Современная электронная библиотека ModernLib.Net

В омуте блаженства

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Симпсон Патриция / В омуте блаженства - Чтение (стр. 10)
Автор: Симпсон Патриция
Жанр: Современные любовные романы

 

 


– Вы говорили, что видели недавно монаха.

– Да. – Джессика старалась не напрягаться. – В прошлую пятницу, я думаю, – Было еще что-нибудь примечательное, мисс Ворд?

Джессика удивилась, почему они интересуются Козимо. Он напугал ее прошлой ночью, но не настолько, чтобы ставить в известность полицию. Джессика вообще никого не беспокоила, кроме того, она обязана монаху жизнью.

– В чем дело? – спросила Джессика.

– Только отвечайте на вопросы, мисс Ворд. Она заставила себя не отводить от него взгляда:

– Больше я никого не видела с тех пор. Я предполагаю, что он был просто мародером.

Детектив Тернер записал что-то в блокнот. Джессика смотрела, как он пишет своими негнущимися пальцами, она подумала, что детектив записывает подробности ее поведения. Он снова покосился на нее:

– Видели ли вы монаха на дорожном знаке, и затем здесь, в доме?

– Да.

– Следователи не нашли ничего подозрительного, обследовав местность по вашей просьбе.

– Нет, не нашли.

– Не возражаете, если я осмотрю все вокруг?

– Нет, конечно. Но почему такой неожиданный интерес?

– Здесь был убийца, возможно, это убежавший преступник. – Детектив Тернер поднялся и осмотрел комнату, как будто должен был обнаружить здесь что-либо подозрительное. Потом он взглянул на нее. – Там в парке. Нашли одну несчастную любительницу бега трусцой, задушенную ее собственной кожаной лентой от шляпы.

– О, нет!

– Лентой от шляпы, – отчеканил детектив. – Крайне странное орудие убийства.

– Этот убежавший преступник... – Джессика довела детектива до дверей. – Его уже поймали?

– Нет. Роджерс до сих пор на свободе. Вероятно, где-нибудь поблизости от здешнего болота. Это мое предположение.


Френк сильно ударил по мячу, который перелетел через весь корт. Все утро он отрабатывал подачу, даже тогда, когда пошел легкий дождичек. Пальцы его онемели, а большой замерз, но он решил оставаться вне дома, пока хватит терпения отрабатывать элементы игры. Изабелла все еще бушевала, и Френк хотел избежать встречи с ней.

Боковым зрением он увидел, что кто-то приближается. Френк отбил очередной мяч и сделал гримасу в надежде, что этот кто-то пройдет мимо. Несколько дней ему не хотелось ни с кем разговаривать.

Но Коул остановился и терпеливо стал наблюдать за подачами, пока Френк не понял, что брат не собирается уходить. Вздохнув, Френк выключил подающую машину и встал посредине корта с ракеткой в правой руке.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

– Я хочу поговорить с тобой. – Коул подошел к нему легкой походкой.

– Да? И о чем?

– О заводе, – Слушай, Ник, здесь не о чем говорить. Наш завод – это не твое дело. Сколько мама и я можем повторять тебе это?

Коул взглянул на особняк. Френк увидел, как он скрипнул зубами. Он сильнее сжал ракетку, боясь вспышки темперамента Коула и того, что он мог сделать, если обозлится. Френк смотрел на профиль брата, но быстро перевел взгляд, когда Коул снова обратился к нему.

– Френк, забудь на минуту Изабеллу. Забудь свои чувства ко мне. Подумай об отце.

– Подумать об отце? – Френк снял со лба повязку. – А почему ты интересуешься им? А это не ты сказал ему, что отказываешься от завода?

– Я не говорил, что отказываюсь. Я говорил, что хочу увидеть мир прежде, чем взяться за завод.

– Это не то, о чем я слышал.

– Френк. – Коул посмотрел на него. – Разве с тобой не было, что ты не говорил того, о чем рассказывают другие?

– Ну и что это значит?

– Я говорю, что твоя мать рассказала тебе лишь, что она хотела, чтобы ты услышал.

Френк почувствовал, как покраснели кончики его ушей. Он повернулся спиной, отказываясь слушать дальнейшие оскорбления, но Коул продолжал:

– Изабелла готова распрощаться с заводом. Ты это знаешь, как и я. Бедный отец, возможно, знает об этом, но не может ничего поделать. Если не будет нашего винного завода, отец умрет, это так же точно, как и то, что я стою здесь.

Глядя на зеленую поверхность корта, Френк внимательно слушал. Он знал, что Коул прав, но не хотел с этим соглашаться.

– Завод – это жизнь отца, его сердце. Если Изабелла продаст его или отдаст контроль за ним шайке воров, отец умрет, Френк. Ты хочешь взять на себя ответственность за это?

Френк хотел уйти, как будто он таким образом мог отделаться от Коула, но Коул пошел за ним.

– Я достаточно сделал, чтобы отправить старика в преждевременную могилу, – продолжал он. – Поэтому я даю тебе возможность купить виноградник у Вордов.

– Какую возможность?

– Я одолжу тебе денег, ничего за это не требуя. Я буду тайным партнером. Изабелла не должна об этом знать. Никто не должен знать, кроме нас.

Френк воззрился на брата. Значит, великий футболист не растратил все деньги. У него есть два миллиона, чтобы вложить в собственность. Подождем, что скажет мама, услышав об этом.

– Что скажешь, Френк?

Френк выпрямился и посмотрел Коулу в глаза:

– Катись-ка ты, Коул. Ты думаешь, что можешь купить имя Каванетти таким способом? – Френк фыркнул. – Это не так легко, мистер великий футболист.

– Френк, ты делаешь большую ошибку.

– Слушай, Ник, кто из нас все бросил? Ты! А кто остался? Я! Остался, потому что был хорошим сыном для матери и отца. Может быть, я и не хотел этого, но я остался. Потому что, – он указал ракеткой на свою грудь, – я хотел этого.

– Не обманывай себя, Френк. Ты никогда на самом деле не был здесь. Ты был в частной школе, получая свое элитарное образование. Ты понятия не имеешь о винограднике.

– Да, но я не выбрал футбольную карьеру взамен завода. Ты знаешь, что ты сделал отцу, все бросив? Ты сделал его стариком. Он никогда уже не будет прежним.

– Ему будет еще хуже, если винный завод уйдет из его рук.

Френк смотрел на брата с презрением. Он скорее умрет, чем примет милостыню от него. Френк дошел до края корта.

– И держись подальше от моей жены? – крикнул он вдогонку Коулу.


Джессика оделась, чтобы идти к Каванетти встречать Рождество, Роберт не проявлял к этому интереса, он избегал Джессику, вероятно потому, что ему было стыдно. Джессика надела ту же тунику, в которой она была в Фоле Вайнери, однако на этот раз она соединила ее с черной юбкой и короткими черными сапожками, чтобы выглядеть более женственно. Она начесала волосы и распустила их черное облако над плечами. В таком виде она и вышла из бунгало.

На перилах веранды сидел Коул. Он поднялся, когда та вышла:

– Привет.

– Привет. – Джессика подавила в себе вспышку радости, пока он рассматривал ее от сапожек до прически. Что он здесь делает? Коул ничего не говорил, но по глазам было видно, что одобряет ее костюм.

– Идешь к Каванетти?

– Да. – Она положила ключ в сумочку. – А ты не идешь?

– Дьявол, нет, конечно. Изабелла вызовет полицию.

Джессика грустно улыбалась, пока они сходили по ступеням.

– Не возражаешь, если я провожу тебя? – спросил Коул. – Я слышал об убийце в парке, я не думаю, что тебе следует выходить одной.

Джессика посмотрела на него с удивлением, тронутая заботой о ее безопасности:

– Я ценю это, Коул. Спасибо.

– Ты выглядишь грандиозно, Джессика.

– Благодарю. – Она бросила на него взгляд. Почему она не может когда-нибудь сказать ему то же самое? Что случится, если она начнет говорить правду, говорить, что она на самом деле чувствует? Неожиданно Джессике захотелось, чтобы Коул тоже пришел на Рождество, где бы она могла танцевать с ним. Джессика потупилась, зная, что такие мысли вогнали ее в краску.

– Что касается прошлой ночи, Джесс. Тебе все еще плохо?

– Нет. – Она пожала плечами. – Я не обвиняю тебя за то, что смеялся надо мной. Я выглядела сумасшедшей.

– Я не смеялся, Джесс.

– Ну хорошо. – Она снова пожала плечами. – Даже если и так. Я должна была посмотреть на это твоими глазами.

Коул неожиданно остановился посреди дороги, Джессика оглянулась на него, удивленная гневом на его лице.

– Ты слишком много на себя берешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я никогда не смеялся над тобой. Может быть, с тобой, но никогда над тобой. Это большая разница.

– Это все игра слов, Коул. – Она повернулась, чтобы уйти, вспоминая, как он улыбался тогда, давно...

– Будь я проклят, Джессика, мы должны быть друзьями. А ты опять уходишь в оборону. Что с тобой случилось?

– Не знаю, о чем ты говоришь. – Она попыталась вырвать свою руку, но Коул держал ее крепко и притянул Джессику еще ближе к себе.

– Разве мы больше не друзья, Джессика?

– Это было очень давно.

– Что могло сделать время?

Джессика посмотрела на него. Время действительно ничего не сделало. Ее воспоминания о Коуле были кристально ясными, как будто он никогда не уезжал, но его отказ тогда все еще жег ее.

– Знаешь ли ты, как трудно иметь друзей, когда играешь в футбол? Дьявол, ты первая женщина, встреченная мною за долгие годы, которая не влюблена в мой образ футбольной звезды. Ты даже не знала, что я играю. А это много значит для меня. С тобой я снова становлюсь просто стариной Коулом. – Он положил ей руки на плечи:

– Ты совсем не такая, как все остальные, Джесс. Ты целомудренна и горда. Ты не знаешь, какая это редкость.

– Я не целомудренна! – Джессика попыталась освободиться из его рук.

Коул улыбнулся, как будто ее вспышка подтверждала только что сказанное им. Он сжал ее руки:

– Джесс, мне нужен друг, которому я могу доверять. У меня никого нет. Нет и семьи. Ничего. Люди думают, что у меня все есть – машины, деньги, известность, но все эти вещи ничего мне, черт возьми, не дают.

Коул взглянул на Джессику, и та расслабила руки, замолчала, так что он мог продолжать говорить.

– Я годами чувствовал эту суету, эту неудовлетворенность. Я вернулся, и мне стали ясны мои проблемы. Я итальянец. Семья много значит для меня. И неважно, сколько автографов дал Коул Николе, глубоко в сердце я остался Николо Каванетти. У меня нигде нет другой семьи, Джессика. И ты близка мне, как никто другой.

Джессика сосредоточилась, пока он говорил, боясь, что, если она ответит, ее совсем слабый самоконтроль исчезнет.

– Ты единственная, кто был в моем прошлом, – продолжал он. – Не знаю почему, но это важно для меня теперь.

Его слова затронули что-то очень потаенное в ней. Джессика чувствовала то же самое. У нее тоже никого не было, кроме вечно пьяного отца. И только воспоминания о времени, проведенном в семье Каванетти, заслуживали внимания.

– Я знаю, у тебя была своя жизнь, Джесс, были вещи, которые ты должна была сделать. Но разве не можем мы, будучи вместе, оставаться друзьями, вместо моих жалоб и твоего раздражения? Ведь сегодня Рождество.

– Конечно. Мы можем быть друзьями, Коул. – Голос, который Джессика старалась успокоить, звучал холоднее, чем ей казалось. – Если это то, чего ты хочешь.

– Хорошо. И я думаю, друзьям не возбраняется крепко обняться сейчас и потом тоже. Да?

Коул, улыбаясь, притянул ее к себе. Его щека прижалась к ее, его дыхание было теплым, Джессика Ощущала его на своем горле, когда Коул держал ее за талию.

Джессика таяла. Его объятия превращали ее в сахар, а он был горячей водой, растворяющей и поглощающей ее. Она уперлась ему в грудь, отталкивая от своих губ. Он хотел дружбы, воспоминаний, теплых чувств и заботы. Семья. Если он не хотел быть любовником, она не даст ему шанса, предложив себя, и тем самым испортить отношения еще раз.

– Джесс. – Коул вздохнул. Он прижался лицом к ее волосам, его руки сжимали ее, это объятие было больше, чем дружеское. Джессика закрыла глаза, получая удовольствие от того, как он гладил губами ее кожу около уха. Она покрылась гусиной кожей, но продолжала упираться в хрустящую материю его куртки, борясь с желанием отказаться от мысли освободиться из его объятий и подставить ему свои губы.

Руки Коула погрузились в ее волосы, разрушая прическу, отклоняя ее голову назад. Джессика приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на него. Она чувствовала, как жар любви излучается из ее глаз, и не могла ничего с этим поделать. Коул взглянул на нее, его черные глаза сверкали огнем и удивлением. Его рот был так близко от ее, что Джессика чувствовала физическую боль, подавляя в себе желание поцеловать его.

Неожиданно, все испортив, им просигналил автомобиль. Джессика отскочила, сообразив, что они стояли посреди дороги, освещенные фарами.

– Убирайтесь с дороги! – закричал мужчина из окна машины. – Идиоты! – Он повернул к дому Каванетти, отравив фантазии Джессики клубами отработанного бензина и обрызгав из лужи.

– Негодяй! Он испачкал тебя?

– Нет! – Ее голос дрожал, колени подгибались. Коул усмехнулся, беря ее за локоть:

– Я и не знал, что мы стоим на дороге.

– Я тоже. – Она рассмеялась. – Я просто забылась.

Они пошли по направлению к особняку. Коул остановился в футе от мраморной лестницы, где их затолкали прибывающие гости.

– Джесс, ты можешь пройти в комнату отца около одиннадцати часов?

– Зачем?

– Я попытаюсь проникнуть туда и вытащить Майкла оттуда.

– Что?

– Я позвонил его терапевту по поводу транквилизаторов. Я рассказал ему о наших подозрениях с наркотиками. Доктор осмотрел отца, но Изабелла очаровала его. – Коул смотрел на особняк. – Единственное, что я могу сделать, – это вытащить оттуда отца.

– Ты имеешь в виду похищение?

– Черт, ну да!

Глава 16

Рождественская вечеринка проходила в неясных отблесках повсюду развешанных украшений, а Джессика ждала одиннадцати. Когда час настал, она поднялась наверх с намерением отговорить Коула от его плана. Дело не только в том, что похищение – вещь уголовная, но Майкл был слишком слаб и нуждался в постоянном медицинском уходе. А может, Коул собирается поместить его в госпиталь после похищения? Она хотела задать ему множество вопросов.

Шум внизу стих, когда Джессика добралась до комнаты Майкла. В конце коридора она заметила какое-то движение, и Коул выступил из тени, прижав палец к губам. Джессика поспешила ему навстречу.

– Коул, послушай...

– Все, что ты должна сделать, – прервал он ее тихим голосом, – это предложить Кэрол сделать перерыв. А я в это время проникну в комнату.

– Коул, я не думаю...

– Быстро, кто-то идет!

Джессика решила, что лучше не спорить с Коулом, пока их никто не увидел. Она постучала, и сиделка открыла ей.

– Привет, Кэрол.

– А, Джессика, как дела?

– Прекрасно, спасибо. Я пришла, чтобы ты могла сделать перерыв. Там внизу полно сладостей, и ты можешь набрать себе полную тарелку.

– Как мило с твоей стороны.

– Поставщик проделал жуткую работу. Ты не поверишь, сколько там всего.

Кэрол взглянула на спящего Майкла. Потом опять повернулась к Джессике и улыбнулась:

– Спасибо, Джессика.

– Не стоит благодарности. Воспользуйся своим временем. Я устала и хочу посидеть здесь.

– Хорошо. – Кэрол улыбнулась и жеманно вышла. – Я вернусь через пятнадцать минут или около того.

Войдя в комнату, Джессика сразу почувствовала себя лгуньей. Вполне возможно, что сиделка получит нагоняй за то, что оставила Майкла и присоединилась к гостям, если Изабелла увидит ее около буфета.

Через мгновение Коул проник в комнату и закрыл дверь.

– Мне надо поговорить с тобой.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты не должен похищать отца!

– Почему, черт возьми?

– Юридически, я думаю, тебя могут обвинить в нарушении федерального закона, хотя ты и его сын. Кроме того, твоего отца надо оберегать от тяжелых испытаний.

Коул нахмурился, но до того, как он успел ответить, они услышали ворчание Майкла.

Джессика оглянулась. Майкл повернул голову и смотрел на них. Он похлопал по краю матраса, призывая подойти. Коул наклонился над ним:

– Что, папа?

– Монах, – прохрипел Майкл.

– Брат Козимо? – спросила Джессика. Майкл утвердительно кивнул.

– Я разговаривала с ним, – сказала Джессика. На лице Майкла появилось сильное удивление. – Он сказал, что защищает завод.

Майкл снова кивнул. Потом посмотрел на Коула и скрюченным пальцем показал ему на грудь:

– Ты. Нога... – Больше он не смог говорить и, совершенно изнеможенный, закрыл глаза, – Что нога, папа?

– Френк, – пробормотал Майкл, снова открыв глаза. – Не... не он избранный!

– Папа, я не могу понять, что ты хочешь сказать.

Майкл остановил свой взгляд на ночном столике, где Джессика увидела блокнот и перо. Она взяла их и подала Майклу. Он попытался писать, но рука дрожала так сильно, что перо прорвало бумагу.

Коул изогнул шею, пытаясь разобрать написанное.

– Слушай... – прочел он. Майкл нацарапал еще что-то.

– Козимо! – воскликнула Джессика. – Слушай Козимо!

– Кто такой, черт возьми, этот Козимо? – спросил растерянно Коул.

– Это монах, о котором я тебе говорила. Защитник.

– Какие у него дела с отцом?

Майкл старательно писал, но перо проткнуло лист, он потерял контроль над своими руками. Он вздохнул и опустился на подушку. Из глаз его текли слезы. Коул сел на край кровати и взял его руку:

– Не плачь, папа. Я заберу тебя отсюда.

В этот момент дверь неожиданно открылась, в комнату ворвалась Изабелла.

– Что все это значит? – закричала она. Изабелла увидела Кэрол, как только та спустилась вниз. Шансы Коула помочь отцу улетучились.

Изабелла подошла к ним. В черном платье с металлическим корсажем она выглядела как в военной форме:

– Что вы здесь делаете?

– Я разговариваю со своим отцом, – спокойно ответил Коул.

– Думаю, я ясно дала понять, что тебе не следует появляться в этом доме.

– Меня хотел видеть отец. – Как ты узнал об этом? – презрительно фыркнула Изабелла. – Ты, фрукт.

– Нет, это не так! – вступилась Джессика.

– А ты обманула мою служащую. Я о тебе лучше думала, Джессика.

– Я только пытаюсь помочь.

– Помочь кому? Нику? Теперь я знаю, что твоя искренность – это ложь. И я глубоко разочарована в тебе, Джессика. – Изабелла перевела взгляд с нее на старика в постели. – Посмотрите, как вы расстроили его! Это очень вредно для Майкла!

– Ему бы не было так плохо, если бы ты не давала ему транквилизаторы.

Изабелла впилась взглядом в лицо Коула.

– Я знаю, что лучше для Майкла, а не ты. И как ты осмелился говорить мне, что делать!

Коул заботливо поправил голову отца, пригладил его волосы. После этого он встал.

– Я подаю в суд просьбу об опеке над отцом, – объявил он спокойно. – Мои юристы готовят документы.

– А мой адвокат имеет предписание не допускать тебя в этот дом. Убирайтесь! – Она указала на дверь. – Сейчас же!

Коул посмотрел на отца:

– До свидания, папа. Не волнуйся, я вернусь.

– Он тебя не слышит, – прошипела Изабелла. – А теперь – вон!

Коул подошел к двери, за ним пошла и Джессика.

– Считай себя лишенной моего доброго отношения, Джессика, – проговорила ей вдогонку Изабелла, – если ты решила уйти с этим негодяем.

Джессика почувствовала приступ гнева. Она остановилась на пороге, собираясь сказать Изабелле, что она о ней думает. Потом решила, что ее гнев пропадет впустую. Джессика взяла Коула за руку и вышла с ним в коридор.

Они уже подходили к входной двери, когда их окликнула Шон. Шон робко подошла к Коулу, на ней было кричащее платье из панбархата. Джессику смутил ее вид.

– Привет, Шон, – спокойно улыбнулся Коул.

– Скучная компания, не правда ли? – спросила она, надув губы. – Я никогда не видела такого количества старомодных субъектов. Я подумываю, как бы сделать что-нибудь крутое.

– А что именно? – спросила Джессика.

– Что-нибудь вроде музыкальной атаки. У меня есть один лазерный диск, который сдует всю компанию.

– Да? Почему действительно не сделать этого? – согласился с нею Коул, беря Джессику за локоть. – Думаю, это хорошая идея.

– Ну да! – развеселилась Шон и поспешила наверх.

Коул нашел пальто Джессики и вышел с ней из дома. Усталые и молчаливые, они спустились по лестнице, погруженные в мысли о Майкле. Дойдя до лужайки, Джессика подняла взгляд и увидела направляющуюся к ним фигуру. Она удивилась, когда ее глаза привыкли к темноте, и поняла, что это идет, спотыкаясь, отец.

– Кто тут? – спросил Коул.

Джессика подавила в себе ужас при виде пьяного Роберта:

– Это мой отец.

Роберт Ворд настаивал, что не пьян. Он хотел пойти к Каванетти позже всех, как он привык. Джессика была довольна, что смогла перехватить отца и избавить от публичного унижения, но ей хотелось, чтобы он еще и замолчал. Каждое невнятно произнесенное слово ранило ее. Ей не хотелось, чтобы даже Коул видел отца в таком состоянии. Роберт был настолько пьян, что не мог держаться на ногах. Коул поддержал его:

– Пошли отсюда, мистер Ворд.

– Чертова дорога! – прошамкал Роберт. – Почему они не замостили ее! Человек может потерять равновесие.

Джессика была довольна, что темнота скрывает ее стыд. Она взяла отца за руку. На нем был старый и мятый смокинг. Узел галстука съехал на сторону.

– Пошли, папа. Ты опоздал. Все уже кончилось.

– Нет. Видишь машины?

– Да, но все уже собрались уезжать. Пошли домой, выпьешь рюмочку на ночь. Ты тоже хочешь, Коул?

– Коул? Кто такой Коул? – Роберт покосился. – Думается, вы были Ник, или вы Грег?

– Нет, – улыбнулся Коул. – Я Ник.

– Скажи, Ник. – Роберт споткнулся, и Коул удержал его. – Скажи, сынок, как твой отец?

– Прекрасно, мистер Ворд.

– Хорошо. Ему восемьдесят, ты знаешь?

– Знаю. – Коул посмотрел на Джессику через его голову, Джессика униженно отвела взгляд.

– А мне шестьдесят восемь. Скажи, Грег, выгляжу я на шестьдесят восемь?

– Вы выглядите на пятьдесят! Роберт хохотнул и стал заваливаться назад. Коул и Джессика подхватили его.

– Пошли, папа, домой.

– Еще рано, Джесс. Рано! – Он икнул и накренился. Коул и Джессика подхватили его с двух сторон в почти волоком довели до дома.

Все молчали. Роберт неожиданно потерял дар речи, Джессика не могла говорить от стыда и гнева. Коул шел с мрачным лицом.

Джессика открыла дверь в бунгало, и Коул проводил ее до спальни отца. Он помог положить Роберта на кровать, оставив Джессику, чтобы та раздела отца. Джессика проклинала Роберта за его неожиданный интерес к обществу. Почему он решил присоединиться к компании именно сегодня. Он годами не покидал бунгало. Теперь Коул узнает правду – ее отец алкоголик. Огорченная Джессика повесила мятый смокинг в шкаф, убрала туда же ботинки и закрыла дверцу.

Она удостоверилась, что отец накрыт, и вышла, закрыв за собой дверь. Джессика чувствовала себя несчастной. Весь вечер оказался сплошным крушением. Она уже не сможет взглянуть в лицо Изабелле. Майкл Каванетти заперт в собственном доме, а Коул видел ее отца, лишенного рассудка.

Что может быть хуже? Джессика хотела лечь в постель, расплакаться и уснуть.

Она сняла пальто, подошла к шкафу, чтобы повесить его, и вдруг, к своему удивлению, увидела Коула, стоящего в гостиной. Джессика помедлила, вешая пальто на плечики.

– Хочешь рюмочку на ночь? – спросил он, беря графин с вином.

– Я думала, ты ушел.

– Я ушел. От гостевого дома сюда семьдесят семь шагов. У тебя есть где-нибудь стакан?

– В столовой. – Она пошла вперед, думая, почему Коул не ушел из-за отвращения к поведению ее отца.

Коул нашел два бокала и вернулся в гостиную, Стоя между кушеткой и камином, Джессика смотрела на него в оцепенении от всех сегодняшних неприятностей. Она видела, как Коул вынул пробку из графина и наливает в бокалы вино цвета клюквы.

– Коул... – начала она, готовая защищать своего отца.

– Я бы хотел знать твое мнение, Джесс, – прервал он ее. – Скажи, что ты думаешь об этом вине?

– Что? – спросила Джессика, удивляясь, почему он ничего не говорит об отце.

– Я хочу знать твое мнение. Раскрути его и понюхай, как я показывал недавно.

Эта дегустация предваряла разговор об алкоголизме отца. Джессика опустила нос в бокал.

– Что ты чувствуешь?

Джессика принюхалась, затем снова втянула в себя воздух.

– Ну?

– Пахнет приятно, но я чувствую табак.

– Что еще?

– Ваниль. – Она понюхала последний раз. – И немного мяты.

Он отпил вина и посмотрел на нее через край бокала:

– Хорошо. Теперь сделай глоток.

Джессика отхлебнула и прополоскала вином рот, надеясь вспомнить все приемы, показанные Коулом. Она втянула воздух через нос и проверила ощущение языком.

– Какой вкус? – спросил Коул.

– Сладкий, спокойный. Мне понравилось. – Она задумчиво посмотрела на бокал. – Это как бархатный кларет.

Коул позволил себе рассмеяться и взглянул на потолок.

– Что я сказала забавного?

– Ты не заметила, что сказала, Джесс. Ты чертовски здорово назвала это вино!

– Да?

– У тебя прекрасный нос. Я заметил это еще в прошлый раз.

Джессика посмотрела на свой бокал, обрадованная неожиданной похвалой.

– Бархатный кларет, – задумался он, подняв бокал к свету. – Никогда об этом не думал, но бархатный кларет превосходно определяет мерлот.

– Мне всегда нравилось звучание словосочетания – бархатный кларет.

– Как в «Разбойнике», – добавил Коул. Джессика была приятно удивлена, что Коул знал содержание ее любимых поэм. Она когда-то декламировала ему и считала, что он не слушал ее тогда.

Коул посмотрел на Джессику. А она не могла отвести взгляда от лица Коула, Что-то странное было в его глазах, как будто он смотрел мимо и одновременно внутрь ее.

– Так ты помнишь эту глупую поэму, – сказала Джессика, стараясь избавиться от чар.

– Конечно. – Он прищурился. – Я многое помню, Джессика. Ты удивлена?

Джессика хотела переменить тему разговора.

– Значит, ты хочешь судом добиться опеки над отцом?

– Да, черт их побери! – Он подошел к графину с мерлотом:

– Еще немного?

– Пожалуй. – Она подставила свой бокал и выпила, чувствуя струи тепла, проникающие в грудь. Мерлот ей нравился больше каберне «совиньона», которое давал Козимо.

– Коул, что касается моего отца... Он уже давно в депрессии. Из-за моей матери, я полагаю. Но, в любом случае, он пьет слишком...

– Джесс. – Коул поднял бокал и прервал ее. – У меня тост.

Она удивилась, но тоже подняла бокал, благодарная, что Коул прервал ее неудачную попытку объяснения. Он чокнулся с ней.

– За дружбу, – произнес он.

Она покраснела и отвела свой бокал, но Коул предвидел ее реакцию и поэтому соединил их руки на манер брудершафта.

– Пей! – скомандовал он, поднося свой бокал к ее губам. – Она изумленно смотрела на него. – Пей, Джессика. – Коул приставил край бокала к ее губам и смотрел, как кроваво-красное вино лилось в ее рот. Джессика выпила и зачарованно наблюдала, как Коул допил вино из ее бокала.

На мгновение их руки оставались переплетенными, они не отрывали взгляда друг от друга, пока не поняли, как странно все это выглядит. После этого Коул наклонился и прикоснулся к ее губам. Рот у него был теплым и нежным, как будто он просил разрешения ее поцеловать, это был момент, о котором она мечтала все прошедшие годы. А что будет, если Коулу не понравится, как она целуется? Или, хуже того, что будет, если надежды Коула не оправдаются? Ослабев от нерешительности, Джессика отвела свой рот.

– Не надо больше дружбы, да? – прошептал Коул. – Друзья заслуживают большего.

– Что ты имеешь в виду? – выдохнула она.

– Твой отец – алкоголик, не правда ли? Она отступила, понимая, что ей больше не удастся избежать правды.

– Да.

– Но это недостаточное объяснение, – продолжал Коул. – Давно у него это?

– Многие годы...

– И ты все скрываешь?

– А что еще я могла? Никто не мог мне помочь.

– А почему ты не сказала мне, Джесс? Я же твой друг.

– Друг? Ты думаешь, что ты мой друг? – Она отошла от него.

– Да, черт возьми!

– Люди должны быть вместе многие годы, если они друзья.

– Что это может значить?

Джессика отвернулась от него, полная гнева и смущения, налетевших на нее, как ветер.

– Джесс, что это может значить?

– Ты... говоришь о дружбе, – выпалила она. – А что ты знаешь о времени, когда я... – Она прервала себя, потому что не могла сказать ему о годах, когда он был светочем для нее. – Когда я...

– Что ты?

– О, забудь это! – Она отвернулась. Вино заставило ее сказать больше, чем она хотела. Проклятый Николо Каванетти и этот мерлот 1977 года. Она сжала губы и уставилась в пол.

– Джесс, приоткроешься ли ты хоть немного? Ты временами похожа на сфинкса.

– Ты не можешь врываться в чужую жизнь и ждать, что люди тут же начнут играть в твою игру, Коул. Теперь ясно?

– Понятно.

– Ты хотел играть, давать пасы и выигрывать. Ты думал, что можешь победить и уехать в другой город, а все твои болельщики, затаив дыхание, будут ждать, чтобы поклониться тебе, когда ты вернешься.

Коул смотрел на нее молча. Затем прищурил глаза:

– Ты чем-то очень раздражена, Джесс?

– Да! А ты так погружен в себя и свои проблемы, что не можешь этого понять.

– Начинается игра в отгадки?

– Я думала, что тебе эта игра нравится. Я думала, тебе нравятся детективы!


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15