Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Конфликт веков - Великая Борьба

ModernLib.Net / Уайт Елена / Великая Борьба - Чтение (стр. 14)
Автор: Уайт Елена
Жанр:
Серия: Конфликт веков

 

 


Их гонители, бессильные поколебать это непреклонное мужество, чувствовали себя побежденными. «Во всех кварталах Парижа были сооружены эшафоты, и каждый день сжигались все новые жертвы, чтобы навести страх на людей. Но в конце концов победа оказалась на стороне Евангелия. Весь Париж убедился в том, что представляли собой последователи нового учения. Их кафедрой был костер. Невозмутимая радость, освещавшая лица людей, идущих на мученическую смерть; героическое мужество, не покидавшее их, объятых пламенем, кроткое всепрощение не раз превращали гнев в милость, а ненависть — в любовь, — все это с непреодолимой силой красноречиво свидетельствовало в пользу Евангелия».
      Священники, заботясь о том, чтобы гнев народа не остывал, распространяли о протестантах самые невероятные слухи. Их обвиняли в кровавом заговоре против католиков, в намерении свергнуть правительство и убить короля. Но вместе с тем не приводилось ни одного доказательства, подтверждавшего подобные обвинения. Эти страшные предсказания сбылись, но совсем при других обстоятельствах. Преступления, приписываемые католиками невиновным протестантам, были совершены гораздо позднее и совершены папистами, от чьих рук пострадали король, его приближенные и подданные. И не учение протестантизма, а искоренение его привело к тому, что спустя 300 лет Францию постигли страшные бедствия.
      Подозрения, недоверие и страх охватили все слои общества. Среди всеобщей тревоги стали очевидными благотворные перемены, которые произвело учение Лютера в его приверженцах — они отличались высокой образованностью, влиянием и чувством собственного достоинства. Самые важные и ответственные посты вдруг оказались незанятыми. Из города исчезли ремесленники, печатники, ученые, профессора университетов, писатели и даже придворные. Сотни людей оставили Париж и добровольно обрекли себя на изгнание, показав тем самым свою приверженность к реформаторскому учению. Паписты растерянно наблюдали за происходящим — они и не подозревали, что вокруг столько еретиков… И тем яростнее они обрушивались на тех, кто находился в их власти. Тюрьмы были переполнены, а воздух пропитался дымом горящих костров, на которых сжигали свидетелей Евангелия.
      Франциск I горделиво мнил себя главой великого движения за возрождение науки, начавшегося в XVI столетии. Он охотно приглашал к себе ученых со всего мира. Его терпимость к Реформации отчасти и объяснялась его любовью к просвещению и презрением к невежеству и суеверию монахов. Но охваченный стремлением уничтожить ересь, этот поборник просвещения издал приказ о запрещении печатного дела во всей Франции! История знает много примеров того, как интеллектуальная культура сочетается с религиозной нетерпимостью, и Франциск I тут не исключение.
      Свое непреклонное намерение уничтожить протестантизм Франция должна была подтвердить грандиозной расправой. Священники требовали, чтобы оскорбление, нанесенное Небу осуждением мессы, было искуплено кровью, чтобы король от имени народа публично дал свое согласие на проведение этого страшного дела.
      Чудовищная церемония состоялась 21 января 1535 года. К тому времени позаботились возбудить к протестантам суеверный страх и слепую ненависть всей нации. Все улицы Парижа были запружены народом. И вот появилась большая, пышная процессия. На домах, мимо которых двигалось шествие, были вывешены траурные полотнища, повсюду стояли алтари. Перед каждой дверью был зажжен факел в честь «святых таинств». Участники шествия собрались у королевского дворца еще до рассвета. «В первых рядах несли хоругви и распятия разных приходов; потом парами шли горожане с горящими факелами». За ними следовали монахи четырех орденов в своих одеяниях. Затем несли мощи известных святых, и торжественно двигались надменные кардиналы в своих пурпурно-алых одеяниях, украшенных драгоценностями.
      «Затем следовало войско во главе с епископом Парижа… и четыре знатных принца держали над его головой великолепный балдахин. За войсками шел король… в тот день на нем не было ни короны, ни подобающего одеяния. С непокрытой головой, опущенными глазами и зажженной свечой король Франции шел как кающийся грешник. Перед каждым алтарем он в смирении падал на колени и просил прощения — не за пороки, развратившие его душу, не за кровь невинных, обагрившую его руки, — нет, он замаливал страшный грех своих подданных, которые осмелились осудить мессу. Его сопровождали королева и государственные сановники, шедшие также парами, держа зажженные факелы.
      В тот день в большом зале епископского дворца король обратился с речью к высокопоставленным вельможам. Он вышел к ним со скорбным лицом и в трогательных выражениях сокрушался «о преступлении, богохульстве, позоре и печали», постигших всю нацию. И затем он призвал всех верных подданных помочь в искоренении пагубной ереси, угрожающей Франции гибелью. «Как верно то, что я Ваш король, милостивые государи, — сказал он, — так верно и то, что если бы к моей руке или ноге пристала эта мерзостная зараза, я бы позволил вам отсечь ее… Более того, если бы я понял, что кто-то из моих детей опорочен проклятым учением, я не пощадил бы и его…. Я бы сам предал его правосудию и принес в жертву Богу». При этих словах слезы текли по его щекам, и все собравшиеся в один голос воскликнули: «Мы готовы отдать жизнь за католическую веру!".
      Какой непроглядный мрак окутал народ, отвергнувший свет истины! Благодать спасения была послана Франции, страна видела ее силу и святость, видела, как обратились тысячи людей, привлеченных ее Божественным совершенством, и города, и селения были осияны ее светом, видела — и отвергла истину, избрав тьму вместо света. Она отвергла предлагаемый ей небесный дар. Она называла зло добром и добро злом, пока наконец не сделалась жертвой самообмана. Возможно, она действительно верила в то, что служит Господу, преследуя Его народ, но это не снимало с нее вины. Она добровольно отвергла свет, который мог бы спасти от заблуждений и удержать страну от кровопролития.
      Торжественная клятва искоренить ересь прозвучала в большом кафедральном соборе, где спустя 300 лет народ, совершенно забывший Живого Бога, короновал «богиню разума». После этого шествие снова двинулось по улицам Парижа, и люди, олицетворявшие собой Францию, принялись за осуществление дела, которое поклялись выполнить. «На небольшом расстоянии друг от друга были сооружены подмостки, предназначенные для сожжения заживо протестантов. «Живые костры» должны были вспыхивать при приближении короля, чтобы участники процессии могли видеть их мучения». Слишком тяжело описывать подробности страданий, перенесенных этими свидетелями Иисуса Христа, можно только сказать, что они отдавали спою жизнь без малейшего колебания и сомнения. Когда одного протестанта уговаривали отречься, он ответил: «Я верю только в то, о чем проповедовали пророки и апостолы, в это верили и все святые. Я верю в Господа, Который сразит все силы ада».
      Вновь и вновь шествие останавливалось в местах пыток. Наконец, достигнув королевского дворца, народ начал расходиться, а король и прелаты удалились, весьма довольные всеми событиями дня и поздравляя друг друга с тем, что столь успешно началась работа по искоренению ереси.
      Евангелие мира, отвергнутое Францией, вскоре было выкорчевано с корнем, последствия этого были ужасающими. 21 января 1793 года, спустя 258 лет с того дня, как Франция поклялась уничтожить реформаторов, по улицам Парижа двигалась другая процессия, с совершенно иными намерениями. «Центральной фигурой процессии снова был король, и снова раздавались крики, и снова шумная толпа требовала жертв, и снова были воздвигнуты мрачные эшафоты, и снова день завершился страшными истязаниями. Людовика XVI, отчаянно сопротивлявшегося своим палачам, силой притащили к плахе и там отсекли ему голову». Погиб не только король; в те кровавые дни господства террора рядом с ним на гильотине были казнены 2800 человек.
      Реформация предлагала миру Библию и объясняла требования •икона Божьего, стремясь запечатлеть их в совести каждого. Безграничная Любовь открыла перед людьми законы и принципы Неба. Бог сказал:
      «Итак храните и исполняйте их; ибо в этом мудрость ваша и разум ваш пред глазами народов, которые, услышав о всех сих постановлениях, скажут: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный» (Втор. 4: 6). Когда Франция отвергла этот небесный дар, она посеяла семена анархии и гибели, которые с неизбежностью дали плоды революции и террора.
      Задолго до преследований, вызванных появлением плакатов, осуждавших мессу, смелый и пылкий Фарель был вынужден бежать из своего отечества. Он отправился в Швейцарию и там, помогая Цвингли, сумел склонить общественное настроение в пользу Реформации. Он оставался в Швейцарии до конца жизни, однако постоянно продолжал оказывать решительное влияние на Реформацию во Франции. В первые годы изгнания он заботился главным образом о распространении Евангелия в своей родной стране. Он много проповедовал среди своих соотечественников, живших недалеко от границы, с неослабным вниманием следил за их борьбой, помогая и словом ободрения, и светом. С помощью других изгнанников были переведены на французский язык сочинения немецких реформаторов и вместе с Библией на французском языке отпечатаны большими тиражами. Эти книги распространялись по всей Франции — их отдавали книгоношам по заниженной цене, вырученные деньги поощряли тех продолжать свою работу.
      Фарель начал трудиться в Швейцарии в роли скромного школьного учителя. Уединившись в небольшом церковном приходе, он посвятил себя обучению детей. Помимо обычных школьных предметов он начал осторожно знакомить детей с библейскими истинами, надеясь впоследствии заинтересовать и их родителей. Некоторые из них стали верующими, но священники воспрепятствовали его деятельности, настроив суеверный народ против Фареля. «Это не может быть Евангелие Христа, — настойчиво твердили они, — потому что проповедь его приносит не мир, а войну». Следуя примеру первых учеников, Фарель, когда его гнали из одного города, бежал в другой. Скитаясь, он шел от деревни в деревню, из города в город, терпя голод, холод, усталость и постоянно подвергаясь опасностям. Он проповедовал на рыночных площадях, в церквах, а иногда и с соборной кафедры. Иногда он находил церковь совершенно пустой, иногда его проповедь прерывалась криками и насмешками, а иногда его просто стаскивали с кафедры. Неоднократно на него натравливали чернь, избивавшую его до полусмерти. И все же он шел вперед. Часто терпя поражение, он с неослабевающей настойчивостью возобновлял наступление, и селения, которые прежде были цитаделью папства, открывали свои врата перед светом Евангелия. Тот небольшой церковный приход, где он впервые начал работать, вскоре принял реформаторскую веру. Такие города, как Морат и Невшатель, также отказались от католических обрядов и выбросили из своих церквей языческие изображения.
      Фарель долго вынашивал в своем сердце желание водрузить знамя протестантизма в Женеве. Если бы удалось завоевать этот город, он мог бы стать центром Реформации для Франции, Швейцарии и Италии. Задавшись этой целью, он продолжал усердно трудиться, пока многие окружавшие Женеву города и селения не приняли реформаторское учение. И только тогда в сопровождении единственного друга он вошел в Женеву. Но там ему удалось сказать лишь две проповеди. Священники, не добившись от гражданских властей его осуждения, призвали Фареля на церковный совет, куда явились с оружием, припрятанным под ризами, твердо решив убить его. Здание было окружено разъяренной толпой, вооруженной дубинками, мечами,— если бы он ускользнул от совета, то попал бы в руки черни. Спасло его присутствие городских властей и вооруженных воинов. На следующее утро Фарель вместе со своим товарищем был переправлен через озеро в безопасное место. Так окончилась его первая попытка проповеди Евангелия в Женеве.
      Для следующей попытки было избрано более неприметное орудие — молодой человек столь невзрачного вида, что даже друзья Реформации холодно встретили его. Что мог сделать этот юноша там, где потерпел поражение Фарель? Каким образом он, робкий и малоопытный, устоит под натиском бури, от которой были вынуждены бежать такие сильные и отважные мужи? «Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф» (Зах. 4:6). «Потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков». «Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых» (1Кор. 1:27, 25).
      Фромент начал свою работу как школьный учитель. Истины, которым он учил детей, они повторяли дома. И вскоре стали приходить родители, чтобы послушать толкование Библии, и постепенно классная комната стала наполняться внимательными слушателями. Тем, кто не осмеливался прийти и послушать новое учение, предлагали почитать Новый Завет и трактаты, эти книги были доступны А™ всех. Спустя некоторое время этот работник также был вынужден бежать, но возвещенные им истины уже успели завладеть сознанием народа. Семена Реформации были брошены в почву, движение продолжало расти и расширяться. Вестники возвратились, и благодаря их трудам протестантское богослужение в конце концов утвердилось в Женеве.
      Когда после долгих скитаний и превратностей здесь появился Кальвин, Женева уже открыто признала Реформацию. Кальвин возвращался из родных мест в Базель, но оказалось, что дорога перекрыта войсками Карла V, и он вынужден был избрать окольный путь через Женеву.
      В приезде Кальвина Фарель увидел руку Божью. Хотя Женева и приняла реформаторскую веру, здесь еще предстояло провести большую работу. Обращение к Богу совершается не целыми общинами, но каждым человеком в отдельности; сердце и совесть обновляются не постановлениями соборов, но Духом Святым. Хотя жители Женевы отвергли власть Рима, преодолеть пороки, процветавшие при его правлении, они еще не были готовы. Внушить людям необходимость жить по чистым принципам Евангелия, чтобы они были достойны положения, предопределенного им провидением Божьим, — эта задача оказалась не из легких.
      Фарель был убежден, что Кальвин — именно такой человек, с которым можно сотрудничать в этом деле. Во имя Господа он торжественно заклинал молодого евангелиста остаться трудиться здесь. Это предложение испугало Кальвина. Робкий и покладистый, он избегал смелых, независимых и вспыльчивых жителей Женевы. Слабое здоровье и склонность к научным занятиям побуждали его искать уединения. Он считал, что его сочинения гораздо лучше послужат Реформации и хотел найти укромное место для своих занятий, чтобы своим пером поддерживать и увещевать церкви. Но торжественная просьба Фареля прозвучала для него как глас Неба и он не осмелился отказаться. Ему казалось, будто «Бог простер с небес Свою руку, возложил ее на него и, не слушая никаких возражений, удержал его на месте, которое Кальвину не терпелось покинуть».
      В то время над протестантами нависла серьезная опасность. На Женеву обрушились папские анафемы, и могущественные государства угрожали ей гибелью. Каким образом этот небольшой город сопротивлялся влиятельной иерархии, которой зачастую покорялись короли и императоры? Как мог он устоять перед армиями великих завоевателей?
      Во всем христианском мире протестантизму угрожали страшные враги. Время первых побед для Реформации прошло; Рим собрал новые силы, надеясь окончательно уничтожить ее. В это время создается орден иезуитов — они были самыми жестокими, беспринципными и сильными сторонниками папства. Освободившись от всяких земных привязанностей и интересов, умертвив в себе естественные чувства и наклонности, подавив голос совести и разума, они не признавали никакой власти, никаких обязанностей, кроме служения своему ордену, и единственным долгом считали расширение влияния своего ордена. Евангелие Христа делало своих приверженцев способными достойно встречать любые опасности, переносить страдания, холод, голод, лишения, нужду, помогало высоко держать знамя истины, не страшась пыток, темниц и костра. Такой силе иезуиты противопоставляли фанатизм, который помогал им переносить подобные тяготы и бороться с истиной, не брезгуя никакими средствами. Не существовало такого преступления, которое они не могли бы совершить; не было такого обмана, который они посчитали бы слишком низким, и никакая хитрая уловка не оказывалась для них слишком трудной, чтобы не предпринять ее. Давая обет вечной нищеты и послушания, они настойчиво стремились к богатству и власти, чтобы употребить их для уничтожения протестантизма и восстановления папского владычества.
      Члены ордена прикрывались маской святости, посещая тюрьмы и больницы, служа бедным и больным, подчеркивая свою отрешенность от мира и напоминая о том, что они носят священное имя Иисуса, Который ходил повсюду, творя добро. Но под этим благопристойным фасадом часто скрывались самые преступные и зловещие намерения. Главный принцип ордена — цель оправдывает средства. Таким образом, ложь, воровство, вероломство, убийства не только оправдывались, но и поощрялись, если только они могли послужить интересам церкви. Прибегая к разным ухищрениям, иезуиты пробирались на государственные посты, добивались звания королевских советников и оказывали давление на политику многих стран. Они становились слугами, чтобы шпионить за своими господами. Они основывали колледжи для княжеских отпрысков, школы для простолюдинов, вовлекая детей из протестантских семей в исполнение папских обрядов. Вся показная пышность католического богослужения была направлена на то, чтобы, отключив ум человека, воздействовать на его воображение. И получалось, что дети предавали идеалы свободы, за которые так мужественно сражались и проливали кровь их родители. Этот орден быстро распространился по всей Европе и повсюду способствовал возрождению папства.
      Для того чтобы сосредоточить больше власти в руках этого ордена, специальным папским декретом возрождалась инквизиция. Невзирая на всеобщее к ней отвращение, этот ужасный трибунал был восстановлен папскими вождями даже в католических странах. Зверства, слишком страшные, чтобы выдержать дневной свет, совершались в ее секретных тюрьмах. Во многих странах были убиты или же изгнаны тысячи людей, составлявших цвет нации: честнейшие и знатнейшие; высокообразованные и талантливые; благочестивые и преданные пасторы; трудолюбивые и любящие свою родину граждане; выдающиеся ученые; талантливые художники; искусные ремесленники.
      К таким средствам прибегал Рим, чтобы погасить свет Реформации, лишить народ Библии и ввергнуть его в невежество и суеверие мрачного средневековья. Но по воле Господа трудами благородных мужей, которых Он выдвигал на смену Лютера, протестантизм не был уничтожен. Своей жизнеутверждающей силой это учение обязано не милости князей и их оружию. Оплотом протестантизма становились самые маленькие страны, самые скромные и слабые нации. Например, крошечная Швейцария в окружении могущественных врагов, замышлявших уничтожить ее; Голландия, на песчаных берегах Северного моря мужественно сражавшаяся против тирании Испании, которая в то время была одним из крупнейших и богатейших государств мира; бедная Швеция, где свершились великие победы Реформации.
      Около тридцати лет Кальвин трудился в Женеве — прежде всего созидая церковь, которая руководствовалась бы только чистотой нравственного учения Библии, а затем — над распространением Реформации по всей Европе. В своей общественной деятельности он не избежал ошибок, а его доктрины не были свободны от заблуждений. Но он сыграл выдающуюся роль в распространении истин, особенно важных для его времени, в защите протестантизма против быстро возрождавшейся мощи папства, он помогал реформаторским церквам встать на путь простой и чистой жизни, противополагая ее гордыне и испорченности, процветавшим при владычестве католиков.
      Женева рассылала учителей и книги для распространения реформаторских учений. К ней обращали свои взоры гонимые всех стран за ободрением и наставлением. Город Кальвина стал убежищем для гонимых реформаторов всей Западной Европы. Спасаясь от страшных преследований, длившихся целыми столетиями, беглецы приходили к вратам Женевы. Истощенные, израненные, лишенные семьи и отечества, они встречали здесь радушный прием и теплую заботу. Обретя вторую родину, они становились благословением для принявшего их города, отдавая ему свое мастерство, знания и благочестие. Многие, найдя здесь убежище, затем возвращались к себе домой, чтобы бороться там против тирании Рима. Джон Нокс, смелый шотландский реформатор, немало английских пуритан; голландские и испанские протестанты; французские гугеноты — все они несли из Женевы факел истины, чтобы рассеять мрак, окутавший их родную землю.

Глава 13
Реформация в Нидерландах и Скандинавии

      В Нидерландах папский деспотизм очень рано вызвал самый решительный протест. За 700 лет до Лютера против папы римского бесстрашно выступили два епископа, которые, оказавшись в Риме, увидели истинный характер того, кто сидит на «святом престоле»: Бог «навеки учредил церковь. Свою царицу и невесту, на благо христиан и одарил ее возвышенными и вечными благами; Он увенчал ее венцом и скипетром, а ты, как вор, присвоил себе дары. Ты восседаешь во храме, как Бог; вместо того, чтобы быть пастырем, ты стал волком среди овец;… ты хочешь заставить нас верить, что ты верховный епископ, но ты ведешь себя, как деспот. Ты должен быть слугой слуг, как ты называешь себя, но стал господином господствующих. Ты презираешь установления Божьи. Святой Дух созидает все церкви по всей земле… Град Божий, где все мы обитаем, достигает до небес, он больше города, который пророки называли Вавилон и который считает себя Божественным, вознесся до неба и кичится своей бессмертной мудростью, и, наконец, не имея на то никакого основания, считает, что он никогда не заблуждался и не может заблуждаться».
      Этот протест из века в век подхватывали все новые люди. Те первые учители, которые исколесили много стран и были известны под разными именами, работавшие подобно вальденским миссионерам, проповедуя повсюду евангельскую истину, проникли и в Нидерланды. Их учение быстро распространялось. Они перевели Библию с языка вальденсов на голландский язык, утверждая, что «она принесет огромную пользу, так как там нет ничего легкомысленного, никаких басен, шуток, насмешек, хитростей, но только слова истины; конечно, и здесь встречаются свои сложности, но сущность и сладость всего доброго и святого вполне доступна для понимания каждого». Так писали друзья древней веры в ХII столетии.
      Начались преследования, но, несмотря на пытки и костры, число верующих продолжало возрастать, они мужественно называли Библию единственным непогрешимым авторитетом в вопросах религии, утверждая, что «ни одного человека нельзя заставить верить принуждением, но только проповедью».
      Учение Лютера нашло благодатную почву в Нидерландах, и там для проповеди Евангелия поднялись искренние и верные его защитники. Менно Симоне был уроженцем одной из провинций Голландии. Воспитанный в римско-католической вере и рукоположенный в священники, он совершенно не знал Библии и не желал читать ее, боясь попасть в сети ереси. Когда однажды у него появилось сомнение относительно пресуществления, он счел это сатанинским искушением и старался в молитвах и в исповеди освободиться от подобных мыслей, но тщетно. Он пытался легкомысленными развлечениями заглушить голос пробуждающейся совести, и это не принесло результата. Спустя некоторое время он начал изучать Новый Завет и сочинения Лютера и в конце концов принял реформаторскую веру. Вскоре ему пришлось быть свидетелем казни человека, которому отрубили голову лишь за то, что он принял повторное крещение. Это побудило его обратиться к Библии в поисках решения проблемы крещения детей. В Священном Писании ему не удалось найти ни одного такого случая, напротив, он убедился, что раскаяние и вера являются необходимыми условиями для принятия крещения.
      Менно оставил римскую церковь и всю свою жизнь посвятил проповеди принятых им истин. И в Германии, и в Нидерландах в то время появилось немало фанатиков, распространявших бессмысленные, бунтарские учения, направленные на разрушение общественных порядков и подстрекавшие к насилию и волнениям. Менно предвидел ужасные последствия этого движения и энергично вступил в борьбу с ложными идеями и дикими планами фанатиков. Немало людей, поначалу увлеченных бунтарским учением, потом отказались от своего пагубного заблуждения. Кроме того, было много последователей древних христиан, потомков вальденсов. Среди этих людей и начал Менно свою работу — и с большим успехом.
      Двадцать пять лет он путешествовал вместе с женой и детьми, перенося большие лишения и трудности, часто подвергая свою жизнь опасности. Он путешествовал по всем Нидерландам и Северной Германии, трудясь главным образом среди простого народа и пользуясь большим влиянием. Обладая природным даром красноречия, Менно, хотя и не получивший широкого образования, был человеком непоколебимой честности, душевной чуткости и кротости. Это был серьезный и подлинно благочестивый человек, воплотивший в своей жизни принципы, которым учил людей, и потому пользовавшийся большим их доверием. Его последователи, рассеянные повсюду, переносили большие трудности. Они испытали много страданий, так как их путали с фанатиками-мюнстеритами. Все же, благодаря его трудам и стараниям, многие обратились к Богу.
      Нигде реформаторское учение не было так широко принято, как в Нидерландах. И это несмотря на преследования, которые лишь в некоторых странах были сильнее. В Германии Карл V запретил Реформацию и охотно послал бы всех ее приверженцев на костер, но князья упорно и мужественно сопротивлялись его деспотизму. В Нидерландах же он имел большую власть, и там непрестанно выходили указы о гонениях и преследованиях. Читать Библию, слушать ее или проповедовать, даже просто говорить о ней — все это означало навлечь на себя смерть на костре. Молиться Богу в уединенном месте, а не перед рукотворным изображением, петь псалом — также считалось преступлением, заслуживающим смерти. Даже тех, кто отрекался от своих заблуждений, все равно лишали жизни. Мужчины погибали от меча, а женщин живыми закапывали в землю. Тысячи людей погибли во время царствования Карла V и Филиппа II.
      Однажды перед инквизицией предстала целая семья, которую обвиняли в том, что она не принимает участие в мессе и молится дома. Когда допрашивали самого младшего члена этой семьи относительно порядка семейного богослужения, то мальчик ответил: «Мы встаем на колени и молимся, чтобы Бог просветил наш разум и простил наши грехи; мы молимся за нашего короля, чтобы все было благополучно в его владениях, а сам он счастлив; мы молимся о наших городских начальниках, чтобы Бог сохранил их». Такие слова глубоко тронули кое-кого из судей, но в конце концов отец этого мальчика и один из его братьев были приговорены к сожжению.
      Ярость гонителей равнялась вере мучеников. Не только мужчины, но и нежные женщины и юные девушки проявляли непоколебимую отвагу. «Жены не отходили от костров, в пламени которых гибли их мужья, шепча слова утешения или священными гимнами подбадривая их. Юные девушки, которых живыми закапывали в могилу, вели себя так, будто они ложатся спать в собственной спальне; всходя на эшафот или костер, они надевали свои лучшие платья, будто шли не на смерть, а под венец».
      Когда язычники пытались уничтожить Евангелие, пролитая кровь христиан становилась священным семенем. Гонения увеличивали число приверженцев истины. Из года в год монарх, взбешенный непобедимой решительностью народа, продолжал свое страшное дело, но все было тщетно. Наконец после благородного Вильгельма Оранского Голландия обрела свободу служить Богу.
      В горах Пьемонта, на равнинах Франции и берегах Голландии Евангелие распространялось кровью его учеников. Но в северных странах все происходило мирным путем. Реформаторскую веру в Скандинавию принесли студенты, возвращавшиеся к себе на родину из Виттенберга. Издание сочинений Лютера также способствовало распространению света. Простой, закаленный народ Севера отвернулся от порочности, помпезности и суеверий Рима, чтобы принять чистое святое учение Библии.
      Таузен, реформатор Дании, был сыном крестьянина. Мальчик рано начал проявлять большие способности; он страстно стремился получить образование, но его родители не имели такой возможности, и ему пришлось поступить в монастырь. Целомудренность, усердие и честность юноши вскоре завоевали расположение настоятеля монастыря. При проверке знаний он проявил многообещающие таланты, которые в будущем могли бы послужить церкви. Было решено дать ему образование в одном из университетов Германии или Нидерландов. Молодому студенту позволили самому избрать место учебы, но с одной оговоркой — кроме Виттенберга. Будущему богослову следовало избегать ядовитой опасности ереси — так говорили монахи.
      Таузен отправился в Кельн, который в то время, как и ныне, был цитаделью папства. Очень скоро мистицизм его наставников стал вызывать отвращение у юноши. Приблизительно в это время он познакомился с произведениями Лютера. Он читал их с удивлением и восторгом и загорелся желанием увидеть реформатора, посоветоваться с ним. Конечно, он рисковал нанести оскорбление настоятелю монастыря и тем самым лишиться его поддержки. Вскоре все же выбор был сделан, и спустя некоторое время Таузен стал студентом Виттенбергского университета.
      Вернувшись в Данию, он снова пошел в свой монастырь. Никто еще не подозревал его в приверженности к лютеранству; он не открывал своей тайны, но старался, не затрагивая предрассудков своих товарищей, направить их к более чистой вере и святой жизни. Он раскрывал Библию и объяснял ее истинное значение и наконец начал открыто проповедовать о Христе — единственной надежде грешников в оправдании и спасении. Страшен был гнев настоятеля монастыря, который возлагал такие большие надежды на него как на доблестного защитника римской церкви. Таузена немедленно перевели в другой монастырь, заключили в келью под строжайший надзор.
      К ужасу его новых настоятелей, вскоре несколько монахов объявили себя протестантами. Через решетку своей кельи Таузен рассказывал своим сотоварищам об истине. Если бы эти датские отцы знали, как церковникам следует обращаться с еретиками, то никто больше никогда не услышал бы голос Таузена, но вместо того, чтобы отправить его в какую-то подземную темницу, они выгнали его из монастыря. Теперь они были бессильны. Только что вышедший королевский указ брал под защиту всех учителей новой веры. Таузен начал проповедовать. Церкви открылись перед ним, и народ толпами шел послушать его. Другие также проповедовали Слово Божье. Новый Завет, переведенный на датский язык, получил самое широкое распространение. Усилия папства приостановить эту работу привели к ее расширению, и спустя короткое время Дания заявила о принятии протестантской веры.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40