Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Повторный брак

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Уорнер Элла / Повторный брак - Чтение (стр. 7)
Автор: Уорнер Элла
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


– О да, Дэйв всегда был хорошим слушателем, – ворчливо заметила Глэдис.

– По-моему, он человек очень добрый и заботливый. Он не просто сочувствует – он докапывается до самых корней проблемы. И все, что предлагает, предлагает от души. Он вызывает на откровенность, поскольку сам откровенен.

– Ширли, он просто выуживал из тебя информацию, которую потом использует, чтобы склонить Плонски к подписанию контракта. Ты не представляешь, что у него на уме.

Ширли обреченно вздохнула.

– Может, и так, Глэдис, тебе лучше знать. В любом случае, уверяю, он больше не вернется сюда, а потому тебе вовсе незачем так спешно съезжать.

Глэдис покачала головой. Ее сильно беспокоила мысль, что Ширли может оказаться права в своих оценках, а раз так, то она, Глэдис, похоже, совершила несколько страшных ошибок – вовсе не тех, о которых думала прошлой ночью, – ошибок, за которые ей придется расплачиваться слишком дорого.

Однако Ширли была знакома с Дэйвом всего один вечер. Как могли ее первые впечатления сравниться с горьким опытом человека, прожившего с ним несколько лет? Дэйв способен быть честным, беспощадно честным, но ее-то он обманул!

И все же, возможно, та душевная травма, которую ей нанесли, сделала Глэдис чересчур категоричной? И ей следовало бы заново оценить ситуацию… но зачем? Несомненно, уже слишком поздно.

Она беспомощно взглянула на подругу.

– Мне нужно уйти. Прости, Ширли, но я больше не могу у тебя оставаться. Все, как с моей матерью. Ты слишком во многое посвящена. Даже если мы не станем говорить о нем, все равно это будет стоять между нами. А я должна избавиться от самой мысли о Дэйве.

– Но зачем, Глэдис? – ласково спросила Ширли. – Может, наоборот, тебе нужно быть с ним?

Нет, даже думать об этом невыносимо…

– Как заново поверить человеку, который доказал, что доверять ему нельзя?! – отчаянно выкрикнула она.

Глаза Ширли затуманились печалью.

– Мне очень жаль, Глэдис. Я рада бы помочь тебе. Ты была так добра ко мне…

Глэдис с трудом выдавила некое подобие улыбки.

– Только оставайся такой же. И никаких французских пирожных.

Ширли усмехнулась – явно по необходимости, в ответ на попытки Глэдис как-то развеять тяжкое ощущение от разговора.

– Не беспокойся. Теперь я сама способна добиться того, чего хочу.

И снова ни одного упоминания о Дэйве…

Через пару часов Глэдис собрала вещи и отправилась на такси к гостинице, в которой можно было снять номер надолго. Как временное обиталище – до тех пор пока Глэдис не найдет работу – она была достаточно удобна и дешева.

Теперь я смогу вырваться из когтей прошлого, подумала Глэдис, запираясь в комнате, служившей одновременно гостиной и спальней и обставленной вполне пристойной, хотя и не слишком дорогой мебелью.

Но эти здравые рассуждения не развеяли тоски и чувства одиночества.

Как она ни старалась, она не могла не думать, не вспоминать о доме – доме ее мечты, созданном Дэйвом с величайшей любовью и тщанием, вплоть до самых мельчайших деталей.

Если Дэйв сделал это для нее…

Если она ему все еще небезразлична…

Что, если Ширли права и она причинила Дэйву не меньше страданий, чем он ей? Можно ли восстановить то, что разрушено, перечеркнуть чудовищные ошибки и промахи? Удастся ли им опять соединиться – после всего, что произошло за последние дни?

Не теперь, сокрушенно подумала Глэдис. Если бы она осталась с Дэйвом в ту пятницу, не уехала с Майком… Или нашла в себе силы выслушать его прошлой ночью… Но нет, между ними всегда будет стоять та боль, которую они испытали по вине друг друга. И она станет рождать непонимание, заставит видеть все в ложном свете. Как вечное грозовое облако, омрачающее их счастье.

Пусть будет что будет, обреченно решила Глэдис.

Будь что будет.


В понедельник Глэдис первым делом отправила свои данные по трем адресам, где могла получить работу. И вскоре отовсюду, к ее невероятному облегчению и радости, получила ответы: собеседования назначены на следующую неделю. Конечно, это еще не гарантия того, что она будет принята, однако Глэдис была настроена решительно и непременно собиралась произвести наилучшее впечатление.

Когда наступила суббота, она внимательно просмотрела газеты в разделе объявлений о приеме на работу, отметив еще несколько вариантов.

Она не рассчитывала устроиться сразу же и не могла рисковать, поставив на одну карту всю свою будущность. В конце концов, на те три должности могли найтись и более достойные претенденты. Глэдис отправила еще два письма – в агентство путешествий и в компанию, занимавшуюся дополнительной подготовкой отстающих студентов.

Кроме того, она попыталась выяснить, нет ли каких-нибудь курсов для взрослых: по вечерам ей было особенно одиноко. Если поступить на них, встречаться там с новыми людьми, быть может, ее жизнь не покажется такой пустой…

С другой стороны, сперва нужно найти работу и решить, где она будет жить, ведь не собиралась же она навсегда застрять в гостинице!

К концу третьей недели самостоятельной жизни уверенность Глэдис в том, что она достигнет всего, чего захочет, заметно поколебалась. По окончании каждого собеседования она слышала одну и ту же фразу: «Мы вам позвоним». Разумеется, никто не звонил и не пытался каким-либо иным способом поставить ее в известность о своем решении. Глэдис даже не сообщали, что она не принята на работу, зачем-то оставляя надежду, которая с каждым днем становилась все призрачней.

Но одна мысль мучила ее больше остальных. Потому что… не наступало то, чего она была вправе ожидать от своего организма. Никаких признаков! Глэдис старалась убедить себя в том, что страхи напрасны: в самом деле, не могла же она забеременеть за один вечер, проведенный с Дэйвом, когда три года назад она шесть месяцев пыталась зачать и безрезультатно. Нет, жизнь не должна была так подшутить над ней.

К насмешкам судьбы Глэдис, похоже, привыкла, но эта казалась уж слишком жестокой.

Почему она не подумала о подобной опасности? То, что она успела привыкнуть к Майку, всегда принимавшему меры предосторожности, никоим образом ее не извиняло. Дэйв, должно быть, не сомневался, что раз она собирается выйти замуж за Майка, то наверняка принимает таблетки. Если уж быть честной до конца, то в тот момент она попросту забыла обо всем на свете, желая только одного – ощущать рядом с собой Дэйва, нестись с ним в едином потоке всепоглощающей страсти.

И вот, решив выяснить все до конца и не терзать себя неведением, Глэдис купила диагностический набор в аптеке. Результат оказался положительным: она беременна.

Никогда еще Глэдис не чувствовала себя такой одинокой. Судьба не могла выбрать худшего времени для подобного подарка. У нее нет ни работы, ни спутника, способного поддержать ее, ни помощи – вообще ничего надежного в этом мире. Она не хотела, не могла вернуться к матери. Тем более нося во чреве ребенка Дэйва. А просить о чем-либо сестру просто нечестно. К тому же в этом случае мать неизбежно все узнает…

Она осталась совсем одна.

Разве что Дэйв… Могла ли она сейчас пойти к нему? Могла ли надеяться на то, что все еще желанна, что он по-прежнему неравнодушен к ней? Что он полюбит их ребенка? А вдруг будущий младенец как раз и воссоединит их, и ради его счастья они построят будущее вместе? Хотя скорее всего она просто хватается за соломинку…

Глэдис потребовалось двадцать четыре часа мучительных размышлений для того, чтобы принять решение. Это ребенок не только ее, но и Дэйва, а раз так, он должен узнать о нем, а уж как он отреагирует на новость – его дело.

Глэдис содрогалась в душе, вспоминая свои слова о случайных партнершах и неизвестных ей детях. Дэйв будет прав, если рассмеется Глэдис в лицо и посоветует устроить себе «удачный выкидыш». И это самое худшее, самое страшное из всего, что ее ожидает в разговоре с ним.

Однако и других вариантов развития событий остается немало, а вот выяснить, какой из них осуществится, можно только одним способом: лично встретившись с Дэйвом. Посчитав, что в девять часов утра в субботу он должен быть дома, Глэдис набралась мужества и позвонила. Гудок… второй, третий, четвертый… сердце сжалось: она представила себе, что Дэйв сейчас в постели со Стефи. Если к телефону подойдет женщина, она просто повесит трубку, решила Глэдис.

– Дэйв Флэвин слушает.

При звуках его голоса Глэдис на мгновение оцепенела: мысленно она уже подготовилась к совсем иному повороту событий.

– Алло? – переспросил Дэйв.

– Это Глэдис, – только и смогла она выдавить из себя, совершенно не представляя, что говорить дальше.

Воцарилась пауза – короткая и все же бесконечная, потом Дэйв совершенно по-деловому осведомился:

– Чем могу быть полезен, Глэдис?

– Я не вовремя? – спросила она. Снова молчание.

– Да, не совсем.

Она заставила себя произнести еще несколько слов – сказать то, зачем, собственно, и звонила:

– Могу я увидеть тебя сегодня утром? – Молчание. – Это очень важно, – настаивала Глэдис.

– Разумеется. Полагаю, иначе и быть не могло, – холодно, так холодно проговорил он. – Приезжай когда захочешь.

Слишком поздно… Ее сердце сжалось, внутри все похолодело. Тогда у Ширли она отказалась даже выслушать его, а теперь… Поздно. Он не хочет ее видеть. Она стала ему безразлична.

Но Глэдис думала теперь еще и о ребенке…

– Тогда я приеду прямо сейчас, – отчаянно заявила она. Пусть все это закончится поскорее, и будь что будет!


Она повесила трубку прежде, чем он успел ответить. Если вообще собирался отвечать. Звонила Глэдис из телефонной будки у ближайшей железнодорожной станции, а потому могла не тратить время на поиски такси: шеренга машин поджидала приезжающих. Она уселась в первую попавшуюся, дала водителю адрес Дэйва и отправилась в путь, твердя про себя как заклинание: будь что будет.

Кажется, прошли века, прежде чем Дэйв открыл дверь – хотя, должно быть, всего минута-другая. Глэдис еще в такси отрепетировала разные варианты начала разговора, но ни один не казался удачным сейчас, когда перед ней стоял Дэйв в темно-синих джинсах и красном пуловере.

Она даже не сумела поздороваться, и уголок его рта дернулся в циничной усмешке. Взгляд Дэйва скользнул по простому темно-зеленому свитеру, который Глэдис надела только потому, что в нем было тепло. А день – или ей так казалось? – выдался необычайно холодный.

И когда она снова встретилась глазами с Дэйвом, то увидела в них ледяную зимнюю стужу.

– Ты собираешься входить или нет, Глэдис?

– Да. Спасибо, – деревянным голосом отозвалась она.

Дэйв отступил, пропуская гостью. Она проскользнула мимо и почти бросилась в комнату, только сейчас до конца осознав, что пришла сообщить Дэйву новость, которая, возможно, вовсе не обрадует его. Которую, вполне вероятно, он даже не захочет услышать. Она просто не могла говорить в коридоре – казалось, там она задохнется при первых же словах. Ей нужно, чтобы между ней и Дэйвом оставалось хоть какое-то расстояние.

Но тут Глэдис замерла, увидев входящую с террасы Стефи. Мгновением позже рядом со Стефи возник мужчина – настоящий великан, немедленно обнявший ее за талию. Свободной рукой он помахал Глэдис.

– Привет! – улыбнулся он. – Я Шон О'Брайен, муж Стефи. Мы как раз собирались уходить.

Глэдис была совершенно убита. Да что здесь происходит в конце концов? Нет ведь в мире человека по имени Шон О'Брайен! Не было никогда – его придумал Дэйв! Или… это какое-то очередное чудовищное совпадение? Новый обман?.. – Она отчаянно ухватилась за единственный очевидный факт.

– Вы муж Стефи?

– На нашей свадьбе присутствовало не меньше сотни свидетелей, видевших все своими глазами, – жизнерадостно заверил ее гигант. – Сегодня исполняется пять лет с того замечательного дня. Как пять минут прошли, слово даю!!

– Но это не единственная хорошая новость, – проговорил вошедший в комнату вслед за Глэдис Дэйв.

– Еще бы, конечно нет! – все так же бодро прогудел Шон О'Брайен. Он крепко прижал к себе Стефи и поцеловал ее непокорные роскошные волосы. – Моя дорогая женушка собирается подарить мне ребенка. О, если бы вы знали, какой прекрасный, великолепный, расчудесный день выдался у меня сегодня!

В душе у Глэдис все сжалось. Вот так должно было быть и с ней, вот так следовало говорить о ребенке, который родится у нее… Что для них – для нее и Дэйва – совершенно исключено. И снова у молодой женщины возникло чувство потери, будто кто-то неведомый, злой отнял то, что по праву должно ей принадлежать. Неужели ни одна ее мечта не сбудется, неужели счастье для нее возможно лишь в мире иллюзий?…

Лицо Стефи казалось еще прекраснее, оно прямо-таки лучилось радостью.

– И это еще не все, Шон. Ты кое о чем забыл, о чем-то очень важном. Скажи Глэдис сам.

Но муж покачал головой.

– Это же пустяки, любовь моя.

– Что-то ты чересчур скромничаешь. Ну, не хочешь, тогда я сама скажу. – Вся сияя, она повернулась к Глэдис. – Я им так горжусь. Он получил за свои картины одну из самых престижных премий в стране. И среди призов есть поездка в Париж – для двоих! Так что он сможет изучать французское искусство прямо во Франции.

Происходящее мало смахивало на представление, устроенное специально для Глэдис. Эти двое, стоявшие сейчас перед ней, так искренне любили друг друга и были так откровенно счастливы, что и слепой бы заметил.

– Как замечательно! – воскликнула Глэдис. Боже милостивый, надо ж было так заблуждаться! Подумать такое о Стефи… и Дэйве!

– Да, конечно, замечательно, что мои работы теперь признаны официально, – суховато подтвердил Шон, – но только Дэйв верил в мой талант, когда все отвергали меня. Он поддерживал меня, покупал мои картины… – Шон с теплотой улыбнулся Дэйву. – Я никогда не сумею как следует отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал, Дэйв! Твоя вера придала мне сил, вселила надежду.

Дэйв покачал головой.

– То твое полотно с кувшинками – просто шедевр, Шон. Я слишком мало заплатил за него, можно сказать, за гроши купил.

Глэдис живо вспомнилась картина в спальне Дэйва. Так вот почему Стефи столь хорошо знакома с обстановкой спальни. И с самим домом. И она, и ее муж были близкими друзьями Дэйва. Боже, какую чудовищную ошибку она совершила…

Впервые за все время Глэдис заметила кольцо на руке Стефи. Если бы она только видела его раньше… Нет, это только утвердило бы ее в мысли, что измена ничего не значит для Дэйва. Он прав. Глэдис уже не помнила, как и почему это началось, но она только и делала, что с остервенением выискивала в нем все самое дурное и внутренне была готова поверить в самые низкие его поступки.

– Ну ладно, нам пора! – заявила Стефи. – Спасибо за завтрак с шампанским, Дэйв. Это был настоящий праздник.

– Не за что, – тепло ответил он.

Шон увлек Стефи за собой, донельзя гордый своей женой и собственной персоной. Они прекрасно подходили друг другу, эти счастливые влюбленные супруги. Поравнявшись с Глэдис, Стефи вырвалась из объятий мужа и поцеловала ее в щеку.

– Надеюсь, вы тоже когда-нибудь будете так же счастливы, как я сегодня, – проговорила она, заглянув Глэдис в глаза, словно пытаясь сказать еще что-то без слов.

Глэдис страшно смутилась и сумела только пролепетать:

– Спасибо…

Шон улыбнулся Глэдис с искренним расположением, снова прижимая к себе жену.

– Мы соседи Дэйва и его друзья. Надеюсь, еще увидимся, Глэдис.

– Да, конечно, – слабым голосом произнесла она.

Оставшись наедине с Дэйвом, Глэдис поняла, что окончательно потеряла дар речи. К ее отчаянию теперь примешивалось еще и чувство огромной вины.

– Тебе придется простить Стефи и Шона. Они оба романтики, – сухо сказал Дэйв и коротко рассмеялся. – Стефи просто умерла бы на месте, если бы узнала, что ты подумала о ее визите ко мне тогда, когда она появилась здесь с шампанским. Можешь верить, можешь нет, но эта бутылка предназначалась для нас. Отпраздновать то, что мы снова вместе.

– Прости, – прошептала Глэдис; ее глаза умоляли Дэйва поверить в искренность раскаяния. – За все. За то, что я думала. И что говорила.

Дэйв смотрел на нее с холодной насмешкой.

Что ж, он имел на это полное право.

– Это же для тебя обычное дело, не так ли, Глэдис? – Он жестом указал ей на обитый кожей диван. – Присядь, или ты не собираешься задерживаться надолго?

Услышав его неприкрыто равнодушный голос, Глэдис просто не смогла принять столь суховато-любезное приглашение, хотя ноги у нее подгибались.

– Полагаю, теперь уже не имеет значения, как я сожалею о своем поведении, – тоскливо произнесла она.

– Как, Глэдис, неужели угрызения совести? Какая жалость, что ты застала здесь Стефи и Шона! Иначе и дальше ненавидела бы меня со спокойной душой.

– У меня нет к тебе ненависти, Дэйв. Глаза мужчины вспыхнули насмешкой, но прежде чем Глэдис удалось найти хоть какие-то слова, способные убедить его, Дэйв отвернулся, пошел к дверям на террасу, но застыл на пороге, подставив лицо ветру, и солнце ярко озарило его задумчивое лицо.

Она могла видеть, как поднимается его грудь: Дэйв глубоко вздохнул, словно набрал побольше воздуха перед тем, как произнести нечто важное. Когда он заговорил, голос его звучал монотонно и глухо; казалось, он обращается не к Глэдис, а к пескам и морю:

– В жизни каждого человека наступает момент, когда он сталкивается лицом к лицу с неизбежным. Можно любить кого-нибудь всем своим существом, каждой клеточкой, а потом вдруг находиться рядом с дорогим тебе человеком становится чем-то невозможным, непереносимым. Любовь превращается в ненависть. В гнев. В отчаяние. – После этих слов Глэдис вдруг осознала, что он говорил не о ней, а о себе самом. – Приходит время, когда иссякают силы, – продолжал меж тем Дэйв. – Когда «достаточно» значит «слишком много», и людям нечего больше дать друг другу. Когда бессмысленны попытки добиться невозможного. Мы, вероятно, давно достигли этой точки в отношениях, очевидно, до того как развелись. А почва была подготовлена еще раньше.

Он медленно обернулся к ней, словно думал, что она уже ушла – или просто не хотел, чтобы она увидела его лицо. И Глэдис догадалась почему: таким страданием исказилось его лицо, такая горечь и обида застыли в глазах.

Из-за нее.

– Но у меня оставались мечты, и я не хотел отказываться от них. Теперь я понимаю, что мечты эти были несбыточными. Что продолжать надеяться – то же, что биться головой о кирпичную стену. Я устал, я измотан, внутри пуст… – Он криво усмехнулся. – И я презираю себя за все эти бесплодные попытки.

Бессмысленно сейчас просить у него прощения. Глэдис нечего ответить – ей не найти слов, способных перебросить хотя бы узенький мостик через разделявшую их пропасть боли. Если она кинется к Дейву, обнимет его и скажет, что любит, он попросту не поверит ей.

Дэйв устало поднял руку, словно давал клятву.

– Ты можешь просить меня о чем угодно – и получишь все, чего хочешь, не сомневайся, Глэдис. Но я больше не хочу видеть тебя. Никогда. Я хочу покоя… и одиночества.

Это она тоже понимала и раскаивалась в том, что пришла, заранее пожалела о тех словах, которые собиралась произнести. А что, если просто уйти, так ничего и не сообщив Дэйву? Но их нерожденный ребенок тоже имел свои права. У Глэдис не оставалось выбора; ей следует сказать все и сейчас, и только несколько секунд она еще подбирала слова.

– Я не займу у тебя много времени, – заверила Глэдис. – Полагаю, ты вправе знать, что я ношу твоего ребенка.

На его лице пронеслась целая гамма чувств: потрясение, недоверие, почти сразу переросшее в гнев. В его взгляде читалось только одно – презрение.

– Что еще за мелкая месть, Глэдис? Решила поиграть с прошлым? Предъявить мне то же обвинение, что и та женщина, которая разбила наш брак?

Теперь он поступает со мной так же, как когда-то поступила с ним я, обреченно думала Глэдис, ощущая себя глубоко несчастной и одинокой. Именно теперь, когда мне больше всего нужна его поддержка, он откажет мне в ней.

– Я собиралась только сказать тебе о ребенке, – проговорила она бесцветным голосом. – Хочешь верь, хочешь нет, но это правда.

– О, ради Бога! – взорвался Дэйв. – Во что ты предлагаешь мне поверить? В то, что перед тем, как прийти ко мне, ты несколько дней подряд забывала пить таблетки? Ну надо же, какое удобное стечение обстоятельств! Значит, с Майком ты принимала, меры предосторожности, а со мной – нет?

Глэдис сжалась от жестокой насмешки. Остатки гордости призывали ее уйти немедленно, но другое чувство заставляло ответить на обвинения.

– Мы с Майком так редко спали вместе, что я обходилась без таблеток. Он пользовался презервативами.

– Тогда почему ты не сказала мне?..

– Потому что не подумала об этом.

– Не подумала! – повторил Дэйв с непередаваемой интонацией.

Щеки Глэдис залила краска стыда, но она постаралась не обращать на это внимания. Она должна открыть Дэйву правду:

– Я никогда не упоминала об этом: в последние шесть месяцев нашего супружества я пыталась забеременеть. Но не получилось. Даже не была уверена, могли ли мы вообще иметь детей…

– Что ж, наверное, и не могли, – отрезал Дэйв. – А презервативы не дают стопроцентной гарантии. Когда ты последний раз спала с Майком?

Такого Глэдис от Дэйва не ожидала. Ни на секунду не предполагала, что он способен сказать такое. От ужаса она не находила слов.

Дэйв сухо и жестко рассмеялся.

– Не говори мне, пожалуйста, будто ты забыла, что я уже проходил через подобное. Может быть, это мой рок, и женщины всегда будут называть меня отцом детей, которых зачал не я. Но ведь ты же тогда даже не сомневалась, что обвинения правдивы, да? Нет, Глэдис Ньюмен не станет поддерживать своего мужчину. Только не тогда, когда ему это особенно нужно. Она выше этого. Нужно просто осудить его и вышвырнуть вон из своей жизни.

Неужели он ни в чем не виноват?.. Глэдис не могла, не хотела верить. Нет, не сейчас… Это оказалось бы слишком страшной, слишком непоправимой ошибкой!

– Может, в отместку за мои былые прегрешения ты собираешься навязать мне ребенка Майка, – продолжал Дэйв. – Ведь, согласись, ты, должно быть, ненавидишь себя за то, что переспала со мной. А, Глэдис? Тебе не терпится добить меня, вонзить мне нож в самое сердце?

Больше Глэдис просто не могла выдержать. Что правильно, что – нет, истина ли, ложь – между ними все кончено. Она выпрямилась, собрав остатки достоинства, и высказала последнее, что думала о Дэйве Флэвине:

– Если бы ты захотел, то мог сделать генетический анализ, чтобы знать наверняка, кто настоящий отец ребенка. Но все так омерзительно, грязно и низко, что я скорее предпочту, чтобы ты думал, будто это действительно ребенок Майка. Тогда тебе никогда не придется видеть нас – ни меня, ни моего ребенка. Исполнится твое желание… остаться одному.

Она заставила себя встать и двинуться к двери, чтобы покинуть квартиру Дэйва и его самого – навсегда. Он не попытался ее остановить, он вообще не произнес ни слова.

Лифт уже ждал Глэдис. Она вошла в кабину, как сомнамбула, не осознавая, что с ней происходит. Выйдя на улицу, она не испытала облегчения – невероятная усталость мешала даже сообразить, куда идти и что делать.

На другой стороне дороги Глэдис увидела остановку автобуса – ну что ж, хоть какая-то цель – и с автоматизмом робота направилась туда. Она сошла с тротуара, не заметив надвигающейся машины. Только пронзительный визг тормозов вывел ее из состояния оцепенения.

По счастью, машина успела вильнуть в сторону, едва не сбив Глэдис. Какой-то мужчина прорычал:

– Сучка свихнувшаяся!

Вслед за тем на Глэдис обрушился поток брани.

Теперь уже отовсюду раздавался визг тормозов. Что я наделала? – с отчаянием подумала Глэдис. Все ее тело онемело от страха, она ждала удара, лязга металла…

Но ничего подобного не произошло.

Машины не сталкивались, ни одна не задела ее – притом, что всю проезжую часть забили отчаянно сигналящие автомобили. Из них уже выскакивали мужчины и женщины, что-то крича, потрясая кулаками и ругаясь самым непотребным образом. У Глэдис закружилась голова, к горлу подкатывала тошнота. Ей казалось, что земля вот-вот разверзнется и поглотит ее. Ноги подгибались, колени дрожали.

Потом она увидела Дэйва, стремительно бегущего к ней. Глэдис попыталась выговорить: «Я не хотела…» Но голос ей не повиновался. Тело тоже. Она почувствовала, что падает, но сильные руки подхватили ее, поддержали, подняли.

Краем сознания Глэдис понимала, что это Дэйв, что это его руки прижимали ее к груди. Ей вдруг стало спокойно и уютно. Она прикрыла глаза и склонила голову ему на плечо.

Вокруг собиралась толпа. Глэдис услышала, как Дэйв прикрикнул на них:

– Ну что вы налетели, как стая гиен! Не видите, что ли, – женщине плохо? Она беременна. Ей нужна медицинская помощь.

Вопли и проклятия разом утихли, превратившись в невнятное бормотание.

– Дайте дорогу! – приказал Дэйв.

Толпа расступилась. В отдалении завыла сирена, но Дэйв уже нес Глэдис прочь.

Она не открывала глаз. Она не хотела знать, что происходит вокруг, ей было достаточно того, что Дэйв по-прежнему прижимает ее к груди.

И Глэдис поняла, что жаждет только одного: чтобы так оставалось всегда.


Глэдис, как сквозь вату, услышала приближающийся вой полицейской сирены. Потом раздалось хлопанье дверец машин: невольные свидетели разъезжались по своим делам. Глэдис спрятала лицо на плече Дэйва: сейчас ей не до остального мира, она все равно не в состоянии воспринимать происходящее. Для нее сейчас вообще ничего не имело значения, кроме одного-единственного – Дэйв пошел за ней. Он поддержал ее, защитил, постарался дать то, в чем Глэдис нуждалась больше всего.

– Всем оставаться на своих местах! – раздался низкий мужской голос. – Не покидать место происшествия!

– Офицер, послушайте, если я понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, – заявил Дэйв. – Леди тоже будет там. И я хочу вам первому сказать об этом: я стану отцом.

– Да ну? Черт меня побери! Ведь она уехала тогда с другим парнем… Разве она не собиралась выйти за него замуж?

– Все изменилось, офицер. И я благодарю вас за помощь и за то, что вы правильно оценили ситуацию.

Глэдис осторожно приоткрыла один глаз. Да, верно: за сценой с интересом наблюдали те самые двое полицейских, которые пришли к Дэйву в тот незабываемый вечер. Стоявшая рядом женщина потянула одного из них за рукав и приглушенно проговорила:

– Она беременна. Это объясняет все.

– Ей следует лечь, прийти в себя, ей нужен уход, – твердо заявил Дэйв. – У меня на руках настоящая драгоценность. Дадут же мне когда-нибудь дорогу или нет?

Глэдис задумалась было, кого именно Дэйв назвал «драгоценностью» – ее или ребенка, но сейчас было не время для таких вопросов. Вообще не время для вопросов.

Конечно, ситуация сложилась напряженная, но, к счастью, никто не пострадал, и толпа быстро успокоилась. Пока Дэйв шел к дому, его хлопали по спине, поздравляли и желали всего хорошего.

Глэдис почти надеялась, что, выбравшись из толпы, Дэйв хотя бы из вежливости поинтересуется ее самочувствием, но он молчал всю дорогу, пока нес ее на руках в свой дом. Она тоже не проронила ни слова, понимая, как хрупок воцарившийся между ними мир. Если Дэйв тревожился только за ребенка, которого, похоже, уже считал своим, самым мудрым для Глэдис было ждать дальнейшего развития событий и не торопить их.

Дэйв прошел прямо в спальню и бережно уложил Глэдис на постель. Когда он отпустил ее, ей показалось, что она лишилась чего-то очень важного, и ощущение утраты было столь велико, что ей пришлось стиснуть зубы, лишь бы не заплакать. Она широко распахнула глаза, пытаясь по выражению лица разгадать чувства и мысли Дэйва.

Он тяжело дышал, видно было, что ему нелегко дался путь с Глэдис на руках. Он просто устроил представление для того полицейского, подумалось ей. Глядя на это лицо, осунувшееся от усталости, на кривящиеся в привычной иронической усмешке губы и потемневшие голубые глаза, Глэдис отчетливо поняла: он вовсе не рад грядущему отцовству. И надежды, которые расцвели в ее душе, начали увядать.

– Оставайся здесь! – приказал Дэйв. – Я принесу тебе чашку чая.

Но Глэдис и так была слишком слаба, не в силах даже пошевелиться. Утро выдалось просто чудовищным, и, похоже, положение ее не изменилось, хотя Дэйв и пришел на помощь. Ей оставалось только размышлять о том, можно ли еще что-то спасти, хотя бы крупицы их былой любви. И удастся ли хоть что-то возвести на этих крупицах…

Дэйв вернулся с чаем и не подал чашку Глэдис, а поставил на столик у кровати. Он пододвинул стул, впрочем не слишком близко, и устроился на нем с выражением решимости и одновременно терпения на лице. Глаза его смотрели настороженно – он явно не хотел выдавать свои чувства.

Глэдис приподнялась и принялась за чай. Ей следовало восстановить силы, прежде чем снова заговорить с Дэйвом.

– Почему ты передумал? – спросила она, когда молчание стало невыносимым.

– Во многих отношениях ты, Глэдис, далека от совершенства, но, несмотря на все твои недостатки и предрассудки, на твое нежелание понять меня, у тебя есть внутренний стержень. – Он иронически улыбнулся. – Твои принципы, убежден, очень важны для тебя. Я вспомнил об этом лишь спустя несколько минут после твоего ухода. И тогда решил, что, как бы ты ни относилась ко мне, это действительно должен быть мой ребенок.

– И тебе это небезразлично?

– Я все-таки человек, – насмешливо ответил Дэйв. – Я всегда мечтал, чтобы у нас с тобой были дети, Глэдис. Я надеялся… – Он пожал плечами и склонил голову. – Впрочем, не стоит размышлять о том, чего не произошло. По крайней мере, это случилось сейчас. – Он бросил быстрый взгляд на Глэдис. – Ты уже думала о том, что собираешься делать?


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10