Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Камень владычества (№3) - Волшебный кинжал

ModernLib.Net / Фэнтези / Уэйс Маргарет, Хикмэн Трэйси / Волшебный кинжал - Чтение (стр. 11)
Авторы: Уэйс Маргарет,
Хикмэн Трэйси
Жанр: Фэнтези
Серия: Камень владычества

 

 


Новости сильно потрясли регента.

— Как такое возможно? — вопрошала Кловис. — И почему я не знала об этом раньше?

— Справедливый вопрос, — согласился рассерженный Тасгалл. — Вам надлежало сразу известить боевых магов!

— Вплоть до сегодняшнего дня вы едва ли восприняли бы наши сведения всерьез, — парировал Инквизитор.

— Природа магии Пустоты такова, что она обязательно влияет на тех, кто ее применяет, — упиралась регент. — Полагаю, Инквизитор, вас просто ввели в заблуждение.

— Братья нашего Ордена поминутно рисковали своей жизнью, добывая эти сведения. Им пришлось соприкоснуться с таанами. Да уберегут нас боги от подобной участи, — с холодной яростью заявил Инквизитор, возмущенный тем, что кто-то сомневается в его словах. — Таанам помогают самоцветы, которые шаманы помещают им под кожу. У нас нет достоверных сведений о действии этих камней. Скорее всего, тааны отдают Пустоте силу камней, а не свою жизненную силу. Это и уберегает их от последствий.

— Я считаю, досточтимая Кловис, что мы должны поверить словам нашего собрата, — сказал Тасгалл. — И посмотреть в лицо страшной правде. По сути, каждый таанский солдат — это маг Пустоты. Он вдвойне опасен, поскольку сеет смерть и разрушение не только силой оружия, но и силой своих жутких заклинаний.

Чувствовалось, что Кловис охватил ужас. Потом она сжала губы и покачала головой.

— Я не предлагаю капитулировать, — добавил Тасгалл, прочитав ее мысли. — Мы победим, в чем я ни на секунду не сомневаюсь. Боги не могут допустить иного исхода. Однако битва будет кровавой и разрушительной.

— Вам что-нибудь еще известно об этих таанах? — резко спросила у Инквизитора Кловис.

— В армии Владыки Дагнаруса есть порождения Пустоты — живые мертвецы, называемые врикилями, — ответил Инквизитор, которого на сей раз не задели слова регента. — Таанские врикили намного могущественнее, чем врикиль, убитый два дня назад героическими усилиями боевых магов. Врикили умеют повелевать Пустотой. Вспомните, сколько боевых магов вам понадобилось отправить, дабы справиться лишь с одним врикилем, причем весьма слабым. Поверьте, Тасгалл, я ни в коей мере не хочу принизить поистине героические усилия ваших собратьев.

Инквизитор поклонился Тасгаллу. Тот ответил поклоном, но промолчал.

— Наши Владыки сумели бы сразиться с врикилями на равных. Однако, насколько я понимаю, наш досточтимый регент распустила Совет Владык, а им самим велела покинуть город, — продолжал Инквизитор.

— Я следовала воле богов, — процедила сквозь зубы Кловис. Она уже не была хозяйкой положения. — Несовершенство в создании Владык сделало несовершенными и их. Достаточно вспомнить этого безумного Владыку Густава.

— Безумный, как вы его назвали, Владыка Густав оказался достаточно мудрым и сумел найти нашу часть Камня Владычества, утерянную двести лет назад, — сказал Инквизитор.

Послышались изумленные восклицания глав других Орденов. Все они недоуменно смотрели на регента. Только для Тасгалла и командира дворцовой стражи сказанное не явилось неожиданностью.

— Скажите, Высокочтимый Верховный Маг, это чудо действительно произошло? — вежливо, но настойчиво спросил глава Ордена Дипломатии.

— Хвала богам, — произнес глава Ордена Писцов.

— Я бы пока воздержался от умозрительных восторгов, — охладил их пыл Инквизитор. — Да, Владыка Густав нашел Камень. Однако дальше в этой истории много неясного. С определенностью можно говорить лишь о том, что сам Владыка Густав вскоре умер, а Камень вновь исчез. Или, досточтимая Кловис, вам удалось его отыскать?

— Пока что нет, — угрюмо ответила регент. — Я буду вам крайне признательна, Инквизитор, если вы уменьшите силу своего голоса.

— Жаль, — сказал Инквизитор, не обращая внимания на ее колкость. — Камень пригодился бы нам в сражении с этими порождениями Пустоты.

— Я все-таки требую соблюдения приличий! — вспыхнула регент.

— Пустота уже вершит свои дела, — вмешался Тасгалл. — Думаю, вы все это ощущаете.

Спор прекратился.

— Итак, какое же решение нам принять? — спросила Кловис. Она посмотрела на Тасгалла. — Вы и в самом деле рекомендуете вступить в переговоры с этим Владыкой Дагнарусом?

— Так пожелал его величество, — ответил Тасгалл.

— Его величество еще ребенок, — возразила регент.

— Ребенок, оказавшийся в положении, тягостном для любого взрослого, — не дал ей спуску Тасгалл. — Бароны возмущены тем, что Церковь взяла верх над королевской властью. Во всяком случае, так им кажется. Если мы и сейчас пойдем вразрез с волей короля, то еще больше оттолкнем от себя баронов и военных. У баронов есть деньги, у офицерства — солдаты. Лишаться и того и другого сейчас крайне безрассудно.

Тасгалл словно о чем-то раздумывал.

— Как вы считаете, регент, почему его величество соблаговолил вмешаться? — спросил он.

«Наконец-то ты стал шевелить мозгами, Тасгалл, — мысленно похвалил его Ригисвальд. — Начинаешь размышлять, прав ли я. Замечательно, Тасгалл. Превосходно».

— В этом нет ничего удивительного, — ответила регент. — Его величеству только восемь лет. Как и любому мальчику такого возраста, сражение представляется ему увлекательной игрой. Он целыми часами простаивает у окна, глядя на вражеские войска. В остальное время он играет в солдатики. Повторяю, нет ничего удивительного, что его величество пожелал встретиться с человеком, командующим вражеской армией.

— Говорите, его интересуют сражения? — спросил Тасгалл. — И он не боится?

— Ни капельки, — почти с материнской гордостью ответила регент. — Его величество отнюдь не трус.

Глава Ордена Искусств был серьезным, молчаливым человеком. Прежде чем что-либо сказать, он тщательно это обдумывал.

— Наш выбор весьма невелик, уважаемая Кловис, — сказал глава Ордена Искусств. — Думаю, нам следует выслушать этого… Дагнаруса, но отвергнуть любые условия капитуляции.

— Согласен, — поддержал его Инквизитор. — Мне тоже любопытно взглянуть на Владыку Дагнаруса. О нем ходят странные слухи.

— Полагаю, мы должны встретиться с ним, — сердито заключила регент. — Все согласны?

Согласны были все.

— Я отдам необходимые распоряжения.

Кловис умолкла, затем вполголоса обратилась к Тасгаллу:

— Я думаю, Тасгалл, его величество тоже должен присутствовать на встрече.

— Да, регент. Если короля не будет, это лишь разозлит баронов. Однако я прошу вас заранее переговорить с его величеством. Напомните ему, что он должен следовать вашим наставлениям и ни в коем случае не принимать никаких решений, предварительно не посоветовавшись с вами. Я приведу его в зал с опозданием. Мы соблюдем формальности, и не более того.

— Это вы хорошо придумали, Тасгалл, — одобрила Кловис — Не сомневайтесь, мой разговор с его величеством будет весьма продолжительным.

Кловис тяжеловесно зашагала по коридору. Края сутаны шелестели, ударяясь о ее толстые лодыжки.

— Ты прав, Тасгалл, — бормотал Ригисвальд, возвращаясь в зал Славы Былых Времен. — В одном ты совершенно прав. Пустота уже вершит свои дела.

ГЛАВА 15

Новый Виннингэль — город, который Дагнарус вознамерился покорить, — встречал его без грома фанфар, пения труб и ликующей толпы. Неподалеку от гавани в городской стене была неприметная дверь. Через нее-то и впустили Дагнаруса. Ему сразу же завязали глаза и в закрытой карете повезли во дворец. Боевые маги, встречавшие его и охранявшие в пути, рассказывали, что подобное обращение ничуть не обидело принца, а скорее позабавило.

Дагнарус оказался совершенно не таким, каким его ожидали увидеть. Командующий армией чудовищ сам вовсе не был чудовищем. Перед боевыми магами предстал обаятельный человек, спокойный и уверенный в себе. Одет он был хорошо, но не вычурно: шерстяная накидка с капюшоном, высокие сапоги, вышитый камзол и белоснежная рубашка. Он с каким-то особым изяществом умел носить одежду. На поясе у Дагнаруса висел меч старинной работы, который он передал боевым магам с просьбой обращаться с оружием бережно, ибо меч достался ему в наследство от отца. Дагнарус и сам чем-то напоминал меч: блеск, изысканность и… острые края.

Военные с первого взгляда поняли: он — из их породы. Пока его везли во дворец, Дагнарус говорил о недавних сражениях виннингэльцев с дворфами, совершавшими набеги на восточные земли. Чувствовалось, что те сражения всерьез занимали его, ибо он со знанием дела рассуждал о стратегии и тактике обеих сторон. Суровые боевые маги не заметили, как Дагнарус втянул их в разговор. За время пути они успели проникнуться к нему уважением. Кем бы ни был этот человек, военное ремесло он знал основательно.

А вот кем он был, как встал во главе армии таанов и почему двинулся на Виннингэль — на эти вопросы боевые маги жаждали получить ответы. Тот, кто называл себя Дагнарусом, имел вполне человеческий облик. На вид ему можно было дать лет тридцать пять. Темно-рыжие волосы, лучистые зеленые глаза, безупречно выбритые щеки и подбородок. Улыбка Дагнаруса обвораживала. Он умел общаться с совершенно незнакомыми людьми как с давними друзьями. Дагнарус явно не был иностранцем. Он говорил на чистом и правильном эльдерском языке. Его речь изобиловала образными выражениями и остроумными изречениями. Правда, в ней ощущалась какая-то старомодность. Он называл алебарду «альбардой». Слово это более сотни лет назад вышло употребления и резало слух. При дружеском, казалось бы, общении Дагнаруса с боевыми магами он умело держал оборону и либо парировал их словесные атаки, либо уклонялся.

Повязку с глаз Дагнаруса не снимали до самого зала Славы Былых Времен. Это ничуть его не оскорбляло. Наоборот, Дагнарус шутил, что его лишают возможности увидеть красивых женщин, которыми, как он слышал, славится Новый Виннингэль. Когда им повстречалась придворная дама и он уловил аромат ее духов, Дагнарус остановился и учтиво поклонился. Изумленная дама так и осталась стоять с разинутым ртом.

Очутившись в зале, Дагнарус некоторое время моргал и щурился, привыкая к свету, потом с улыбкой оглядел собравшихся. На него смотрели сердитые лица. Он видел злобный изгиб губ, слышал такое же злобное бормотание и едва ли не рычание. Однако враждебность собравшихся, похоже, ничуть не тревожила Дагнаруса. Он по-прежнему держался спокойно и уверенно.

Регент стояла на подиуме со скрещенными руками и запрокинутой головой, олицетворяя собой оскорбленную добродетель. Если своей позой Кловис рассчитывала испугать Дагнаруса или заставить его осознать чудовищность собственных замыслов, то ее расчеты потерпели полный крах. Дагнарус как будто не замечал ее присутствия. Он пристально всматривался в одну из фресок с видом Старого Виннингэля. Рядом с ним стоял вооруженный Тасгалл, готовый к любым неожиданностям.

— Скажите, уважаемый маг, там, кажется, изображен королевский дворец? — спросил Дагнарус.

Тасгалл ответил настороженно, чувствуя подвох даже в таком внешне невинном вопросе:

— А почему вас это интересует?

— По одной простой причине. Если это — королевский дворец, художник все исказил, — смеясь, ответил Дагнарус.

Не дав Тасгаллу и другим опомниться, он стремительно направился прямо к фреске. Баронам, военным и главам Орденов ничего не оставалось, как расступиться. Боевые маги устремились вслед за Дагнарусом, готовые, если понадобится, остановить его силой меча и магии. Он как будто их не видел. Наконец Дагнарус остановился напротив фрески, по странной случайности находившейся совсем неподалеку от стула, на котором сидел Ригисвальд. Старый маг делал вид, что поглощен чтением книги и происходящее совершенно его не занимает.

Регент метнула на Дагнаруса сердитый взгляд, затем столь же сердито посмотрела на Тасгалла. Боевой маг пожал плечами. Он сам изумлялся поведению их «гостя»; оно было странным, но отнюдь не угрожающим. Поэтому Тасгалл не знал, что предпринять и стоит ли вообще что-нибудь предпринимать.

Дагнарус внимательно смотрел на фреску.

— Художник верно изобразил водопады. Но дворец выглядел совсем не так. — Дагнарус коснулся фрески. — Эта часть дворца оканчивалась не здесь, а тянулась примерно до этого места. И парадный вход находился вот тут, а не там, где он нарисован. Художник изобразил лишнюю башню, которой на самом деле не было. Из-за его ошибки балкон, где любил гулять мой отец, оказался чересчур вытянутым на запад. До своего ухода я обязательно набросаю вам, как выглядел дворец, чтобы у вас было правильное представление о нем.

Последние слова Дагнарус произносил уже в мертвой тишине. Казалось, что кроме него в зале никого нет. Дагнарус вновь повернулся к собравшимся. На его губах играла улыбка.

— Вижу, я увлекся, — заметил он. — Конечно, сейчас не время предаваться сладостным воспоминаниям.

Дагнарус еще раз взглянул на фреску, и Ригисвальд заметил, как по его красивому лицу пробежала тень.

— И все же так хочется видеть прошлое без искажений.

Тень быстро сменилась обаятельной и добродушной улыбкой. Ригисвальд одним из немногих сумел увидеть взгляд Дагнаруса и услышать шепотом произнесенные слова, от которых у старика по спине побежали мурашки.

Кловис — воплощение благородного негодования — мрачно переглянулась с Тасгаллом и Инквизитором. Скорее всего, они оба думали о том же, о чем и Ригисвальд, но в отличие от старика они не верили Дагнарусу. В их сознании не укладывалось, что Дагнарус — вовсе не самозванец.

«Ничего, скоро вы ему поверите, — подумал Ригисвальд. — Дагнарус сделает все, чтобы вы ему поверили. Да помогут нам боги!»

Массивная грудь Кловис всколыхнулась, словно парус, надутый ветром. Регент набрала в легкие воздуха, приготовившись говорить.

Увы, сегодня ей решительно не везло. На сей раз ее опередил Дагнарус.

— А где мой дальний родственник, юный Хирав? — спросил он, оглядывая зал.

— Я не знаю, о ком вы говорите, господин главнокомандующий, — холодно ответила Кловис. — Я впервые слышу, что кто-то из присутствующих состоит с вами в родстве. До сих пор никто не уведомлял меня, что является вашим родственником.

— Я имею в виду его величество короля, — сказал Дагнарус, продолжая улыбаться. Оскорбительный выпад регента его не задел. — Да, я говорю о юном Хираве Втором, моем дальнем родственнике. Я называю его «дальним родственником», ибо степень нашего родства настолько сложна, что едва ли я смогу правильно ее обозначить. Я проделал долгий путь, чтобы увидеться с ним, и мне бы очень не хотелось быть лишенным этого удовольствия.

— Удовольствия? — взорвалась регент, фыркая от ярости. — Вы приставили кинжал к горлу каждого из нас и еще смеете говорить об удовольствии?

— Насколько я понимаю, вы имеете в виду мою армию. Я не был уверен, что меня гостеприимно встретят, — все с той же улыбкой ответил Дагнарус. — Поэтому я решил прийти подготовленным.

— Подготовленным к чему? К войне?

У Кловис от ярости дрожал голос.

— Нет, регент, — ответил Дагнарус, перестав улыбаться. — Я пришел сюда заявить о своих законных правах на трон Виннингэльской империи.

— Я требую тишины, — словно труба, загремела регент.

По каменному полу застучали тупые концы копий стражи. Неожиданно все стихло, но совсем не по воле регента. В зал вошел юный король. Трудно сказать, было ли его появление случайным совпадением, или изворотливый ум врикиля точно рассчитал время. Короля сопровождали камердинер и гвардейцы дворцовой охраны. Едва взглянув на застывших в поклонах людей, юный король сразу же устремил глаза на Дагнаруса. Ригисвальд внимательно следил — не подадут ли они друг другу какой-нибудь знак. Нет. Детские глаза светились вполне детским любопытством. Дагнарус взирал на мальчишку с покровительственным благодушием взрослого.

Кловис тут же взглядом указала королю на трон, видимо, напомнив его величеству насчет их разговора о правилах поведения. Потом она повернулась к Инквизитору. Тот поднялся на подиум. Лицо его было встревоженным. Он стал что-то говорить регенту. Ригисвальд мог бы с помощью заклинания подслушать и этот разговор, но не хотел понапрасну растрачивать силы. Он и так представлял себе, о чем они говорят. Инквизитор почуял опасность и, вероятно, предостерегал Кловис. Скорее всего, он убеждал ее приостановить этот спектакль и удалиться для разговора наедине. Может, даже сообщил ей о новых «слухах».

— Вы же явно не хотите выслушивать его объяснений о правах на трон. Тем более — при всех.

Так Ригисвальд представлял себе слова Инквизитора.

К ним подошел Тасгалл, добавивший свою долю опасений.

Регент недоверчиво посмотрела на него. По губам Ригисвальд понял произнесенное ею слово: «Вздор!» Инквизитор стал приводить свои доводы. Тасгалл, несомненно, целиком был на его стороне, ибо то и дело кивал. Разъяренной Кловис пришлось отступить. Теперь ей нужно было исхитриться и увести из зала Дагнаруса, не вызвав противодействия баронов. Чуть раньше этот маневр, возможно, и удался бы ей. Но не сейчас.

Они забыли про короля.

Хирав Второй подался вперед и громко сказал:

— Я слышал, господин, что ты имеешь законные права на трон. Хочу услышать, чем ты это докажешь.

Регент попыталась угомонить юного короля.

— Ваше величество, вам совершенно не о чем тревожиться…

— Я желаю выслушать его, — выразительно посмотрев на регента, заявил король. — Говори, господин. Мы тебя слушаем.

— С удовольствием, ваше величество, — с подобающей серьезностью ответил Дагнарус. — Я — принц Дагнарус, младший сын Тамароса, покойного короля Виннингэля. Поскольку мой старший брат Хельмос умер, я остаюсь единственным живым наследником Тамароса, а следовательно — единственным законным претендентом на королевский трон.

***

Дагнарус конечно же знал, какая суматоха поднимется в зале после этих слов. Регент велела страже увести его величество в безопасное место. То был удобный повод удалить малолетнего короля из зала. На самом деле королю ровным счетом ничего не грозило. Гневные слова, вылетавшие из охрипших глоток, не были направлены против Хирава Второго. Надо признать, что и Кловис кричала ничуть не меньше остальных. Кто-то из присутствующих требовал обезглавить самозванца, иные жаждали видеть голову регента насаженной на пику. Одни требовали позволить Дагнарусу объяснить его более чем странное заявление, другие говорили, что его надо немедленно утопить в Арвене. Король упрямо не желал покидать зал, а регент на виду у взбудораженных и сердитых баронов не могла приказать, чтобы его увели силой.

Страже ничего не оставалось, как окружить трон и замереть с мечами в руках. Вид у маленького Хирава был серьезный и несколько подавленный, но только не испуганный. Король не сводил глаз с Дагнаруса, что было вполне естественным. Дагнарус тоже взглянул на него, желая убедиться, что мальчишка в безопасности, затем спокойно повернулся в сторону собравшихся и встал поудобнее, приготовившись говорить. Он едва заметно улыбался.

Шум и суета в зале позволили Ригисвальду получше разглядеть Владыку Пустоты. Старик усердно пытался увидеть хоть какие-то внешние признаки, некое телесное свидетельство того, что этот человек продлевает свою жизнь посредством вредоносной магии. Магия Пустоты никогда и ничего не давала просто так, но всегда требовала ощутимой платы.

Лицо Дагнаруса было свежим и гладким, руки в шрамах и мозолях не отличались от рук любого воина. Такие мозоли натирал каждый, кто привык держать меч. Свои шрамы Дагнарус получил в сражениях; они ничем не напоминали язвы и прыщи. Тело Дагнаруса было крепким и мускулистым, держался он прямо. Обаятельный мужчина, которому никак не дашь двухсотлетнего возраста.

Ригисвальд сидел сбоку от Дагнаруса, что мешало старику рассмотреть его глаза, хотя магу очень этого хотелось. Неожиданно Дагнарус сам повернулся к Ригисвальду.

— Почтенный господин, вы согласились бы написать мой портрет? — с дразнящей улыбкой спросил Дагнарус, намеренно возвысив голос, чтобы перекрыть шум.

— Я согласился бы добавить ваш портрет вон на ту фреску, — ответил Ригисвальд.

Кивком головы он указал на фреску, изображавшую Хельмоса после Трансфигурации. Тот стоял рядом со своим отцом, королем Тамаросом, облаченный в сияющие доспехи Владыки. Они оба светились от счастья и ликовали. Здесь художник отошел от исторической правды. Летописи повествовали, что никакого ликования не было. Хельмос стал Владыкой Скорбей. Хельмос был первым и единственным, кого боги наградили таким званием. Дагнарус (тогда десятилетний мальчишка) на фреске почему-то отсутствовал. Это было вторым нарушением исторической правды.

Дагнарус повернулся к фреске и долго глядел на отца и старшего брата, опьяненных радостью и гордостью. Это был их звездный час. Младшему брату, не желавшему вдохновляться примером Хельмоса и идти по отцовским стопам, там не было и не могло быть места.

Когда Ригисвальд наконец-то увидел его глаза, в них не было ожидаемой бездонности Пустоты. Боль, так и не утихшая за эти двести лет… Честолюбивые замыслы, вот уже двести лет не дававшие ему покоя… Глаза, глядевшие сейчас на Ригисвальда, были вполне человеческими. Как ни парадоксально, но старик предпочел бы увидеть в них мертвую холодность Пустоты, а не затаенную тоску и страдание.

— Так вы верите мне, почтенный господин? — с наигранной веселостью спросил Дагнарус.

— Верю, — сказал Ригисвальд. — На свою же голову, — вырвалось у него.

Дагнарус не обиделся. Кажется, ему даже понравилось беседовать с чудаковатым стариком, но к этому времени в зале удалось восстановить тишину. Дагнарус сразу же забыл о Ригисвальде и приготовился слушать, что скажет пышущая негодованием Кловис.

— Ваши утверждения смехотворны, — начала регент. — Не хотелось бы понапрасну тратить время на их опровержение, но я все же это сделаю. Чтобы показать несостоятельность ваших притязаний, достаточно обратиться к летописям. Тому Дагнарусу, за которого вы имеете дерзость себя выдавать, сегодня было бы свыше двухсот лет. Как известно, люди столько не живут. Тот, настоящий Дагнарус, вероятнее всего, был убит при осаде Старого Виннингэля, которую он же и затеял. Тот, настоящий Дагнарус…

— Простите, что прервал вас, Высокочтимый Верховный Маг. А если я докажу справедливость своих притязаний, причем докажу неопровержимо, будет ли этого достаточно для их удовлетворения?

Кловис раскрыла рот, готовая к новому выпаду.

«Не делай этого! — мысленно крикнул ей Ригисвальд. — Не играй в его игры. Спроси, каковы его условия, отвергни их и выстави его вон. Уж лучше мы все погибнем, а город превратится в развалины, чем твоими стараниями оказаться под властью Пустоты».

— И каковы же ваши доказательства? — надменно спросила регент.

Ригисвальд глубоко вздохнул и опустил голову.

— Я обращусь к находящемуся здесь монаху с Драконьей Горы.

Такой поворот событий несколько ошеломил Кловис, но она быстро овладела собой.

— Я что-то не понимаю…

— Простите, регент, — вкрадчиво перебил ее Дагнарус. — Вы же просили доказательства.

Монах, о котором успели позабыть, встал со стула и в сопровождении великанов-телохранителей вышел на середину зала. Он коротко поклонился собравшимся и с неподдельным интересом уставился на Дагнаруса.

— Почтенный Хранитель Времени, — в голосе Дагнаруса звучало беспредельное уважение. — Мне, как и всем, кто здесь находится, известно, что монахи с Драконьей Горы не творят историю, а являются ее свидетелями и летописцами.

Монах слегка наклонил свою лысую, испещренную татуировкой голову, давая понять, что Дагнарус прав.

— Я прошу вас, почтенный Хранитель Времени, засвидетельствовать правдивость моих слов. Являюсь ли я Дагнарусом, младшим сыном короля Тамароса, родившимся в пятьсот первом году у него и его законной жены, королевы Эмилии, дочери короля Дункарги Олгафа?

Монах сложил ладони, вновь коротко поклонился и сказал:

— Да, ты и есть тот Дагнарус.

Монах четко и бесстрастно выговаривал каждое слово. Собравшиеся застыли в немом изумлении. Никто не позволил себе усомниться в истинности слов Ну-Тая.

— Все это — происки зла! — сдавленно выкрикнула Кловис. — Зла Пустоты.

«Поздно, голубушка, — мысленно бросил ей Ригисвальд. Он откинулся на спинку и принялся рассматривать узор потолка. — Ты сама открыла дверь конюшни, и лошадка теперь весело скачет по холмам. Поди попробуй загнать ее обратно».

— Твои слова, регент, я оставляю без ответа, — все с тем же коротким кивком ответил монах. — Таких сведений у меня нет.

— Зато всем известно, что Дагнарус стал Владыкой Пустоты, — продолжала Кловис, метнув на монаха сердитый взгляд, встреченный с абсолютной невозмутимостью. — Пусть тот, кто называет себя Дагнарусом, всячески возражает мне. Но если он и в самом деле — сын Тамароса, источник его необыкновенно долгой жизни может быть только один — помощь сил зла!

— Я не принимаю ваших упреков, — спокойно ответил ей Дагнарус. — Поскольку вы просите, я расскажу историю своей жизни. Если его величество пожелает выслушать мой рассказ, — добавил он, смиренно поклонившись юному королю.

— Мы будем рады выслушать твой рассказ, господин, — заявил Хирав Второй, ясным и звонким голосом сотрясая напряженную тишину зала.

— Ваше величество, я возражаю… — начала Кловис.

— Предоставь это решать нам.

Юный король даже не взглянул на побагровевшую Кловис.

— Прошу всех с полным вниманием слушать принца Дагнаруса.

Он мог бы и не говорить этого. Все, затаив дыхание, смотрели на Дагнаруса.

«Исчезни сейчас дворцовая крыша, никто и не заметит», — подумал Ригисвальд.

— В одном наш уважаемый регент права: боги действительно сделали меня Владыкой Пустоты, — с обескураживающей искренностью сказал Дагнарус, начиная свой рассказ. — И виноват в этом был только я. Я стремился обмануть богов, за что и был наказан. Долгие годы Пустота разрывала мне сердце и туманила разум. Она заставляла меня сомневаться в мудрости богов, волею которых мой старший брат стал королем. Я с ненавистью смотрел, как он взошел на трон и стал владычествовать над моей единственной возлюбленной — Виннингэльской империей. Я был уверен, что настоящий король — это я. Я считал, что превосхожу брата всем: мужеством, доблестью, умением разбираться в государственных делах. Всем, кроме обстоятельств своего рождения, обрекших меня на участь младшего брата. Я знал, что Хельмос никогда не уступит мне трон. И тогда я решил свергнуть брата силой. В слепой ярости я напал на свой родной город и разрушил его.

Дагнарус искрометным взглядом обвел притихший зал.

— Но в летописи вкралась страшная ошибка. Я не убивал своего брата. Его убил Гарет, маг Пустоты, давно и безуспешно пытавшийся снискать мое расположение. Я не хотел смерти Хельмоса. Его гибель потрясла меня, и я поклялся богам: если они меня пощадят, я искуплю свою вину и стану настоящим королем Виннингэля. Я убил этого злодея Гарета, но было слишком поздно. Я уже не мог остановить лавину призванных им сил Пустоты. Они неминуемо столкнулись с магией богов и… Виннингэль перестал существовать.

Как я хотел умереть на развалинах Старого Виннингэля, неподвижно застыть рядом с телом моего брата! Да, я хотел умереть, ибо мне вдруг открылась вся чудовищность моих преступлений… Однако я не умер. Видно, боги сочли, что это было бы для меня слишком легкой карой. Руки богов вырвали меня из руин города и зашвырнули в неведомую даль. В мир, где всё было чужим и незнакомым. Покалеченный телом и сокрушенный духом, я все же чувствовал, что боги не оставили меня. Они еще верили в возможность моего спасения, ибо у меня в руках был Камень Владычества.

Голос Дагнаруса зазвучал с особой силой.

— Боги даровали мне возможность спасти этот благословенный Камень и не дать ему погибнуть под развалинами Виннингэля. Я держал Камень в руках. Он был липким от крови предательски убитого Хельмоса. Я прижимал этот Камень к груди и впервые в жизни плакал. Я молил богов о прощении. Я обещал им искупить свою вину. Тогда же я решительно и бесповоротно отринул Пустоту. Но боги подвергли меня жестоким испытаниям. Камень Владычества оказался в руках злобного великана. Это чудовище едва не уничтожило меня. Я пытался отбить у него Камень, но силы были неравными. Я потерял сознание. Не знаю, сколько продолжалось мое забытье. Очнувшись, я увидел, что попал в страшный мир, населенный детьми Пустоты — таанами. Тогда они почти не отличались от зверей. Если бы не покровительство богов, моя первая встреча с таанами стала бы для меня последней. Но боги помогли мне развеять подозрительность таанов и погасить их ненависть. Постепенно я завоевал уважение этих свирепых существ и стал их предводителем.

Пока я находился в земле таанов, время утратило для меня всякое значение. Я не жалел сил, чтобы хоть немного очеловечить их. Я пытался научить их быть людьми. Все это я делал с одной неотступной мыслью — вернуться назад и исполнить данную богам клятву. Я непрестанно молил богов, чтобы они продлили мне жизнь. И они вняли моим мольбам. Внешне я остался в том возрасте, в каком был, когда меня постигла кара богов.

Теперь Дагнарус картинно опустил глаза к полу, выражая скорбь.

— Вернувшись на землю Лерема, я с грустью и отчаянием увидел, что моя возлюбленная Виннингэльская империя пребывает в запустении. Соседние государства позволяют себе издеваться и насмехаться над нею. Я увидел, как возросла власть Церкви и ослабела власть короля. В годы правления моего отца Церковь и государство не соперничали из-за власти. Теперь же я с горечью убеждался, что Церковь все более вмешивается в дела государства.

Бароны одобрительно зашептались.

— Горечь наполняла мое сердце, когда я видел, что стало с нашей армией. Она оказалась в еще большем запустении, нежели королевская власть. Ее ряды сократились, боевой дух подорван. Когда виннингэльской армии пришлось сражаться с армией Карну возле города, который теперь называется Делек-Вир, наши войска потерпели сокрушительное поражение и были вынуждены с позором отступить. Но еще печальнее, что Виннингэль ни разу не попытался вернуть захваченный карнуанцами Портал.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35