Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Знакомясь с драконом

ModernLib.Net / Силверберг Роберт / Знакомясь с драконом - Чтение (стр. 3)
Автор: Силверберг Роберт
Жанр:

 

 


      Некоторые из заливов оказались устьями могучих рек, но дикие и воинственные племена, обитавшие вдоль рек, делали путешествие в глубь материка невозможным, да и сам Траян опасался, что огромные реки могут завести его на территории, контролируемые перуанцами, а вовсе не к морю, омывающему западный берег континента. И они плыли все на юг, все на юг, не упуская из глаз берег. Погода стояла жаркая. Но по мере продвижения к югу она стала портиться, небо скрывалось в тучах, задули ледяные ветры. Мореплавате л и уже знали, что к югу от экватора времена года противоположны нашим, что их зима приходится на наше лето, так что наступившая перемена погоды не показалась им чем-то странным.
      Плывя вдоль берега, они обнаружили странных черно-белых птиц, которые не умели летать, но зато прекрасно плавали. Птицы были жирны и годились в пищу. Пути на запад все не было. Берег был пустынен и гол, казалось, он никогда не кончится. Град и снег мучили моряков, горы плавучего льда носились по мрачному морю, холодный дождь льдинкар Ми замерзал в бородах. Люди стали роптать. И хотя среди них находился сам Император, они открыто начали поговаривать о возвращении домой. Траян подумал, что его жизнь под угрозой.
      Вскоре, когда установилась зима, да такая суровая, каких никто из моряков никогда еще не видывал, вспыхнул мятеж. Капитаны двух судов объявили, что они отделяются от эскадры. «Они пригласили меня встретиться с ними и обсудить ситуацию, - пишет Траян. - Ясно, что их целью было убить меня. Я послал на первый мятежный корабль пятерых верных людей, которые должны были передать капитану мое послание, а вторая лодка с двадцатью солдатами причалила к судну тайно. Когда первая группа поднялась на борт и мятежный капитан вышел на палубу, чтобы с ними поздороваться, мои посланцы его тут же убили. Сейчас же на борт поднялись и солдаты из второй лодки». Так был подавлен этот мятеж. Троих зачинщиков немедленно казнили, а одиннадцать участников высадили на берег сурового островка, где не росло ни единой былинки. Я, конечно, не думал, что Траян Драко отнесется к мятежником мягко, но то, с каким спокойствием он говорит о том, что обрек этих людей на страшную неминуемую смерть, буквально бросило меня в дрожь.
      Путешественники снова поплыли вперед. В холодных землях юга они открыли расу нагих гигантов, достигавших, по словам Траяна, восьмифутового роста, и захватили пару в плен, надеясь доставить в Рим живыми. «Они ревели, как быки, и призывали на помощь демонов, которым Поклонялись. Мы посадили их в цепях на разные корабли, но они отказались брать пищу из наших рук и вскоре погибли».
      Сквозь бури и зимнюю мглу плыли они на юг, но пути на запад все не было. Даже Траян стал подумывать, что ему придется отказаться от своей мечты. Море стало почти непроходимым из-за плавучих льдов, но тут мореплаватели наткнулись на еще одну колонию жирных бескрылых птиц, разбили на берегу лагерь, в котором и провели три месяца, что сильно истощило их запасы продовольствия. Когда погода стала улучшаться, хотя она и оставалась негостеприимной, они все же решили продолжить плыть на юг. Наконец они все же приплыли к тому, что сейчас называется проливом Траяна. Он расположен почти у самой южной оконечности материка. Траян послал одного из капитанов на разведку, и тот нашел, что пролив очень узок, но достаточно глубок для кораблей, что в нем очень высокие приливы и что вода на всем протяжении соленая. Это была не река, а путь к Западному морю!
      Плавание по проливу было тягостным, суда двигались среди острых скал, в густом, почти непроницаемом для глаз тумане, по воде, которая то поднималась, то опадала, кипя пеной от одной стены пролива до другой. Однако на берегах уже появились деревья, горели огни костров. Наконец мореходы вышли в открытое море. «Небо было необычайно синим, облака курчавыми, как барашки, волны походили скорее на слабую рябь, сверкающую под огненным солнцем, чем на настоящие волны». Картина была такая мирная, что Траян дал новому океану название «Тихий» по причине его спокойствия.
      План Траяна заключался в том, чтобы все время плыть на запад, так как при выходе в неисследованное море ему представлялось, что и Китай, и Чипанго расположены довольно близко от Южного материка Нового Света. На север плыть ему не хотелось, так как это должно было привести его к территориям зловещих перуанцев, а пять суденышек не могли противостоять мощной Империи.
      Однако плыть сразу на запад оказалось невозможным из-за дующих здесь постоянных ветров и морских течений восточного направления. Поэтому Траян сначала направился на север, плывя в виду берегов и бдительно высматривая, не появятся ли признаки присутствия перуанцев. Солнце яростно палило с безоблачного неба, дождей не было вовсе. Когда корабли снова повернули на запад, оказалось, что в море не видно никаких островов и перед ними расстилаются лишь неоглядные просторы морской воды. По ночам загорались незнакомые звезды. Особенно ярким было созвездие из пяти очень ярких звезд, образующих крест. Оставшиеся запасы пищи быстро сокращались. Попытки ловить морскую рыбу провалились, и люди ели щепу с бревен и крыс, которых в трюмах развелось невероятное множество. Выдачу воды сократили до одного глотка в день. Теперь уже приходилось опасаться не мятежа, а поголовной смерти от голода.
      Наконец корабли подошли к группе небольших островов. На них ничего не росло, кроме искривленных колючих кустарников. Но люди там все же жили: 15-20 человек - голых и разрисованных цветными полосами.
      «Они встретили нас градом камней и стрел. Двое наших погибли. У нас не было другого выбора, как уничтожить их поголовно. А затем, так как у них не было никаких запасов еды, кроме нескольких жалких рыбешек и крабов, пойманных сегодня утром, а ничего похожего на еду не было ни на берегу, ни в море, мы зажарили тела убитых и съели их, иначе нам бы пришлось всем погибнуть от голода».
      Не могу сказать, сколько раз я прочел и снова перечитал эти строки в надежде найти там еще что-то, кроме того, что там было сказано. Но каждый раз они оставались теми же.
      На четвертый месяц плавания через Тихий океан появились новые острова, на этот раз куда более благодатные, где местные туземцы выращивали что-то вроде фиников, из которых они пекли хлеб и делали вино и масло. Росли у них еще ямс, бананы, кокосы и другие тропические растения, с которыми мы теперь так хорошо знакомы. Некоторые островитяне были настроены дружелюбно, но большинство - нет. Дневник Траяна становится коллекцией жестокостей. «Мы убили их всех, мы сожгли их деревню, чтобы дать урок их соседям. Их имущество мы погрузили на свои корабли». Такими фразами дневник просто пестрит. И ни одного слова сожаления. Такое впечатление, что вкус человеческого мяса превратил их самих в страшных чудовищ.
      За этими островами снова огромные пространства пустоты. Теперь Траян уже понял, что «Тихий» - гигантский океан, чьи размеры просто невообразимы, что по сравнению с ним море, разделяющее Европу и Новый Свет, - просто озеро. После еще нескольких рвущих сердце недель плавания по безлюдным просторам появилась большая островная группа, которую они Назвали Августинскими. Семь тысяч больших и маленьких островов образовывали огромную дугу длиной чуть ли не в тысячу километров. «К нам явился вождь - великолепная фигура, с лицом, украшенным татуировкой, в хлопчатой рубахе, обшитой шелком. В руке он держал дротик, за поясом был кинжал из бронзы с золотой инкрустацией. Был и щит, тоже сверкавший желтым металлом. Еще на вожде горели золотые серьги и такие же браслеты». Его подданные натащили пряностей: кардамона, корицы, имбиря, орехов, муската - в обмен на всякие побрякушки, которые римляне привезли с собой. И еще рубины, алмазы и золотые самородки. «Моя цель достигнута, - пишет Траян, - в центре огромного океана мы нашли сказочную Империю».
      Которую они и начали захватывать самыми варварскими методами. Хотя в начале отношения римлян с туземцами Августинских островов были вполне дружелюбны, римляне показывали им песочные часы, компасы, забавляли пушечной пальбой и даже любительскими поединками гладиаторов, где воины в броне сражались С другими, вооруженными лишь сетями и трезубцами. Но потом дела пошли хуже. Некоторые матросы Траяна, напившись пальмового вина, стали хватать туземок и насиловать их с таким бешенством, какое пробуждается в мужчине, уже целый год не прикасавшемся к женской груди. Женщины, повествует Траян, сначала ничуть не возражали, но моряки действовали так грубо и так жестоко, что посыпались жалобы, начались ссоры, так как мужчины-туземцы встали на защиту своих женщин (некоторым из них еще не было и десяти лет), и в конце концов произошла Настоящая кровавая бойня, достигшая кульминации, когда был убит доблестный вождь острова.
      Этот раздел дневника читать просто невозможно. С одной стороны, он содержит множество чрезвычайно увлекательных сведений, касающихся обычаев островитян, как, например, о приношении старухами в жертву свиней, когда старухи пляшут, воют в камышовые дудки, а потом раскрашивают жертвенной кровью лбы мужчинам, или о том, что мужчины всех возрастов протыкают свои половые органы золотыми или Оловянными брусочками толщиной с гусиное перо. Все это написано столь живо и сопровождается таким множеством ярких деталей, что ты начинаешь чувствовать себя пришельцем из другого мира. Но тут же мы находим рассказы об убийствах туземцев, о бессовестных истреблениях их по самым незначительным поводам, о плаваниях от одного острова к другому, где римлян встречают с миром, но затем очень быстро начинаются насилия над женщинами, убийства и грабежи.
      И кажется, что Траяна все это нисколько не трогает. Страницу за страницей он заполняет подобными ужасами, причем описывает их тем же самым холодным и спокойным стилем, как будто они совершенно естественны и являются неизбежным следствием столкновения двух разных культур. Мои собственные чувства растерянности и ужаса, испытанные при чтении, отчетливо показывают мне, насколько наше время отлично от времени Траяна и как мало у меня оснований считать себя человеком эпохи Ренессанса. Траян рассматривал жестокость своих людей как, в лучшем случае, достойную сожаления необходимость. Я же смотрю на нее как на нечто чудовищное. И прихожу к выводу, что одна из важнейших и глубочайших причин упадка нашей цивилизации лежит в нашем презрении к. насилиям такого рода. Мы все еще римляне, мы все еще не приемлем беспорядка, мы все еще не утратили своего воинского искусства, но когда Траян Драко с олимпийским спокойствием рассуждает о применении пушек против луков и стрел, или о предании целых деревень огню за мелкое воровство, или об удовлетворении похоти его мореходами путем использования маленьких девочек, так как им просто лень отыскивать старших сестер этих малышек, я чувствую, что мне есть что сказать в защиту нашего декаданса.
      На протяжении всех трех дней и трех ночей, пока я читая дневник, я не видел никого - ни Спикуло, ни Цезаря, ни женщин, с которыми я делил скуку лет, проведенных в Сицилии. Я читал до тех пор, пока не начинала кружиться голова, но остановиться не мог, хоть иногда и приходил в ужас от прочитанного. Теперь, когда безлюдная часть океана осталась позади, на горизонте все время возникали новые группы островов, уже не относившихся к Августинским, а лежавшие западнее или южнее их. Их было множество, ибо хотя, в том океане и нет континентов, но зато существуют длинные островные цепи и острова, которые иногда превосходят Сицилию или Британию по величине. И снова шли рассказы об изукрашенных золотом и павлиньими перьями лодках, в которых сидели вожди островов, привозившие богатейшие дары, или о рогатых рыбах и устрицах величиной с овцу, или о деревьях, чьи листья, упав на землю, тут же встают на крошечные ножки и торопливо убегают прочь, или о королях, которые зовутся раджами и с которыми можно разговаривать только с помощью трубок, вставленных в стены дворцов. Острова пряностей, острова золота, острова, жемчугов - чудо за чудом, - и все они были захвачены и прикованы никому не известным Императором прочными цепями к великому Вечному Риму.
      Наконец эти странные островные государства уступили место более знакомым странам, ибо на горизонте уже маячила Азия и берега Китая. Здесь Траян сделал долгую остановку, обменивался дарами с китайскими властителями и даже позаимствовал у них тех китайских мастеров в искусстве книгопечатания, изготовления пороха и производстве тончайшего фарфора, чьи навыки и умение, когда эти мастера прибыли в Рим, дали такой мощный толчок новой эре процветания и развития, которую мы именуем Ренессансом.
      Траян посетил также Индию и Аравию, где тоже грузил на корабли сокровища, а затем спустился глубоко на юг вдоль побережья Африки и поднялся на север вдоль ее противоположного берега. Это был тот самый путь, которым пользовались наши более ранние мореходы, но он плыл им с востока.
      Когда Траян обогнул южную оконечность Африки, он понял, что цель достигнута, шар земной он обогнул, и тотчас поспешил вернуться в Европу. Первой он увидел юго-западную оконечность Лузитании, потом поплыл вдоль южного берега Испании и, наконец, все пять его кораблей вошли в устье реки Баэтис и достигли точки отплытия - города Севильи. «Эти моряки воистину достойны вечной славы, - заключает Траян. - Они совершили куда более значительный Подвиг, нежели древние аргонавты, отплывшие с Язоном на поиски Золотого Руна. Наши славные корабли пересекли Океан, плывя к Южному полюсу, потом повернули на запад и следовали этим путем так долго, что прибыли на Восток, а оттуда опять на запад, но не плывя назад, а все время вперед, пока не обошли весь земной шар, чудесным образом приплыв в родную Испанию, в тот самый порт, откуда ушли в плавание, - в Севилью».
      А потом идет совершенно удивительно примечание. Траян делал записи в своем дневнике ежедневно. По его расчетам, дата его возвращения в Севилью приходилась на 9 января 2282 года. Однако, когда Траян сошел на берег, ему сказали, что это 10-й день, января. Плывя все время на запад и обогнув земной шар, моряки где-то потеряли один день. Это событие оставалось тайной до тех пор, пока астроном Макробий Александрийский не указал, что время солнечных восходов изменяется на 4 минуты с каждым градусом долготы, так что сумма этих изменений на все 360 градусов составляет 1440 минут, или целый день. Это явилось отличным доказательством, если допустить, что нашелся кто-то, посмевший усомниться в словах Траяна, что его флот обогнул весь земной шар и достиг странных островов в неизведанном море. Сделав это, он открыл крышку ларца с дивными дивами, которыми великий Император пользовался на протяжении тех двадцати лет державного правления, что выпали ему на долю вплоть до смерти, случившейся на восьмидесятом году его долгой жизни.
      И что же? Вы полагаете, что я, получив доступ к ключевому документу царствования Траяна VII, немедленно бросился к столу, чтобы закончить описание его невероятной жизни?
      Нет и нет! И вот почему.
      Через четыре дня после того, как я кончил читать дневник и моя голова все еще гудела от того, что я из него узнал, из Италии прибыл вестник, сообщивший, что Император Людовик Август умер в Риме от апоплексического удара, а его сын Деметрий сменил его на троне под именем Императора Деметрия II Августа.
      Случилось так, что, когда это известие было получено, я находился у Цезаря. Он не высказал ни горя по поводу смерти отца, ни радости по поводу, своего внезапного возвышения и вхождения во власть. Он просто слегка улыбнулся, уголок его губ чуть дрогнул, и он сказал мне:
      - Что ж, Драко, похоже, нам придется укладывать вещички для новой поездки, хотя мы с тобой еще не отдохнули от предыдущей.
      Я никогда не верил, впрочем, как все прочие, что Деметрий когда-нибудь станет Императором. Все надеялись, что Людовик отыщет предлог, дабы обойти это. Например, отыщет неизвестного нам незаконного сына, проживавшего все эти годы в Вавилоне или в Лондоне, вызовет его сюда и передаст ему первенство. В конце концов, разве не Людовик, который не желал быть свидетелем кривляний своего сыночка, отправил того в Сицилию три года назад, запретив ему ступать на материк, но разрешив удовлетворять в ссылке любые свои прихоти?
      Теперь ссылка кончилась. И в ту же секунду пришел конец и проекту Цезаря облагодетельствовать Сицилию.
      Похоже было, что такого плана вообще никогда не существовало.
      - Ты будешь заседать среди моих министров, Драко, - сказал мне новый Император. - Я предполагаю сделать тебя Консулом в первый же год своего правления. Обязанности прочих Консулов я возьму на себя. А еще ты получишь портфель Министра Общественных Работ, так как столица наша, вне всякого сомнения, нуждается в украшении. В уме я уже разработал проект нового дворца, да и обветшалый Капитолий, надо полагать, нуждается в обновлении., Кроме того, мне кажется, что существуют несколько весьма любопытных заморских богов, которые с удовольствием обрели бы себе храмы, возведенные в их честь, а затем…
      Если бы я был Траяном Драко, я в эту минуту наверняка прикончил бы этого психа Деметрия и сел бы на его трон как ради Рима, так и ради себя самого. Но я всего лишь Тиберий Ульпий Драко, а не Траян с похожим прозвищем. Так что Деметрий стал Императором, а все остальное вы знаете не хуже меня.
      Что же касается моей книги о Траяне Драконе… что ж, может, я и завершу ее когда-нибудь, если у Императора иссякнет запас проектов, которые я должен для него разрабатывать. Я, правда, сомневаюсь, что такое может случиться, а если и случится, то не уверен, что именно такую книгу я хотел бы дать нашей широкой публике теперь, когда дневник о кругосветном плавании уже прочтен. Если бы я должен был написать об этом грандиозном событии, венчающем карьеру моего предка, то осмелился бы я сказать о нем всю правду? Думаю, нет. И я ощущаю облегчение от того, что моя неоконченная рукопись книги все еще покоится в ящике стола. Главной целью моего исследования было выяснение истинной натуры моего царственного родича - Дракона. Но я, видимо, копнул слишком глубоко и познакомился с ним ближе, чем следовало.
 
       «Gettmg to Know the Dragon». ©Agberg, Ltd, 1999. ©Перевод. В.П. Ковалевский и Н.П. Штуцер, 2001
 
      
Пелион - горная цепь к востоку от горы Оссы в Фессалии (Греция). Согласно греческой мифологии, гиганты пытались взгромоздить Олимп и Оссу на Пелион. - Примеч. пер.
 
      
Яникул - древний латинский город; по мере разрастания Рима вошел в его состав. - Примеч. пер.
 

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

25.02.2009


  • Страницы:
    1, 2, 3