Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Если смерть проснется (Ория - 2)

ModernLib.Net / Валентинов Андрей / Если смерть проснется (Ория - 2) - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Валентинов Андрей
Жанр:

 

 


Хитрец Ужик уверял, что нежити не следует бояться - тогда она не тронет. В порубе нежить не встретишь, но все равно - в темноте было страшновато. Внезапно Войча понял, что спокойно рассуждает о нежити по той простой причине, что боль отступила. Она не исчезла, но все-таки стала меньше, свернувшись, словно улитка в раковине. Подействовало! Войча невольно возгордился и тут снова подумал о темноте. Почему так темно? Конечно, ночью и должно быть темно, но на этот раз в порубе действительно не видно ни зги... Вопрос оказался непростым, зато можно вновь забыть о ноющей челюсти, пытаясь решить неожиданную задачу. Войчемир вспомнил прошлую ночь. Тогда было светлее не намного, но все-таки можно разглядеть собственную руку. Откуда шел свет? Тут сомнений не было - сверху, где находилась стража. Очевидно, служивые имели светильник - масляный или попроще, куда заливают жир. Итак, в прошлую ночь, как и во все предыдущие, стражники сидели у люка, а где-то поблизости стоял светильник. Так и положено - ночная стража. Значит, сегодня... Сердце екнуло, и Войча, не выдержав, вскочил, вглядываясь в темень, за которой скрывался люк. Конечно, это еще ничего не значит. Светильник могли разбить, масло выгорело, а нового в кладовой не оказалось... Войчемир заставил себя рассуждать спокойно, словно речь шла не о нем, а просто о странном случае, который можно обдумать на досуге - от скуки, не более. Итак, он, Войча,- начальник стражи. С ним еще двое, а то и трое, все они знают, что стерегут опасного преступника - очень опасного, который не должен бежать ни в коем случае, даже если на Детинец налетят Змеи. Поруб - обыкновенная яма, вырытая в обширном дворцовом подвале. Там темно, окон нет, значит страже ничего не видать. Светильника почему-то нет. Допустим, разбил недотепа-первогодок. Сидеть в темноте? А если неизвестные сообщники только того и ждут? А ежели злодей в яме вздумает подкоп рыть? Свет нужен обязательно! Хотя бы для того, чтобы разглядеть, кто придет в полночь - смена или заговорщики с секирами наготове. И кроме того, страшно! Поди посиди час-другой в полной темноте! Итак, свет должен быть. Если нет масла, зажгут с полдюжины лучин. Хотя, что значит - нет масла? Это в Кеевых-то палатах? Вздор, чушь, ерунда! Ответ оказался прост, и от этой простоты у Войчи захватило дух. Света нет потому, что его не стерегут! Пьяна ли стража, опоздала смена, случилось что-то еще - но сейчас, в этот миг, Кеевы кметы забыли о нем! Войча постарался успокоиться. Случиться могло всякое. Может, пожар? Но он не слышал криков и не чуял запаха гари. В Детинец ворвались кметы братана Сварга? Но стража не должна бросать пост. Скорее, в этом случае люк откроется, и в него кинут пару копий - для верности. Не пожар, не война - так что же? Оставалось одно - ждать. Если наверху будет тихо и через час, и через два, можно подумать о чем-то еще. Например о том, что бревна сруба изрядно расшатаны, и при некотором везении одно из них можно выломать. Выломать, приставить к стене... Щека по-прежнему ныла, но Войча даже не чувствовал боли. Время шло медленно, страшно медленно, но все же шло. Скоро полночь, а там - смена стражи. Если стражу не сменят... Войчемир сидел, прижавшись к холодной стене, время от времени покусывая большой палец. Еще в детстве строгий дядька, тот, что воспитывал его до Хальга, изрядно лупил своего питомца по рукам за дурную привычку. Войча каждый раз соглашался, что негоже потомку Кея Ка-вада грызть пальцы, но привычка оказалась сильнее. Минуты текли одна за другой, наверху было тихо, и Войча принялся гадать, наступила ли полночь. Он неплохо умел чувствовать время, к тому же долгие недели в порубе приучили к строгому ритму жизни узника. Но Войчемир не спешил ошибиться нельзя. Если он попадется, стража может и вправду ткнуть сгоряча копьем, а то и надеть на шею деревянную кангу. С дубовой колодой на шее будет совсем невесело. Значит, ждать, ждать, ждать... Слух ставший внезапно необычайно острым, улавливал потрескивание старого дерева, скрип и даже далекое завывание ветра. Очевидно, дверь в подвал отворена, и Войча тут же отметил эту странность. Дверь обычно запирали, каждый вечер он слышал скрежет засовов. Смена, приходившая в полночь, стучала, к двери подходил старший кмет, спрашивал тайное слово и лишь после этого отворял. Значит, и тут непорядок. И это тоже хорошо... Наконец все сроки прошли, и Войчемир понял - смены не будет, стража наверху молчит, значит - пора. В порубе стояла кромешная темень, но найти нужное бревно оказалось легко. За эти недели проклятая яма была изучена досконально - пядь за пядью. Войчемир помянул заступницу Сва и просунул пальцы в щель. В полной тишине треск прозвучал оглушительно, и Войча невольно замер. Но наверху молчали. Оставалось помянуть Дия вместе с каранью и рвануть что есть сил. Есть! Старое дерево, трухлявое и изрядно подгнившее у основы, не выдержало. Пальцы быстро ощупали бревно. Короткое, слишком короткое! Но если прислонить его к стенке и забраться наверх, пальцы все-таки достанут до люка... И тут послышались шаги. Они были далеко, у входа в подвал, но Войчемиру показалось, что над самым ухом прогремел гром. Спохватились! Все-таки спохватились! Эх-ма, не повезло! Бревно тут же очутилось не прежнем месте. Войчемир поспешно присел у стенки и замер. Пусть смотрят! Нет, надо еще опустить голову - он спит, он устал, голоден, у него не осталось сил... Шаги были уже близко, но Войча вдруг сообразил, что они звучат совсем иначе, чем обычно. Кметы громко топали сапогами. Теперь же шаги были легкими, быстрыми, да и шло не четверо, как обычно, а всего двое. К тому же эти двое не шли, а бежали. И надежда, уже угасшая, вновь заставила екнуть сердце. Все идет не так! Что-то должно случиться! Нет, уже случилось! Сквозь темень мелькнул неровный колеблющийся свет. Те, что пришли, зажгли светильник и теперь стояли у самого края. И вот послышался скрежет - край люка начал медленно отодвигаться... - Дядя Войча! Дядя Войча! Ты жив? Сердце вновь дрогнуло - голос был знаком. Более того, если Войчемир и мог надеяться на кого-то, то именно этот человек стоял сейчас у люка, чуть склонившись вниз. - Дядя Войча! Дядя Войча! - Я здесь, Мислобор! - Войчемир попытался ответить как можно веселее, и это удалось без труда. Племяш Мислобор! Все-таки вспомнил! Ну, молодец парень! - Здесь... Лестницы нет, у нас только веревка... Войча понял. Сыну Рацимира всего двенадцать, ему не вытащить здоровенного верзилу, хотя и порядком исхудавшего на воде и лепешках. "У нас!" Интересно, кто с ним? - Привяжи! Там балка! Завяжи двойным узлом... Наверху прозвучало растерянное: "Где?", а затем радостное: "Ага! Вижу!". И тут над ямой склонился кто-то другой - в темном капюшоне, закрывавшем лицо: - Войча! Как ты там? Кледа! Сестричка Кледа! Войчемиру стало совсем весело. Наконец-то все становилось на свои места! - Нормально, сестричка! Зубы только замучили,- охотно откликнулся Войча, заранее жалея, что Кледа и племяш увидят его похожим на лесного чугастра.- Чего там? "Там" звучало неопределенно, но умница Кледа поняла: - Брат уехал к хэйкану. Вчера. Все спят... - Понял... Конечно, понял Войча далеко не все. Равдтаюр уехал - это ясно. Но почему все спят? Упились, что ли? Переспрашивать он не стал. Веревка - толстая, скрученная из прочной пеньки, скользнула на самое дно, и Войчемир тут же обхватил ее ладонями. И-и раз! Ноги уперлись в мокрые доски, веревка натянулась, но выдержала, и Войча взлетел наверх, словно подгоняемый самим Косматым. Ноги нащупали доску, ограждавшую край ямы, и тут же четыре руки потащили Войчемира подальше от черной дыры поруба. - Войча! Дядя Войча! Живой! На Мислоборе была легкая рубашка, зато голову украшал огрский шлем, скрывавший черные, как у отца, кудри. Пояс оттягивал короткий скрамасакс. Выглядел парнишка весьма воинственно, и Войча, не утерпев, поднял племяша за плечи: - Ух! Тяжелым стал! С непривычки держать такую ношу было и вправду нелегко, но Войча все-таки раскачал племянника, подбросил, поймал и осторожно поставил на землю. - Войчемир! Кледа стояла рядом - маленькая, едва достающая Войче до плеча. Девочка родилась горбатой, и с годами ее невысокая фигурка все более сгибалась, словно на узких плечах лежал страшный, неподъемный груз. Кледа часто болела, и братья знали, что младшей сестричке едва ли придется дожить до двадцати. Ее любили все - даже Сварг, даже Рацимир. - Ты... Не надо меня целовать! Я... Я грязный... Очень грязный! Войче вновь стало стыдно. Чугастру хоть не мешали умываться! Матушка Сва, ну и чудищем он стал! - Я... Я одежду принесла! - Кледа улыбнулась и подтащила тяжелый мешок.Рацимирова! Тебе впору! - Вода! Вода здесь есть? Войча схватил светильник, поднял его повыше и, заметив неподалеку огромную деревянную бочку, поспешил туда. Грязная, застывшая влажной корой рубашка полетела в сторону, Войча с фырканьем погрузился в воду по пояс, застонал от наслаждения, и тут же замер. Стража! Он тут водичкой балуется... Войчемир помотал головой, стряхивая капли, обернулся - и невольно присвистнул. Стража никуда не делась, все трое кметов были здесь - мирно спящие на соломе. Оружие лежало рядом, тут же была расстелена холстина, на которой красовался недоеденный пирог... - Дядя Войча! Возьми полотенце! Оказывается, они позаботились даже о полотенце. Полотенце Войча взял, но сперва закинул подальше копья и положил рядом с бадьей пояс с коротким скрамасаксом, снятый со старшего кмета. Вот теперь - умываться! Наконец можно было вытереться и натянуть чистую одежду. Войча закутался в теплый плащ, застегнул золотую фибулу и прищелкнул языком. Хорошо! И ведь чья одежа? Братана Рацимира! Так-то, брат! Эх, теперь бы побриться! - Тут еда...- Кледа протянула узел, и Войча почувствовал, как у него сводит живот. Но тут же опомнился - не время. - Конь на дворе,- понял его Мислобор,- я открыл ворота... - Пошли! Все остальное можно было узнать по дороге. Уже у лестницы, ведущей наверх, к свободе, Войчемир не удержался и оглянулся назад. Стража спокойно спала рядом с черным отверстием пору-ба. Мелькнула и пропала мысль скинуть этих сонь вниз, на холодное песчаное дно. Ладно, им и так достанется! Они шли - почти бежали - по темным дворцовым коридорам. Войчемир, все еще не веря, что жив и на свободе, старался внимательно слушать Кледу. Итак, вчера Рацимир уехал к хэйкану... - Он боится, что Сварг договорится с Шету. Ведь Челеди... Да, конечно, жена Сварга - родная сестра повелителя огров! - Сварг со своими кметами стоит на старой границе. Рацимир послал войско, но боев еще не было. Может, договорятся... - Ясно! - вздохнул Войчемир.- А остальные? - Улад жив! - быстро проговорила сестра.- Он был ранен, но сейчас выздоровел. Он в Валине. А Валадар... Что с ним? - радость, что малыш Улад жив, вновь сменилась тревогой.- Он ведь бежал! Убили его... Говорят, бродники. Многие не верят, ведь бродники любили Валадара... - Многие считают, что это отец,- в голосе Мислобора звучала боль.- Я его спрашивал... Он сказал, что дядя Валадар хотел собрать войско... Дядя Войча, почему они так делают? Сказать было нечего, хотя ответ ясен. Железный Венец! Венец Кеев, будь он проклят! Из-за него убит отец, Кей Жихослав, теперь смерть пришла к братану Валадару... Кто следующий? Страшные вести не заставили забыть об осторожности. Войчемир то и дело поглядывал по сторонам. Но вокруг все спали - кметы, челядь, даже сторожевые собаки у дверей. Диво! Ведь так не бывает! Это же Кеевы Палаты! - Он так и говорил,- Кледа поняла, о чем думает брат,- мол, не бойтесь, вечером все заснут... - Кто?! - Войчемир даже остановился. Выходит, сон-то не простой! - Рахман какой-то. У него имя странное. Те ли Уж, то ли Ужик... Войча чуть не захохотал, но вовремя сдержался, закрыв для верности рот ладонью. Ну, Ужик! Ну, заморыш! Не стал мелочиться - усыпил весь дворец, а то и весь Савмат. А что, с него станется! - Он позавчера приходил,- добавил племянник.- Серьезный такой, плащ черный... Войче вновь захотелось рассмеяться, но он коротко бросил "Ясно!", решив, что обсудить случившееся сможет позже - вместе с Ужиком. Впереди была дверь, за нею - задний двор, тот самый, откуда они с заморышем отправились в Акелон. - Я коня у ворот привязал,- Мислобор кивнул в темноту. Войча хлопнул паренька по плечу и ускорил шаг. Все потом! Сейчас на коня - и подальше отсюда. - А вы? Вы-то как? Страшная мысль заставила замереть на месте. Рацимир скоро вернется. Мислобор его сын, Кледа - сестра, но и Валадар, и сам Войча - не чужие! - Думаешь, я боюсь? - грустно улыбнулась девушка.- Чего мне бояться, Войчемир? Да и не тронет он меня. Кеи не убивают сестер... - А я ему сам скажу! - Мислобор резко мотнул головой, отчего шлем съехал на правое ухо.- Пусть меня в поруб посадит! Пусть один останется! Совсем один! - Ты не скажешь! - Кледа обняла племянника и поправила шлем.- Мы с Мислобором этой ночью спали - как и все. И пусть Рацимир думает что хочет! Войча задумался, решив, что сестричка права. Наибольший брат - не зверь и не безумец. Просто он делает то, что когда-то делали его отец, его дед, прадед и прапрадед... - Ладно! - Войча вздохнул и, притянув к себе Кледу и племяша, крепко прижал обоих к груди.-- Поеду! А вы это... спать идите! - Далеко ли собрался, маленький глюпий Войча? Руки похолодели. Войча сглотнул и медленно-медленно, все еще надеясь, что ошибся, обернулся. Кто-то высокий, худой, широкоплечий стоял в воротах, небрежно опираясь на громадный двуручник. - Хальг... - Ай-яй-яй! Нехорошо есть! - голос Лодыжки звучал холодно и насмешливо.- Глюпие кметы решили поспать, а глюпий Войча - чуть-чуть убегать и немножко обманывать старого злого Хальга! Маленький Войча хочет, чтобы старого Хальга выгнали, как паршивого пса? Сканд не двигался с места, но Войчемир знал - не убежать. Лодыжка... Ну конечно, он ведь служит Рацимиру! - Бедный старый Хальг плохо спит. Бедный старый Хальг не боится сполотских колдунов. Не бойся и ты, маленький и очень глюпий Войча, Хальг не выпустит тебя! Старый Хальг теперь - палатин Светлого. Кей Рацимир платит мне много серебра, и я хочу получать его и дальше. Иди назад, в свою яму, глюпий Войча! Надежды не было. Рацимир знал, кого назначить палатином - сберегателем дворца. Хальг служит Кеям - за серебро, за полновесное сполотское серебро. - Хальг! - голос Мислобора прозвучал резко, совсем по-взрослому.- Я - сын Светлого. Пока отца нет, я - главный... - О, нет-нет, Кей Мислобор! - сканд покачал головой и вновь усмехнулся.- Когда ты станешь Светлым, то сможешь приказывать старому злому Хальгу. Но сейчас не тебе отдавать приказы. Чего стоишь, глюпий Войча? Иди назад, в свою яму! - Хальг, сжалься! - Кледа шагнула вперед.- Брат убьет Войчемира! Ведь ты знаешь! - Прости, добрая Кейна! - Лодыжка поклонился и вновь мотнул головой.- Я ведь тоже люблю глюпого маленького Войчу! Но ты можешь быть доброй, а старый Хальг должен быть злым! Когда конунг велит умирать, воин обязан не думать, а идти на пир в Золотой Дворец. - Тогда проводи меня, наставник! Войчемир осторожно отстранил Кледу и достал меч. Жалкий скрамасакс против двуручника - просто смешно. Но чтобы умереть с оружием в руках, годился и скрамасакс. - Я не вернусь в поруб, наставник! - Войча усмехнулся, как учил его когда-то Хальг, и медленно расстегнул фибулу, чтобы длинный плащ не мешал двигаться.Убей меня - я здесь! - И меня тоже! - Мислобор выхватил меч и стал рядом с дядей.- Убей меня, палатин! Я не умею драться - ты это знаешь! Но я Кей, сын Светлого, и отец заплатит за мою голову много серебра! Так много, что тебе даже не унести! Бей, Хальг! Сокол! Войче стало страшно. Не за себя - тут все ясно. Но парнишка не должен пострадать! Это его, Войчемира, бой! Плащ упал на землю. Войча встал в стойку, пытаясь вспомнить, чему учил наставник. Очень давно, много лет назад, он спросил у Хальга, что делать, когда у тебя скрамасакс, а у врага - двуручник. Хальг долго смеялся: "Что? Очень-очень быстро убегать! И даже еще быстрее!". Но сейчас убегать некуда... Лодыжка стоял неподвижно, словно не видя Войчи, затем тяжело вздохнул: - Два могучих Кея против одного старого Хальга! Маленький Войча хочет убить Хальга, который много-много лет вытирал его грязный нос! Вы убьете меня, и я не увижу свой гардар, не постою у могилы отца, не построю дом, чтобы мирно на склоне лет уйти в Золотой Дворец! И это мне за долгую-долгую службу вашей очень великой Ории! Войча знал - вояка шутит. Менее всего сканд собирался умирать от старости на берегу родного фиорда. Смерть для таких, как Хальг, могла быть единственной - в бою, с мечом в руках. Но шутка звучала страшновато. Чтобы убить Войчу, Лодыжке нужно лишь один раз взмахнуть двуручником, в крайнем случае дважды - для верности. - Ты не хочешь пожалеть меня, маленький Войча? - Хальг отступил на шаг и положил меч на землю.- Нет, нет, не убивай меня, грозный страшный Кей! Пощади старика! И ты, добрая Кейна, попроси для меня пощады! В голосе сканда по-прежнему звенела насмешка, но Войча внезапно увидел - путь свободен! Хальг отошел в сторону, его страшный меч лежит на земле! Все еще не веря, Войчемир шагнул ближе, затем еще... Хальг глядел куда-то в темное, затянутое тяжелыми облаками небо, длинные мускулистые руки были сложены на груди. И Войча наконец понял. - Спасибо, наставник! Сканд покачал головой: - Старого злого Хальга выгонят прочь! И мне не на что будет купить кусок лепешки, когда я вернусь в свой гардар! - Хальг, я...- начал Мислобор, тоже сообразивший что к чему, но Лодыжка махнул рукой: - Молчи, Кей! В вашей Ории не хватит серебра, чтобы подкупить старого Хальга! Просто старый Хальг не смог задержать двух свирепых воинов с длинными мечами. Я долго-долго бился... - Войчемир, не выдержав, шагнул к наставнику и крепко обнял. Но сильный толчок тут же отбросил его назад: - Беги, беги, маленький глюпий Войча! Спасай свою глюпую пустую голову, пока другие глюпые головы крепко спят! Уноси ноги! И не вздумай сунуть свой грязный нос на восход - все дороги перекрыты. Беги в лес, к рыжему Сваргу. Может, тебе немножечко повезет... Мислобор был уже рядом, держа в поводу коня - черного как смоль, как эта холодная осенняя ночь. Подбежала Кледа, подала упавший плащ, сунула в руки мешок с едой, и Войчемир поспешил вскочить в седло. Он был уже готов ударить коня каблуком, но все-таки не удержался и поглядел назад. В темном проеме ворот стояли трое - те, кому он обязан жизнью... Войча вздохнул и, крикнув: "Эй! Пошел!", пустил вороного галопом - к почти неприметной во тьме кромке близкого леса. Дорог было много, еще больше - тропинок, которые вели во все стороны света. Главная дорога, по которой они ехали с Ужиком, вела на полдень, к Змеям, и дальше - к морю. Можно свернуть на восход, к переправе через Денор. За Денором огры. Был путь в обход Савмата, на полночь, к сиверам. И, наконец, одна из дорог вела к волотичам, на закат. Войчемир, отъехав подальше и остановив вороного у знакомого перекрестка, возле которого косо торчал из земли старый деревянный идол, слез с седла и присел на лежавшее у обочины бревно. Следовало подумать. Занятие было не из легких. Альбиры, как твердо усвоил Войча, обязаны не рассуждать, а выполнять приказы. Но к этому случаю данное правило явно не относилось. Впрочем, нет. Приказ был наставник не велел ехать на восход. Огры! Снова огры! Войча чувствовал, что творится нечто странное. При чем здесь степняки? Он с детства помнил, что огры, точнее "злые огры" - это те, кто каждый год переходит Денор, нападает на села и города, сжигая, убивая, угоняя в полон. С ограми "злыми ограми" - надлежало биться не на жизнь, а на смерть, совершая при этом подвиги. То, что со степняками заключен мир, лишь отдаляло угрозу. И даже женитьба братана Сварга на сестре хэйкана объяснима - ради все того же мира. Но что же происходит сейчас? Допустим, злые огры решили напасть, пользуясь смутой. Но почему Хальг думает, что он, Войча, будет искать спасения у хэйкана? И Рацимир так думает, недаром стражу на дорогах выставил! Отчего это ограм помогать Войче? Но тут вспомнилось путешествие через огрскую степь. Огры вовсе не казались "злыми" - славные парни, лихие наездники, а уж из лука как стреляют! И к Войчемиру они отнеслись не просто хорошо, а даже очень. Тай-Тэнгри, великий шайман, перед которым робел даже невозмутимый Ужик, был приветлив, угощал кислым кобыльим молоком, расспрашивал о житье-бытье и... об отце. Точно! И посланец, привезший подарки от хэйкана, тоже вспоминал Жихослава! А ведь покойный Кей всю свою недолгую жизнь воевал со степняками! Значит, дело в отце! Недаром Рацимир тоже поминал Жихослава! Выходило так, что все беды Войчи связаны с тем, что он сын давно погибшего Кея. Из-за этого его хотят убить. Но и огры готовы помочь тоже из-за отца! Как же так? Войча понял - самому не разобраться. Но и спросить некого - не Рацимира же! Но к ограм путь закрыт, Лодыжка зря бы не предупреждал... Войчемир взглянул на покосившегося идола, чья личина кривилась в темноте мрачной усмешкой, и решил, что на восход путь заказан. На полдень, к бродникам? Но кто он им? Бедняга Валадар - и тот не спасся, а ведь его своим считали! Да и добираться далеко - это уж Войча помнил. Оставался закат и оставалась полночь. На полночи жили сиверы, которыми когда-то правил отец. Туда бы и ехать, но сам Войча бывал у сиверов лишь в детстве. Признают ли? Да и что ему делать там? Прятаться? А если братан Рацимир кметов пошлет? Войско собрать? Да кто пойдет за ним, беглецом! Вот ежели б Войча имел право на Железный Венец, разговор пошел бы иной. Но это значит - воевать с братьями! Нет, ни за что! Оставалось ехать на закат. Там были волотичи, которые, по слухам, бунтовали против братана Сварга. Сам Сварг недалеко - на старой границе, и не один, а с войском. Значит, туда? Войча встал, потянулся и уже собрался сесть в седло, когда новая страшная догадка заставила похолодеть. А если братан Сварг поступит так же, как Рацимир? Вдруг Войча помешает и ему? Брат резал брата, и отчего рыжему быть милосерднее черноволосого? Они со Сваргом друзья, можно сказать - лучшие, но вдруг... Страх сменился растерянностью, растерянность - ожесточением. Ну и пусть! Из всей семьи Войчемир больше всего верил Сваргу, и если тому понадобится его жизнь значит, искать больше нечего. Он лишь попросит рыжего рассказать - за что. Сварг не откажет - все-таки друзья! Окрестности Савмата Войча знал неплохо, а потому решил не ехать на закат главной дорогой. Мало ли кто по ней ходит? И погоня помчится, конечно, по самому удобному пути. Войчемир выбрал тропку поуже и поплоше. Она вела как раз на закат, а то, что ехать придется чащобой, было даже лучше. Лишний день пути, даже два или три - ерунда. Есть конь, есть оружие, даже еда - чего еще нужно? ...Войчемир ехал до утра, а затем выбрал место поглуше, привязал вороного и устроился под огромным старым вязом, чтобы поспать несколько часов. Лазутчики и беглецы пробираются по ночам, днем же лучше отдыхать. Правило старое - и надежное. Одно плохо - ночью легче сбиться с пути, но Войча надеялся, что тропа все-таки приведет его к старой границе. Войчемир проснулся после полудня, отдохнувший и голодный. Провизии в мешке оказалось не очень много, но зато там было копченое мясо, и Войча с наслаждением вонзил зубы в самый сочный кусок. Странно - зубы перестали болеть. Разве что слегка ныли, но это казалось сущей ерундой. Поев, Войча наконец-то почувствовал себя человеком, лишь неопрятная бородища слегка его смущала. Но с этим можно подождать, не бриться же плохо заточенным скрамасаксом! В холодном осеннем лесу было тихо. Даже птицы исчезли - не иначе, как рассказывают старики, улетели в далекий Ирий. До темноты было далеко, но Войча решил рискнуть. Он выехал на тропу и не спеша направился на закат. Вокруг все было желтым и красным - осенняя листва покрывала землю. Среди желтых крон странно смотрелись редкие темно-зеленые пятна старых елей. Несколько раз тропу пересекали зайцы, из чащобы выглянул могучий лось, и Войчемир понял, что заехал в самую глушь, где зверье все еще непуганое, не боящееся человека. Это порадовало. Правда, а такой чащобе можно встретить не только зайцев, но даже навы теперь не казались опасными. Страшновато, конечно, но не страшнее сырого поруба. Вот люди - этих действительно следовало опасаться. Избушку, точнее небольшую полуземлянку, едва выглядывавшую из-под кучи старых листьев, покрывавших черные доски крыши, Войча заметил уже под вечер, когда начинало смеркаться. Домишко стоял посреди поляны, тропа проходила чуть в стороне, и Войчемир наверняка проехал бы мимо и не заметил, если бы не пожелтевший медвежий череп, торчавший на колу. Такие черепа обычно украшали жилища охотников, а вот лошадиных следовало опасаться - того и гляди нарвешься на кобника, а то и чаклуна. Войча придержал коня и огляделся. Возле дома пусто, не дымила небольшая печь-каменка, пристроенная слева от входа, да и выглядела поляна как-то весьма заброшенно. Сразу же вспомнилась другая поляна и скелет на пороге старой избушки. Впрочем, теперь следовало опасаться живых, а не мертвых. Мертвецы едва ли поспешат в ближайшее село с изветом о беглеце, проехавшем мимо их избы. Подумав, Войча решил разобраться и с домом, и с его обитателями. Но, подъехав ближе, понял - разбираться не с кем. Дом был пуст. Полусорванная дверь косо висела на одной петле, а из темного входа несло сыростью и плесенью. Внутри стояла лавка, на земляном полу валялось несколько мисок - глиняных и берестяных, а в углу лежала ложка. Больше в доме ничего не оказалось, за исключением скелета - но не человеческого, а собачьего. Итак, домишко был брошен, и брошен давно. Можно спокойно ехать дальше, тем более, что ночевать в подобном месте не тянуло, но Войчемир решил отдохнуть пару часов и заодно дать попастись коню. Впереди ночь, лишний привал не помешает... В дом заходить он не стал, устроившись у печурки. Щепок хватало, и вскоре огонь весело лизал старые потрескавшиеся камни. Войчемир пожалел, что бывшие хозяева не оставили мешочка сухого липового цвета или хотя бы рябины - теплый напиток пришелся бы кстати. Оставалось просто подогреть воды, тем более ручей был совсем рядом, шагах в сорока. Огонь пылал вовсю, рассеивая вечерние тени, в миске кипела вода, и брошенный дом внезапно показался даже уютным. Невольно подумалось, что своего дома у Войчи не было уже много лет, с того дня, как погиб отец. Терем в Ольмине, Кеевы Палаты все это чужое, временное. Впрочем, остальным Кеям приходилось жить так же. Сегодня - Савмат, завтра - Коростень, послезавтра - Валин или Тустань. Это не считая, что половина жизни проходит в седле. Даже Светлому - и тому не легче. Кеевы Палаты - дворец, крепость, сердце державы, но уж никак не родной дом. Впрочем, не ему, альбиру, тосковать об уютном доме. Хальг просто посмеялся бы над такими мыслями. "Мой дом на двух ногах есть",- сказал как-то суровый сканд, и Войча запомнил эти слова. Да, его дом тоже на двух ногах да на четырех копытах. Жаль только, под домом не земля и даже не песок, а трясина... Шум Войча услыхал издалека. Два месяца в порубе не прошли даром - звуки воспринимались остро, сильно, и тут же сами собой рождались ответы. Где-то вдали хрустнула ветка, затем еще, зашелестела листва, а Войча уже знал, что кто-то идет лесом, один, и это наверняка мужчина, причем крепкий и рослый. На миг вернулся страх, но Войчемир вспомнил, что на поясе висит меч" рядом достаточно поленьев, которые вполне сойдут за дубину, и успокоился. Стало даже любопытно, кого несет на ночь глядя, да еще не по тропе, а через чащу? Не иначе охотник, решивший заночевать в пустой избушке. Вот только шел охотник странно - таким шумом можно распугать половину леса. Прятаться Войчемир не стал. Меч лежал под рукой, рядом пристроился толстый обрубок полена, оставалось ждать. Шум был уже близко, слышны были даже шаги и тяжелое дыхание - не иначе охотник толст и страдает одышкой. И вот на противоположном краю поляны шевельнулись кусты. Войча без особого любопытства всмотрелся и сквозь вечерний сумрак различил высокую - повыше Хальга - фигуру. Тот, кто вышел на поляну, был широкоплеч, сутул, имел очень длинные руки и большую ушастую голову. И тут Войча понял, что зря обратил внимание на медвежий череп, зря решил остаться на поляне и уж совсем напрасно не кинулся наутек при первом же шорохе. Он не ошибся - перед ним был охотник, да только непростой. С этаким ушастым здоровяком он уже виделся, хотя и не здесь. У того была такая же густая шерсть, такие же глаза - черные, блестящие, и, конечно, когти, огромные, поболе медвежьих. Только теперь рядом не было Ужика, который мог пискнуть мышью и отправить косматое чудище за орехами. Войча боялся людей, но бояться следовало и кое-кого еще. Например, чугастра - лесного страшилища, которое теперь не торопясь шло к ярко горевшей печурке... Меч был уже в руке. В этот миг скрамасакс показался как никогда коротким ножик, а не меч. Но выбирать не приходилось. Войчемир прикинул, что поленом можно швырнуть прямо в лоб ночному гостю. Если у твари не хватит ума увернуться, можно будет сделать выпад - один, зато точный и смертельный, прямо в косматую грудь. Чугастр был уже рядом, и Войче вспомнилось, как он испугался в тот далекий уже летний день. Странно, но теперь, хотя рядом не было Ужика, страх почти не ощущался. Тогда повезло, может, повезет и сейчас? Тем более, чугастр вел себя вполне мирно. Косматая громадина смирно стояла, чуть склонив ушастую голову, словно не решаясь поглядеть человеку в глаза. - И чего? - не выдержал Войчемир.- Так и будем молчать? Собственные слова тут же показались верхом глупости. Не ждал же он, чтобы чудище заговорило |д по-сполотски! Но тут случилось то, чего ожидать и вовсе не приходилось. Чугастр дернулся, отступил на шаг и внезапно поклонился - низко, чуть ли не в пояс. - А-а-а..,- только и протянул Войча, но опомнился и важно кивнул в ответ. Неужели чудище признало его, урожденного Кея? Да нет же, Ужик просто смеялся над ним, говоря подобную чушь. Зверюге все одно, что Кей, что альбир, что последний бродяга. Но ведь кланяется! Выходит, что уважает? - Чолом! - Войча нахмурился, словно перед ним был не чугастр, а обычный лесовик-охотник, осмелившийся побеспокоить Кея.- И чего это тебе, косматому, дома не сидится? Чудище заворчало, лапа с огромными когтями несмело протянулась вперед, указывая на избушку. - Ты там что, спать собрался? - поразился Войча.-- Да ты и в дверь-то не войдешь! Это было истинной правдой, но чугастр отреагировал странно. Лапы обхватили ушастую голову, послышался странный звук - чудище выло, стонало, чуть ли не плакало. - Ты чего? Стало ясно - никто Войчей ужинать не собирается. Гость оказался смирным, более того, явно не в духе. Может, болен? Войчемир поглядел внимательнее и невольно отметил, что его прежний, летний, знакомец выглядел как-то иначе. И ростом, вроде, похож, и статью, да только тот был явно сам себе хозяин, этот же словно виноват в чем-то. Чудище еще немного повыло, затем когтистая лапа вновь указала на домик.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4