Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Тридцать три несчастья (№2) - Змеиный зал

ModernLib.Net / Детские остросюжетные / Сникет Лемони / Змеиный зал - Чтение (стр. 4)
Автор: Сникет Лемони
Жанр: Детские остросюжетные
Серия: Тридцать три несчастья

 

 


— Боюсь, что мотор окончательно заглох, — крикнул мистер По.

— Скоро, — прошипел Стефано детям, — и с вами случится то же самое.

— Извините, — отозвался мистер По, — я вас не слышу.

Стефано улыбнулся:

— Я сказал, что это очень плохо. Тогда, может быть, я подвезу детей на машине, а вы пойдете за нами? Для всех просто места не хватит.

Мистер По нахмурился:

— Но со мной чемоданы. Я не хочу оставлять их без присмотра. Не лучше ли погрузить багаж в вашу машину, а мне и детям пройтись до дома пешком?

Стефано нахмурился:

— Тогда пусть один из них едет со мной, чтобы мне не заблудиться.

Мистер По улыбнулся:

— Но дом и отсюда виден. Так что не заблудитесь.

— Стефано не хочет, чтобы мы остались с вами одни, — наконец сказала Вайолет. Она ждала удобного момента, чтобы предъявить свои аргументы. — Он боится, что мы расскажем вам, кто он на самом деле и каковы его намерения.

— О чем она говорит? — спросил мистер По Стефано.

— Понятия не имею, мистер То, — ответил Стефано, качая головой и бросая на Вайолет яростные взгляды.

Вайолет набрала в легкие побольше воздуха.

— Этот человек не Стефано, — сказала она, указывая на него. — Это Граф Олаф, и он здесь затем, чтобы нас увезти.

— Кто я? — спросил Стефано. — Зачем я здесь?

Мистер По внимательно посмотрел на Стефано и покачал головой.

— Простите детей, — сказал он. — Они очень расстроены. Граф Олаф страшный человек, он пытался украсть их деньги, и малыши очень напуганы.

— Разве я похож на Графа Олафа? — спросил Стефано, сверкая глазами.

— Нет, нисколько, — ответил мистер По. — У Графа Олафа чисто выбритое лицо и одна длинная бровь. У вас борода и, не в обиду будь сказано, вообще нет бровей.

— Бровь он сбрил, — сказала Вайолет, — а бороду отрастил. Это видно любому.

— А еще у него татуировка! — крикнул Клаус. — Татуированный глаз на щиколотке! Посмотрите на его татуировку!

Мистер По взглянул на Стефано и с извиняющимся видом пожал плечами.

— Мне очень неловко просить вас об этом, — сказал он, — но дети так расстроены, что прежде, чем продолжить нашу беседу, мне бы хотелось их успокоить. Будьте любезны, покажите мне вашу щиколотку.

— С превеликим удовольствием, — сказал Стефано, улыбаясь детям всеми зубами. — Правую или левую?

Клаус закрыл глаза и на мгновенье задумался.

— Левую, — сказал он.

Стефано поставил левую ногу на бампер джипа Дяди Монти и, глядя на бодлеровских сирот блестящими-блестящими глазами, стал поднимать засаленную полосатую штанину. Вайолет, Клаус, Солнышко и мистер По впились глазами в щиколотку Стефано.

Штанина пошла вверх, как занавес перед началом спектакля. Но татуированный глаз не показывался. Бодлеровские сироты изумленно смотрели на гладкую кожу, такую же чистую и бледную, как лицо бедного Дяди Монти.

Глава восьмая

Тем временем как джип, фыркая, тащился к дому Дяди Монти, бодлеровские сироты устало брели за ним с запахом хрена в ноздрях и чувством безысходности на сердце. Очень досадно, когда вам доказывают, что вы не правы, особенно если вы на самом деле правы, а человек, который на самом деле не прав, и есть то лицо, которое доказывает, что вы не правы, а сам он, что неправда, прав. Правильно?

— Не знаю, как он избавился от татуировки, — упрямо говорил Клаус мистеру

По, пока тот кашлял в платок, — но это абсолютно точно Граф Олаф.

— Клаус, — сказал мистер По, перестав кашлять, — сколько можно повторять одно и то же? Как тебе самому не надоест? Мы только что видели незапятнанную щиколотку Стефано. «Незапятнанная» значит…

— Мы знаем, что значит «незапятнанная», — сказал Клаус, наблюдая, как Стефано выбирается из джипа и торопливо входит в дом Дяди Монти, — «без татуировок». Но это точно Граф Олаф. Как вы сами не видите?

— Я вижу все, — сказал мистер По, — что передо мной. Я вижу человека без бровей, бороду, никакой татуировки, и он не Граф Олаф. Во всяком случае, даже если по каким-то неведомым мне причинам этот Стефано и желает вам зла, бояться вам все равно нечего. Конечно, ужасно, что доктор Монтгомери умер, но из этого вовсе не вытекает, что мы собираемся передать вас и ваше состояние его ассистенту. Ведь он даже не может запомнить мое имя!

Клаус взглянул на сестер и вздохнул. Они поняли: если мистер По заберет что-нибудь в голову, то проще спорить с кустами-змеями, чем с ним. Вайолет собралась было сделать еще одну попытку его урезонить, но тут у них за спиной раздался гудок. Бодлеровские сироты и мистер По отступили, чтобы пропустить автомобиль, очень маленькую серую машину с тощим водителем. Машина остановилась перед домом, и на лужайку вышел высокий тощий субъект в белом халате.

— Вы кого-нибудь ищете? — спросил мистер По, вместе с детьми подходя к незнакомцу.

— Я доктор Лукафонт, — сказал высокий мужчина, прижав к груди негнущуюся руку. — Мне сообщили, что здесь ужасный несчастный случай с участием змеи.

— И вы уже приехали? — спросил мистер По. — Но ведь Стефано едва успел позвонить, не говоря уже о времени на дорогу.

— Я считаю, что в чрезвычайной ситуации скорость решает все, разве не так? — сказал доктор Лукафонт. — Если труп вскрывать, так вскрывать немедленно.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился мистер По. — Просто я очень удивился.

— Где тело? — спросил доктор Лукафонт, направляясь к двери.

— Стефано вам покажет, — ответил мистер По, открывая дверь дома.

Стефано ждал в передней с кофейником в руке.

— Я собираюсь заварить кофе, — сказал он. — Кто хочет?

— Я выпью чашку, — сказал доктор Лукафонт. — Перед началом работы нет ничего лучше чашки крепкого кофе.

Мистер По нахмурился:

— Может быть, вы сперва взглянете на доктора Монтгомери?

— Да, доктор Лукафонт, — сказал Стефано. — В чрезвычайной ситуации время решает все, не так ли?

— Да-да, пожалуй, вы правы, — согласился доктор Лукафонт.

— Бедный доктор Монтгомери находится в Змеином Зале, — сказал Стефано, указывая рукой туда, где все еще лежал опекун Бодлеров. — Пожалуйста, внимательно его осмотрите, а потом можете выпить кофе.

— Вы босс, — сказал доктор Лукафонт, открывая дверь Змеиного Зала странно негнущейся рукой.

Стефано повел мистера По ка кухню, Бодлеры последовали за ними. Когда кто-то чувствует себя бесполезным, неспособным помочь, то можно употребить выражение «чувствовать себя пятым колесом», ведь если у чего-то четыре колеса, скажем у вагона или машины, то в пятом нет особой необходимости. Пока Стефано варил для взрослых кофе, трое детей сидели за кухонным столом, где совсем недавно они с Дядей Монти ели кокосовый торт, и Вайолет, Клаус и Солнышко чувствовали себя пятым, шестым и седьмым колесами в машине, которая едет не в том направлении — в сторону Туманной Гавани, к отплывающему «Просперо».

— Когда я говорил с доктором Лукафонтом по телефону, — сообщил Стефано, — то рассказал ему про вашу машину. Закончив медицинское обследование, он отвезет вас в город за механиком, а я останусь здесь с сиротами.

— Нет, — твердо сказал Клаус. — Мы с ним не останемся ни на секунду.

Мистер По улыбкой поблагодарил Стефано, который подлил ему кофе, и сурово посмотрел на Клауса:

— Клаус, я понимаю, что ты очень расстроен, но со Стефано ты держишь себя непростительно грубо. Пожалуйста, немедленно извинись.

— Нет! — выкрикнул Клаус.

— Все в порядке, мистер Го, — примирительно сказал Стефано. — Дети очень расстроены из-за убийства доктора Монтгомери, и я не могу ожидать, чтобы они вели себя наилучшим образом.

— Убийство? — переспросила Вайолет. Она повернулась к Стефано и, усилием воли подавив ярость, постаралась придать своему лицу выражение вежливого любопытства. — Почему вы сказали убийство, Стефано?

Лицо Стефано потемнело, он сжал кулаки. Казалось, ему ничего так не хочется, как выцарапать Вайолет глаза.

— Я оговорился, — наконец сказал он.

— Разумеется оговорились, — сказал мистер По, отхлебывая из чашки. — Но дети могут поехать со мной и доктором Лукафонтом, если так им будет спокойнее.

— Не уверен, что они поместятся, — сказал Стефано, сверкая глазами. — Машина очень маленькая. Но если сиротам так хочется, они могут поехать со мной в джипе, мы проводим вас и доктора Лукафонта к механику.

Трое сирот переглянулись и крепко задумались. Их положение походило на игру, но ставки в этой игре были очень высоки. Целью игры было не остаться наедине со Стефано, поскольку тогда он быстренько перебросит их на «Просперо». О дальнейшем, то есть о том, что случится с ними, когда они окажутся в Перу рядом с этим жадным и презренным человеком, они даже думать не хотели. О чем им надо было думать, так это о том, как сделать, чтобы этого не случилось. Казалось просто невероятным, что их жизнь зависит от того, кто кого перетянет в разговоре о машинах; но как часто ничтожные мелочи становятся решающими в нашей жизни!

— А почему бы нам не поехать с доктором Лукафонтом, — осторожно спросила Вайолет, — а мистеру По со Стефано?

— Но зачем? — спросил мистер По.

— Мне всегда хотелось увидеть, как выглядит внутри машина врача, — сказала Вайолет, зная, что это изобретение ей явно не удалось.

— Да, и мне тоже, — сказал Клаус. — Пожалуйста, почему мы не можем ехать с доктором Лукафонтом?

— Боюсь, что не можете, — к общему удивлению, сказал доктор Лукафонт, появляясь в дверях. — По крайней мере не все трое. В свою машину я положил тело доктора Монтгомери, и в ней осталось место только для двоих пассажиров.

— Бы закончили исследования? — спросил мистер По.

— Да, предварительные, — ответил доктор Лукафонт. — Мне придется забрать тело с собой для дальнейших анализов, но вскрытие показало, что доктор умер от укуса змеи. Кофе еще остался?

— Конечно, — ответил Стефано и налил ему чашку.

— Почему вы так в этом уверены? — спросила Вайолет врача.

— Что ты имеешь в виду? — насмешливо проговорил доктор Лукафонт. — Я уверен в том, что кофе еще остался, поскольку вижу его прямо перед собой.

— По-моему, Вайолет имеет в виду следующее, — сказал мистер По, — почему вы так уверены, что доктор Монтгомери умер от укуса змеи?

— В его крови я обнаружил яд Мамбы дю Маль, а это одна из самых ядовитых змей.

— Не хотите ли вы сказать, что по дому свободно ползает ядовитая змея? — спросил мистер По.

— Нет-нет, — возразил доктор Лукафонт. — Мамба дю Маль надежно заперта в своей клетке. Должно быть, она выбралась оттуда, укусила доктора Монтгомери и снова заперлась.

— Что? — спросила Вайолет. — Какая нелепая теория. Змея не может самостоятельно справиться с замком.

— Возможно, ей помогли другие змеи, — спокойно заметил доктор Лукафонт, отпивая кофе. — Здесь найдется что-нибудь поесть? Я бросился сюда, даже не позавтракав.

— Ваша версия случившегося несколько странна, — сказал мистер По и вопросительно посмотрел на доктора Лукафонта, который уже успел открыть шкаф и заглядывал внутрь.

— Несчастные случаи, как я заметил, часто бывают странными, — ответил тот.

— Я не верю, что это несчастный случай, — сказала Вайолет. — Дядя Монти — это… — Она на секунду замолкла. — Дядя Монти был одним из самых уважаемых герпетологов в мире. Он никогда не держал бы ядовитую змею в клетке, которую она сама могла бы открыть.

— Если это не несчастный случай, — сказал доктор Лукафонт, — то кто-то должен был сделать это специально. Вы трое его, конечно, не убивали, а кроме вас в доме был еще только один человек — Стефано.

— А я, — поспешно добавил Стефано, — совсем не разбираюсь в змеях. Я работаю здесь второй день, и у меня просто времени не было чему-нибудь научиться.

— Разумеется, это несчастный случай, — сказал мистер По. — Мне очень жаль, дети. Доктор Монтгомери был для вас подходящим опекуном.

— Он был больше чем это, — грустно сказала Вайолет. — Он был больше, гораздо больше, чем подходящий опекун.

— Это еда Дяди Монти! — вдруг громко закричал Клаус, и его лицо исказилось от гнева. Он показал рукой на доктора Лукафонта, который достал из шкафа консервную банку. — Не смейте ее есть!

— Si, хотел взять всего несколько персиков, — сказал доктор Лукафонт. Одной из своих странно негнущихся рук он поднял банку с персиками, которую Дядя Монти только вчера купил.

— Прошу вас, — мягко сказал мистер По доктору Лукафонту. — Дети очень расстроены. Уверен, что вы это понимаете. Вайолет, Клаус, Солнышко, может быть, вы нас оставите ненадолго? Нам надо многое обсудить. Итак, доктор Лукафонт, давайте разберемся. У вас хватит места для троих пассажиров, включая тело доктора Монтгомери. И у вас, Стефано, места также на троих.

— Значит, все просто, — сказал Стефано. — Вы и труп поедете в машине доктора Лукафонта, а я с детьми поеду за вами.

— Нет, — твердо заявил Клаус.

— Бодлеры, — не менее твердо сказал мистер По, — будьте любезны удалиться.

— Афуп! — фыркнула Солнышко, что, пожалуй, означало: «Нет!»

— Разумеется, мы удалимся, — сказала Вайолет и, многозначительно взглянув на Клауса и Солнышко, взяла их за руки и не то вывела, не то вытащила из кухни. Клаус и Солнышко снизу вверх взглянули на старшую сестру и увидели, что в ней произошла какая-то перемена. Ее лицо было скорее решительным, чем горестным, и шла она быстро, словно куда-то опаздывала.

Вы, конечно, помните, что даже годы спустя Клаус лежал в постели без сна и страшно жалел, что не окликнул водителя такси, который вновь впустил Стефано в их жизнь. Но Вайолет в этом отношении повезло больше, чем брату. В отличие от Клауса, который, впервые увидев Стефано, так удивился, что пропустил время действовать, Вайолет, услышав бесконечные разговоры взрослых, поняла, что время действовать настало. Не могу сказать, что годы спустя Вайолет легко засыпала, оглядываясь на прошлое, — в жизни каждого Бодлера было слишком много горестных эпизодов, чтобы они могли мирно почивать, — но она всегда чуточку гордилась тем, что поняла: им и впрямь надо удалиться из кухни и перебраться в более надежное место.

— Что мы делаем? — спросил Клаус. — Куда мы идем?

Солнышко тоже вопросительно посмотрела на сестру, но в ответ Вайолет лишь тряхнула головой и еще быстрее зашагала к двери Змеиного Зала.

Глава девятая

Когда Вайолет открыла огромную дверь Змеиного Зала, рептилии по-прежнему находились в клетках, книги по-прежнему стояли на полках и утреннее солнце по-прежнему струило лучи сквозь стеклянные стены, но сама комната была не та, что прежде. Хоть доктор Лукафонт и вынес тело Дяди Монти, Змеиный Зал уже не был таким заманчивым и привлекательным, как в былые дни, да, вероятно, больше никогда и не будет. То, что случается в определенном месте, способно оставить пятно на ваших чувствах, как чернила оставляют пятно на чистой простыне. Вы можете ее стирать и стирать, но все же никогда не забудете того, что имело место, — выражение «иметь место» здесь означает «то, что произошло и всех огорчило».

— Я не хочу входить, — сказал Клаус. — Здесь умер Дядя Монти.

— Я знаю, что мы не хотим входить сюда, — сказала Вайолет, — но нам нужно сделать одно дело.

— Дело? — спросил Клаус. — Какое дело?

Вайолет заскрежетала зубами.

— Дело, которым следовало бы заняться мистеру По, а он, как обычно, полон благих намерений, но помощи от него не дождешься, — сказала она.

Клаус и Солнышко вздохнули, ведь старшая сестра вслух высказала именно то, что все они чувствовали, но о чем никогда не говорили с тех самых пор, как мистер По взял их дела в свои руки.

— Мистер По не верит, что Стефано и Граф Олаф это одно и то же лицо, — продолжала Вайолет, — и верит, что смерть Дяди Монти произошла в результате несчастного случая. Мы должны доказать, что и в том, и в другом он ошибается.

— Но у Стефано нет татуировки, — заметил Клаус. — А доктор Лукафонт нашел в крови Дяди Монти яд Мамбы дю Маль.

— Знаю, знаю, — нетерпеливо проговорила Вайолет. — Мы трое знаем правду, но для того, чтобы убедить взрослых, нам надо найти улики, подтверждающие план Стефано.

— Если бы мы нашли их раньше, — мрачно сказал Клаус, — то, возможно, сумели бы спасти жизнь Дяде Монти.

— Этого мы никогда не узнаем, — спокойно сказала Вайолет и обвела взглядом Змеиный Зал, над которым Монти трудился всю жизнь. — Но если мы привлечем Стефано к суду за убийство, то, по крайней мере, помешаем ему причинить зло другим.

— В том числе и нам самим, — отметил Клаус.

— В том числе и нам самим, — согласилась Вайолет. — А теперь, Клаус, отыщи все книги Дяди Монти, в которых может иметься информация по Мамбе дю Маль. Когда что-нибудь найдешь, сразу скажи мне.

— Но на поиски может уйти несколько дней, — сказал Клаус, обводя взглядом солидную библиотеку Монти.

— Нескольких дней у нас нет, — твердо сказала Вайолет. — Даже нескольких часов. Ровно в пять «Просперо» отплывает из Туманной Гавани, и Стефано собирается сделать все, чтобы доставить нас на корабль. А если мы окажемся с ним в Перу…

— Хорошо, хорошо, — прервал ее Клаус. — Начнем. Вот, возьми эту книгу.

— Я не возьму ни эту, ни другую, — возразила Вайолет. — Пока ты будешь в библиотеке, я поднимусь в комнату Стефано, возможно, мне удастся найти какой-нибудь ключ.

— Одна? — спросил Клаус. — В его комнате?

— Мне абсолютно ничто не угрожает, — сказала Вайолет, хотя абсолютно уверена в этом не была. — Принимайся за книги, Клаус. Солнышко, сторожи дверь и кусай всякого, кто попробует войти.

— Экройд! — отчеканила Солнышко, что, пожалуй, означало нечто вроде: «Будет сделано!»

Вайолет ушла, а верная своему слову Солнышко села у двери, обнажив зубы. Клаус пошел в дальний конец комнаты, где размещалась библиотека, избегая прохода, где содержались ядовитые змеи. У него даже не возникло желания взглянуть на Мамбу дю Маль или какую-нибудь другую смертоносную рептилию. Клаус знал, что в смерти Дяди Монти виноват Стефано, а вовсе не змея, и тем не менее ему было невыносимо тяжело смотреть на рептилию, которая положила конец счастливому для него и его сестер времени. Клаус вздохнул, открыл книгу и — как во множестве случаев, когда среднему ребенку Бодлеров не хотелось думать о сложившейся ситуации, — начал читать.

А сейчас мне необходимо употребить довольно избитую фразу «тем временем на ранчо». Слово «избитая» здесь означает «использованная столь многими-многими писателями, что ко времени ее употребления Лемони Сникетом она превратилась б затасканное клише». «Тем временем на ранчо» — это фраза, которая употребляется, чтобы связать то, что происходит в одной части рассказа, с тем, что происходит в другой его части и не имеет ничего общего ни с коровами и лошадьми, ни с людьми, которые работают в сельской местности, где находится ранчо, ни даже с жирным соусом, которым там приправляют салаты. Здесь фраза «тем временем на ранчо» относится к тому, что делала Вайолет, пока Клаус и Солнышко оставались в Змеином Зале. Ведь когда Клаус начинал свои изыскания в библиотеке Дяди Монти, а Солнышко охраняла дверь своими острыми зубами, Вайолет занималась тем, что, по моему глубокому убеждению, не может вас не заинтересовать.

Тем временем на ранчо — Вайолет отправилась подслушивать под кухонной дверью, твердо решив не упустить ни одного слова из разговора взрослых. Вам, я уверен, известно, что ключ к хорошему подслушиванию — это не попасться, и Вайолет двигалась как можно осторожнее, стараясь не наступать на скрипучие половицы. Подойдя к кухонной двери, она вынула из кармана ленту для волос и бросила ее на пол: так, если кто-то откроет дверь, можно будет сказать, что она наклонилась подобрать ленту, а вовсе не подслушивать. Этому трюку она обучилась совсем маленькой, когда подслушивала у дверей родительской спальни, чтобы узнать, какой подарок готовится ей ко дню рождения, и, как все удачные трюки, он всегда удавался.

— Но, мистер По, если Стефано поедет со мной в моей машине, а вы поведете джип доктора Монтгомери, — говорил доктор Лукафонт, — как вы узнаете, куда ехать?

— Я признаю ваш довод, — ответил мистер По, — но не думаю, что Солнышко захочет сидеть на коленях у доктора Монтгомери, если он мертв. Нам нужно придумать что-то другое.

— Нашел! — придумал Стефано. — Я повезу детей в машине доктора Лукафонта, а доктор Лукафонт может поехать с вами и с доктором Монтгомери в джипе доктора Монтгомери.

— Боюсь, что так не получится, — хмуро сказал доктор Лукафонт. — Городские законы не разрешают водить мою машину никому, кроме меня.

— Но мы еще не обсудили вопрос о детском багаже, — сказал мистер По.

Вайолет выпрямилась. Она услышала достаточно, чтобы понять, что у нее хватит времени, чтобы заглянуть в комнату Стефано. Осторожно-осторожно она поднялась по лестнице и пошла по коридору к двери Стефано, где он сидел с ножом в ту страшную ночь. Подойдя к двери, Вайолет остановилась. Поразительно, подумала она, насколько пугает все, что связано с Графом Олафом. Он был таким ужасным человеком, что от такой малости, как вид двери его комнаты, сердце Вайолет забилось сильнее. У Вайолет даже мелькнула надежда, что Стефано взбежит по лестнице и остановит ее; тогда не придется открывать дверь и входить в комнату, в которой он спал. Но затем она подумала о своей собственной безопасности, о безопасности брата и сестры. Если нашей безопасности что-то угрожает, мы часто находим в себе мужество, о котором даже не подозревали; так и Вайолет обнаружила в себе достаточно храбрости, чтобы открыть дверь. Она повернула дверную ручку и вошла.

Как Вайолет и предполагала, в комнате царил страшный беспорядок. Кровать была неубрана и вся усыпана крошками от печенья и волосами. На полу валялись разбросанные газеты и почтовые каталоги. На комоде стояли полупустые винные бутылки. В открытом шкафу висело несколько ржавых проволочных вешалок, которые раскачивались на сквозняке. Перекрученные оконные занавеси были испачканы чем-то склизким, и, подойдя ближе, Вайолет с ужасом поняла, что Стефано в них сморкался.

Но, при всей омерзительности, застывшая слизь была не из тех улик, которые Вайолет надеялась обнаружить. Старшая бодлеровская сирота остановилась посреди комнаты и обвела взглядом беспорядок спальни. Все было отвратительно, и ничто не давало искомых улик. Вайолет потерла больное плечо и вспомнила случай, когда, живя у Графа Олафа, трое детей оказались запертыми в башенной комнате. Сидеть под замком в его святилище — здесь это выражение означает «грязная комната, в которой вынашиваются злодейские планы», — занятие не из приятных, но на поверку оно принесло им пользу, так как они смогли поднатореть в матримониальном праве и, следовательно, не остались внакладе. Здесь же, в доме Дяди Монти, в святилище Стефано Вайолет нашла только доказательства нечистоплотности. И все-таки Стефано не мог не оставить где-нибудь хоть самой ничтожной улики, найдя которую Вайолет сумела бы убедить мистера По. Но где, где? Утратив последнюю надежду — и испугавшись, что пробыла в спальне Стефано слишком долго, — Вайолет осторожно спустилась вниз.

— Нет, нет, нет, — говорил мистер По, когда она снова стала подслушивать у двери кухни. — Доктор Монтгомери не может вести машину. Он мертв. Нужно придумать что-то другое.

— Я уже устал повторять вам, — сказал Стефано, и по его голосу Вайолет поняла, что он начинает злиться. — Удобнее всего мне самому отвезти детей в город, а вы с доктором Лукафонтом и с трупом поедете за нами. Что может быть проще?

— Возможно, вы и правы, — вздохнув, сказал мистер По.

Вайолет поспешила в Змеиный Зал.

— Клаус, Клаус! — крикнула она. — Скажи, что ты что-нибудь нашел! Я была в комнате Стефано, ко там нет ничего, что могло бы нам помочь, и, по-моему, Стефано собирается посадить нас в свою машину.

Вместо ответа Клаус улыбнулся и стал читать по книге, которую держал в руках:

— «Мамба дю Маль, одна из самых смертоносных змей этого полушария, знаменита своей удушающей хваткой, которая вкупе со смертельным ядом придает всем ее жертвам сумрачный оттенок, ужасный на вид».

— Удушающая? Вкупе? Сумрачный? Оттенок? — повторила Вайолет. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— И я не имел, — признался Клаус, — пока не заглянул в словарь. «Удушающая» значит «имеющая отношение к удушению». «Вкупе» значит «вместе». «Сумрачный» значит «темный». А «оттенок» значит «цвет». Итак, Мамба дю Маль знаменита тем, что душит людей и одновременно кусает их, оставляя на трупах темные кровоподтеки.

— Замолчи! Замолчи! — воскликнула Вайолет, закрывая лицо руками. — Я не хочу слышать, что случилось с Дядей Монти!

— Ты не понимаешь, — ласково сказал Клаус. — Это как раз то, чего с Дядей Монти не случилось.

— Но доктор Лукафонт сказал, что нашел яд Мамбы дю Маль в крови у Монти, — заметила Вайолет.

— Уверен, что так и было, — сказал Клаус, — но не змея его туда впустила. Тогда все тело Дяди Монти было бы покрыто темными кровоподтеками. Но мы с тобой помним, что он был бледнее некуда.

Вайолет открыла было рот, но тут же его закрыла, вспомнив, каким бледным-пребледным было лицо Дяди Монти, когда они его обнаружили.

— Верно, — наконец сказала она, — но тогда как же его отравили?

— Дядя Монти говорил, что держит яд всех своих ядовитых змей в специальных пробирках, чтобы его было удобнее изучать, помнишь? — сказал Клаус. — Я думаю, что Стефано взял яд и шприцем вколол его Дяде Монти.

— Ты так думаешь? — Вайолет содрогнулась. — Это ужасно.

— Окипи! — воскликнула Солнышко, пожалуй, в знак согласия.

— Когда мы расскажем об этом мистеру По, за убийство Дяди Монти Стефано арестуют и посадят в тюрьму. Он больше не будет пытаться увезти нас в Перу, угрожать нам ножами, заставлять носить свой чемодан и все такое прочее.

Вайолет посмотрела на брата, и ее глаза округлились от волнения.

— Чемодан! — воскликнула она. — Его чемодан!

— Ты это о чем? — недоуменно спросил Клаус.

Вайолет собралась было объяснить, но тут в дверь постучали.

— Войдите, — ответила Вайолет, делая Солнышку знак не кусать мистера По.

— Надеюсь, вы немного успокоились, — сказал мистер По, по очереди оглядывая детей, — и больше не развлекаетесь мыслью, что Стефано — это Граф Олаф.

Произнося сочетание «развлекаетесь мыслью», мистер По употребил его в значении «думаете», а вовсе не «танцуете, поете или дурачитесь».

— Даже если он и не Граф Олаф, — осторожно сказал Клаус, — мы думаем, что он может быть виновен в смерти Дяди Монти.

— Вздор! — воскликнул мистер По, а Вайолет кивнула брату. — Смерть Дяди Монти — трагическая случайность, и не более того.

Клаус поднял книгу, которую читал:

— Но пока вы были на кухне, мы читали о змеях и…

— Читали о змеях? — спросил мистер По. — После всего случившегося с доктором Монтгомери я был склонен полагать, что вы захотите читать о чем угодно, только не о змеях.

— Но я кое-что выяснил, — сказал Клаус. — Я выяснил, что…,

— Что бы ты о них ни выяснил, не имеет значения, — сказал мистер По, вынимая носовой платок. Бодлеры ждали, когда он откашляется и положит его в карман. — Не имеет значения, — повторил он, — что ты выяснил о змеях. Стефано в змеях не разбирается. Он сам нам в этом признался.

— Но… — начал Клаус, однако, взглянув на Вайолет, замолчал.

Она снова кивнула ему, совсем чуть-чуть. Это был сигнал ничего больше не говорить мистеру По. Клаус посмотрел на сестру, затем на мистера По и закрыл рот.

Мистер По покашлял в платок и посмотрел на наручные часы:

— Ну а теперь, поскольку этот вопрос мы уладили, поговорим о нашей поездке. Я знаю, что вам хотелось увидеть салон врачебного автомобиля, но, как мы ни крутили, это не получится. Вы трое поедете в город со Стефано, а я поеду с доктором Лукафонтом и вашим Дядей Монти. Стефано и доктор Лукафонт выгрузят все чемоданы, и через несколько минут мы отправимся. А сейчас, прошу прощения, мне надо позвонить в Герпетологическое общество и сообщить им плохую новость. — Мистер По еще раз откашлялся в платок и вышел из комнаты.

— Почему ты не хочешь, чтобы я рассказал мистеру По, о чем прочитал? — спросил Клаус у Вайолет, когда убедился, что он уже вне пределов слышимости мистера По — здесь это выражение означает «так далеко, что не слышно».

Вайолет не ответила. Сквозь стеклянную стену Змеиного Зала она наблюдала, как

Стефано и доктор Лукафонт идут мимо кустов-змей к джипу Дяди Монти. Стефано открыл дверцу, и доктор Лукафонт странно негнущимися руками стал снимать чемоданы с заднего сиденья.

— Вайолет, почему ты не хочешь, чтобы я рассказал мистеру По, о чем прочитал? — снова спросил Клаус.

— Когда взрослые придут за нами, — сказала Вайолет, не обращая внимания на вопрос Клауса, — задержи их в Змеином Зале до моего возвращения.

— Но как я это сделаю? — спросил Клаус.

— Придумай какой-нибудь отвлекающий маневр, — нетерпеливо сказала Вайолет, по-прежнему глядя сквозь стену на груду чемоданов, которую складывал доктор Лукафонт.

— Какой отвлекающий маневр? — взволнованно спросил Клаус. — Как?

— Клаус, ради бога, — ответила старшая сестра. — Ты прочел сотни книг, наверняка читал и про то, как придумывают отвлекающие маневры.

Клаус на секунду задумался:

— Чтобы одержать победу в Троянской войне, древние греки спрятали своих воинов внутри огромного деревянного коня. Это был своего рода отвлекающий маневр. Но на строительство деревянного коня у меня нет времени.

— Значит, тебе придется придумать что-нибудь другое, — сказала Вайолет и, не сводя глаз со стеклянной стены, пошла к двери.

Клаус и Солнышко посмотрели на сестру, потом на окно Змеиного Зала в том направлении, в котором смотрела она. Просто удивительно, до чего разные мысли возникают у разных людей при взгляде на один и тот же предмет. Ведь когда младшие Бодлеры смотрели на чемоданы, они думали лишь о том, что, если быстро что-нибудь не придумать, дело кончится тем, что они окажутся в джипе Дяди Монти рядом со Стефано. С другой стороны, судя по тому, как Вайолет смотрела в окно, выходя из Змеиного Зала, она явно думала совсем не о том. Клаус и Солнышко не могли представить себе, о чем именно, но так или иначе, а их сестра, глядя на свой коричневый чемодан, на бежевый чемодан с вещами Клауса, на серый чемоданчик Солнышка и на большой черный чемодан с блестящим серебряным замком, который принадлежал Стефано, пришла к совершенно иному выводу.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6