Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Волшебница Азонды

ModernLib.Net / Фантастический боевик / Силверберг Роберт / Волшебница Азонды - Чтение (стр. 1)
Автор: Силверберг Роберт
Жанр: Фантастический боевик

 

 


Роберт Силверберг

Волшебница Азонды

1

Это случилось на второй день пребывания Барсака на Глаурусе, когда впервые после приземления у него выдалась свободная минута. До этого он был занят всякими текущими, связанными с приземлением, делами, в число которых входили и взятки чиновникам космопорта, и обхаживание инспекторов, и прочистка сопел ракетных двигателей. Однако на второй день высохший от старости капитан Джаспелл собрал всех членов экипажа «Дивэйна» и объявил, что все они до отправления могут воспользоваться пятидневным отпуском.

Такое разрешение обрадовало Барсака, высокого, поджарого, хорошо сложенного мужчину, главной отличительной чертой которого были расходящиеся веером из уголков его рта шрамы от порезов, характерные для кровавых ритуалов планеты Луаспар. Сам же он был землянином тридцати девяти лет, из которых двадцать лет посвятил космическим полетам, причем последние восемь в качестве второго механика по подготовке топлива на борту звездолета «Дивэйн» под главенством капитана Джаспелла. Когда в салоне собралась вся команда, чтобы выслушать напутствие капитана, Барсак встал и спросил:

— Капитан, место палубного ремонтника все еще вакантно?

Джаспелл кивнул. Этому совершенно высохшему землянину было сто три года, но ум его оставался острым, а выдержка — железной.

— Вам известно, что это так.

— Вы намерены заполнить эту вакансию во время нашей стоянки на Глаурусе?

— Да.

— Я прошу вас подождать один день с публикацией объявления об имеющейся вакансии. Я знаю одного человека на Глаурусе, который как раз такой, какой вам нужен. Его имя Зигмунн. Он — луаспарец и мой побратим, капитан.

— Приведите его ко мне сегодня или завтра, — сказал Джаспелл. — Ждать больше я не могу и стану искать замену. У него есть опыт?

— Могу поклясться.

— Посмотрим, Барсак. Приведите его сюда.

Через час Барсак уже вылез из подземки, связывавшей космопорт с городом, и очутился в самом центре Мильярда, самого старого и самого крупного города планеты Глаурус. Население его составляло двадцать один миллион и родом было по самой меньшей мере с полутора сотен планет. Вокруг Барсака на древней улице толкались костлявые голубые карлики и толстые бледные патриархи с Домрана. Из несметного множества лавчонок и харчевен шли запахи вина и недожаренного мяса, свежеиспеченного хлеба и гнилой капусты.

В своем последнем письме Зигмунн сообщал, что живет он теперь на улице Слез, в центральной жилой зоне Мильярда. Барсак остановился, чтобы спросить дорогу, перед сморщенным стариком-продавцом стимулирующих трубок. Учтиво отклонив его предложение, несмотря на немалую скидку, сделать покупку, он продолжил свой путь к цели.

Прошло десять лет с тех пор, когда он в последний раз виделся с Зигмунном, хотя ему всегда казалось, что встречались они совсем недавно. Луаспарец был подвижным, остроумным парнем, и его находчивость служила прекрасным дополнением сдержанной огромной силе Барсака. Они сошлись сразу же после того, когда вместе покидали планету Вуоррлег более десяти лет тому назад. Корабль, на борту которого они были, сделал остановку на Луаспаре, планете, откуда Зигмунн был родом. Здесь Барсака приняли в доме родственников Зигмунна, и там же они оба прошли мучительный ритуал кровного породнения, скрепив свою дружбу навеки глубокими шрамами, обрамляющими их губы.

Затем они покинули Луаспар и продолжали служить вместе, но годом позже, когда корабль совершил остановку на некоторое время на Глаурусе, они потеряли друг друга после шумного скандала, случившегося в одном из кабаков. На корабль Барсак вернулся один, без своего побратима. В следующем космопорту Барсака уже дожидалось письмо от Зигмунна, где он жаловался на то, что, очутившись на мели, никак не может заполучить место на каком-нибудь стартующем с Глауруса корабле, и ждет не дождется случая, чтобы удрать с этой не очень-то гостеприимной планеты.

Случилось так, что вскоре после этого Барсак перевелся на корабль Джаспелла «Дивэйн» и написал об этом луаспарцу. Зигмунн ответил, что он все еще на мели, но страстно надеется снова оказаться в космосе.

С тех пор прошло восемь лет, письма луаспарца стали приходить все реже и реже, как знак того, что он все еще был без работы. А вот совсем недавно Барсак узнал, что по пути к дальнему краю Галактики его «Дивэйн» совершит посадку на Глаурусе. Затем до него дошло, что на Глаурусе экипаж «Дивэйна» должен пополниться еще одним членом, и это очень обрадовало Барсака, так как он сразу же подумал о том, что вряд ли предоставится лучшая возможность воссоединиться со своим побратимом после столь долгой разлуки.

Увидев наконец табличку с блеклой надписью «Улица Слез», Барсак стал приглядываться к номерам домов, стремясь среди обступивших его обшарпанных старинных зданий отыскать восемьдесят первый.

Неподалеку он обнаружил тридцать шестой, после чего перешел на другую сторону узкой улицы, источавшей зловоние от не убиравшегося, наверное, целые столетия, мусора, и последовал дальше по растрескавшейся и покрытой выбоинами мостовой. Движущийся тротуар уже давно не функционировал на улице Слез, его скрытые под землей механизмы, наверное, проржавели и рассыпались сотни лет тому назад, и обитатели улицы просто собрали металлическую обшивку и продали на металлолом, обнажив бетон, который был под нею. Высокие дома громоздились один на другой, загораживая золотистый свет солнца Глауруса.

Шестьдесят девятый, семьдесят первый, семьдесят третий. Барсак пересек еще одну улицу и выругался. Неужели Зигмунн прожил в этих трущобах целых восемь лет!

Семьдесят седьмой, семьдесят девятый.

Наконец, восемьдесят первый.

На улице было людно. Обитали здесь и инопланетяне всевозможного вида, и развязные уроженцы Глауруса, и даже небольшое число весьма своеобразных существ, лица которых были полностью закрыты серебряными отполированными до блеска, отражающими масками с прорезями для глаз. Последние торжественно вышагивали в гордом одиночестве, а другие прохожие почтительно расступались перед ними. Барсак внимательно осмотрел возникшее перед ним здание под номером восемьдесят один.

Оно было старым и обшарпанным, фактически представляя из себя однообразное тускло-коричневое нагромождение кирпичей. Указатель в прокопченном вестибюле, в который он вошел, гласил о том, что Зигмунн проживает на третьем этаже, в комнате 32-А. Поскольку не было никаких признаков существования лифта, Барсаку пришлось воспользоваться скрипучей лестницей.

Он постучался в дверь комнаты 32-А, но затем заметил, что поперек двери установлен массивный стальной засов с висячим замком. И на засове, и на замке был изрядный слой пыли, свидетельствовавший о том, что их давно уже не сдвигали с места.

Барсак повернулся и постучал в дверь комнаты 33-А, а когда она открылась, довольно робко спросил:

— Я разыскиваю Зигмунна с планеты Луаспар.

Перед ним стояла маленькая, похожая на гномика, старуха, открывшийся в замешательстве рот которой обнажил полное отсутствие зубов. На ней была покрытая пятнами плесени пелерина, бывшая, вероятно, криком моды лет семьдесят-восемьдесят тому назад на какой-нибудь другой планете.

— Кого?

— Зигмунна с планеты Луаспар. Человека, который проживал в соседней с вашей комнате. Очень худой мужчина моего роста, с бронзовой кожей и шрамами вокруг губ. Шрамами такими, как у меня.

— А-а. Его. Он выехал. Две, три, может быть четыре недели назад. С тех пор он не возвращался. Не хотите ли заглянуть ко мне на чашечку чая? Молодой человек, такой как вы, обычно ощущает сильную жажду.

— Нет, благодарю вас. Три или четыре недели тому назад? Он говорил, куда он собирается?

Она визгливо рассмеялась.

— Только не мне. Но меня не проведешь. Для него, со всеми этими его пьянками и женщинами, с этими бесконечными скандалами и поножовщиной, есть только одно место, куда мог бы он отправиться, не догадываетесь?

— Понятия не имею. Куда же?

Снова раздался смешок, который больше приличествовал бы девушке, а не беззубой старухе.

— Вы что, сами не понимаете? Я же не имею права говорить. В самом деле. Что я — себе враг?

— Так куда же? — снова потребовал, на этот раз громко, Барсак. Казалось, от его голоса поднялась пыль с темных стен коридора.

— Я на самом деле…

Неожиданно распахнулась дверь комнаты 34-А, и свирепый на вид уроженец планеты Дларохрен высунул наружу голову и отрывисто пролаял:

— Что это за шум? А ну назад, в свою комнату, живое ископаемое! Кто вы? Чего вы хотите?

— Я разыскиваю Зигмунна с планеты Луаспар, — упрямо повторил Барсак, как только старуха захлопнула дверь своей комнаты и задвинула засов изнутри. — Это мой друг. Мне очень нужно его найти.

— Луаспарца здесь нет уже несколько недель.

— То же самое сказала мне старая дама. Я бы хотел узнать, куда он уехал.

— Неужели вы сами не догадываетесь?

— Я работаю в космосе и не был на Глаурусе лет девять-десять. Мне почти ничего неизвестно об этой планете.

— Как мне кажется, сами разберетесь. И если вы на самом деле его друг, то я не желаю с вами разговаривать. Спуститесь в бар. Там вы найдете некоторых из его друзей. Они вам скажут, где он.

Дверь громко захлопнулась.

Еще какие-то несколько секунд Барсак молча глядел на облупленные дверные филенки, затем побрел прочь, недоумевая, что все это значит, что такого натворил Зигмунн и куда подевался. Вопрос возникал за вопросом. Будущие осложнения нисколько не смущали Барсака.

Бар размещался на первом этаже, это была темная трущоба с низким потолком, насквозь провонявшая прокисшим пивом. Барсак заглянул внутрь — там сидели пять-шесть завсегдатаев, тяжело навалившись всей грудью на грубые дощатые столы, а бармен-землянин откровенно скучал у стойки в ожидании клиентов. Барсак с подчеркнутой развязностью направился прямо к нему и, швырнув на тусклую поверхность стойки один галакт, заказал рюмку. Бармен лениво ее наполнил, расплескав добрую половину. Барсак улыбнулся и залпом ее опрокинул.

— Еще одну, — произнес он. — Только на этот раз полную до краев, не то я перегрызу вам глотку.

Он положил еще одну монету рядом с первой. Бармен молча налил вторую рюмку, на этот раз до самого ободка. Барсак снова осушил ее одним глотком, затем наклонился вперед и, глядя прямо в безучастные глаза бармена, произнес тихо:

— Я разыскиваю одного человека, по имени Зигмунн, уроженца Луаспара. Вам известно что-нибудь, где он может находиться?

Бармен хмуро ткнул рукой в сторону фигуры, привалившейся к столику в дальнем конце помещения.

— Спросите у нее.

— Спасибо, — сказал Барсак. — Спрошу.

Он пересек бар и подошел к столику девушки; подтянул к себе стул и сел прямо напротив нее. Она бросила на него взгляд, в котором не было даже простого любопытства. Она всего лишь посмотрела на него потому, что он был напротив, и оставалась совершенно безразличной.

— Купи мне выпить, — бросила она равнодушно.

— Позже. Сперва я хочу переговорить с тобой.

— Я ни с кем не разговариваю. Купи мне выпить. А если хочешь позабавиться, то моя комната на четвертом этаже. Если же просто ты хочешь меня узнать, то не утруждай себя. Номер не пройдет. Люди получше тебя пробовали.

Он оглядел ее как бы со стороны. Ей было лет восемнадцать, от силы двадцать, и была она либо с Земли, либо дочерью землян. Желто-соломенные волосы в беспорядке были разбросаны по ее плечам, полинялый, тесно облегающий свитер выпукло оттенял стройность ее фигуры. В одежде на ее груди были выполнены по последней моде прорези, обнажающие соски. Шея и лицо ее были какими-то темными, но Барсак не мог разобраться: то ли от загара, то ли просто от грязи. Глаза же никак не были глазами восемнадцатилетней девушки. На вид им было больше, чем глазам женщины, с которой он встретился наверху.

— Ну что ж, давай-таки сначала выпьем, — согласился Барсак и показал два растопыренных пальца наблюдавшему за ним бармену.

На этот раз он свое пойло медленно процеживал сквозь зубы, девушка же выпила залпом, но после этого нисколько не оживилась.

— Меня зовут Барсак, — осторожно начал он. — Слыхала когда-нибудь раньше это имя?

— Нет. А с чего бы вдруг?

— Мне подумалось, что мой друг мог когда-нибудь при случае его упомянуть. Друг по имени Зигмунн.

— А что вы знаете о Зигмунне? — голос ее оставался все таким же ровным и безразличным. Слова, казалось, исходили из зубов, а не из груди.

— Я его побратим. Видите шрамы вокруг губ у меня? Такие же шрамы есть у Зигмунна.

— Были. Теперь у Зигмунна вообще нет лица.

Барсак вцепился руками в шершавые доски стола.

— Что вы хотите этим сказать?

В первый раз девушка улыбнулась.

— Вы хотите, чтобы я вам рассказала? В самом деле?

— Я хочу узнать, где Зигмунн.

— То, что он сейчас уже не на Глаурусе, так это точно. У меня снова жажда.

— Выпьешь, когда расскажешь, где он. Если он не на Глаурусе, так где же?

— На Азонде.

Барсак едва не поперхнулся от удивления. Азонда была одиннадцатой планетой системы, к которой принадлежал Глаурус. Немного порывшись в своей памяти, Барсак припомнил, что планета лишена атмосферы и что она столь далека от своего солнца, что по существу на ней нет и света — холодный, мертвый мир. В голову еще закралась мысль о том, что девушка, должно быть, пьяная или грохнулась!

— На Азонде?

Она кивнула.

— Он отправился туда три недели тому назад. В последний вечер перед его отъездом мы с ним устроили небольшой кутеж. А затем он уехал. На Азонду.

Нахмурившись, Барсак спросил напрямик:

— А что, во имя космоса, делать ему на Азонде?

Она как-то странно посмотрела на Барсака.

— Вы именно это имеете в виду? Без всяких там задних мыслей? Это абсолютно честно? Нет. Вы хотите подразнить, а потом подловить меня. Дудки, попробуйте-ка только подразнить меня.

Глаза ее, оживившиеся на какое-то мгновение, снова потускнели, плечи опустились.

Барсак схватил девушку за руку.

— Здесь, на Глаурусе, я чужестранец. Я абсолютно ничего не знаю об Азонде. И я хочу разыскать Зигмунна. Для него появилось место среди членов моего корабля, если он, разумеется, захочет его занять. Через пять дней мы трогаемся в направлении звезд дальнего свода Галактики. Скажите мне: что он делает на Азонде? Или это все какой-то нелепый розыгрыш?

— Вы явились сюда, — спокойно произнесла девушка, — с опозданием на три недели со своим местом на корабле для него. Забудьте о нем. Возвращайтесь к себе на корабль и прекратите всякие поиски.

Он больно сдавил ей руку.

— Так вы скажете, где он?

Она побледнела, и он несколько ослабил хватку.

— Еще одну рюмку, — взмолилась девушка.

Барсак пожал плечами и заказал для нее выпивку. Она быстро опрокинула и эту рюмку и начала не спеша:

— Азонда — центр культа Волшебницы. Три недели тому назад Зигмунн присоединился к приверженцам этого культа. Меня также приглашали, но я отвергла это предложение, поскольку еще не настолько низко пала… Пока. Он же, деваться некуда, присоединился. И сейчас он как раз на Азонде, где проходят обряд посвящения. И поклонения Волшебнице. Мне не хочется говорить обо всем этом здесь, в баре. Если вам хочется узнать больше, давайте поднимемся ко мне в комнату.

2

Комната девушки оказалась чистенькой, хорошо ухоженной, несмотря даже на то, что само здание было очень старым. Мебели в ней было совсем немного: дешевое кресло, небольшая конторка, видеоустановка и кровать, ширина которой была достаточна для двоих. Барсак беспрекословно следовал за нею, думая о Зигмунне, не переставая гадать, в какую все-таки переделку попал нынче луаспарец.

Девушка включила тусклый, мерцающий свет и заперла дверь. Сделав жест в сторону кресла, сама небрежно развалилась на кровати, подтянув до самого верха бедер свободную юбку, затем забросила ногу за ногу и стала выжидающе смотреть на Барсака.

— Зовут меня Касса Йидрилл и я обладаю лицензией, которая удостоверяет, что я девушка, доступная для всех. Это наилучшая работа, которую может заполучить девушка в наши дни, если она ей хоть чуточку по душе. Мне, честно говоря, она не нравится, но я привыкла… хочешь не хочешь. Моя мать родилась на Земле. Теперь вы знаете обо мне все, что стоит знать.

Он присмотрелся к девушке. У нее были очень стройные ноги, приятные взору плавные округлости бедер и колен. Глубокое отчаянье, переполнявшее ее раньше, заметно поубавилось. Но он отправился в Мильярд не для баловства с доступными девушками.

— Я разыскиваю Зигмунна, — произнес он. — Вы утверждаете, что он на Азонде. Вы можете поклясться в этом?

— Своим целомудрием, что ли? — едва произнесла девушка. — Еще раз говорю, он, вне всякого сомнения, там, прыгает и танцует вокруг своей Волшебницы. Хотите верьте, хотите — нет, дело ваше.

Барсак сцепил челюсти.

— А как тогда я могу попасть на Азонду?

— А никак. Туда нет регулярных рейсов. Хотя и можно было бы попытаться нанять какого-нибудь бродягу-владельца планетолета, чтобы он вас туда переправил. А еще проще — присоединиться к культу и проехать туда бесплатно, но это было бы чуточку жестоко по отношению к вам. Поберегите лучше свои деньги и свое время. Из культа не уйти, стоит только хоть один раз попасть в лапы его приверженцев.

Барсак встал, подошел к девушке и пристроился на краешке кровати.

— Зигмунн и я — побратимы. Мы в разлуке вот уже десять лет. Мне наплевать на то, в какой грязи ему приходилось валяться. Я намерен вытащить его из трясины.

— Цель благородная, но безрассудная.

— Возможно и так.

Он положил руку на ее обнаженное бедро. Оно казалось холодным, как лед.

— Мне необходима помощь. Я располагаю на Глаурусе всего лишь пятью днями, а эта планета для меня — совершенно чужой мир. Мне нужен кто-нибудь, кто мог бы объяснить мне царящие здесь нравы.

— И для этого вы выбрали меня?

— Вы знали Зигмунна. Вы могли бы помочь.

Она зевнула.

— Если б захотела. Но иметь дело с Культом крайне опасно. Сходи вниз и купи бутылку, а затем дуй сюда. Забудь Зигмунна. Считай, что для тебя он умер.

— Нет!

— Нет? — она небрежно пожала плечами. — Тогда валяй. Мужчина ты сильный и упрямый. Полная противоположность Зигмунну.

— Как мне добраться до Азонды?

— Забудь Зигмунна, — певуче прошептала она, резко встрепенулась и, навалившись на него своим телом, обняла и страстно прижалась к нему. Ее светлые волосы упали ему на лицо. От них пахло дешевыми духами.

— Нет, — решительно сказал Барсак и поднялся.

Гнев и ненависть на мгновенье промелькнули в глазах Кассы, но она тут же смягчилась.

— Ясно, еще одна неудача. В наше время доступной девушке очень трудно заработать на пропитание, мужчины предпочитают рыскать в поисках непутевых кровных братьев. Ну что ж, ладно. Отведу тебя к Лорду Кэрнотьюту.

— К кому?

— Губернатору провинции Мильярд.

— Он разве в состоянии помочь мне чем-то?

Ее голос понизился до едва различимого шепота.

— Он заодно и один из верховных иерархов Культа, хотя мало кто об этом догадывается. Большинство приверженцев Культа никогда не расстаются с серебряной маской, за которой прячут свое лицо, символизируя тем самым обезличенность Волшебницы. Но Лорду Кэрнотьюту в соответствии с его рангом дарованы особые привилегии. Именно он и предложил Зигмунну и мне стать последователями Культа после того, как провел одну ночь в этой комнате. Возможно, он откроет тайну местонахождения твоего побратима. Не исключено, что Зигмунна еще не отослали на Азонду. Посвящаемые в Культ далеко не всегда отправляются туда тотчас же, как дадут свое согласие. И в этом случае у него еще остается шанс.


Здание губернаторского дворца представляло из себя грациозно устремленную в небо тонкую иглу и было расположено далеко к северу от улицы Слез. Чтобы добраться туда, Барсаку и Кассе пришлось потратить более часа, хотя они и прибегли к услугам аэротакси.

Она сменила свой костюм доступной девушки и надела на себя более скромное, черное шелковое платье, а лицо закрыла вуалью. При этом она нисколько не стеснялась присутствия Барсака, равнодушно раздевшись догола. Он с интересом смотрел на ее тело, но без всякого вожделения. Он давным-давно научился не разбрасываться, и сейчас главное место в его жизни заняли поиски Зигмунна. Все остальное стало для него в данное время несущественным.

В том районе Мильярда, где располагался дворец, воздух был намного чище. По мере приближения к воротам дворца все больше фигур в серебряных масках попадалось им на пути, причем по улицам они двигались всегда в одиночку.

При входе в вестибюль Касса что-то отрывисто бросила часовому, после чего их провели через главный вестибюль в широкий, хорошо освещенный коридор, который вел к лифтам.

— Он дал мне пароль, которым я могу воспользоваться а любое время, когда захочу прийти к нему, — пояснила Кассе. — Обычно к нему попасть очень нелегко.

Как только дверь лифта отворилась и они вышли наружу, Касса сразу же пала на колени, низко наклонив голову, так, что едва не коснулась лбом пола. Барсак остался стоять прямо, пристально глядя на стоявшего перед ними мужчину.

Он был очень высоким, более двух метров ростом, и столь же широкоплечим. На нем были шоколадного цвета кружева, тесно облегающий сюртук, перетянутый платиновым, усыпанным изумрудами широким поясом. Волосы его, искусственно посеребренные, отливали металлом. Глаза были посеребрены тоже. Он улыбнулся, но в этой улыбке отсутствовала теплота.

Касса поднялась и произнесла то же слово, что и часовому при входе. Лорд Кэрнотьют на мгновенье нахмурился, затем снова улыбнулся и громоподобным голосом произнес:

— Ты — девица Касса. Кто твой друг?

— Мое имя Барсак. Я один из членов экипажа звездолета «Дивэйн», приземлившегося здесь вчера.

Губернатор провел их в меньшую, богато меблированную комнату, где Барсак неожиданно для самого себя обнаружил, что держит в руке хрустальный бокал с каким-то напитком. Он прикоснулся к нему губами — ликер был сладковатым, но, как показалось Барсаку, должен был быть исключительно крепким.

— Он пришел ко мне сегодня утром, — пояснила Касса, — и начал расспрашивать о луаспарце Зигмунне.

По крупному спокойному лицу Кэрнотьюта пробежала тень.

— Ты отвергла мое предложение, Касса. И теперь ни ты, ни кто-либо другой не имеют никакого касательства к Зигмунну.

— Он был моим побратимом, — упрямо не унимался Барсак. — Я хочу разыскать его. На моем корабле, на «Дивэйне», его дожидается работа.

— И каким же это образом я мог бы помочь вам отыскать его, милейший?

Барсак, не мигая и не отводя глаз, со злостью бросил аристократу-великану:

— Касса рассказала мне все о том, что случилось с Зигмунном, и о ваших связях с организацией, которой нынче он вверил свою судьбу.

Касса открылся рот в изумлении. Кэрнотьют снова нахмурился на какое-то мгновенье, но затем сказал просто:

— Продолжайте.

— Мне ничего не известно об этом Культе, — сказал Барсак. — У меня нет никаких моральных возражений против него и мне абсолютно вой равно, кто к нему принадлежит и какие, может и непотребные, обряды, связанные со служением этому Культу, исполняются. Меня интересует только судьба Зигмунна. Кровные узы очень сильны. Я не совершил бы такое со своим лицом, если бы сначала не обдумал это несколько раз. Я хотел бы узнать, где он, и, если он все еще на Глаурусе, мне хотелось бы получить разрешение на то, чтобы повидаться с ним и передать ему, что его ждет место на «Дивэйне», если он, разумеется, захочет занять его.

Кэрнотьют слушал его, не перебивая и не высказывая внешне ни неудовольствия своего, ни гнева, но у Барсака был уже опыт общения с людьми столь внушительных размеров. Они долго в состоянии сдерживать свой гнев, опасаясь ненароком раздавить маленькие созданья, населяющие этот мир, но когда они разражаются гневом, творится нечто невообразимо ужасное.

— Ваш побратим не на Глаурусе, — медленно отчеканил губернатор.

Касса бросила многозначительный взгляд на Барсака. Я же говорила тебе, казалось, напоминал ему этот взгляд, но он предпочел оставить его без внимания.

— Тогда где он?

— Он отправился на Азонду пятнадцать дней тому назад с самой последней группой посвященных… э… в нашу организацию.

— А каким образом я могу добраться до Азонды?

— Об этом не может быть и речи.

Некоторое время Барсак как будто впитывал в себя эти слова вместе с тем пойлом, которое предложил ему Кэрнотьют. Губернатор, казалось, подавлял окружающих своими размерами и своим самодовольством. У Барсака неожиданно возникло страстное желание воткнуть нож между ребрами этого гиганта.

— А когда же он сможет вернуться на Глаурус? — наконец спросил Барсак.

— Скорее всего, никогда. Или, может быть, даже завтра. Посвящение на Азонде длится год. После этого он волен отправляться туда, куда пожелает — до тех пор, пока сохраняет свою приверженность. Он также обычно должен закрывать лицо маской. Приверженцев Культа совершенно не беспокоит сокрытие факта своей принадлежности, если отсутствуют причины, которые делали бы необходимым подобное сокрытие.

— Причем такие, например, как пребывание на посту губернатора крупной провинции Глауруса? — не выдержал Барсак.

Кэрнотьют сделал вид, будто не заметил этот укол.

— Верно. Теперь, если у вас нет никаких других пожеланий, связанных со мной лично либо с моей деятельностью…

— Я бы хотел связаться с Зигмунном. Пошлите меня на Азонду, Кэрнотьют. Если б только я мог переговорить с ним…

— В ритуал посвящения вмешиваться строго воспрещено, Барсак. Даже если бы вы сами присоединились к Культу, вам бы пришлось подождать несколько месяцев, пока вас не сочли бы готовым к отправлению на Азонду. У вас трудно излечимый случай помешательства на чем-либо одном, Барсак. Но я хочу вас предупредить о том, что вы только навлечете на себя гибель, если будете упорствовать, следуя своей нынешней манере поведения. Вы свободны.

Они еще постояли немало времени вместе на улице, за пределами дворца. Солнце склонилось к западу, сильно удлинились тени. Курчавые облака заполнили темнеющее небо, и на нем появились неясные очертания трех лун. Заходящее распухшее солнце зависло над горизонтом, и золото его лучей переходило в кроваво-красное зарево заката.

— Ну и дурак же ты, — тихо сказала Касса. — Выламываешься, несешь всякую чушь, обвиняешь его то в одном, то в другом, да еще упоминаешь Культ и о его связях!

— А что же мне оставалось делать? Ползать на брюхе и умолять о том, чтобы он вернул мне Зигмунна?

— Ты думаешь, ползанье бы помогло? Кэрнотьют правит этой провинцией вот уже тридцать лет. Он привык к пресмыкающимся. Нам нужен был более тонкий подход.

— Так что же, ты полагаешь?

Она вынула из сумки лист бумаги и нацарапала на нем имя и адрес.

— Этот человек отведет тебя в такое место, где ты сможешь попытаться купить билет на Азонду. Сколько у тебя денег!

— Тысяча сто галактов.

Она присвистнула.

— Не предлагай за перелет более, чем пять сотен. И смотри, сохрани сотенку для меня. Я отнюдь не из благотворительных целей занимаюсь всем этим, Барсак.

Он улыбнулся и прикоснулся к ее подбородку. Он понимал ее честность и высоко ценил это. Может быть, подумал он, ей еще предоставится возможность подзаработать и другую сотню у него, несколько иным способом, но после того, как он найдет Зигмунна.

Его адресат жил на Улице Королей. Барсак засунул листик в карман.

— А что будешь делать ты, пока я буду там?

— Я намерена вернуться к Кэрнотьюту. Может быть, губернатору нужна женщина. Я предложу свои услуги. В этом случае я могла бы упросить его, чтобы он велел отменить посвящение своего побратима и вернуть его на Глаурус; он, может быть, сделает это, особенно если сочтет, что кандидат неподходящий. Вероятно, такая тактика сработает. Какие только обещания не даются в постели, особенно девушке, которая хорошо знает свое дело.

— И где же я потом с тобою повстречаюсь?

— У меня дома. Вот ключ. Ты, скорее всего, вернешься раньше. Подожди меня обязательно. И не давай им себя надуть, Барсак. Будь с ними осторожен.

Она повернулась и легкой походкой направилась ко входу во дворец. Барсак смотрел, как она прошла внутрь, улыбнулся и двинулся в путь. «Следующий пункт — Улица Королей», — подумал он.

Она произвела на него гораздо меньшее впечатление, чем можно было ждать, судя по ее царственному названию. По-видимому, много сотен лет тому назад это была улица театров и увеселительных заведений, но теперь она была ничуть не лучше Улицы Слез. К тому времени, когда Барсак достиг этой улицы, ночь уже полностью вступила в свои права.

Он быстро отыскал нужного ему человека, Долина Споррфина из пятьдесят шестого номера. Это был невысокий круглолицый мужчина лет шестидесяти, совершенно лысый, и только за ушами виднелся налет белого пуха. Он мог показаться совершенно безвредным, если б не его глаза. Они были далеко не безвредными.

Он сумрачно глядел на Барсака, тщательно изучал его и наконец заявил:

— Значит, вы — теперешний любовник Кассы, а? Она всегда отсылает ко мне своих дружков за тем или иным одолжением. Шустрая девка, верно! И точно была бы одной из самых лучших, если бы только взялась за ум. Но она, видите ли, не хочет. Она отказывается быть достойной своих прелестей, а каковы они у нее, вы и сами, наверное, уже могли определить за парочку проведенных с нею ночей, юноша?

Барсак даже не делал попыток что-либо отрицать.

— Мне нужен кто-нибудь, кто мог бы сегодняшней ночью переправить меня на Азонду, — сказал он.

Тотчас же добродушное выражение исчезло с лица Споррфина.

— Бывают такие одолжения, сделать которые намного труднее, чем другие.

— Я заплачу за это. И притом хорошо.

— И насколько хорошо?

— Найдите нужного человека, — произнес Барсак. — О цене я буду говорить с ним, а не с вами.

— Это может обойтись вам в несколько сотен, — двусмысленно ухмыляясь, произнес Споррфин. — Вы продолжаете настаивать?

— Да.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4