Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Психология и космология возможного развития человека

ModernLib.Net / Психология / Успенский Пётр / Психология и космология возможного развития человека - Чтение (стр. 5)
Автор: Успенский Пётр
Жанр: Психология

 

 


      Кроме того, у многих людей нет ничего, кроме отрицательных эмоций. Все их "Я" негативны. Если у них отнять отрицательные эмоции, то они просто развалятся и рассеются, как дым.
      А что случилось бы со всей нашей жизнью без отрицательных эмоций? Что произошло бы с тем, что мы называем искусством: театром, драмой, большинством романов?
      К сожалению, нет ни малейших шансов на исчезновение отрицательных эмоций. Они могут быть побеждены и могут исчезнуть только с помощью школьного знания и школьных методов. Борьба с отрицательными эмоциями представляет собой составную часть школьной подготовки, и она прямо связана со всей школьной работой.
      Каково происхождение отрицательных эмоций, если они искусственны, неестественны и бесполезны? Так как происхождение человека нам неизвестно, мы не можем обсуждать этот вопрос и можем вести речь только о происхождении отрицательных эмоций касательно нас и нашей жизни. Например, наблюдая за детьми, мы видим, как их учат отрицательным эмоциям, как они сами им обучаются путем подражания взрослым и детям постарше.
      Если с ранних дней жизни поместить ребенка среди людей без отрицательных эмоций, то у него, вероятно, их не будет совсем, либо их будет столь мало, что их легко будет преодолеть путем правильного воспитания. Но в действительной жизни все случается иначе, и с помощью всех видимых и слышимых им примеров, с помощью чтения, кино и т. п. десятилетний ребенок уже знаком с целой шкалой отрицательных эмоций, может воображать и воспроизводить их и отождествляться с ними наподобие взрослого.
      У взрослого отрицательные эмоции поддерживаются постоянным их оправданием и восхвалением в литературе и искусстве, а также его личными оправданиями себя и потворством себе. Даже утомившись от них, мы не верим, что можем от них освободиться.
      В действительности наши силы в борьбе с ними значительно более велики, чем мы думаем, в особенности когда мы уже знаем, сколь они опасны и сколь велика необходимость в борьбе с ними. Но мы находим им слишком много смягчающих обстоятельств и плывем по морю жалости к самим себе или эгоизма и готовы считать виновными кого угодно, только не самих себя.
      Все только что сказанное показывает, что у нас очень странное положение относительно нашего эмоционального центра. У него нет ни положительной, ни отрицательной части. Большинство отрицательных функций надуманны; подавляющее число людей ни разу в жизни не испытывало подлинных эмоций, столь заняты они все свое время воображаемыми эмоциями.
      Таким образом, нельзя сказать, что эмоциональный центр имеет две части, положительную и отрицательную. Мы можем говорить только о наличии приятных и неприятных эмоций и что все, являющиеся на данный момент положительными, могут превратиться в отрицательные при малейшем поводе или без всякого повода.
      Такова истинная картина нашей эмоциональной жизни, и, если честно посмотреть на себя, мы должны признать, что до тех пор, пока мы культивируем в себе и восхищаемся всеми этими ядовитыми эмоциями, нам не следует ожидать развития единства, сознания или воли. Если бы такое развитие было возможно, то все отрицательные эмоции вошли бы в наше новое существо и стали постоянными. А это означало бы, что от них нам навеки не освободиться. К счастью для нас, такое случиться не может.
      Единственное, что хорошо в нашем нынешнем состоянии, это отсутствие постоянства чего бы то ни было. Если бы что-нибудь из нашего нынешнего состояния сделалось постоянным, это означало бы безумие. Только у сумасшедших есть постоянное Эго.
      Между прочим, этот факт избавляет нас от еще одного ложного термина, проникшего в язык сегодняшней психологии из так называемого психоанализа: я имею в виду слово "комплекс". В нашем психологическом устройстве нет ничего, что соответствовало бы идее "комплекса". В психиатрии XIX в. то, что сегодня именуется "комплексом", называлось "навязчивой идеей", а последняя рассматривалась как признак безумия. И это остается совершенно верным.
      У нормального человека нет "навязчивых идей", "комплексов" или "пристрастий". Полезно об этом помнить, если кто-нибудь попытается найти у вас комплексы. У нас и так предостаточно дурных черт и наши шансы достаточно малы и без всяких комплексов.
      Возвращаясь теперь к вопросу о работе над собой, мы должны спросить, каковы все-таки наши шансы. Нам нужно открыть у себя функции и проявления, которые мы, в известной степени, можем контролировать, и нам нужно упражняться в этом контроле, Стремясь, насколько это возможно, увеличить его. Например, у Нас есть определенный контроль за нашими движениями, и во многих школах, особенно на Востоке, работа над собой начинается с достижения сколь возможно полного контроля над движениями. Но это требует специальной тренировки, очень большого времени, обучения сложной системе упражнений. В условиях современной жизни у нас имеется больший контроль над нашими мыслями и в соответствии с этим есть специальный метод, посредством которого мы можем вести работу по развитию нашего сознания, используя самый послушный нашей воле инструмент, а именно наш ум, или интеллектуальный центр.
      Для большей ясности постарайтесь припомнить, что над сознанием у нас нет никакого контроля. Когда я говорил, что мы можем стать более сознательными, что человек может на мгновение стать сознательным, если просто спросить у него, сознателен он или нет, я использовал слова "сознательный" и "сознание" в относительном смысле. Есть множество уровней сознания, и каждый более высокий уровень означает "сознательность" в отношении к низшему уровню. Но если над самим сознанием у нас нет контроля, то мы располагаем известным контролем над нашим мышлением по поводу сознания, и мы можем так строить наше мышление, чтобы приводить к сознанию. Я имею в виду следующее: придавая нашим мыслям направление, которое они имели бы в момент сознания, мы можем тем самым стимулировать сознание.
      Теперь попытайтесь мысленно оформить то, что вы заметили, когда старались наблюдать за собой.
      Вы заметили три вещи. Во-первых, что вы себя не помните, т. е. вы не отдаете себе отчета о самих себе, когда стараетесь за собой наблюдать. Во-вторых, наблюдение затрудняется непрерывным потоком мыслен, образов, эхом прошлых разговоров, отрывками эмоции, текущих сквозь наш ум и очень часто отвлекающих внимание от наблюдения. И в-третьих, что в то самое мгновение, как вы начали наблюдение над собой, что-то включает в вас воображение, и самонаблюдение, если бы действительно пытаетесь осуществить сто, представляет постоянную борьбу с воображением,
      Теперь укажем главный пункт работы над собой. Если кто-то понимает, что все трудности в работе зависят от того, что он не может помнить себя, то он уже знает, что он должен делать.
      Он должен пытаться помнить себя.
      Для этого нужно вести борьбу с механическими мыслями и воображением.
      Если она ведется добросовестно и упорно, то результаты будут налицо в сравнительно краткое время. Но не нужно думать, будто это легкое дело и можно сразу овладеть этой практикой.
      Самовоспоминание, так называется эта практика, вещь очень трудная, научиться применять ее нелегко. Самовоспоминание не должно основываться на ожидаемых результатах, иначе можно отождествиться с собственными усилиями. Основанием должно быть понимание того факта, что мы не помним себя, но что в то же самое время мы в силах себя вспомнить, если мы приложим достаточные усилия и правильным образом.
      Мы не можем стать сознательными усилием воли, как только нам захочется, так как у нас нет власти над состояниями сознания Но мы можем на короткое время вспомнить себя усилием воли. поскольку над нашими мыслями мы располагаем известным контролем. И если мы начнем вспоминать себя при помощи особого способа мышления, т. е. осознавая, что мы не помним себя, что никто себя не помнит, и понимая все, что это означает, тогда это приведет нас к сознанию.
      Вы должны помнить, что нами найдено слабое место в стенах механичности. Таково знание о том, что мы себя не помним, и осознание того, что мы можем постараться помнить себя. Вплоть до этого момента нашей задачей было только изучение себя. Теперь вместе с пониманием необходимости действительных в нас изменении начинается работа.
      В дальнейшем вы узнаете, что практика самовоспоминания, связанная с самонаблюдением и с борьбою против воображения, имеет не только психологическое значение. Она изменяет также тончайшие стороны нашего метаболизма и производит определенные химические, лучше было сказать, алхимические последствия в нашем теле. Так что от психологии сегодня мы пришли к алхимии, т. е. к идее трансформации грубых элементов в более тонкие.
       
       
      ПЯТАЯ ЛЕКЦИЯ
      Две линии развития человека: знание и бытие. -- Забытая в современной мысли идея. -- Что значит понимание? -- Пример с серебряным рублем. -- Что люди часто понимают под пониманием. -- Возможно ли понимать и не соглашаться? -- Возможны ли разные понимания одного и того же? -- Как понимают вещи люди с разным уровнем понимания. -- Внутренний и внешний круги человечества. -Подразделения во внутреннем круге. -- Внешний круг -- круг, где люди не понимают друг друга. -- Возможность понимания зависит от проникновения во внутренний круг. -- Язык внутреннего круга. -- Можно ли видеть бытие другого человека? -- Дальнейшее рассмотрение центров. -- Деление каждого центра на три части: механическую, эмоциональную и интеллектуальную. -- Изучение внимания. -- Формирующее мышление. -- Интеллектуальные части центров. -- Что происходит, когда человек начинает помнить себя.
      Относительно изучения возможного развития человека я должен сделать очень важное утверждение.
      У человека есть две стороны, требующие развития, иначе говоря, имеются две линии возможного совершенствования, которые должны развиваться одновременно. Эти две стороны человека или две линии возможного развития суть знание и бытие.
      Я уже неоднократно говорил о необходимости развития знания, в особенности знания себя, поскольку одной из самых типичных черт нынешнего состояния человека является то, что он себя не знает.
      Как правило, люди понимают идеи о различных уровнях знания, идею относительности знания и необходимости совершенно нового знания.
      То, чего они по большей части не понимают, это идеи бытия, как чего-то совершенно отдельного от знания; и далее идеи об относительности бытия, возможности различных уровней бытия и необходимости развития бытия отдельно от развития знания.
      Русский философ Владимир Соловьев использовал термин "бытие" в своих работах, говоря о бытии камня, бытии растения, бытии животного, бытии человека и о божественном бытии.
      Это лучше, чем обычное понятие бытия, поскольку обычно бытие человека рассматривается так, словно оно ничем не отличается от бытия камня, растения или животного. С обычной точки зрения камень, растение или животное есть или существуют, точно так же как человек есть или существует. В действительности они существуют совсем по-разному. Но подразделение Соловьева недостаточно. Такой вещи, как бытие человека, нет. Люди для этого слишком различны. Я уже объяснял, что с точки зрения изучаемой нами системы понятие человека подразделяется на семь понятий: человек No 1, No 2, No 3, No 4, No 5, No 6, No 7. Это означает наличие семи категорий бытия: бытие No 1, No 2, No 3, и т. д. Вдобавок нам уже известны более тонкие подразделения. Мы знаем, что могут быть самые различные люди No 1, самые различные люди No 2 и No 3. Они могут жить полностью под влиянием А, под равным воздействием А и В, под большим влиянием В. Они могут обладать магнетическим центром. Они могут вступить в соприкосновение с влиянием школы или влиянием С. Они могут быть на пути к человеку No 4. Все эти категории указывают на различные уровни бытия.
      Идея бытия стала самим основанием мышления и высказывания о человеке в религиозной мысли. Все другие подразделения считались неважными в сравнении с религиозным: люди делились на язычников, неверующих или еретиков, с одной стороны, и на истинно верующих, праведников, святых, пророков -- с другой. Все эти определения относились не к различиям во взглядах и убеждениях, т. е. относились не к знанию, но к бытию.
      В современной мысли люди игнорируют идею бытия и различные его уровни. Напротив, они верят в то, что чем больше в бытии человека разногласий и противоречий, тем он интереснее, тем больше блеска. Широко признано, молчаливо и даже не всегда молчаливо, что человек может предаваться лжи, быть эгоистом, ненадежным, неразумным, извращенным -- и все-таки быть великим ученым, философом или художником. Конечно, это совершенно невозможно. Такая несовместимость различных черт в чьем-либо бытии, считающаяся признаком его оригинальности, на деле означает слабость. Нельзя быть великим мыслителем или художником с извращенным или неустойчивым умом, так же как профессиональным боксером или цирковым атлетом не может стать чахоточный. Широкое распространение идеи, будто непостоянство и аморальность означают оригинальность, несет ответственность за многочисленные научные, художественные и религиозные подделки нашего времени, а возможно, и всех времен.
      Необходимо ясно понять, что означает бытие и почему оно должно расти и развиваться наряду со знанием, но независимо от него.
      Если знание перерастает бытие или бытие перерастает знание, результатом в обеих случаях всегда будет одностороннее развитие, одностороннее развитие не может идти далеко. Оно неизбежно приходит к серьезному внутреннему противоречию и останавливается.
      Чуть позже мы можем поговорить о различных видах одностороннего развития и их итогах. В жизни мы обычно встречаемся только с одним из них, когда знание перерастает бытие. Итогом оказывается превращение в догму каких-либо идей и последующая остановка развития знания из-за утраты понимания.
      Теперь я скажу о понимании.
      Что такое понимание?
      Попробуйте сами задать себе этот вопрос, и вы увидите, что ответа нет. Вы всегда смешивали понимание со знанием или наличием информации. Но знать и понимать -- это две совершенно различные вещи, и вам нужно научиться их различать.
      Чтобы понять какую-то вещь, вам требуется рассмотреть ее связи с каким-то более обширным предметом, более широким целым и возможные следствия такой связи. Понимание всегда есть понимание меньшей проблемы в отношении к большей проблеме.
      Предположим, например, я показываю вам старый русский серебряный рубль. Это была монета размером с полкроны и соответствовала двум шиллингам с одним пенни. Вы можете разглядывать ее, изучать ее, заметить, какого она года чеканки, все разузнать про царя, лицо которого выбито на монете, и даже провести химический анализ и определить полное содержание серебра. Вы можете выучить значение слова "рубль" и как его использовать. Вы можете выучить все это и, наверное, много больше, но вы не поймете смысла этого слова, если не выясните, что до войны его покупательная способность примерно соответствовала нынешнему английскому фунту, а нынешний бумажный рубль в большевистской России едва ли соответствует фартингу. Если вы это откроете, то вы поймете нечто о рубле, а возможно, и о некоторых других вещах, потому что понимание одной вещи прямо ведет к пониманию многих других.
      Люди часто думают, что понимание означает обнаружение имени, слова, титула, ярлыка для нового или неожиданного явления. Такой поиск или изобретение слов для неизвестных вещей не имеет ничего общего с пониманием. Напротив, если б нам удалось избавиться от половины наших слов, наши шансы обрести понимание увеличились бы.
      Если спросить самих себя, что значит понимать или не понимать человека, то мы должны подумать сначала, можем ли мы говорить с ним на его языке. Естественно, два человека без общего языка не смогут понять друг друга. Он должен иметься, либо им нужно прийти к согласию относительно каких-то знаков или символов, которыми они будут обозначать вещи. Но предположите, что во время разговора вы приходите к разногласию относительно значения некоторых знаков или символов; тогда вы вновь друг друга не понимаете.
      Из этого следует принцип, согласно которому вы не можете понимать и не соглашаться. В обычной беседе мы очень часто говорим: "Я его понимаю, но согласиться с ним не могу". С точки зрения изучаемой нами системы это невозможно. Если вы понимаете другого человека, вы с ним согласны; если не согласны, то не понимаете.
      Эту идею трудно принять: это значит, ее трудно понять.
      Как я только что сказал, у человека имеются две стороны, которые должны развиваться в случае нормального хода его эволюции: знание и бытие. Но ни знание, ни бытие не могут оставаться в одном и том же состоянии. Если любая из них не становится больше и сильнее, она делается меньше и слабее.
      Понимание можно сравнить со средним арифметическим между знанием и бытием. Оно показывает необходимость одновременного роста знания и бытия. Рост только одного и уменьшение другого не изменит среднего арифметического.
      Это объясняет также, почему "понять" -- значит согласиться. Люди, понимающие друг друга, должны не только обладать равным знанием, у них должно быть одинаковое бытие. Только тогда возможно взаимопонимание.
      Другая распространенная -- особенно в наше время -- ложная идея заключается в том, что понимание может быть различным, что люди могут, а тем самым и имеют право понимать одну и ту же вещь по-разному.
      С точки зрения системы это совершенно неверно. Понимание не может быть разным. Понимание может быть только одно, все остальное -- непонимание или несовершенное понимание.
      Но люди часто полагают, что они понимают вещи по-разному. Мы видим каждый день примеры. Как объяснить это кажущееся противоречие?
      В действительности нет противоречий. Понимание означает понимание части в отношении ее к целому. Но идея целого может различаться у людей в соответствии с их бытием и знанием. Вот почему опять нужна система. Люди учатся понимать, понимая систему и все остальное в отношении к системе.
      Но пока речь идет об обычном уровне, без всякого представления о школе или системе, тут нужно признать, что понимании столько же, сколько людей. Всяк все понимает по-своему или в соответствии с тем или иным механическим навыком или привычкой, но все это субъективное и относительное понимание. Путь к объективному пониманию лежит через школьные системы и изменение бытия.
      Чтобы объяснить это, мне нужно вернуться к подразделению на семь категорий.
      Есть громадная разница между людьми No 1, No 2, No 3, с одной стороны, и людьми высших категорий -- с другой. Подлинное различие даже больше, чем мы можем себе представить. Оно столь велико, что вся жизнь с этой точки зрения может быть разделена на две концентрические окружности -- внутренний круг и внешний круг человечества.
      К внутреннему кругу принадлежат люди No 5, 6 и 7, к внешнему кругу -- люди No 1, 2 и 3. Люди No 4 стоят на пороге внутреннего круга или находятся между двумя кругами.
      Внутренний круг, в свою очередь, разделяется на три концентрических круга: глубочайщий, к которому принадлежат люди No 7, средний, к которому принадлежат люди No 6, и внешний внутренний круг, к которому принадлежат люди No 5.
      Это деление нас в данный момент не касается, для нас три внутренних круга образуют один.
      Внешний круг, в котором мы живем, имеет несколько имен, обозначающих различные его черты. Он называется механическим, поскольку все в нем случается, все в нем механично, а люди, в нем живущие, -- это машины. Его называют также кругом смешения языков, так как люди, живущие в этом кругу, говорят все на разных языках и никогда не понимают друг друга. Каждый все понимает по-разному.
      Мы подошли к очень интересному определению понимания. Оно принадлежит внутреннему кругу человечества и вовсе нам не принадлежит.
      Если люди внешнего круга сознают, что не понимают друг друга, и если они чувствуют необходимость в понимании, они должны стремиться проникнуть во внутренний круг, ибо понимание между людьми возможно только там.
      Разного рода школы служат как бы воротами, через которые люди могут войти во внутренние круги. Но это проникновение в круг, расположенный выше в сравнении с тем, в котором человек родился, требует долгой и трудной работы. Первым шагом в ней является изучение нового языка. Вы можете спросить: "Что за язык мы учим?"
      Теперь я могу дать вам ответ.
      Это язык внутреннего круга, язык взаимопонимания между людьми.
      Должно быть ясно, что, находясь, будем говорить, за пределами внутреннего круга, мы можем познать лишь начатки этого языка. Но даже эти начатки помогут нам понять друг друга лучше, чем тогда, когда мы пытались понять друг друга без их помощи.
      У каждого из трех внутренних кругов свой собственный язык. Мы изучаем язык внешнего, первого из них. Люди внешнего внутреннего круга учат язык среднего круга, а люди из среднего круга изучают язык последнего из внутренних кругов.
      Если вы спросите меня, как это может быть доказано, я отвечу:
      только дальнейшим изучением себя и дальнейшим наблюдением. Если мы обнаружим, что вместе с изучением системы мы понимаем лучше себя и других людей или, скажем, некоторые книги или идеи, чем понимали их раньше, и особенно если мы обнаруживаем определенные факты, которые показывают, что вырабатывается новое понимание, то это будет если не доказательством, то по крайней мере признаком возможности доказательства.
      Следует помнить, что наше понимание, так же как и наше сознание, не всегда находится на одном и том же уровне. Оно всегда движется вверх или вниз. Это значит, что в один момент мы понимаем больше, в другой -- меньше. Если мы заметим эти различия в понимании в себе самих, мы сможем осознать, что, во-первых, существует возможность придерживаться этих высших уровней понимания, а во-вторых, что их можно превзойти.
      Но теоретического изучения недостаточно. Вам нужно работать над своим бытием и над его изменением.
      Если сформулировать вашу цель с точки зрения понимания других людей, то школьный принцип таков: вы можете понять других ровно настолько, насколько понимаете самих себя и только на уровне вашего собственного бытия.
      Это значит, что вы можете судить о знании других людей, но не об их бытии. Вы видите в них ровно столько, сколько имеете сами. Постоянной ошибкой является мысль, будто можно судить о бытии других. В действительности, чтобы встретить и понять людей высших ступеней развития, необходимо работать с целью изменения своего собственного бытия.
      Теперь мы должны вернуться к рассмотрению центров, внимания и cамовоспоминания, ибо они являются единственными средствами понимания.
      Помимо подразделения на две части, положительную и отрицательную, которые, как мы видим, нетождественны в различных центрах, каждый из четырех центров разделяется на три части. Эти три части соответствуют самому определению центров. Первая часть является "механической", включающей в себя двигательные инстинктивные начала или одно из них -- доминирующее; вторая часть "эмоциональная", третья -- "интеллектуальная". Следующая диаграмма показывает положение частей в интеллектуальном центре. Центр разделен на положительную и отрицательную части; каждая из этих двух частей делится еще на три части. Таким образом, интеллектуальный центр состоит из шести частей.
      Каждая из этих шести частей, в свою очередь, подразделяется на три части: механическую, эмоциональную и интеллектуальную. Но об этом подразделении речь пойдет намного позже, за исключением одной -- механической части интеллектуального центра, о которой мы поговорим сейчас.
      Деление центра на три части очень простое. Механическая часть работает почти автоматически; она не требует никакого внимания. Но именно поэтому она не может приспосабливаться к изменяющимся обстоятельствам, она не "думает" и продолжает работать так, как работала до изменения обстоятельств.
      В интеллектуальном центре механическая часть включает в себя всю работу по регистрации впечатлений, воспоминаний и ассоциаций. Вот и все, чем она должна заниматься в нормальном состоянии, пока остальные части выполняют свою работу. Она никогда не должна отвечать на вопросы, адресуемые всему центру, не должна стараться решать его проблемы, ничего не должна решать. К сожалению, при ее нынешнем действительном положении она всегда готова принимать решения и отвечать на вопросы всякого рода, отвечать узко, ограниченно, штампами, жаргонными выражениями, партийными лозунгами. Все они, наряду со многими другими элементами наших обычных реакций, представляют работу механической части интеллектуального центра.
      У этой части есть свое название: "формирующий аппарат" ("форматорный", "формосодержащий") или "формирующий центр". Многие люди, в особенности люди No 1, т. е. подавляющее большинство человечества, всю свою жизнь живут одним лишь формирующим аппаратом, даже не затрагивая другие части интеллектуального центра. Для всех непосредственных жизненных нужд, для восприятия влияний А и ответа на них, для искажения и отвержения влияний С формирующего аппарата вполне достаточно.
      "Формирующее мышление" всегда легко распознать. Например, формирующий центр умеет считать только до двух. Он всегда все делит надвое: "большевизм и фашизм", "рабочие и буржуа", "пролетарии и капиталисты" и т. д. Формирующему мышлению мы обязаны большинством современных модных словечек и фраз, лозунгами и, помимо их, -- всеми нынешними популярными теориями. Наверное можно сказать, что во все времена все популярные теории являются формирующими.
      Эмоциональная часть интеллектуального центра состоит в основном из так называемых интеллектуальных эмоций, т. е. желания знать, понимать, удовлетворения от знания, неудовлетворения от незнания, радости открытий и т. д., хотя опять-таки все они могут проявляться на самых различных уровнях.
      Работа эмоциональной части требует всего внимания, но, находясь в этой части центра, внимание не требует никаких усилий. Оно притягивается и удерживается самим предметом, очень часто посредством отождествления, которое называют обычно "интересом", "энтузиазмом", "страстью", "преклонением".
      Интеллектуальная часть интеллектуального центра включает в себя способность к творчеству, построению, изобретению и открытию. Она не может работать без внимания, но в этой части центра внимание должно контролироваться и сохраняться усилием воли.
      Таков главный критерий при изучении частей центров. Подходя к ним с точки зрения внимания, мы сразу узнаем, в какой части центра мы находимся. Когда внимания нет или это блуждающее внимание, мы находимся в механической части; когда внимание притягивается предметом наблюдения или размышления и держится таким образом, то мы в эмоциональной части; когда внимание контролируется и удерживается на предмете усилием воли, мы в интеллектуальной части.
      В то же время этот метод показывает, как привести в работу интеллектуальные части центров. Наблюдая за вниманием и стараясь контролировать его, мы принуждаем себя работать интеллектуальной частью центров -- тот же принцип относится в равной степени ко всем центрам, хотя для нас не так легко выделить интеллектуальные части в других центрах, как, например, в интеллектуальной части инстинктивного центра, где работа происходит без внимания, которое мы можем воспринимать или контролировать.
      Возьмем эмоциональный центр. Сейчас я не говорю об отрицательных эмоциях. Рассмотрим только разделение центра на три части: механическую, эмоциональную и интеллектуальную.
      Механическая часть содержит самый дешевый деланный юмор и смешное в самом грубом смысле, любовь к тому, что возбуждает, ко всяким зрелищам, наружному блеску, сентиментальность, любовь быть в толпе и быть частью толпы; тяготение к эмоциям толпы всякого рода и к полному растворению в низших полуживотных эмоциях: жестокости, эгоизме, трусости, зависти, ревности и т. п.
      Эмоциональная часть может сильно разниться у различных людей. Она может включать в себя чувство юмора или смешного, так же как и религиозные, эстетические, моральные эмоции, и в таком случае она может вести к пробуждению совести. Но в случае отождествления она может быть и совсем иной: ироничной, саркастичной, насмешливой, жестокой, упрямой, злобной, ревнивой -- только не на столь примитивном уровне, как механическая часть.
      Интеллектуальная часть эмоционального центра содержит силу художественного творчества (в этом ей помогают интеллектуальные части двигательного и инстинктивного центров). В тех случаях, где интеллектуальные части двигательного и инстинктивного центров, которые необходимы для проявления творческой способности, недостаточно образованы или не соответствуют этой способности по уровню своего развития, она может проявиться в сновидениях. Этим объясняются красота и художественность сновидении у людей, во всем остальном малохудожественных.
      Интеллектуальная часть эмоционального центра является также и главным местопребыванием магнетического центра. Я имею в виду, что если магнетический центр существует только в интеллектуальном центре или в эмоциональной части эмоционального центра, тогда он недостаточно силен и эффективен, всегда предрасположен к ошибкам и неудаче. Но интеллектуальная часть эмоционального центра, когда она полностью развита и работает в полную силу, представляет собой путь к высшим центрам.
      В двигательном центре механическая часть автоматична. К ней относятся все автоматические движения, называемые на обычном языке "инстинктивными"; в равной степени ей принадлежат подражание, имитационная способность, играющая столь большую роль в жизни.
      Эмоциональная часть двигательного центра связана в основном с удовольствием от движения. Любовь к спорту, играм нормально должна принадлежать этой части двигательного центра, но когда с нею смешиваются отождествление и другие эмоции, то эта любовь к спорту очень редко в ней находится, и в большинстве случаев любовь к спорту пребывает в двигательных частях интеллектуального и эмоционального центров.
      Интеллектуальная часть двигательного центра представляет собой очень важный и очень интересный инструмент. Кому доводилось когда-нибудь хорошо выполнять какую-либо физическую работу, знает, что любого рода работа требует многих изобретений.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11