Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Раздельные постели

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Спенсер Лавирль / Раздельные постели - Чтение (стр. 12)
Автор: Спенсер Лавирль
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Что-то в этом роде.

— Ты считаешь, что, если бы мы жили где-нибудь в лачуге, это бы исправило положение вещей?

— Да! — Она резко развернулась и посмотрела на него. — Нет… О Господи, я не знаю. Я никогда не представляла себе, что буду жить в таком доме, вот и все. Я изо всех сил стараюсь не потерять самообладание.

Он улыбнулся и опустил голову.

— Знаешь, иногда я тебе не верю.

— Ну, иногда я тоже тебе не верю. — Она широко развела руки, показывая весь дом в одном жесте. — Теперь еще и мебель!

— Я сказал, что мы достанем только необходимое.

— Но я уже знаю, что ты имеешь в виду, говоря НЕОБХОДИМОЕ.

— Хорошо, я приложу максимум усилий, чтобы достать какую-нибудь грубую мебель, если это сделает тебя счастливой. Я выкину все из спальни и втащу туда стог сена. Как тебе это нравится?

Его улыбка была неотразима.

Клей Форрестер поддразнивал ее. Вначале его смех походил на веселое журчание в глубине его горла, но когда он прорвался в полный, безудержный звук, все, что она могла сделать, это рассмеяться в ответ.


Он выбрал огромный диван-кровать, сказав, что ему надоели кресла матери, где мужчина не может даже растянуться. И два твидовых кресла, ореховый кофейный столик и еще уйму столов; лампу, которая стоила столько же, сколько одно из кресел, хотя Кэтрин не удалось убедить его, что это было абсолютно расточительно и глупо. Клей сказал, что лампа ему нравится, дорогая она или нет, и это главное. Они выбрали два стула для уголка на кухню, но Кэтрин твердо решила не обставлять мебелью официальную столовую. «Она нам не понадобится», — сказала Кэтрин. Он не стал спорить, но, когда она сказала, что обстановка в салоне «вполне хорошая», Клей воспротивился. Он выбрал гарнитур стоимостью почти в два раза большей, чем тот, который предложила она; тройной туалетный столик; комод, по поводу которого она сказала, что вполне можно обойтись и без него, потому что в шкафу было предостаточно ящиков.

Они стояли в проходе, споря о ночниках и лампах, когда к ним возвратился продавец.

— Но зачем нам еще лампы? Там есть лампы на потолке, этого достаточно.

— Потому что я люблю читать в кровати! — воскликнул Клей.

Продавец откашлялся, немного подумал и благоразумно удалился, давая им возможность спорить дальше. Но Кэтрин знала, что он расслышал последнее замечание Клея, и вся покраснела, чувствуя себя полной дурой, стоя здесь, в проходе мебельного магазина, и споря с женихом, который заявляет, что любит ЧИТАТЬ в кровати!


События развивались очень быстро.

Позвонил Стив и сказал, что приезжает в среду, тринадцатого числа.

Ада позвонила и сказала, что закончила свое платье.

Позвонили из мебельного магазина насчет доставки мебели.

Бобби позвонила, чтобы сказать, что Мангассоны определенно будут присутствовать на свадьбе.

Позвонили от врача, у которого наблюдалась Кэтрин, и сообщили, что у нее низкое давление.

Анжела позвонила и извиняющимся тоном объяснила, что Клейборн предъявил обвинение против Герба Андерсона. Ему это удалось с успехом, и Герба приговорили к принудительным работам в течение девяноста дней за нападение и драку.

А когда однажды вечером Кэтрин вернулась в «Горизонт», она увидела свою мать и Анжелу, которые оживленно разговаривали, сидя бок о бок на софе. И Кэтрин, поддаваясь тому, что называется правом невесты, закрыла лицо обеими руками и зарыдала в первый раз с тех пор, как началась вся эта шарада.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Когда Клей заехал за Кэтрин, чтобы отправиться в аэропорт встречать Стива, она его в какую-то долю секунды не узнала.

На нем были потертые джинсы и старенькая голубая фланелевая рубашка. Поверх рубашки на нем была курточка весьма странной модели. Она висела на нем как мешок, от долгого ношения материал стал мягким, края на карманах потерлись, а молния вытянулась. В грубой одежде Клей выглядел крепким и мужественным. Кэтрин невольно вспомнила день, когда они впервые встретились. О, в тот вечер он выглядел более опрятным, хотя был одет в потертые джинсы «Левис» и теннисную рубашку.

Кэтрин оцепенела от неожиданности, в то время как Клей, поздоровавшись, проговорил:

— Я приехал на «бронко»… Думаю, нам в ней будет удобнее. — Он уже сделал шаг к двери, прежде чем понял, что она не следует за ним. — Что случилось? Мне следовало бы одеться более изысканно? Я возился с «корветтом» в гараже и забыл о времени… Извини.

— Нет, нет, все в порядке… Ты выглядишь… — Она не закончила, не сводя с него изумленных глаз.

— Каким?

— Не знаю, другим.

— Ты видела меня в джинсах и раньше.

«Да, конечно, видела, но я не думала, что ты помнишь это».

Наконец, они вышли из дома.

У обочины стоял автомобиль, который она помнила с июля. Он представлял собой мужскую игрушку с высокими скамейками, кучей окон и с местом для охотничьих снаряжений.

Она резко остановилась, как будто натолкнулась на забор из колючей проволоки.

— Я подумал, в «корветте» будет тесно нам троим и вещам твоего брата. — Клей взял ее за локоть и повел к машине. Ее сотрясала нервная дрожь. Клей прошел вперед и открыл дверь «бронко». Оглянувшись, он увидел, что она пристально смотрит на него.

Кэтрин изо всех сил пыталась справиться с нахлынувшей волной ощущения знакомого — те же джинсы, старая курточка, его волосы, что впервые не были безупречно уложены, воротник загнулся вверх…

Клей стоял, ожидая Кэтрин, и от его дыхания образовывалось белое облако. Его нос слегка покраснел от холода.

— Быстрее, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Садись в машину, а то потом будешь меня ругать за то, что опоздали.

— Это машина твоего отца?

— Да.

Клей убрал руку с ледяной ручки и спрятал ее в карман. Кэтрин неосознанно опустила глаза на молнию его джинсов, глядя на старые, потертые полоски между линиями более темного цвета. Она растерянно подняла взгляд на лицо Клея и вдруг поняла, что он за ней наблюдает. Ее щеки стали такого же цвета, как его нос.

Потрясенная, Кэтрин быстро села в машину, и Клей захлопнул за ней дверцу.

По дороге на воздушную базу в Блумингтоне никто из них не проронил ни слова. Кэтрин уставилась в боковое окно и проклинала себя за то, что позволила воспоминаниям сыграть с ней такую злую шутку. Клей вел машину, видя снова и снова, как ее взгляд падает на его молнию… Он знал, что женщины придают большее значение мелочам, чем мужчины. Клей только сейчас вспомнил, что четвертого июля на нем были те же голубые джинсы, и сидел он за рулем «бронко».

Выйдя из машины, они направились к группе людей у входа на базу. Чувство неловкости не проходило.

При звуке их приближающихся шагов высокий, светловолосый, крепкий мужчина в гражданской одежде прервал свой разговор со служащим в униформе и обернулся. Он посмотрел на них, улыбнулся и побежал навстречу. Увидев его, Кэтрин тоже побежала. Встретившись, они бросились друг к другу в объятия. Клей удивился, видя, как в первый раз Кэтрин искренне проявляет свою страсть. Почти с жадностью ее руки обхватили спину брата. Было что-то безрассудное в том, как они крепко обнялись, закрыв глаза и глотая слезы. Клей стоял сзади, чувствуя неловкость, не желая смотреть на них, но в то же время не в силах отвести взгляд. Стив оторвал Кэтрин от земли и закружил. Клея почему-то это задело.

— Малышка… О Господи, малышка, неужели это ты?! Губы Кэтрин задрожали, и она прильнула к нему. Она смогла произнести только его имя. Немного отстранившись, она обхватила ладонями его рыжевато-коричневые щеки и посмотрела в его изменившееся лицо, потом на его широкие плечи… Не в силах сдержать слез, Кэтрин опять прижалась к груди брата.

Для Клея это было откровением. Он внимательно наблюдал за Кэтрин.

Наконец Стив отступил назад и сказал:

— Если это Клей, то, я думаю, ему становится неловко, когда он смотрит на нас. — Он бережно спрятал Кэтрин под мышку, а она обняла его обеими руками за талию, пока двое мужчин пожимали друг другу руки.

Кэтрин продолжала счастливо улыбаться. Она обнимала Стива, как будто он был ее собственностью, на какое-то мгновение это вызвало у Клея зависть.

— Итак, ты и есть тот парень, о котором мне рассказывала Кэтрин. — Пожатие Стива было твердым и уверенным.

— А ты и есть тот парень, о котором она мне рассказывала.

Клей поднял вещевой мешок Стива, и они втроем пошли к машине. По дороге Кэтрин и Стив обменивались новостями. Стив сжал руку сестры и засмеялся.

— Посмотрите на мою малышку-сестру. Куда подевались твои вихры и прыщи? — Потом последовало крепкое объятие, и они вскарабкались в «бронко».

— Куда?

— Я забронировал номер в гостинице…

— Но, Стив! У нас даже не будет возможности поговорить! — запричитала Кэтрин.

— Послушайте, а почему бы мне не выйти около дома, а Стиву не сесть за руль «бронко»?

— О Клей, правда? — В голубых глазах Кэтрин была признательность.

— У нас дома машин больше чем нужно.

Стив наклонился к Клею.

— Чертовски любезно с твоей стороны, парень.

— О, не будем больше об этом.

Стив улыбнулся.

— Тогда решено.

По дороге к дому Форрестеров Стив и Кэтрин все время разговаривали. Когда они приехали, Стив окинул взглядом величественный дом, мощенную булыжниками подъездную дорогу, просторные лужайки и произнес только:

— Ну и ну…

Кэтрин не могла сдержать легкого трепета гордости, понимая, каким должен показаться дом Стиву в первый раз.

— Здесь состоится свадьба.

— Малышка, я счастлив за тебя.

Клей остановил машину, включив нейтральную скорость, но едва он высунул ногу из машины, как Кэтрин положила руку ему на плечо.

— Клей?!

Он оглянулся и посмотрел на нее.

— Я не знаю, что и сказать…

Клей растерянно молчал. Сегодня она была другой; он никогда раньше не видел ее такой. «МНЕ ВСЕГДА БЫЛО ИНТЕРЕСНО ЗНАТЬ, МОЖЕТ ЛИ ОНА ВООБЩЕ БЫТЬ ТАКОЙ», — подумал Клей.

— Спасибо, — искренне сказала она.

— Все в порядке. Как я говорил, у нас здесь больше машин, чем нужно.

— Все равно — спасибо. — Она импульсивно подалась к нему и быстро прикоснулась щекой к его щеке, не то чтобы целуя, но и не избегая его…

— Думаю, что теперь вам никто не помешает. Но помни, что ты должна хорошо выспаться, да?

— Обещаю.

— Тогда увидимся завтра вечером. Она кивнула.

И тихо Клей добавил:

— Кажется, он мне нравится.

Она ответила ему той самой искренней улыбкой, которая уже успела ему понравиться. Затем Клей выскочил из машины и, подойдя к Стиву, ожидающему его, сказал:

— С моими родными ты встретишься завтра. Думаю, тебе и Кэтрин не терпится побыть наедине.

— Послушай, парень… — Стив крепко пожал руку Клея. — Большое спасибо. — Стив оглянулся на дом и снова посмотрел на Клея. Его голос изменился, и он тихо добавил: — За нас двоих.

Между Клеем и Стивом мгновенно установилось чувство взаимопонимания. Эта необъяснимая вещь весьма редко происходит между незнакомыми людьми. Оно не имело никакого отношения к Кэтрин и ее чувствам к любому из них. Оно просто было. И Стив, и Клей думали друг о друге как о человеке, с которым им хорошо.

«Странно, — подумал Клей, — но из всей семьи Кэтрин это первый человек, к которому, я чувствую, меня тянет…»

Он надеялся увидеть кого-нибудь похожего на отца Кэтрин — грубое, отталкивающее подобие Герба Андерсона. Вместо этого он обнаружил искреннюю улыбку, интеллигентные глаза и лицо, очень сильно похожее на лицо Кэтрин, только теплее. Он подумал, что, возможно, годы, проведенные далеко от дома, дали возможность Стиву Андерсону улыбаться жизни, Кэтрин же была к этому еще не готова. В лице брата Клей увидел возможность того, какой может быть Кэтрин, если сбросит со своих плеч тяжелый груз воспоминаний и снимет защитную маску со своих эмоций. Возможно, Клею понравился Стив потому, что, казалось, ему одному удавалось взволновать Кэтрин, заставить ее чувствовать и не скрывать свои чувства.


Когда подошло время обеденного перерыва, и Ада Андерсон остановила свою машину, в ее глазах появились искры жизни, которых не было на протяжении многих лет. Вокруг глаз, как всегда, были морщинки, но они светились в ожидании. Ее обычная шаркающая походка сменилась быстрым шагом. Ада даже слегка накрасила губы.

— Ада?!

Ада обернулась, услышав голос мастера, сгорая от нетерпения выйти.

— Вообще-то я спешу, Глэдис. Знаешь, мой мальчик приехал.

— Да, я знаю. Я проверила твою продукцию, неделя была хорошей. Дело в том, что на всей линии в эту неделю было много работы. Почему бы тебе просто не отдохнуть оставшуюся половину дня?

Ада перестала беспокойно теребить воротник пальто.

— Неужели, Глэдис, ты так думаешь?

— Конечно да. Не каждый же день сын приезжает домой из Воздушных Сил.

Ада улыбнулась, надела на руку сумку, бросила взгляд на дверь, потом, обратно на Глэдис Меркинс.

— Это ужасно любезно с твоей стороны! Если у тебя возникнут когда-нибудь трудности, я выполню дополнительную работу.

— Иди, Ада.

— Большое спасибо, Глэдис.

Глэдис Меркинс наблюдала, как Ада поспешно шла к дверям. Она удивлялась, насколько человек может стать таким угнетенным, флегматичным и непритязательным, что даже не попросит отгул, чтобы побыть с сыном, которого не видела шесть лет. Если бы об этом не говорили в магазине, Глэдис сама не узнала бы. Ей стало приятно оттого, что в первый раз за многие годы она увидела на лице несчастной женщины улыбку.


Ада бегло осмотрела улицу, прижимая ворот пальто к шее, ее сердце бешено колотилось в ожидании. Ветер приподнял кромку ее пальто, растрепал седеющие волосы. Она неуверенно осмотрела пустынную улицу. На ней размещались только щегольские холодные кирпичные торговые строения и с шумом проносились грузовики, которым, казалось, не было конца. Однотипные связанные между собой заборы украшали потрепанные обрывки бумаги. Воздух был пропитан выхлопными газами. Съежившаяся против ветра, Ада сама была похожа на брошенный мусор.

Неожиданно машина, проехавшая мимо нее, резко затормозила у обочины. Из нее выскочил молодой мужчина. Забыв закрыть дверь, он побежал, махая руками и крича:

— Мама! Мама!

И мусор превратился в трепещущую жизнь. Ада побежала навстречу сыну, вытянув вперед руки, по ее лицу текли слезы. Она никак не могла поверить, что это Стив — такой большой, такой широкий и такой настоящий.

— О мама… Господи… мама.

— Стив, Стив, дай я взгляну на тебя!

Он отступил назад и внимательно рассмотрел ее.

Мать постарела. Он крепко обнял ее, чувствуя свою вину. По щекам Ады текли слезы. Стив надеялся загладить свою вину перед матерью до того, как еще раз ее покинет.

— Пошли, мама. В машине Кэти… Мы сейчас поедем на ленч.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Наконец наступил день свадьбы Кэтрин. Это был последний день, который она проведет вместе с девушками в «Горизонте». Она уже не сдерживала их эмоций, временами чувствуя, что задыхается в их чрезмерной заботе. Выражения их лиц, эти кроличьи взгляды действовали на ее сознание. Кэтрин была уверена, что они станут ее епитимьей на всю оставшуюся жизнь. Сага, которую она принесла в «Горизонт», останется легендой внутри его стен, и любая сказка Ганса Христиана Андерсена могла бы с ней посоревноваться. Но конец этой легенды, не известный еще никому из них, останется ее личной тайной.

Она с трудом сдержала слезы. Девушки играли с ней в «свадьбу», наряжая ее, как в детстве наряжали своих кукол, напевая себе под нос «Логенгрин», притворяясь, что этой куклой были они сами.

Для Кэтрин это было суровое испытание — постоянная улыбка на губах, живость в голосе… Когда приблизился последний час, она поняла, что любит, по-настоящему любит очень многих из этих девушек.

Она села перед зеркалом, ее лицо пылало, обрамленное трогательным ореолом мягких светлых локонов, высоко подобранных и скрепленных зимней гарденией, а от нее вниз по спине спускалась тонкая белая лента. Они купили ей подвязку и надели на икру, смеясь и отпуская глупые шутки. На Кэтрин было самое сексуальное белье, каким она когда-либо владела. Ее мать купила это белье в магазине для служащих в «Мансингвэа», удивив продавщиц. Бюстгальтер был очень узким, впереди с глубоким вырезом, нижняя часть образовала в форме лотоса атласные пальцы, которые поднимались к соскам и едва прикрывали их. Изысканные трусики, украшенные прозрачным кружевом, закрывали тонкую полоску кожи, выставляя напоказ бедра. Комбинация прекрасно бы сошла за вечернее платье. Она была декольтирована так же глубоко, как и бюстгальтер, и спускалась вниз, облегая бедра и заметно выступающий вперед животик. Сейчас Кэтрин положила на него руки, глядя на подвязку и лица, окружившие ее. Ее глаза наполнились слезами. Она сделала глубокий вдох, провела кончиком пальца под ресницами, зная, что глаза девушек следят за мерцанием бриллианта.

— Девочки, не надо! — сказала она, задрожав. — Не нужно так радоваться за меня. Каждая из вас должна быть на моем месте, а не я! — Она не выдержала и зарыдала.

— Не смей плакать, Кэтрин Андерсон! — начала браниться Мари. — Не делай этого после стольких трудов над косметикой. Если ты проронишь на нее еще хоть одну слезу, мы от тебя отречемся.

Все рассмеялись, а Кэтрин воскликнула:

— О нет, вы этого не сделаете! Вы не можете отречься от меня, также как и я не могу отречься от вас. Теперь нет. Мы едины…

Кэтрин сжала губы. Она неуверенно засмеялась, вытянула руку и потребовала бумажную салфетку. Кто-то заметил:

— Эй, Андерсон, осуши свои слезы или еще что-нибудь! Это сняло напряжение. Снова проверили косметику, кто-то принес простое платье, в котором Кэтрин поедет в машине, свадебное платье, уложенное в пластмассовый чехол, сумочку и небольшой чемодан с вещами.

— Ты положила духи?

— Да, спасибо, что напомнила, Фрэнси.

— А как насчет пилюль? Пилюль?!

— Тебе они понадобятся, чтобы высоко летать.

— Клею понадобятся пилюли, когда он увидит это нижнее белье.

— Будь осторожна с гарденией, когда будешь садиться в машину!

— Твой брат здесь, он только что приехал!

Все бросились вниз. Стив вынес на улицу вещи Кэтрин и снова вернулся за ней.

Все. Нужно было идти… Но это было очень трудно сделать, вдруг отвернуться и уйти от тепла и любви. Миссис Толлефсон подошла к ней и просто сказала:

— Кэтрин, мы все так счастливы за тебя. Мне кажется, что ты превратила каждую девушку здесь в нечто большее, чем они были раньше. Правда, девочки?

Кэтрин закрыла глаза.

— Послушайте… Я-я люблю вас всех. — Говоря это, она переживала ужасное волнение. Эти слова, такие непривычные ее языку, создавали откровенность, какой раньше она никогда не чувствовала. Она действительно любила сейчас каждую из этих двадцати пяти девушек… Неожиданно ей захотелось, чтобы их руки втащили ее назад под свою защиту…

Но это было уже невозможно. Ее вывели в ноябрьский день. На улице падал чудесный снег и мерцал в ее волосах, как звездная пыль. Небо было бледным, и только грязные пятна серых облаков низко висели на нем, посыпая снегом свадебный день Кэтрин. Она машинально наблюдала, как двигались по небу облака, постепенно очищая небо. На фоне белого снега четко выделялись голые деревья и казались чернее черного. У снега был чистый, нетронутый запах новизны, какой всегда бывает у первого снега. Он дразнил ее, падая, как лепестки цветов перед невестой, все покрывая белым. Она вздохнула, закрыла глаза, заставляя свое сердце правильно биться. Но оно стучало все более беспорядочно, когда она представила себе дом Форрестеров, гостей, которые скоро будут приезжать, Бобби и Стью, и где-то в ожидании… Клея.

«О Клей, — думала она, — что мы наделали? Как все это может случиться? Я еду к тебе с этим бриллиантом на пальце и с бархатным платьем на заднем сиденье! Эти взгляды девушек, разрывающие мою душу… И твой отец, и мать, и бабушка, и дедушка — все они ждут, чтобы принять меня в твою семью!»

— Останови машину.

— Что? — удивившись, спросил Стив. — Останови машину. Я не могу через все это пройти. Кэтрин закрыла лицо руками. Стив обнял и прижал ее к себе.

— Что такое, малышка?

— О Стив, что мне делать?!

— Ш-ш-ш-ш. Перестань плакать. Это просто последние волнения. Не думаю, что у тебя возникли в последний момент сомнения… — Он поднял ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Кэти, если бы у меня было право выбирать зятя, то, наверное, я выбрал бы Клея Форрестера. Я сужу из того, что видел. И если бы мне пришлось выбирать семью, чтобы доверить тебя, то, вероятно, это была бы его семья. Тебя будут любить и заботиться до конца жизни.

— В том-то и дело. Это не продлится до конца моей жизни.

— Но…

— Клей и я женимся временно. Мы договорились, что разведемся, как только ребенок получит имя, а Клей сдаст экзамены и начнет работать в фирме отца.

Стив откинулся на сиденье, переваривая новость. Он хмуро насупил брови.

— Не смотри на меня так! И не спрашивай, как началась вся эта неразбериха, потому что прямо сейчас я не смогу этого объяснить даже сама себе. Я только знаю, что чувствую себя самой большой мошенницей в мире, и не думаю, что смогу пройти через это. Я думала, что смогу, но не могу.

Стив уставился на «дворники», которые недовольно шлепали по ветровому стеклу.

— Ты хочешь сказать, что никто из них не знает?

— О Стив, не следовало тебе рассказывать, но мне нужно было сбросить камень с души.

— Хорошо, а теперь, когда ты это сделала, послушай, что я тебе скажу. ТЫ ДОЛЖНА чувствовать себя мошенницей. Ты играешь в очень грязную игру с прекрасными людьми, по крайней мере я так думаю. А так как ты уже начала эту игру, у тебя не остается никакого выбора, кроме как довести ее до конца. Если ты сейчас остановишься, то введешь их в растерянность больше, чем наш знаменитый папаша. Они отнеслись к тебе более чем благосклонно, Кэтрин. Они предоставили тебе свою поддержку и вели себя порядочно, были щедры в отношении денег. Честно говоря, я не знаю, как бы я воспринял ситуацию, окажись на их месте, если бы столкнулся со столь странными обстоятельствами… Не многие люди могут согласиться на такое. Я думаю, что ты перед ними в долгу и не просто пройдешь свадебный ритуал, но и чертовски постараешься, чтобы все было хорошо потом. Если бы мне представилась такая возможность, как тебе, я бы приложил максимум усилий, чтобы не позволить Клею выскользнуть из рук так легко.

— Но, Стив, ты не понимаешь! Мы не любим друг друга!

— Но ты носишь его ребенка, и это говорит о том, что тебе лучше его полюбить! Господи, постарайся!

Она никогда раньше не видела Стива таким расстроенным. Она тоже повысила голос.

— Я не хочу СТАРАТЬСЯ любить мужа. Я просто ХОЧУ его любить!

— Послушай, сейчас ты разговариваешь со старым Стивом. — Он похлопал себя по груди. — Я знаю, насколько упрямой ты можешь быть, а если ты что-нибудь вбила себе в голову, тогда не поможет ни огонь, ни вода. Ты что же, даже не будешь стараться, чтобы замужество проходило хорошо?

— Ты это сказал так, как будто это были все мои мысли. Нет. Мы договорились, что начнем развод в июле.

— Подожди и увидишь, насколько далеко зайдет ваш договор, когда он получит из роддома своего собственного ребенка.

Сердце Кэтрин подкатилось к горлу.

— Он обещал, что ребенок будет моим. Он не будет оспаривать…

— Да, разумеется. — Руки Стива повисли на руле. Он смотрел, не видя ничего перед собой. — Ребенок перейдет к тебе, ты пойдешь своей дорогой, он — своей. Какое тогда, черт возьми, соглашение нужно было принимать? — Он посмотрел на суставы своих пальцев.

— Ты сердишься на меня?

— Да, сержусь.

— И есть за что…

Стив почувствовал, что его ограбили, забрали все приподнятое настроение, в котором он находился из-за нее. Он злился оттого, что она отняла у него это настроение. Раздосадованный, он ударил руками об руль.

— Мне он нравится, черт побери! — проревел он. — Я чувствовал себя таким счастливым, потому что тебе попался такой парень, как он. — Потом он долго смотрел в боковое окно.

— Стив… — Она дотронулась до его плеча. — О Стив, извини, я же стольким людям сделала больно, и вряд ли кто-то из них догадывается, что его обидели. Ты — единственный, и посмотри, как ты чувствуешь себя. А когда узнает мать и его родные, ты поймешь, почему я не думаю, что мы должны через это пройти.

— Сейчас ты вернешься назад и разобьешь сердце матери. Она думает, что твоя жизнь устроена и что ей никогда не придется беспокоиться о том, что ты живешь, как жила она с этим… этим…

— Я знаю.

— Ну, Господи! Она ждет дома прямо сейчас в своем платье. Возможно, очень нервничает из-за него, и… Господи, ты знаешь сама, что она сейчас чувствует! Она действительно, клянусь Богом, счастлива. Мечтая об этом всю жизнь. Мечтая, что, когда не станет отца и твое будущее будет устроено… Не делай этого из-за матери, Кэти.

— Но как насчет меня?

— Ты затеяла это, все эти люди направляются к тебе на свадьбу, сделаны все приготовления, а ты спрашиваешь: «Как насчет меня?». Мне кажется, тебе лучше все обдумать и предположить, что случится, если ты вернешься сейчас обратно. Посчитай, сколько людей втянуто в это.

— Я считала! Каждый день я считала! Глядя в лица всех тех подростков в «Горизонте», в то время как они относились ко мне, как к Белоснежке, а сами были гномами, вышивая мое свадебное платье с сияющими глазами. Думаешь, это было легко?

Он сидел молча и неподвижно. За окном бесшумно, ровно падал снег, но Кэтрин ничего не видела.

— Поначалу я не имела представления о том, что стольких жизней может коснуться эта свадьба. Она казалась решением, которое в основном отразится на мне, Клее и ребенке. Но каким-то образом ситуация вышла из-под контроля. Анжела сказала, что у нее один-единственный сын, и она хочет, чтобы присутствовали хотя бы некоторые члены семьи — личное маленькое событие, так она это называла. А потом все девушки «Горизонта» невольно стали причастны к этому, помогая мне шить платье. Мама счастлива… Даже бабушки и дедушка Клея одобрили меня, не говоря уже о фамильных драгоценностях. Наконец — она повернулась к Стиву, — и ты из-за свадьбы приехал домой. Ты знаешь, как для меня важно, что ты здесь, и как мне не нравится говорить тебе правду! Я тону во всем этом! Стив, пожалуйста, пойми!

— Я понимаю, что принесет это многим людям, если в последний момент ты скажешь «НЕТ».

— И даже после того, что я тебе рассказала, ты думаешь, что мне следует через это пройти?

— Я не знаю… Господи, какая неразбериха! — Он посмотрел на нее с выражением мольбы на лице. — Кэти, разве ты не могла бы попробовать?

— Ты имеешь в виду меня и Клея?

— Да, тебя и Клея. Каковы твои чувства по отношению к нему?

Это был трудный вопрос. Кэтрин растерянно молчала.

— Честно говоря, не знаю, — наконец ответила она. — Он… ну, переносит все это гораздо легче, чем я. И забавно то, что он никогда никаким образом не осуждал меня после того, как в первый раз обо всем узнал. Знаешь, большинство мужчин постоянно бросают в лицо женщине обвинение в том, что их планы на будущее рушатся. Но он не такой. Он говорит, что нужно как можно лучше использовать это время — возит меня на машине и знакомит со всей своей семьей, как будто я его настоящий выбор, подарил мне огромное старинное кольцо, которое всегда принадлежало его семье, и обращается со мной, как с леди. Хотя в то же время я знаю, что все это обман. Он все это делает, чтобы его семья ничего не заподозрила. Они приняли меня удивительно хорошо. Вся трудность в том, Стив, что я тоже их приняла, так мне кажется. О Стив… это ужасно… я… Разве ты думаешь, что я не понимаю всего, что ты чувствуешь по отношению ко мне? Они искренние, хорошие, любящие люди, и я успела привязаться к ним… Но это опасно для меня, разве ты не видишь? Я должна стать частью их, хотя и не являюсь их частью. Расстаться с ними через несколько месяцев будет труднее, чем покинуть сегодня «Горизонт».

— Ты все время рассказываешь о его семье. Но ты так и не ответила на мой вопрос по поводу Клея.

— Как я могу? Правда в том, что я не знаю его так хорошо, как ты думаешь.

— Ну, очевидно, однажды все же он тебе понравился.

— Но это не… — Она сделала паузу и отвернулась. — Я познакомилась с ним случайно… В то время он гулял с другой девушкой, они тогда поссорились или что-то в этом роде.

— Ну и что?

— А то, что мы провели с ним всего одну ночь, вот что!

— Ты хочешь сказать, что он любит другую?

— Он никогда о ней не вспоминает.

— Эй, — голос Стива был таким же нежным, как и его прикосновение к ее руке, — малышка, не знаю, что сказать… Но, может быть, за Клея стоит побороться?

— Стив, ты первый из всех должен понять, что я не хочу такой женитьбы, какая была у матери и отца. Если я что и усвоила в этом доме, так это то, что я не буду жить воспоминаниями о счастливой женитьбе. Я хочу просто жить!

— Тогда дай себе шанс. Тебе не кажется, что ты упала в горшок и вышла оттуда, пахнущая, как роза?

Она не могла не улыбнуться.

— Если тебе от этого станет легче, то я тебе скажу, что о ребенке будут заботиться всю жизнь. Это — часть нашего соглашения. После того как Клей закончит свою учебу, он будет помогать мне воспитывать ребенка, поэтому я смогу продолжить свои занятия.

— Значит, сделка состоялась, не так ли? И мы оба знаем, что сейчас ты не можешь все вернуть назад.

Она вздохнула.

— Ты прав. Я не могу и все время это знала, даже тогда, когда попросила тебя остановить машину.

Стив внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:

— Знаешь, сестренка, я могу поспорить, что у тебя к нему будут не только платонические чувства. Сколько ты хочешь поставить на спор?

— К сожалению, это желаемое, а не действительное. И я опоздаю на свою собственную свадьбу, если ты не заведешь эту штуковину.

— О'кей. — Стив включил зажигание, и они снова влились в поток машин.

Через несколько минут она коснулась руки Стива и улыбнулась ему.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25