Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Брак с целью дознания

ModernLib.Net / Короткие любовные романы / Уилкинсон Ли / Брак с целью дознания - Чтение (стр. 5)
Автор: Уилкинсон Ли
Жанр: Короткие любовные романы

 

 


– Что же ты не сопротивляешься? – спросил он.

– Ты хочешь, чтобы я сопротивлялась? Тебе нужен повод, чтобы причинить мне боль.

– Вот тут ты ошибаешься. Я не ищу поводов. У меня их предостаточно. Никакой боли я тебе причинять не собираюсь. По крайней мере, сегодня. Я хочу просто кое в чем убедиться. А для этого необходимо провести один эксперимент.

– Эксперимент, – повторила Лайэл, дрожа всем телом. – Какой эксперимент?

Джордан улыбнулся и явно не спешил с ответом.

– Допустим, ты принимала подношения от своих кавалеров, ничего не отдавая им взамен. Но, согласись, что если красивая двадцатидвухлетняя женщина умудрилась сохранить девственность в наш век свободных нравов, то это наводит на размышления. Такое возможно – если она фригидна, – говорил он с улыбкой, дотрагиваясь до ее груди, бедер, живота.

Указательным пальцем он провел по контуру ее губ.

– Такой чувственный рот, такая реакция на мои объятия! На фригидность не похоже. Хотя иногда можно и ошибиться. Прошлую ночь можно считать чистым экспериментом. Правда, с некоторой натяжкой. Ты конечно же понимала, что должна доставить удовольствие своему партнеру. Так что, возможно, твоя чувственная страсть была только игрой.

Она вздрогнула так, будто до ее тела дотронулись оголенным проводом, а он продолжал:

– Но сегодня тебе уже незачем притворяться. Лайэл похолодела, руки и ноги онемели. Он, положив ладони рядом с ее лицом и прижав пряди волос к подушке, наклонился над ней. Бледная, белее наволочки, она смотрела на него в упор округлившимися глазами.

– Какие у тебя большие глаза!

И вдруг она стала неистово биться. Задыхаясь и извиваясь, отталкивать от себя его ухмыляющуюся физиономию.

Он взял ее за запястья и, удерживая ее без особого усилия, подчинил себе. Она в конце концов перестала вырываться. Затихла и лежала обессиленная. Сердце колотилось, она тяжело дышала. Он перестал ее держать и начал раздеваться.

Она смотрела на него, но страха уже не было. У природы, когда она творила этого мужчину, был широкий и изумительный замысел: атлетически сложенный мускулистый торс, полная гармония между сильным телом и красотой лица располагали в его пользу.

Лайэл не понимала, что с ней, – какое-то странное чувство, похожее на голод, заполнило ее всю. Внутри все сжалось: она почувствовала тупую боль в самом низу живота. Она словно желала чего-то… и, когда Джордан лег рядом с ней, она подумала, что вот он рядом и больше ничего не нужно, и думать больше ни о чем не хотелось.

Она внутренне приготовилась к проявлению грубой силы и не ждала ни нежности, ни тихих сладко-обольстительных ласк.

Он осторожно разжимал ее крепко сжатые кулачки, целовал по очереди пальцы, ловил губами ее губы.

Нет, она не будет отвечать на его ласки. Он от нее этого не дождется! Будет холодной и неприступной.

Он рассмеялся, как будто прочитал ее мысли. Страстно поцеловал ее, пытаясь языком разжать ее упрямо сжатые губы. Она сопротивлялась, крепко стиснув и зубы. А он уже целовал ее шею, покрывал поцелуями грудь. Соски ощутили тепло его рта.

Дыхание перехватило. Острое, ни с чем несравнимое ощущение испытывала она. Его руки ласкали ее тело. Сладостная пытка… Тело ее выгнулось, и она попыталась выскользнуть из его объятий. Он не смеет даже дотрагиваться до нее! Джордану пришлось прибегнуть к простому приему – под тяжестью его тела она тут же прекратила метаться по постели. А руки его, пальцы ни на секунду не переставали страстно, откровенно и бесстыдно знакомиться с ее плотью.

Ему удалось наконец поцелуем без труда разжать ее губы, и его язык проник внутрь, не встретив никакого сопротивления. Он приподнялся и посмотрел на нее: ему удалось разжечь сладострастный огонь, и она уже была охвачена пламенем. Он, стараясь проникнуть как можно глубже, медленно входил в нее и выходил. Наконец она, издавая какие-то бессвязные вскрикивания, приникла к нему, впиваясь ногтями в его спину. Он ждал… И только тогда, когда он почувствовал, что ее плоть отвечает его желанию, только тогда он довел этот страстный бой до победного конца.

Тело ее трепетало в сладостной истоме, а разум постепенно возвращал к действительности.

С трудом приоткрыв глаза, она увидела, что Джордан, приподнявшись на локте, наблюдает за ней.

– Итак, под ледяным покровом бушует пламя, способное разогреть мужчину, если, конечно, он не глубокий старец. О фригидности не может быть и речи, – говорил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче.

Чувствуя себя униженной, она поспешно отвернулась, чтобы не видеть его сверкающих глаз. Она же все это время обманывала себя! Он ненавидел и презирал ее. А желание? Что ж, так тоже бывает.

Она вспомнила, как одна из ее коллег, молодая разведенная особа как-то сказала: «Я чувствую себя особенно одиноко по ночам. Спать со мной многие бы хотели. Но все дело в том, что я-то с ними спать не хочу. Без любви физическая близость невыносима!» Тогда Лайэл подумала, что это несколько преувеличено. Теперь же она понимала, как права ее знакомая.

Господи, что же делать? А если она забеременеет? Однажды она спросила, хочет ли он иметь детей? Конечно, со временем он бы хотел обзавестись семьей… Так уклончиво ответил, что и не поймешь. Если бы он любил ее, какое это было бы счастье иметь от него ребенка. Но этот брак – жестокая насмешка!

А Джордану-то и подавно этого не нужно. Он конечно же думал, что она неразборчива в связях и, значит, принимает все время противозачаточные таблетки. Ну, допустим, он так плохо о ней не думал, но уж наверняка решил, что она примет меры предосторожности. Однако события развивались так стремительно, что она и к доктору не обратилась. Наивная дурочка… Решила, что Джордан и об этом позаботится.

Она так много ждала… И ничего не сбылось. Ничего…

Сна не было. И слез не было… Джордан спал, отвернувшись от нее, а она все лежала и думала. Вспомнились те страшные дни, когда погибла бабушка. Трагическая участь постигла Поля. Она была тогда безутешна, но такого горя и отчаяния, как теперь, не ощущала. Серые утренние сумерки забрезжили сквозь шторы, когда она погрузилась в сон.

Просыпалась Лайэл медленно, как бы нехотя. Но вдруг вспомнила, где она и что с ней, и сразу – сна как не бывало. Конечно же Джордана рядом не было. И, хотя в камине пылал огонь, все говорило о том, что его и в доме нет.

Она была какая-то вялая: с трудом приняла душ, еле-еле, как дряхлая старуха, одевалась. С трудом застегнула серую шерстяную юбку, натянула ярко-вишневый джемпер. Механически взглянула на себя в зеркало. Лайэл была до странности спокойна, скорее даже в каком-то оцепенении. Вот только мысль о том, что она должна отсюда вырваться, не давала покою и жгла огнем. Подошла к окну. «Ягуар» на месте. В сугроб-ном плену.

А день был такой чудесный, какие зимой редко выпадают. Солнце ласково светило с небес потрясающей голубизны. Солнечные лучи то золотили снег на ветвях елей, то яркими сполохами играли на ледяной кромке у края озера. Сосульки сверкали, радуясь солнышку, и плакали от счастья золотыми слезами.

И так ей захотелось туда – дышать вкусным морозным воздухом, ощутить кожей ласковые солнечные лучи. Она уже хотела отбросить щеколду, как услышала – хлопнула дверь. Это Джордан. Потом он обивал с обуви налипший снег. Вошел с охапкой дров. Видно, запас на кухне кончился.

– Ланч уже готов?

Голос вроде никакой – и не дружеский, и не вражеский. Лайэл взглянул на кухонные часы – почти час дня.

– Через десять минут будет готов, – ответила она.

Пока в кастрюле разогревался густой ароматный суп, она приготовила сандвичи с сыром и накрыла на стол.

Джордан поглощал еду с завидным аппетитом, но вдруг перестал есть и спросил:

– Почему ты ничего не ешь?

– Мне не хочется, – ответила Лайэл. Он нахмурился.

– Ведь, по существу, ты ничего не ела, с тех пор как мы здесь.

– У меня нет аппетита. Наверное, потому, что я давно не была на свежем воздухе.

Конечно же не потому она не ест, что все время в помещении. Но как кстати эта его забота!

– Ты должна что-нибудь съесть.

Он взял глубокую тарелку, налил супу и поставил перед ней. Она смотрела в тарелку и ничего не говорила. В молчании он почувствовал протест и бодрым голосом сказал:

– Давай ешь. Ешь, как хорошая девочка! Какое внимание! Это ее приободрило.

– Джордан, пожалуйста, может быть, мы погуляем? Сегодня такой хороший день.

Он взглянул на нее – глаза умоляли, пальцы рук инстинктивно сплелись в жесте, выражающем просьбу, – и ответил:

– Вот доешь, и пойдем погуляем. Только придется идти в снегу по узкой тропинке.

– О, я так тебе благодарна!

Он передал ей сандвич, проследил за тем, чтобы она взяла ложку и стала есть суп, и только потом стал есть сам. Аппетит аппетитом, а в светских, утонченных манерах ему не откажешь!

Лайэл была в сильном нервном возбуждении, так ей хотелось выйти из дома. Она с трудом заставила себя проглотить несколько ложек супа и съела сандвич, чтобы угодить Джордану. Быстро надела куртку, вязаную шапку и варежки. Таяло, но ветер был холодный.

– Ты уверена, что не замерзнешь? – спросил Джордан.

– Уверена.

Коттедж и снаружи выглядел очень уютно: печная труба, крыша, как огромная шляпа с широкими полями, нахлобучена на приземистый дом из местного серо-зеленого сланца. Наверное, раньше это была ферма, вернее – часть фермы, а потом ее перестроили. Направо виднелись какие-то постройки. Та, что выходила на дорогу, использовалась как гараж. В других, наверное, хранились инструменты, инвентарь.

Оставив коттедж позади, они пошли к лесу по тропинке, протоптанной в снегу. Идти было тяжело. Временами они проваливались по колено в снег. У Лайэл скоро промокли и замерзли ноги: ее модные сапоги годились лишь для городских прогулок. Но, содрогаясь при мысли, что ей придется вернуться в коттедж «Барабан», она прибавила шагу и упорно двигалась вперед.

Время от времени они что-то обсуждали, касаясь по какому-то молчаливому соглашению только пустяковых тем. Джордан спросил, не бывала ли она в этих местах раньше, на что она ответила, что нет, она здесь впервые. Он, как выяснилось, знал эту местность хорошо. В детстве он частенько приезжал в Эмблсайд на каникулы и изучил все окрестности.

– У нас в этих местах был коттедж. Мама и папа любили ходить пешком. У нас была еще двухвесельная лодка, на которой мы обычно катались по озеру Виндермиер.

– Твой папа и ты?

– Поль и я, – ответил Джордан и, передернув плечами, засунул руки в карманы дубленки. – Мы всегда ладили с ним, хотя я был всегда лидером из-за разницы в возрасте. Я был старше его на пять лет.

Да если бы было наоборот, он бы все равно был главным. Уж в этом можно не сомневаться!

Настроение у Лайэл резко изменилось. Все так же светило солнце, но прелесть зимнего дня перестала ее радовать. Стало даже холоднее. И разговор скомкался. И скоро совсем прекратился. Белый снег уже не вызывал радостного ощущения. А наоборот. Ей стало казаться, что она во всем мире одна-одинешенька. И так тихо кругом! Еле слышно щебетала какая-то птица, где-то шелестел, как шелковая нижняя юбка, ручеек. Они должны были бы уже выйти на шоссе, но, сколько она ни прислушивалась, шума проезжающих машин слышно не было. Возбуждение снова охватило ее. Как только покажется на шоссе машина, она выбежит и поднимет руку. Машина остановится и она скажет, что она в опасности, что ее держат здесь против ее воли. Никто не имеет права поступать так, пусть даже и муж!

Стараясь не обнаружить своего возбужденного состояния, она продолжала идти. Джордан не должен догадаться, что она задумала. Ее план удастся, если застанет Джордана врасплох.

Вот наконец и шоссе. Сердце у нее оборвалось. Снегу было столько, что машины просто не могли здесь и появиться.

Вдруг справа за деревьями Лайэл увидела мужчину. Совсем близко! Он шел прямо им навстречу. Огромный такой, в шляпе с пером и в охотничьей куртке хаки, С ружьем. Черный Лабрадор шагал рядом с хозяином, прокладывая себе дорогу по целине.

Лайэл стремительно рванулась навстречу охотнику и раскрыла было рот, чтобы позвать на помощь, как Джордан обхватил ее и резко повернул к себе.

– Все хорошо, дорогая. Я прошу прощения, – произнес он четко и довольно громко.

Она и слова вымолвить не успела, как он заткнул ей рот поцелуем. Руки крепко прижаты к бокам, ноги зажаты словно в тисках – она чуть было не упала.

Охотник повернулся и вышел в противоположную сторону. Влюбленная парочка – как повздорили, так и помирятся! Лайэл прилагала отчаянные усилия, чтобы вырваться, но Джордан продолжал свой затяжной поцелуй. Она почти задыхалась.

Вдруг она почувствовала, как холодный «превентивный» поцелуй стал жарким и страстным. Теперь уже пришлось бороться со своим страстным желанием обхватить шею Джордана руками и целовать его с такой же страстью.

Наконец он поднял голову. Глаза лихорадочно блестели, на скулах выступил румянец, а дышал так, как если бы только что закончил бег на длинную дистанцию.

Хриплым голосом, задыхаясь, он сказал:

– Если ты еще когда-нибудь позволишь себе что-либо подобное…

Он не окончил угрозу, но Лайэл вздрогнула, и не потому, что было холодно.

Схватив ее за руку, он быстро зашагал обратно. Она еле поспевала за ним. Конечно, он был зол, но, наверное, злился больше на себя за свои «первобытные инстинкты».

Их отношения приобрели «опасный» оттенок. Ее разум, воля переставали контролировать ее чувства. Она совсем не походила на жертву, она скорее была его страстная партнерша. Против своей воли! Именно это заставляло ее страдать, и она досадовала и злилась на себя.

Солнце скатывалось с перламутрового неба. Выползали сумерки. Далеко в темном лесу то радостно, то печально ухал филин…

Лайэл устала и продрогла до костей и, когда они вошли в дом, была более чем рада. Джордан принес и подбросил в камин дров. Лайэл сняла куртку, стянула сапоги. Выпрямившись, она увидела, что он наблюдает за ней. Взгляд его глаз опалил ее. Во взгляде – ничего другого, кроме откровенного желания. Полыхнуло жаром, как из раскаленной топки. Лайэл вздрогнула и инстинктивно попятилась.

Он увидел это, понял, ухмыльнулся и пошел к ней. Хотелось убежать, забиться куда-нибудь. Но куда? Он взял ее за подбородок, приподнял голову, папьцем поглаживая ее щеку около уха. Сердце забилось. Она закрыла глаза и напряглась в ожидании поцелуя…

Громко вскрикнула от боли: он ущипнул ее за ухо и вышел.

Прошла минута или две. С трудом успокоилась. Встала и пошла на кухню готовить ужин.

Ужинали молча.

– Когда ты познакомилась с Полем? – спросил он резко и так неожиданно, что Лайэл выронила из рук вилку.

– В начале июля, – ответила она как можно спокойнее.

– Где?

– Митч – член спортивного клуба фирмы. Клуб организовал прогулку на пароходе. Я поехала с ней. Там была дискотека. Поль тоже там был, – говорила Лайэл, опустив голову и не глядя на него.

– Расскажи мне, как все было! – приказал Джордан.

– Да особенно не о чем рассказывать. Он подошел к нам, заговорил, а потом пригласил меня танцевать.

Поль прилип к ней, попросту говоря, и не отходил весь вечер. Как сейчас она видит его в каких-то темных брюках, в белой в полоску рубашке. Его голубые глаза сияли, а белокурые вьющиеся волосы, казалось, потрескивали от электричества.

Он был старше ее, но с виду казался значительно моложе. Золотоволосый такой мальчик, которого жизнь еще не трепала. Открытый, беззаботный, как говорится – душа компании. Он был весь в движении и пользовался успехом. Забавный. Тогда она еще не уловила, как часто меняется его настроение, и предположить не могла, какие страдания принесет ей это знакомство.

– Ну и что было дальше? – Голос Джордана прервал ее невеселые мысли, и она подняла голову.

– Мы возвращались на автобусе, потому что Давид был в отъезде. Когда Поль узнал об этом, он проводил нас до дома.

– А потом?

– Иногда он заходил, – спокойно ответила Лайэл.

– Когда он начал делать тебе подарки? Лайэл вспыхнула. Это случилось буквально через неделю после их знакомства. У нее был день рождения. Он узнал и принес подарок. На тоненькой золотой цепочке – бриллиантовая капелька-подвеска. Она взяла, поблагодарила и даже не подумала о том, сколько он заплатил за подарок.

Митч конечно же, как увидела, так сразу же вытаращила свои незабудковые глаза.

– Ничего себе! Или у него денег куры не клюют, или он ограбил ювелирную лавку.

– Ты что, считаешь, что это настоящий бриллиант? – спросила Лайэл с тревогой в голосе.

– Хорошо, давай рассуждать так: кто дарит такие вот подарки девушке, с которой только что познакомился, тот или без ума от любви к ней, или же сам просто без ума, по-другому – чокнутый.

– Ну что же делать? Лучше я верну ему это. Когда же Лайэл попыталась вернуть Полю подарок, он так обиделся, что у нее пропала всякая охота настаивать на этом.

Позже она поняла, что именно с этого момента и повелось: когда он что-нибудь дарил ей, она возражала, отказывалась, а он обещал, что это в последний раз, но ни разу не сдержал слова.

«Мне так приятно дарить тебе красивые вещи», – признавался Поль.

Джордан опять смотрит на нее… Господи, как она устала от всего этого и измучилась!

– Ну, и когда же, Лайэл? – настаивал он.

– На мой день рождения.

Гримаса тенью скользнула по его лицу.

– Итак, начиная с пятнадцатого июля Поль тратил все деньги, которые попадали к нему в руки, на тебя.

Лайэл промолчала. Да и что можно возразить? Возможно, так и было.

– Когда же он сделал тебе предложение? Он ведь просил тебя стать его женой? – спросил Джордан.

– Да, просил. Это было в начале ноября.

– И ты ему отказала? Она молча кивнула.

– А я именно тогда понял, что кто-то водит его за нос, и перестал переводить ему деньги. Так что как раз в те дни он ничего не мог тебе дарить, – сказал Джордан, и лицо его приняло злое, мстительное выражение.

Можно подумать, что он уже и нож наточил!

– Но что я могла поделать? С самого первого дня знакомства я не воспринимала его серьезно, и он какие-то время своим отношением не давал повода думать, что у него серьезные намерения.

– И, несмотря на твое отношение к нему, подарки ты принимала.

Суровое обвинение! Но возразить нечего. Хотя у нее был более сильный характер, чем у Поля, по природе своей она мягкая натура. И, как теперь она понимала, он пользовался этой ее слабостью. Конечно! Раз удавалось уговорить ее принимать подарки, то, возможно, удастся уговорить ее принять его предложение.

Тот вечер нанес ей моральную травму. Митч дома не было, и Лайэл чувствовала себя неспокойно. В последнее время у Поля резко менялось настроение. Тяжелое отчаяние вдруг сменялось необыкновенным подъемом и наоборот. На него нападали приступы обыкновенной истерии.

– Он на грани сумасшествия, – говорила Митч. – Мой тебе совет – дай ты ему отставку.

Лайэл жалела его, и у нее не было сил разорвать паутину, которую она сама сплела и которая опутала ее. Жалость жалостью, но она понимала – ничего не заставит ее выйти за него замуж.

Он был жалок, стоял на коленях, плакал, выклянчивая у нее согласие. Она утешала его, положив руку на его вздрагивающие плечи.

– У нас все будет хорошо. Я знаю, все будет хорошо, – продолжал он настаивать.

– Ничего хорошего из этого не получится. Правда, не получится. Я не люблю тебя, – повторяла она.

– Разве я противен тебе? – спрашивал он.

– Нет. Конечно же нет. Ты мне нравишься, но этого недостаточно, чтобы выйти за тебя замуж. Я хочу любить того, кто станет моим мужем.

– Я могу сделать так, чтобы ты полюбила меня. Я знаю, ты полюбишь меня, – бормотал он, стоя на коленях.

– Ну почему ты не хочешь понять, что любви по заказу не бывает? Никто не может заставить другого полюбить себя. Любовь – это сразу, либо она есть, либо ее нет, – пыталась объяснить Лайэл.

– Хорошо, пусть будет так. Не люби меня, но только будь моей женой. Видит Бог – я люблю тебя за нас двоих. Я схожу по тебе с ума, Лайэл. Я не знаю, что буду делать, если ты не пойдешь за меня, – умолял он, обливаясь слезами. Лайэл попыталась его приободрить:

– Я тебе скажу, что ты будешь делать… Выкинь мысль обо мне из головы. Ты встретишь другую женщину, которая будет любить тебя так, как жена должна любить своего мужа.

– Я не хочу никого, кроме тебя. Ни одна другая во всем мире не может сравниться с тобой.

– Чепуха! В мире много девушек, которые лучше меня, – продолжала убеждать его Лайэл, стараясь, чтобы голос был бодрым и оживленным.

– Я с ума схожу. Я перестал спать, – продолжал он, не слушая ее.

– Но ты же видишь, мы не подходим друг другу, – сказала она нежно и сжала ладонями его побелевшее лицо. – Я виновата, прости меня. Но мы не можем быть мужем и женой. Ну давай поднимайся с колен, а то бурсит заработаешь, – попыталась пошутить Лайэл, чтобы разрядить обстановку.

Поняв, что никакие мольбы не помогут, он схватил ее за руки и сжал их так сильно, что стало больно.

– Но ты не перестанешь встречаться со мной? Ты обещаешь, что не перестанешь видеться со мной?

Конечно же нужно прекратить всякие контакты, нужно рвать сразу! И для его же пользы… Лайэл колебалась.

– Если ты бросишь меня, я убью себя! – выкрикнул он.

– Не смей говорить такие вещи, – возмутилась Лайэл.

– Я так и сделаю, – повторил он уже спокойнее. Тон, каким он это сказал, не вызывал сомнений. – Если ты не будешь со мной встречаться, тогда мне незачем жить…

Джордан наполнил ее бокал.

– Расскажи мне, что было после того, как он сделал тебе предложение.

– Я… мне бы не хотелось говорить об этом.

– Не сомневаюсь. Но я хочу знать. И, пожалуйста, не приукрашивай! Я хочу знать правду.

Она говорила тихим голосом, временами переходила на шепот, а он смотрел на нее не мигая. Рассказала все как было, не комментируя, ни в чем себя не виня.

– Он хотел, чтобы я пообещала, что буду с ним видеться. Сказал, что если я не соглашусь, то ему будет незачем жить.

– Ты обещала? – резко спросил Джордан.

– Да, обещала. Он был в таком состоянии, что я побоялась сказать «нет». Я решила, что лучше будет, если я сделаю это постепенно. Теперь я понимаю, что в этом была моя ошибка. Он только еще больше ко мне привязался в надежде, что я когда-нибудь передумаю.

– И еще больше впадал в отчаяние, поняв, что не в силах ничего изменить. И в конце концов пристрастился к бутылке. – Голос Джордана стал жестким.

Она кивнула. Боже! Какой это был ужас, когда Поль пил запоями.

– Я простить себе не могу, лучше бы я тогда не обещала. Зачем я тогда испугалась его угрозы?

– Ты считаешь, что это была угроза, мягко говоря? – Голос Джордана был на пределе.

– Да, конечно. И Митч так считает. А когда я решила, что пора кончать, было уже слишком поздно.

– Было уже слишком поздно, – повторил он мрачным голосом. – К тому времени Поль, вероятно, считал уже, что купил тебя.

Как Джордан жесток и несправедлив! В отчаянии она спросила:

– Ну что можно было сделать?! Выходить за него без любви? Ну даже если… ведь не долго бы такой брак продлился?

– Ну почему же? Пока ты получала бы подарки, все было бы в порядке.

Сколько можно? Так с ума сойдешь!

– Во-первых, я не хотела сама, чтобы он мне делал подарки.

– Но ты же не вернула ему их, когда отказала ему.

– Я пыталась. Он не взял.

– Ты могла бы отослать их ему. Только не рассказывай мне, почему ты этого не сделала.

Сколько яду, сколько желчи вложил он в эти слова!

Джордан продолжал с ухмылкой:

– Хотя я догадываюсь, почему ты этого не сделала: ты же не хотела причинить ему страдания…

– Да, не хотела. Я знаю, ты никогда не поверишь мне, но это правда. Если бы я не жалела его, не думала о том, как бы не ранить его, я никогда не позволила бы, чтобы все зашло так далеко. Если бы мне было все равно, мне было бы легче все разом закончить. Господи, разве я виновата? Я бы любила его, если бы могла. – Это был крик души.

На мгновение Джордан, казалось, заколебался. Но лишь на мгновение. Потом улыбнулся:

– Браво, браво! Аплодисменты… Вот скажи мне, откуда у тебя такой артистический талант?

Чувство обиды, несправедливости захлестнуло Лайэл. Стиснув до боли пальцы рук, она закусила нижнюю губу. Только бы не потерять контроль над собой!

– Я подам кофе и фрукты, – сказал она ровным голосом.

После ужина она все убрала, помыла посуду. Возвращаться в гостиную не хотелось, но и на кухне делать было нечего. Без сил, измучена, вымотана до последней капли! Только и остается пойти и лечь в кровать.

Нет, только не кровать! – само слово вызвало вспышку ярости. Но не на кухне же ей укрываться?!

Из гостиной доносилась знакомая мелодия. Нейл Дайсмонд… Вот и в музыке их вкусы совпадают! Они одинаково любят все лучшее, что есть в поп-музыке, в классической, в оперной. Он, правда, отдает предпочтение романтическим композиторам. Да и неудивительно, ведь любит же он поэзию. Безусловно, Джордан – человек сильных страстей, способен на глубокие чувства, хотя, как говорится, все время застегнут на все пуговицы. Такой уж если полюбит, то полностью отдастся этому чувству. А если возненавидит…

Она вздрогнула.

Ноги отказывались идти, но Лайэл пересилила себя и направилась в гостиную. В комнате был полумрак, и Джордан сидел у камина. Отблески пламени бронзой ложились на его лицо. В руках он держал ее подарок. С какой любовью, с каким предвкушением счастья она покупала тогда эту крохотную «снежную метель».

Лайэл присела на диван, забилась в дальний угол. Длинные пальцы Джордана осторожно поглаживали стекло футляра, будто одно это прикосновение доставляло ему удовольствие. Она ощутила в сердце нестерпимую боль и, чтобы не дать вырваться из груди стону, прикусила губу.

Он посмотрел на нее, и она торопливо отвела взгляд. Но Джордан успел заметить, сколько горя, страдания и отчаяния было в ее глазах.

– Ты плохо выглядишь, – сказал он. – Иди спать.

Она поднялась и пошла в ванную.

Лайэл долго лежала и не спала. Дурные предчувствия, странное беспокойство не покидали ее. Кап-кап-кап! Ветер переменился… Кап-кап-кап! Тает снег, и капает с крыши… Джордан не появился. Лайэл расслабилась и стала засыпать.

Сон был беспокойным. Что-то снилось путаное и неприятное. Но вот… Будто бредет она по какому-то темному коридору. Понимает, что это глубоко под землей. И что-то непонятное, мерзкое следует за ней по пятам. Она торопится и вlруг упирается в скалу. И деваться некуда, а то, что за ней, – все ближе, ближе.

Еще немного, и оно коснется ее…

Лайэл пронзительно вскрикнула и заметалась.

– Успокойся, успокойся, – шептал чей-то голос, – Все в порядке… Все хорошо.

Постепенно ужас рассеялся, дыхание замедлилось, сердце стало биться ровнее. Она спасена, ее любят… Голова ее лежала на мускулистом плече, его рука гладила ее по волосам. Она прильнула к нему, к тому, который обнимал ее. Мокрая от слез щека прижалась к его теплой груди.

Лайэл просыпалась… Случилось хорошее, и от этого было удивительно легко и спокойно и хотелось побыть еще в дреме. Но какой-то кусочек сознания вырвался из плена сна, и сразу же она открыла глаза. Джордана в комнате нет, хотя видно, что был и даже спал рядом.

Что же ей снилось? Ах да, кошмар какой-то, что-то мерзко-страшное. Но ведь он утешал ее, был рядом… А может быть, ей все это приснилось? Она ведь так ждала ласки, доброго участия…

Шторы раздернуты. Лайэл подошла к окну. За ночь теплый западный ветер нагнал на небо облака. Она видел, как за озером порывы ветра трепали оголенные ветви деревьев, налетали и когтили кустики, которые жались к зарослям камышей у кромки озера. Иногда сквозь разрывы облаков выглядывало солнце. Стайка птиц снялась с сосны, и эту стайку подхватило, понесло и швырнуло в небо, где ветер уже хозяйничал на просторе.

Лайэл вдруг услышала звук мотора. Сначала машина завелась, потом сразу все стихло. Она поспешила на кухню. От дыхания стекло запотело, и она торопливо провела по нему ладонью.

Джордан вышел из машины. Взял лопату. Сначала он отгребал снег от машины, потом принялся энергично расчищать дорогу к гаражу.

На кухонном столе – картонная коробка. Хлеб из муки грубого помола, две упаковки молока, газеты. Очевидно, это все утром привезли.

Так, значит, шоссе в порядке. От волнения у нее пересохло во рту. Может быть, уже сегодня она будет в Лондоне! Хорошо, что она не отказалась от той квартиры. А жалела, что не успела аннулировать договор на аренду в предсвадебной суете. Нет худа без добра! Дедушку заберет туда, и одной заботой меньше. И это нужно сделать раньше, чем его забросят на эту «комфортабельную крышу». Никакой «крыши», а то ей не выбраться из рабства и придется терпеть, чтобы не травмировать дедушку.

Как только она увидит дедушку, скажет ему без обиняков, что у нее нет выхода из создавшейся ситуации, которую нужно будет обрисовать в как можно более мягких тонах. Конечно, это будет для него неожиданностью.

С этим решено. Теперь – деньги. Она сразу же начнет подыскивать работу. И как хорошо, что она заплатила за три месяца вперед!

Митч ее тоже не оставит в беде. Поможет всем, что в ее силах. Уже легче! Ей-то она все расскажет без утайки. Уж кто-кто, а Митч поддержит ее морально и посоветует, что делать.

Лайэл была так погружена в свои планы, что не сразу поняла, что Джордан уже вернулся с улицы и что-то делает на кухне. Запахло подгорелым хлебом. И было слышно, как он гремит посудой.

– Я решил сам приготовить завтрак, – сказал он, входя в гостиную с подносом. На подносе – миска с салатом и тарелка с сандвичами. Некоторые куски хлеба пригорели. – Я конечно же не гожусь для работы на кухне.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10