Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Танец на лезвии ножа (№2) - Танец на раскаленных углях

ModernLib.Net / Фэнтези / Сухов Александр Евгеньевич / Танец на раскаленных углях - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Сухов Александр Евгеньевич
Жанр: Фэнтези
Серия: Танец на лезвии ножа

 

 


Ровно в девять тридцать на главном бастионе древней крепости Кванка грохнул залп орудийной батареи, возвещая о том, что настало время очередного развлекательного шоу.

Сей же час в небо над морем с двух кораблей, стоящих на рейде, взмыли сотни разноцветных светлячков, которые, достигнув апогея, взрывались снопами искр или вспухали яркими шарами. За первым залпом последовали еще и еще…

Над набережной Кванка раздались могучие аккорды симфонического оркестра. Вибрировал весь объем воздуха, заглушая любую другую музыку и шум толпы и заставляя всех присутствующих полностью сосредоточить внимание на разворачивающемся перед их глазами феерическом шоу.

Между огненными букетами салюта заметались яркие болиды – это маги отправляли ввысь по немыслимым траекториям свои файерболы. Закончив полет, магические плазменные шары, в свою очередь, взрывались подобно реактивным снарядам, вызывая бурный восторг зрителей.

За время, проведенное в Кванке, я уже в третий раз имею удовольствие любоваться ежевечерним представлением и не перестаю удивляться безграничной фантазии его устроителей. Местный муниципалитет специально выделяет огромные денежные средства из доходов от туристического бизнеса, чтобы привлечь отдыхающих со всего света. Лучшие пиротехники мира соперничают между собой за право продемонстрировать свое искусство, поскольку сам факт того, что кому-то разрешили устроить салют в этом приморском городе, является неоспоримым доказательством высокой квалификации мастера и открывает ему широчайшие возможности для применения своих талантов в других местах.

Тем временем от посудин, с которых взлетали ракеты, повалил густой белый дым. Когда облако поднялось на достаточную высоту, в него вонзились десятки, а может быть, сотни лазерных лучей, образуя гигантский калейдоскоп геометрических фигур, штрихов, хитроумных вензелей, цветов и других умопомрачительных, неподдающихся словесному описанию художественных форм.

Мы стояли с Брюсом, затаив дыхание и раскрыв от изумления и восхищения рты, внимательно следили за действом, опасаясь пропустить даже пустячную мелочь.

Внезапно все кончилось. Ракеты и файерболы перестали взлетать с палуб, светотехники выключили лазерные установки, и только один бирюзовый лучик продолжал свой неуловимый для глаза бег по тающему в воздухе облачку, старательно выводя: «МЫ РАДЫ ВАМ! МЫ ЗАБОТИМСЯ О ВАС! МЫ НЕ ПРОЩАЕМСЯ С ВАМИ!»

– Вот дают, Коршун! – Когда музыка полностью затихла, гном первым пришел в себя и не преминул прокомментировать увиденное: – Где только таких спецов находят – каждый раз что-то новенькое? Горазды вы, люди, на всякие штучки-дрючки. Думаю, когда вас здесь еще не было, страшная скукотища царила в мире. Не удивлюсь, если откроется, что войны в те времена начинались не по причине каких-то разногласий, а просто от скуки. Что может быть веселее хорошей драки? Ты со мной согласен?

– Наверное. Чем еще было заняться древним народам? Фейерверков у вас не было, музыкой, по большому счету, баловались лишь эльфы, науки и технологии топтались на месте – никакого разнообразия в жизни. Оставалась лишь одна забава – проломить кому-нибудь черепушку или самому для развлекухи лечь костьми в чистом поле.

– Насчет музыки ты, Коршун, не прав. Поди, никогда не слышал, как задушевно поем мы – гномы?

– Особенно когда маршируете по плацу. Ты только не обижайся, Брюс, от ваших барабанов и «гха… гха… гха» можно вполне лишиться слуха. Стая Злыдней лает благозвучнее гномьего кирда. Вот эльфийская опера – это что-то! Не к чему придраться: и мелодии прекрасны, и аранжировки великолепны, а голоса… какие у них голоса!

– Полная ерунда! Был я один раз в опере, больше меня туда ведром «Вересковых холмов» не заманишь. Еле высидел первый акт. Визжат как резаные или пищат, как цыплята: «пи… пи… пи», чего-то лопочут и сами не понимают чего, или завоют одновременно баба с мужиком – прям как на базаре – она ему одно, а он ей другое. Потом вдруг оказывается, что баба эта вовсе и не баба, а евонный любовник. Тьфу… паскудство одно! Нет, друг милый, больше старина Брюс в подобные заведения ни ногой…

– Здесь ты прав, приятель, – эльфы еще те извращенцы и не скрывают своих пороков, даже специально выставляют напоказ. Однако это ничуть не умаляет их музыкальных талантов, поэтому некоторые люди готовы им многое простить, а кое-кто даже стремится слепо подражать. А как вы, гномы, относитесь к однополой любви?

– Строго. Если кого уличат, приговор один – смерть…

За разговорами о прекрасном наша компания добралась до небольшого ресторанчика, расположенного в полуподвальном помещении старинного трехэтажного дома…

Из кабака выползли глубоко за полночь, я – трезвый, как стеклышко, мой друг – в изрядном подпитии и в прекрасном настроении. Пришлось едва не силой отрывать компаньона от очередной бутылки крепкой выпивки, благо сам я почти не прикасался к спиртному. Ограничился бокалом золотого игристого, для поднятия настроения, далее во время стрип-шоу пил исключительно апельсиновый сок.

Представление нам понравилось. Это был не просто показ обнаженной плоти, а прекрасный спектакль. Пять красивых девиц, судя по всему, профессиональных танцовщиц, произвели настоящий фурор среди посетителей и заслуженно унесли со сцены приличное количество купюр, которыми их щедро одаривала разгоряченная алкоголем, благодарная публика. Я и сам несколько раз вскакивал с места, чтобы положить очередной даме под лоскуток материи, который преувеличенно называют трусиками или бюстгальтером, сотню-другую империалов.

Пока гном был трезв, он осуждающе относился к приступам моей филантропии, а когда немного захмелел, сам начал отстегивать бабки в неумеренных количествах каждый раз, когда какая-нибудь из обольстительных плутовок лукаво подмигивала ему со сцены. Пришлось теперь мне сдерживать «души прекрасные порывы» компаньона. Впрочем, уговоры и увещевания совершенно не подействовали на упертого гнома. Я пригрозил при первой же встрече доложить его невесте о неблаговидном поведении жениха, только после такого удара ниже пояса расточительность Брюса перестала перехлестывать за рамки разумного.

Глава 2

После полуночи на улицах Кванка народу заметно поубавилось. Осталась практически одна молодежь, да и та в большинстве своем переместилась на пляж, чтобы в полной мере вкусить прелесть купаний при луне. Редкие такси развозили по гостиницам и пансионатам засидевшихся допоздна гуляк. Личного транспорта местных жителей и вовсе не наблюдалось.

Дневное пекло сменила ночная свежесть. Легкий ветерок, несущий прохладный воздух суши в сторону моря, лениво шевелил листья пальм и цитрусовых деревьев, в изобилии произраставших повсюду, и приятно обдувал разгоряченное тело.

На открытом воздухе компаньон довольно быстро начал приходить в чувство. Чтобы к завтрашнему утру он выглядел подобающим образом и не испытывал тяжких мук похмельного синдрома, я решил не возвращаться сразу в гостиницу, а совершить небольшую прогулку по ночному городу. Возражений со стороны приятеля не последовало. Гном в теперешнем своем состоянии был готов следовать за кем угодно и куда угодно.

После того как мы прошли пару километров по набережной, Брюс приобрел способность выражаться более или менее внятно. Первым делом он потребовал продолжения банкета, а когда в самой категорической форме получил отказ, предложил подойти к первой встречной компании и набить им морды.

– С какой стати? – удивился я.

– Так, для веселья.

– Брюс, а если набьют тебе?

– Все равно здорово! Душа, понимаешь ли, Коршун, требует м… м…моциональной разрядки! Хрясь, хрясь кому-нибудь в рыло – и скинул полвека с плеч, можно жить дальше!

– Оставь свой «моциональный заряд» для дел грядущих! Не хватало, чтобы нас с тобой доставили в участок по причине банальной драки. Не забывай, что твой друг находится в розыске. Копы по отпечаткам пальцев тут же установят мою личность и без промедления отправят в Вундертаун в спеленатом состоянии. Ко всему прочему, не пристало такому солидному мужчине, как ты, уподобившись прыщавому подростку, искать приключения на свою задницу, приставая по ночам к законопослушным гражданам!

– Тогда пошли купаться!

– Ты же сам говорил, что не переносишь воду в любых ее формах и проявлениях, – резонно заметил я.

– Мало ли, что я говорю, когда трезвый. Истина в вине, а это значит, что настоящим старина Брюс бывает лишь в тех случаях, когда по его жилам течет чистый спирт. Купаться, Коршун!

– Не утонешь?

– Не боись, паря, гномы в огне не тонут и в воде не горят, то есть в воде не горят и в огне… Ну, в общем, ты меня понял.

– Как пожелаешь, – пришлось согласиться с несгораемым и нетонущим упрямцем.

Чтобы найти свободное от любителей ночных купаний местечко, нам пришлось протопать по мягкому песку пляжа пару километров. Наконец между двух полуразрушенных скал обнаружилось искомое – небольшой пятачок, защищенный от посторонних взглядов, где в тени камней можно полностью разоблачиться и, не привлекая внимания окружающей публики, войти в воду.

Перед тем как искупаться, Брюс изъявил желание выкурить трубку. Он уселся на корточки лицом к морю в тени скалы и стал неспешно попыхивать ароматным табачком. Я приземлился рядом и, набрав в ладони пригоршню песка, принялся просеивать песчинки между пальцами рук, любуясь игрой бликов на поверхности водной глади.

Так мы просидели с четверть часа, молчали и глядели на море. Каждый думал о чем-то своем. Если откровенно, я вообще ни о чем не думал – смотрел и воспринимал окружающую красоту не на уровне сознательного осмысления, а как данность, которой нужно просто любоваться, не задумываясь о ее внутренней сущности. Казалось, все до единой мысли вылетели из головы и умчались куда-то в неведомые дали, предоставляя редкую возможность обозревать мир в совершенно необычном ракурсе.

Из состояния отрешенности меня вывело громом прогремевшее в ночной тишине слово «коршун» в контексте разговора каких-то личностей. Два представителя моего вида прогуливались по пляжу и оживленно беседовали. Если бы не события последних дней, я, возможно, и не обратил бы внимания на случайно брошенную фразу. Мало ли кто решил при луне поговорить о птичках. Может быть, это парочка орнитологов, соскучившись на отдыхе по любимой работе, ведет научный спор о пернатых хищниках?

Я напрягся и стал усиленно воспринимать флюиды, исходящие от людей.

Похоже, орнитология была здесь совершенно ни при чем. Никогда не слышал о магах-зоологах, и говорили они не про абстрактных небесных хищников, а об определенном представителе человеческой породы.

Маги явно направлялись в нашу сторону. По спине пробежал легкий холодок страха. Не по мою ли душу парни оказались здесь? Случайностей не бывает, и ответ напрашивается сам собой. Что же делать? Вероятность того, что меня ищут лишь для того, чтобы выразить свое почтение известному вору и «раздавить» за его здоровье бутылочку игристого, настолько мизерная, что ее можно отвергнуть сразу без всяких колебаний. Скорее всего, начинается второй акт спектакля «Охота на коршуна», и в роли охотников сегодня выступают представители Ордена. Уж в этом я был уверен на все двести процентов – гильдия послала бы семерку в любом случае, а здесь всего-то парочка.

Да, всего-то парочка, но лучше бы это была семерка, даже полностью состоящая из магов. По интенсивности свечения ауры одного из незнакомцев я понял, что придется иметь дело с весьма сильным чародеем – вполне возможно, архимагом. Второй был послабее, но даже его способностей с избытком хватало, чтобы скрутить и раздавить нас с Брюсом, как мелких букашек. Сейчас посланцы Ордена появятся здесь, где никто и ничто не помешает им разделаться с нами.

Бежать бесполезно, сопротивляться не имеет никакого смысла. В страхе и бессильной злобе я сидел на песке, не зная, что предпринять, и завидовал беззаботному гному, который не подозревал, какая угроза нависла над нами.

Маги все ближе и ближе подходили к нашему укрытию. До скал им оставалось преодолеть каких-нибудь пятнадцать-двадцать метров.

Озарение пришло, как всегда, внезапно. Первым делом я заблокировал сознание. Хорошо, что охотники вели себя достаточно беспечно, наверное, они были увлечены беседой настолько, что даже не удосужились повнимательнее прощупать местность. Пока нас не обнаружили, необходимо приготовиться к встрече. Если мой ангел-хранитель не отлучился в самоволку, существует пусть небольшая, но вполне реальная возможность мне и Брюсу выйти живыми из создавшейся ситуации. Затем резким, но несильным тычком в солнечное сплетение я обеспечил компаньону кратковременную отключку и, оставив его лежащим на песке рядышком с дымящейся трубкой, скользнул во тьму небольшой расщелины в скале. Когда все обойдется, гном простит – он отходчив и обижаться долго не способен. При неблагоприятном раскладе, не исключено, что его не тронут – охотятся все-таки за моей головой, а не за его, и проявить ненужную инициативу теперь он уже не сможет. Вспомнив его «хрясь, хрясь», я улыбнулся.

Маги, дойдя до скал, остановились. Из тени укрытия я мог достаточно хорошо рассмотреть преследователей, чему способствовало наличие на небосводе луны и отсутствие какой-либо облачности.

– Ты уверен, брат Фар, что Коршун и гном двинули в этом направлении? – спросил тот, что был повыше и покоренастее.

– Абсолютно, учитель. Наверное, они пошли дальше, и мы сможем их вскоре догнать. Вы не могли бы объяснить, почему нам приходится гоняться за каким-то воришкой, почему не выполняем напрямую указание Великого Магистра и не идем к Матео? – в свою очередь поинтересовался звонкий юношеский голос.

– Мой мальчик, ты задаешь много лишних вопросов. Хорошо, я объясню. Все равно без твоей помощи никак не обойтись. Пойдем, присядем на камушках у берега, там, где дрыхнет какой-то пьяный гном. Не волнуйся, он нам не помешает. Это не тот самый, что сопровождал Коршуна и надрался в кабаке, как скотина?

– Не уверен, наставник, я не отличаю одного гнома от другого. Хотя вряд ли Коршун оставил бы товарища одного на берегу в столь плачевном состоянии, судя по тому, что нам рассказывал о нем Его Пресветлость. Нет… скорее всего, это другой – тот еще мог передвигаться на своих двоих, а этот в полнейшем отрубе.

Парочка прошла прямиком к тому месту, где минутой раньше я цедил песок сквозь пальцы, а компаньон дымил трубкой. Маги присели на камни, и старший заговорил:

– Фарлаф, ты уже совсем взрослый и вполне должен понимать, что в нашей жизни не существует прямых и гладких путей. По большому счету, жизнь – это компромисс между интересами коллектива и личности. Все в мире меняется, поэтому, в зависимости от обстоятельств, человек должен сам решить, что ему выгодно в данный момент: выполнить обязательства перед обществом или, поступившись принципами, обеспечить свою личную выгоду. Посмотри на меня, мальчик, я без малого сто лет в Ордене, талантливее многих архимагов, а что имею? Двадцать годков как старший исполнитель, и никаких перспектив. Молодые бесталанные вертопрахи занимают вершину пирамиды власти лишь потому, что их такие же бездарные родители уже там. Поверь старику, дорогой Фар, так было, так есть и так будет. Клейн не заинтересован в том, чтобы его окружали сильные личности, ибо радеет, прежде всего, не о благополучии Ордена, а за мягкое местечко под своим тощим задом.

– Но, мастер Велль, то, что вы сейчас говорите, – великая крамола! Может быть, вы просто-напросто испытываете своего ученика?! – воскликнул молодой человек.

Это был еще совсем юноша, едва ли старше двадцати. Оценить его фигуру под темным плащом не представлялось возможным, но, судя по лицу со впалыми щеками и выступающим носом, а также по гусиной шее, он был весьма худ. Впечатление усиливали длинные непокорные волосы, перетянутые на лбу кожаным ремешком. Напарник являл собой противоположную картину. Крепкий мужчина, на вид едва за пятьдесят, на полторы головы выше Фарлафа, казалось, был самим воплощением силы и здоровья.

– Неужели ты думаешь, что твой наставник, который любит тебя, как родного сына, способен на провокацию по отношению к собственному ученику? Назови хотя бы одну причину, для чего мне это нужно? Нет, Фари, не ломай голову. То, что ты сейчас услышал от меня, всего-навсего прелюдия к дальнейшему разговору, – тихим, вкрадчивым голосом мастер Велль продолжал обрабатывать парнишку: – Жизненный путь любого человека – ветвистая тропа. Идешь по ней, идешь, встретил развилку, повернул налево, а, оказалось, нужно было сворачивать направо. Вот и кусает человек локти всю оставшуюся жизнь: не туда свернул, не того встретил, не так сделал. Сейчас у нас с тобой появилась счастливая возможность. Выслушай меня, сынок, и хорошенько подумай над словами своего мудрого, старого учителя…

– Да какой же вы старый, мастер?! Вам могут позавидовать многие молодые!

– Спасибо, юноша, но я действительно стар, и мне пора на заслуженный отдых. Устал от кочевой жизни и постоянного понукания со стороны безмозглых придурков. Хочется покоя, и не просто покоя в нищете. Что может предложить Орден? Бесплатную келью в одном из монастырей, баланду из перловой крупы два раза в день и посильную работу на огородных грядках или в мастерской. Большое спасибо! Не желаю! После того как мы получили задание от этого интригана Клейна, я встретился с одним эльфом, который предложил большие деньги за то, чтобы мы ликвидировали Коршуна, забрали артефакт и доставили его в известное мне место. Гномов лучше не трогать – у эльфов с ними свои счеты, но если кто-то из карликов случайно пострадает, заказчик не обидится. Можешь не сомневаться, Фари, вознаграждение весьма солидное – сто миллионов гоннорскими. При таких деньжищах безбедная старость обеспечена не только нам с тобой, но и нашим внукам. Работы всего-то на один плевок, а какие перспективы! Соглашайся, мальчик!

– Значит, вы хотите нарушить клятву, данную Ордену, преступить устав? – тихо заговорил Фарлаф. – Как же вы собираетесь жить после этого? Вы получите деньги за предательство, но никогда не сможете ими воспользоваться. Братья вас найдут и казнят незамедлительно. Это и есть ваши радужные перспективы?! Не смешите, учитель!.. – В конце тирады голос молодого человека сорвался на крик.

– Не кипятись, ученик! – резко оборвал юношу Велль и продолжил уже спокойнее: – Если ты боишься мести Ордена, то зря. Через несколько дней, максимум, неделю Орден Магов вместе с Великим Магистром и прочими прихлебателями перестанет существовать. Остроухие сорвут печать со шкатулки, активируют ключ, и все: ни магов, ни этих упертых гномов на земле не останется – только люди и эльфы.

– Но это же катастрофа, мастер! – воскликнул молодой маг. – Вы не можете допустить, чтобы подобное произошло!

– Могу, мальчик, еще как могу! Плевать на Орден, на карликов и на все человечество, по большому счету. Мы с тобой заживем – как сыр в масле кататься будем. Все удовольствия мира окажутся в наших руках. Что тебе нужно, Фари? Красивейшие женщины, лучшие автомобили, дача на Лазурном Берегу, луна с неба? Все у тебя будет, что ни пожелаешь!

Даже в ночном полумраке можно было рассмотреть, как безумно сверкнули глаза пожилого мага, а рот скривило в хищном оскале.

– Выходит, вы уже все решили и за себя, и за меня, – грустно констатировал ученик. – Нет, мастер, не хочу такого будущего. Не нужны мне ваши грязные деньги. Не желаю больше иметь с вами никаких дел. Сейчас же иду к архимагу Кванка и докладываю о ваших коварных замыслах.

Затаив дыхание, я стоял и слушал, не переставая удивляться безрассудству и глупости юноши. Неужели этот балбес не понимает, что, отказываясь от заманчивого предложения своего опекуна, он подписывает себе смертный приговор? Скорее всего, мальчишка еще не осознал, что перед ним уже не тот строгий, но справедливый учитель, который пестовал его на протяжении нескольких лет, а хладнокровный убийца, готовый ради собственных корыстных интересов растоптать все святое, что было в их совместной прошлой жизни. Хотелось крикнуть: «Берегись, дурачок, соглашайся, или будет поздно, потом всегда сможешь отказаться – жизнь дороже любых принципов», но я сдержался и молча продолжал прятаться в темноте.

Фарлаф вскочил со своего места и, не говоря ни слова, едва не бегом бросился прочь, по всей видимости, намереваясь немедленно воплотить в жизнь свою угрозу.

– Подожди, Фари, неужели ты так запросто передашь своего учителя в лапы инквизиции?! Неужели ты забыл то добро, которое сделал для тебя старина Велль?! – прокричал вслед убегающему пожилой маг.

Парнишка было запнулся, хотел что-то ответить, но, махнув рукой, так ничего и не сказав, помчался дальше.

– Ну, что же, ты выбрал свою дорожку и, к сожалению, она не совпадает с моей, – грозно прошипел Велль себе под нос.

Затем мужчина поднял правую руку на уровень плеча, сложил пальцы в замысловатую фигуру и резко, с громким выдохом растопырил пятерню.

Тело несчастного юноши охватило еле заметное даже в темноте сиреневое пламя, ноги его подкосились, и несчастный без чувств грохнулся на песок.

«Хорошо, что не о камни, – отметил я. – Мог бы голову разбить вдребезги».

Мысль показалась весьма забавной и не совсем уместной. Душа паренька, похоже, уже следует в рай, а я беспокоюсь о целостности его головы.

Однако мои выводы о его безвременной кончине, к счастью, оказались преждевременными. Фарлаф тяжело застонал, но в чувство не пришел.

Велль подошел к телу, наклонился, без видимых усилий взял его на руки и направился в сторону отдыхающего гнома, потихоньку ворча при этом:

– Все, мальчик, отскакался. Сейчас добрый дядюшка Велль позаботится о тебе. Пусть все думают, что ты что-то не поделил с этим пьяницей. Дорогой Фар, ты даже после смерти будешь мне полезен больше, чем живой. Отвлечешь внимание полиции и магов-дознавателей, а я тем временем сделаю дело, получу свои денежки и залягу в какую-нибудь берлогу до лучших времен.

Подтащив недвижимого Фарлафа поближе к Брюсу, маг небрежно бросил его на песок, отчего парень негромко застонал. Затем мужчина извлек из складок своей одежды длинный нож, без спешки примерился и замахнулся, целясь прямо в сердце бедняге.

При всем своем пофигизме к нуждам людей, не имеющих прямого отношения к моей персоне, я не мог стоять и смотреть, как на моих глазах кто-то собирается совершить хладнокровное убийство. Не задумываясь, вошел в гипер и метнул в лицо злодея остатки песка, что еще находился в моей руке. Нужно отдать должное реакции мага, он почувствовал присутствие постороннего и также ускорился. Однако его темп значительно уступал моему. Я не промахнулся, и мой бросок достиг цели. Песок запорошил глаза Велля, будь на его месте обыкновенный человек, ему бы снесло голову. Но передо мной был маг, и очень сильный. Противник быстро разобрался в ситуации. Он даже не обратил внимания на мелкое неудобство, которое причинил ему мой импровизированный снаряд. Вместо того чтобы тереть руками глаза, он направил правую руку с ножом в мою сторону, а пальцами левой руки стал выделывать такое, чему мог бы позавидовать виртуоз-скрипач.

Я прекрасно понимал, что сейчас решающим является фактор скорости. Маг забыл, что в гипере обычный ножичек – абсолютно неэффективное оружие, поэтому я смело прыгнул на клинок, смял его собственным телом, как лист бумаги, и в полете впечатал кулак правой руки точно в висок злодея.

Рука не прошла свободно сквозь тело человека, как во время ночной битвы с семеркой гильдии, а встретила на своем пути крепкую кость. Впрочем, кость эта, по всем правилам сопромата, даже в паранормальном состоянии имела замечательное свойство разрушаться.

Чародей не успел дочитать до конца заклинание. После сокрушительного удара он вывалился из гипера и застыл в свободном падении.

Находясь в ускоренном режиме, трудно достоверно оценить ущерб, причиненный противнику. Убил я его или не убил, гадать не стал. В любом случае оставлять в живых столь опасного противника не собирался.

Меня всегда умиляет беззаботность героев киношных боевиков, которые, отправив врага в нокаут, сразу же бросаются успокаивать любимую, забыв о том, что рядом с поверженным телом валяется автоматический пистолет с полной обоймой и что это тело в любой момент может очухаться со всеми вытекающими для героя последствиями.

Ничего нового выдумывать я не стал. Ударом кулака пробил грудную клетку колдуна в области сердца. Сейчас, в отличие от прошлого раза, когда точно таким же способом отправил на тот свет боевика, угрызений совести и сожаления о содеянном злодеянии я не испытал.

«Кажется, Коршун, ты начинаешь входить во вкус, – укорил себя. – Не обратиться ли тебе за помощью к психотерапевту?»

Чтобы меня не оросило потоком крови, отошел от убиенного метров на пять в сторонку и вышел из гипера.

Глава 3

– Эй, паря, очнись! – Гном несильно, но довольно чувствительно шлепал по щекам молодого мага.

Брюс очухался через пару минут после того, как мне удалось разделаться с Веллем. Обозрев картину побоища, он пнул окровавленное тело злодея кончиком ноги и в свойственной одному ему манере напустился на своего компаньона:

– Чего ты меня не растолкал, Коршун?! Такую чудесную драку проспать! Товарищ называется!

Я кратко, но емко обсказал другу, что здесь произошло, случайно забыв упомянуть, по какой причине гном впал в беспамятство, и добавил в конце:

– Пить надо меньше, тогда не проспишь самое интересное. Займись парнишкой, крепко ему досталось от обожаемого учителя.

Все потуги Брюса растормошить Фарлафа ни к чему не привели. Тогда он, сняв с себя рубаху, зашел по колено в море и каким-то образом умудрился набрать в нее воды. Потом бегом, пока в импровизированном ведре хоть что-то оставалось, подскочил к юноше и плеснул тому в лицо приличную порцию прохладной влаги.

Парень быстро-быстро заморгал длиннющими девичьими ресницами, после этого широко распахнул глаза и в полном недоумении уставился на нашу парочку.

Теперь его можно было рассмотреть получше. На вид лет около двадцати; высок, хотя вряд ли выше меня; худощав; лицо обильно покрыто прыщами; глаза крупные, светло-серые; лоб высокий; волосы густые, темно-русые, волнистые, даже из-под ремешка непокорно топорщатся в разные стороны. Обычный парнишка. Если бы не орденский плащ, никогда бы не подумал, что передо мной самый настоящий волшебник. В моем представлении понятие «истинный маг» почему-то всегда ассоциировалось с киношным образом высокого седовласого старца с длинной бородой, облаченного в белоснежные одежды и с огромным посохом в руке. Признаться, в жизни ни разу такого не встречал, но штамп засел в голову накрепко.

– Где я? – спросил Фарлаф слабым голосом. – Где учитель? – потом он что-то вспомнил, лицо его побледнело, трясущимися руками юноша начал ощупывать собственное тело. – Живой? Может быть, я уже в раю? – и сам же ответил на свой вопрос: – Нет, не в раю, туда гномов не пускают.

– Ишь ты какой! Гномов не пускают! Да будет тебе известно, что гном, если ему очень захочется, проберется куда угодно, даже в ваш рай! – ошарашил паренька Брюс.

– И все-таки это место совершенно не походит на Райские кущи. Я даже узнаю его. Здесь мы беседовали с учителем… О чем же мы с ним разговаривали?.. – Фар наморщил лоб, пытаясь вспомнить тему недавнего разговора с наставником. – Ах, да… мастер Велль предлагал сделать что-то плохое… Не помню, что.

– Сволочь оказался твой мастер Велль! – настала моя очередь вступить в разговор. – Мало того, что он вырубил тебя заклинанием, вдобавок едва не прирезал своего любимого ученичка, а всю вину пытался свалить на этого благородного гнома, что в настоящий момент нянчится с тобой, как с малым ребенком. Смотри, он преодолел врожденное отвращение к воде, чтобы помочь ближнему.

Даже в ночном полумраке было заметно, как от заслуженной похвалы из-за притока крови потемнело лицо компаньона.

– Да ладно тебе, Коршун. Просто стало жалко мальца, вот я и решил плеснуть на него маленько.

Фарлаф насторожился и, кажется, начал что-то припоминать.

– Так вы тот самый вор Коршун, которого хотел прикончить мой учитель?

– Хотел, да не получилось, – скромно потупившись, я указал рукой в сторону залитого кровищей тела. – Твой учитель оказался продажной шкурой и отъявленным подлецом, пришлось с ним разобраться. Больше он никому не навредит.

Парень бросил быстрый взгляд на покойника и тут же отвел глаза в сторону.

– Ты… вы, господин Коршун, хотите сказать, что вы и этот уважаемый гном смогли справиться с мастером Веллем?

– Не мы, а он один! – короткий палец гнома указал на меня. – Слабоват оказался твой наставник супротив знаменитого Коршуна.

Теперь наступила моя очередь краснеть, совру, если скажу, что похвала компаньона не пришлась мне по душе.

Фарлаф побледнел и молча уставился на меня, как на какое-то страшное чудовище. Немного придя в себя, он еле слышно залепетал:

– Как же вам это удалось? Учитель – один из самых сильных магов Ордена, – и замолчал.

– Бывший учитель, – воспользовавшись возникшей паузой, уточнил Брюс. – Хана ему теперь. Нет больше у орденских такого великого колдуна. Плевать на него с высокой башни! Благодари, вьюнош, нашего Коршуна! Если бы не он, лежать бы сейчас тебе на месте покойничка. Тогда бы мы с тобой уж точно не встретились – сам сказал, что гномам в ваш человеческий рай вход воспрещен.

Пока меня совсем не захвалили, пришлось вмешаться:

– Фарлаф, ты хорошо помнишь события, предшествующие твоей отключке?

– В общих чертах.

– Значит, ты в курсе того, что Велль предал Орден и покушался на твою жизнь?

– Да, господин Коршун, все прекрасно помню. Я собирался идти к местному архимагу, потом потерял сознание.

– Глупец! Вас что там, в ваших монастырях, – встрял Брюс и, как обычно, желая блеснуть красным словцом, ляпнул: – не учат всяким политесам? Кто же поворачивается спиной к врагу, тем более к предателю?

– Но я не мог предположить, что учитель так со мной поступит, – принялся оправдываться молодой человек.

– Дурачина и есть дурачина! Учиться тебе жизни еще долго, если голову не потеряешь до той поры, пока она у тебя наполнится полноценными мозгами, – никак не унимался гном.

Пришлось осадить напарника:

– Отвяжись, Брюс, от парня! Видишь, он еще не пришел окончательно в себя? – и, обратившись к Фарлафу, я продолжил: – Ты как, идти можешь? Сейчас двигаем к Матео, там расскажешь, зачем Клейн прислал вашу парочку в Кванк.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5