сама поляна. Сейчас, в неверном свете молодой Луны, она казалась еще больше. Деревья у ее края стали словно повыше, трава светилась чистым серебром, а от близкого болота тянулись легкие клочья тумана. Было Красиво и очень тихо. Спать почему-то расхотелось. Войчемир хлебнул воды из полупустого меха и устроился поудобнее у погасшего костра, размышляя о нелегкой доле Кеева кмета. А еще говорят, что Кеевы альбиры зря хлеб едят! Войча вздохнул и совсем уже собрался на боковую, как вдруг почуял - на поляне что-то не так. Внешне все было по-прежнему, разве что лунный свет стал ярче и туман - погуще. Но Войча ощутил давнее, привычное чувство опасности. Нет, шалишь! Он поудобнее пристроил меч под правой рукой, саблю - под левой и крепко протер глаза. Спать в такую ночь не следовало... Туман становился вес гуще, Луна светила все Ярче, а вокруг стояла тишина полная, мертвая, поистине навья. И вот Войчемиру стало казаться, что клочья тумана медленно двинулись с места, подступая ближе к костру. Он вновь протер глаза. Нет, почудилось! Войча еле успел перевести дух, как вновь застыл проклятый туман все-таки двигался. Вернее, туман стоял на месте, но что-то двигалось внугри него - сначала медленно, затем все быстрее, быстрее. Войче начало казаться, что он различает призрачные силуэты... "Ужик!" - чуть было не позвал он, но в последний момент сдержался. Что толку от недотепы? Пусть спит себе, рыбу переваривает... Войча сцепил зубы и решил ждать. Теперь он уже видел тех, кто кружился в странном беззвучном танце. Девочки - совсем маленькие и чуть постарше, точнее их бледные, размытые силуэты, сквозь которые можно различить и высокую траву, и темные стволы деревьев. Десятки теней окружали Войчу, они подступали все ближе, их движения становились все быстрее... - Войча! Войча! Войча! Войча! Голоса ударили со всех сторон. От неожиданности Войчемир дернулся, закрыл уши руками, но голоса не отставали: - Войчемир! Войчемир! Иди к нам! Потанцуем! Потанцуем! Призрачные тени подступили совсем близко. Войча уже видел их лица - бледные, светящиеся. Длинные волосы падали на плечи и грудь, горя зеленоватым огнем. - Иди к нам! Иди к нам! Потанцуем! Потанцуем! Войча опомнился- Конечно, страх не исчез, но он внезапно ощутил нечто вроде уверенности. Нет, на это его не возьмешь! - Эй, вы! - гаркнул он, радуясь звуку собственного голоса,- Подрастите сперва, а потом плясать зовите! - Мы не маленькие! Мы не маленькие! - дружно ответил хор, гостьи подошли совсем близко, и теперь не только волосы, но и тела засветились странным зеленоватым светом. - Иди к нам, Войча! Иди к нам! А то придет Старшая Сестра и заберет тебя... - Еще чего! - Войчемир даже приосанился от собственной смелости.- Идите-ка, детки, к себе в болото! - Он не хочет! Он не хочет! - голоса теперь звучали обиженно, круг зеленоватых теней разомкнулся,- Он не хочет! Позовите Старшую Сестру! Старшую Сестру... - С кем это ты? От неожиданности Войча резко обернулся. Сонный Ужик высунул голову из-под плаща и удивленно глядел на своего спутника. - Ы-ы-ы! - красноречиво ответил Войча, тыча пальцем в тех, кто обступил поляну. - А! Навы! - Ужик перевернулся на другой бок.- Бедняжки... Чувствуя, что недотепа вновь собрался спать, Войча заспешил: - Ужик! Ужик! Ты же этот... рахман! Чего делать-то? - Ничего.-- послышался сонный голос.- Они не тронут... Войча был бы рад разделить эту уверенность, но не мог. К тому же сейчас должна появиться загадочная Старшая Сестра... В голове промелькнуло слышанное еще в детстве, в долгие ольминские вечера. - Ужик! Может, круг начертить? Этот... чародейский? - Начерти. Войча понял, что от недоучки-Ужика больше ничего не добиться. Времени оставалось в обрез. Войчемир вскочил и принялся чертить саблей большой круг. Круг с непривычки вышел неудачным - скорее не круг, а неровный овал, к тому же след сабли был почти незаметен в высокой траве. Но Войча был рад и этому. Сев у костра, он сжал в кулаке оберег - громовой камень - и начал лихорадочно вспоминать подзабытые заклинания от нежити. Как назло, память отказывала, а Луна светила все ярче, туман становился все гуще... - Вот он! Вот он! Старшая Сестра! Старшая Сестра, посмотри! Войча зажмурил глаза, но голоса ударили вновь - совсем близко: - Смотри! Смотри! Он не хочет с нами танцевать! Накажи его! - Войчемир. Я здесь! Знакомый голос заставил похолодеть. Забыв обо всем, Войча открыл глаза. Навы стояли по краям поляны. Их стало больше - во много раз, они выглядывали из-за деревьев, и даже из глубины леса доносился негромкий шепот. Но не на них смотрел побледневший, застывший, словно камень, Войча. Та, что звала его днем, чей голос он не мог забыть, теперь стояла прямо у костра. Войча тут же узнал ее - хотя и не видел до этого ни разу, да и не надеялся увидеть. Лунный свет падал на спокойное, чуть скуластое лицо, на полупрозрачное нагое тело, укрытое длинными, ниже пояса, зеленоватыми прядями струящихся, словно вода, волос. Такими же зелеными были глаза - большие, глубокие, под резким разлетом темных бровей. Женщина стояла молча, и ее тонкие, горящие призрачным огнем руки были протянуты вперед, почти касаясь груди Войчемира. - Старшая Сестра! Старшая Сестра! - вновь прошестели десятки голосов, и все стихло. - Я здесь, Войчемир,- негромко проговорила та, что стояла у костра.- Пойдем! Войча послушно кивнул и хотел сделать шаг, но тут рядом завозился под своим плащом Ужик, и Войча опомнился. - Нет...- хрипло проговорил он, а затем повторил, уже громче и решительнее:Нет! Нет! На зеленоватом лице мелькнула улыбка: - Чего ты боишься, Войчемир? На этот вопрос можно было отвечать долго и обстоятельно - в этом лесу следовало бояться буквально всего. Войча ограничился тем, что помотал головой и вновь повторил "Нет!", но на этот раз не так твердо. - Разве ты видел таких, как я? - Старшая Сестра медленным уверенным жестом отбросила в сторону закрывавшие ее тело волосы.- Посмотри! - А-а...- только и смог произнести бедняга-альбир, поскольку таких женщин он действительно еще не встречал. Да и вообще, по этой части ему было далеко до самоуверенных сослуживцев, хотя бы до знаменитого красавца Пленка, по которому плакала добрая половина девиц в Кей-городе. Но даже Пленк, подумалось мимолетно, и тот потерял бы и речь, и слух при виде той, что стояла возле погасшего костра. - Чего? Чего тебе надо? - Войча с силой дернул себя за чуб, пытаясь отогнать наваждение. Снова смех - легкий, уверенный. - Тебя, Войчемир! Я нужна тебе, ты - мне. Сейчас я отошлю этих детей обратно в озеро... Войча вновь кивнул и потянулся вперед, но вдруг - совершенно не вовремя подумал об Ужике. Что будет с недомерком в этом жутком лесу?

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4