Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Баллада о Земле

ModernLib.Net / Поэзия / Вадим Максимов / Баллада о Земле - Чтение (Ознакомительный отрывок) (Весь текст)
Автор: Вадим Максимов
Жанр: Поэзия

 

 


Вадим Максимов

Баллада о Земле

Светлой памяти

Поэта и Человека

Николая Владимировича

Сергеева-Симфориди

посвящаю эту книгу

Баллада о Земле

Магазин. Продаётся земля для цветов.

Чернозём в униформах-пакетах.

Запечатана в пластик-покров

Часть большой драгоценной планеты.

Но земля – не страна. И судить,

И казнить продавцов её глупо.

Солнце строго на Землю глядит

Сквозь воздушную круглую лупу.

А земля под ногами бура.

Пыль буйна, как бурливая пена,

Расползалась земная кора,

Родники открывая, как вены.

Ты, Земля, там, где пчёлка жужжит,

Где жуки роют норы рогами,

Где большие сырые ужи

Родились с золотыми серьгами.

В горсти клятвенной – сила твоя.

В каждом гране – священные клады.

Оставайся Землёю, Земля,

И сияй голубою наградой!

1980–1986

Свет последний

Растаяло в столетий дали

Забытым лучиком зари

Шутов великое нахальство:

«Не Властью высятся цари!»

Не устоял в пожара бликах

Последний вечный пантеон,

Не видится мечта великой,

Когда последний хлеб сожжён.

Гранитом встали правдострои,

Зерном незримым не сгорев,

Но светлый день замкнулся тьмою

И на меже – бурьяна гнев.

Бурьян развеется бурьяном,

А всходы битвы вновь грядут…

Рассвет! Не будь последним самым!

Ведь Свет Последний – Страшный Суд!

2001

Звёздная правда

Звёзды, блиставшие ради неправды,

Путь освещавшие ей!

Станьте игрушкой, и тёплой наивною пылью земной

Холод сотрите!

Неба достойный жар снова вернётся вам.

Светоч, с орбиты Правды сошедший – на землю сойди!

Только таков будет новый восход, такова Звёздная Правда.

1986–2008

Поэт на Высшем Суде

Сферы небесные – зал суда.

– Поэт, о себе ваше Главное Слово!

– Снова теперь не начну никогда,

ни за что снова, никогда снова!

Чем бы я ни был при жизни тогда —

Тихим ли омутом, треском огнёвым,

Песню повторную петь – никогда,

Ни за что снова, никогда снова!

Чем бы мои ни явились года —

Небом Есенина, полем Кольцова —

Славу при жизни грести – никогда —

Ни за что снова, никогда снова!

Сразу и в бездне, и в небе страдал

Я, чтоб сказать моё Главное Слово:

Слово есть жизнь, а она никогда

Не начинается снова!

1982

Монолог забытого поэта

Может всякое быть – как большая мечта,

Словно солнечный брызг или жёлудь,

Упаду глубоко, и засыплют года

Беззащитный звенящий мой голос.

Под камнями, под мохом, под смертью – жить,

Не ослепнуть под темени весом,

Буду солнцем я бредить, мне словно ножи —

Позабытые капельки песен.

А они без меня для других на земле

Будут искорок жаром клубиться,

Для меня – снег зимы тяжелее камней.

Но забытому Слову не спится.

И проклятье не этим, и не на тех

На колёсах планета несётся,

Только Слово живёт, словно лист, побурев,

И глядит в распростёртое солнце!

1981

Гимн червю

Потерпевший без битвы пожизненный крах,

Прогрызает от рабства до царства

Ожирелую ложь, воплотившийся страх,

До свободы желая добраться.

Проживает трудяга подземных полей,

О презренности собственной зная,

Но становится мягче, добрей и рыхлей

Для подошвы дорога земная.

Не достичь ему гор, сколько лет ни ползи,

А трибуны дешёвой – не надо!

Посмотрите: я даже в презренной грязи

Получаю от солнца награду!

1984

Возрождение

Когда иссякла злая сила сильных,

И робко вспыхнул истины фонарь,

И свистнул рак, усевшийся на шпиле,

И раскалился северный январь,

Тогда швырнули в жизни именитых,

А в доброй смерти мигом позабытых

Вещавших о кончине вечных слов,

И пала пыль из гипсовых голов,

И ветер отворил сердцам быстрину,

Порывом поверяя правоту,

И все, кто бедным родственником сгинул,

Огнём налёт отмыли на лету.

1985

Поэту Николаю Сергееву-Симфориди

На шершавом натруженном пальце – кольцо:

«НИЧЕГО ЛИШНЕГО». Кроме солнца, конечно.

Многие глупые руки пытались сорвать этот кусочек солнца,

Не растворившийся во лжи шереметьевских люстр,

Не потухший во гное сенных площадей,

Не обесценившийся, когда падали ложные светила.

Солнце – будь оно маленькое, не стыдилось проходить

Среди злых мухоморов, среди скептиков-слизней,

Считающих себя истинными детьми планеты

Лишь из-за сладкого проживания в грязи.

Живое солнце призывает жить даже тех,

Кому хочется, чтобы не было солнца.

1982

Уходящему двадцатому веку

Ливню быть, опалённому ранней грозой:

Век двадцатый – не пай-старик.

Грозной сластью пахнуло, и гулкой водой,

Учим ветров великих язык.

Век немногих годов не погасит в тиши,

И не спрячет под воду концов —

Он по трассе гористой и тёмной бежит

В бахроме санкюлотских штанов.

1986

Ёлочный шарик

Фосфорный сон, новогодняя явь,

Ёлочный шарик зелёный,

Ночи и годы он тихо объял

Светлым пятном мимолётным.

В тихих раздумьях узришь фонари —

В снег или зимы пустые

Гаснет пятно. Поздний сон разморил

Судеб дороги крутые.

Милый приметный фонарь под мостом —

Веха на чьей-то дороге,

Жизни горенье последним огнём

Гаснущим стало порогом.

Факелом будь или тихим огнём —

Что-то хранит наши крылья —

Крылья судьбы, припорошенной сном,

Светлое наше всесилье!

Бледный фонарь. Ты над чьей ли судьбой?

Шарик на ветке еловой

К году от года восходит, живой,

Светом извечным и новым.

2008

Весенняя слива

Весенняя слива, белая песня,

Отсветом солнца медвяного пенится,

В тёплых цветах нет безмолвия белого —

Пышет янтарным туманом – И в дело —

Духом и взоры, и дух напоила,

Чувства очистила, разум омыла,

Небо и землю избавив от серости

Вольного цвета весеннего спелостью.

Дышит цветущая юная слива.

Светит земля той ликующей силой.

2008

Благодатное небо

Нам по серому полю в уродстве шагать,

И калечить других, и себя не понять не обидно,

Средь латунных светил звёздной правды не знать,

Сквозь табак Благодатного Неба не видно.

Ночь.

Удар пробужденья.

Мне сердце открыли прозренья лучи, как ключи.

И в сердечную дверь непосильная правда струится,

Нет ни Лика, ни Лика открывшей свечи,

Но незримо мне в сердце спустилась Царица.

В сердце смрад, в сердце свален удушливый ад,

Пламя чёрное, гордое прихотью выпалить Землю.

Братья! Гнал бы я вас на убой и парад!?

Неужели впервые я совести внемлю?

А ведь как осчастливлен я Господом был,

Что рука коротка, и не ведать мне власти —

Слышу я – мой покойный властитель в геенне завыл,

Вижу я – мой великий кумир раздираем на части.

И в страстях, безобидных для мира, познавши великий пример,

Я незримо почуял Царицы Великую Жалость.

На земной высоте зорко вижу я смерть,

Вижу жизнь.

Как безмерна узретая мною счастливая малость!

1989

Первый двигатель

Прежде возница на козлах слушал,

Что и когда изрекал повелитель,

Сон насылая священный сонмам

Чугунных ядер планет и пуншевых звёзд бокалам.

Свод хрустальный размылся

Чистым грозы дыханьем,

Нету опоры светилам – той, что не знает движенья.

Плёвый засел возница, свет научил шевелиться,

Сам циничен и грязен, но кривобоким вращеньем

миру принёс горенье.

Скинул легенды тяжесть, сдул парадность преданий.

Двигатель Первый – зовётся он

под бесхрустальным небом.

И повелитель – ума или силы —

Мастеру хриплому внемлет.

1995

Памятники

Пусть малых растений и милых дерев

Струятся домашние жилы,

Баюкая мягким напевом, присев,

Песчаную правду могилы.

Не надо навеса дубовых ветвей,

Не надо охраны из сосен —

Живя близ людей, век недолгий людей

До века людского их скосит.

Нам всем обелиски – в камнях и глуши —

Дыханием общим омыты,

Одно не дано им – бессмертье души,

А в прочее вжились и вшиты.

Грады каменеют, соснится село,

Нагая земля землянеет,

А камни-деревья метёт и мело

Бессменного эха метелью.

2000

Тортик

Уютна, мила и открыта,

Негаснущей зорькой взошла.

Застолий чаи и бисквиты

Ты из году в год пронесла,

Крылатая неженка-тортик.

А сердце – не спит и живёт.

Ты – кукла мажоров. Упорно

Пытаешься выйти на взлёт,

Но их разрешенья пустого

Тебе – ни обресть, ни презреть —

На донце бассейна сухого

Тебе и тонуть, и гореть,

Окрепнуть красавицей редкой,

Сияя сквозь цепи годов,

И силы набраться, и сметки…

И всё же – не жить без тортов.

Ты – милый и маленький тортик

Себе и друзьям по пути:

Заката затихнут аккорды,

Ночь минет – и – снова лети!

2009

Питерскому шансонье

Певец без краски, певец без сказки

Под сенью осени в дыханье дымном,

Не бил былого, не вяжет вязи,

Он и безлетен, он и беззимен.

Он – СЫН: не славить и не кусаться.

Зимою чёрной весь род повымер,

А деды в бедах годов семнадцатых

Скормили ямам голодный Питер.

2002–2009

Юла

Зелень – затоном, солнце – юлой,

Лето и дышит, и катит.

Липовый цвет – чистых бабочек рой,

Свет в необъятном обхвате

Томного омута липовых куп.

Светятся тайные недра.

Леса и лета сияющий круг

Пышет приветливым цветом.

Ох, разошлась, золотая юла,

Полной волною полдня!

В будущих буднях взъюлишь ты, мала,

Мигом живым и вольным.

Миг – как попутчица, Юля-юла

В светлом пролёте июля,

Солнечным цветом густым завела

Сердца неспящий улей.

Солнечный цвет ты возьми, завари

С летнего пылу-жару —

Розовым полдень июльский узришь

В сладком живом нектаре.

Полдень июля – Юля-юла,

Юля раскрылася вмиг догола,

Юных нежданно – в четыре крыла!

К общему солнцу юла вознесла!

Полдню июльскому малого нет!

Полдень июльский – цветенье и свет!

Полдень июльский – сердца юла

В миге над мигом тебя подняла!

2009

На просёлках худых над бурьяном

На просёлках худых подмосковных

Грузно маются давние скорби.

Через залпы цветов обалделые —

Тени давятся, прут, обгорелые!

Что тебе на дороге задымленной!

Средь людей толчеёю раздавлен ты

В суете, в мельтешении нищенском,

Как венок худосочный кладбищенский.

С нами Бог. Над бурьяном. Победа?

Что разбухались, давние беды!

Прёт бурьян обалделой дубиной,

Чтобы пепел мы свой возлюбили!

Знать не знают нас дальние страны —

В мёд им наши тираны и раны:

Над заросшей осокой ухабой

Веял дым от расстрелянной бабы,

Что гадюкам чужим прислужила

В дни, когда даже время не живо,

Но лощёных Парижей повидло

И худое колхозное быдло

Слились в общем оскаленном взоре:

«Нет пощады Вселенной позору!»

А бурьян не растёт – возрастает.

В нём дворцы и лачуги растают.

Ой, вы дымны, России дороги!

Мы сегодня на дымном пороге!

На просёлках худых над бурьяном

Живы мы – но пока – бездыханны.

Растолкай задубевшую душу

Над Прошедшего горькою лужей!

2009

Шарм глыбастых измученных двушек

Видишь мелочь – корявые двухи?

Хмуряки – старики и старухи!

Всю добротность несытого шарма

Разгляди в этой плоти шершавой.

За рисунком их отяжелелым —

Кособокость глыбастого тела,

А на бронзе под тучами бьётся

Луч чьего-то давнишнего солнца —

Сам собой ты зажжён – захлебнулся!

…Полдень близкой грозою надулся,

солнце щурится: ближе и ближе

пасть бездонной глотающей жижи.

Вы же были – и солнце, и сила.

Только век ваш – не дальше могилы.

И остался от строек и пушек

Шарм глыбастых измученных двушек.

Видишь трупик никчёмный монетный,

Крошку силы слепой, но победной?

Стихли дети громов-переломов,

Точно лом иль сырьё анатома —

Отлетало, крылатое тело!

Даже кости держава поела.

В хмурой куче затученных буден —

Горстка солнышек – солнечных судеб.

2009

Тождество: Марина и море

Тождественно вторю: Марина и Море.

Пусть Море – только озеро глухое.

И мутным сделало его не Время,

Не Время, а суда временщиков —

Суда-суда, что судят не по праву!

Открыв им душу, на сиянье синем тела

открыло Ты

Ухмылку хищной радуги мазутной

Над светом солнца и водою чистой!

Твой путь – уйти, уйти в затончик малый,

Где Вечность чистая навек осенена

лишь тихой славой упоительной листвы,

и томной добротой незыблемого солнца.

О, Море! Дай Марине час её судьбы,

Где нагота её космически бессмертна,

Ничто для дней, с её судьбой совпавших,

Продажных, проданных, её предавших будней,

Её конца земного – в пустоте!

В тот час они тождественны, как мир.

В тот час сатир, желанный им, незрим и вечен,

Нежданно слившись с ним в великой песни тела,

Назло неправде долгой и холодной,

Раскрылись – не сатиру сольной песни тела,

А юноше, что миру распахнулся,

и оттого отвергнут им, и наг!

Но не объять вам, Море и Марина,

глубин его, раскрыв свои глубины!

Свободным вы омоете свободу,

Себя из состраданья раскрывая!

Вода и Тело – ваш оплот последний!

И лона ваши в нежности нальются

Любви живым кипящим ураганом,

Разливной упоительной тревогой,

Сон утеснений отметая прочь!

О, ураган Любви! Открой Неведомое,

Зови ему в счастливый час открыться!

И воскресят мгновенья очищенья

Былое – пусть на час, на миг, во сне!

Даётся Тела честь свободой духа,

а чистота Воды – тем утром, самым первым

на земле.

Его не ищешь, но оно приходит!

1987 – 2000

Былинка

Дорогой беспутный край родной,

Что отринул горький образ свой!

Марианны или Антонины —

Средь живых – скотины, не богини.

Но одна взошла Отчизны ликом,

А другая – горькая былинка.

Глупую шершавую скотинку

Вознесло богиней полотно.

Что судьбы величье, что судьбинка —

их начало смрадно и темно!

Дело давней сгинувшей былинки

Вверим только Богу Одному,

Эта память горька, тяжка, липка,

Сбережём разбитую родню.

Но в поклоне возворотит солнце

Имя – безымянью твоему.

…Кубиками черт глядят герои —

лики мира в давние года.

Ты – лицо, Лицо, ЛИЦО живое,

хоть сховали фото навсегда.

Не судьба, не яблоко, не девка —

Между двух воюющих копыт —

Правдам двум никчемная припевка,

Жизни выброс, выброшен и смыт.

Ты горела, билась, убивала,

Присказкой распутства проползла.

…Вас, судей оскаленных, ползала

поползёт, коль санкция пришла!

В дыме безымянном, плёвом, тяжком

Конец бесплатного ознакомительного фрагмента.