Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Наслаждения (Том 1)

ModernLib.Net / Любовь и эротика / Сидни Диана / Наслаждения (Том 1) - Чтение (стр. 4)
Автор: Сидни Диана
Жанр: Любовь и эротика

 

 


      Юбка колоколом привлекательно ниспадала до самых коленок. Открытый вырез и короткие рукава позволяли чувствовать приятную прохладу. Единственной проблемой был лифчик, выбранный для нее продавщицей. Надев его, Ясмин ощутила непреодолимое неудобство, ей даже стало трудно дышать, и она решительно от него отказалась. Продавщица не моргнув глазом весело заявила:
      - C'cst bien <Хорошо (фр.).>. Тебе он и не нужен. У тебя грудь высокая от природы, так что на этот счет можно не беспокоиться.
      На ногах Ясмин красовались плетеные туфельки на низком каблучке. Мягкие кожаные ремешки облегали пальчики Ясмин и завязывались вокруг лодыжек. Продавщица упаковала старый наряд Ясмин в коробку и положила ее в пакет вместе с новыми покупками.
      - Отошлите все, пожалуйста, в "Нова-Парк Элизе", - распорядился, расплачиваясь, Андре. - Ну а мы продолжим свою экскурсию по Парижу. - Затем он обратился к Ясмин:
      - Теперь ты сплошное очарование. Впрочем, ты и раньше выглядела не хуже.
      Ясмин почувствовала неловкость под испытующим взглядом Сен-Клера. Ей хотелось услышать от Андре еще что-нибудь лестное в свой адрес, но тот был подчеркнуто официален. С первых же дней пребывания Ясмин в его доме Андре избегал ее, даже не разговаривал с ней. Никто с ней не разговаривал. Она была одинока и страдала от своего одиночества.
      На губах Андре появилась загадочная улыбка.
      - Ну, как ты себя чувствуешь в новом наряде? - спросил он. Непривычно?
      - Очень непривычно. Слишком все открыто, - призналась Ясмин, чувствуя себя абсолютной дурой. Ей хотелось описать свое состояние, рассказать, что она кажется себе слишком обнаженной и очень современной. Она казалась себе одновременно и чопорной, и испорченной.
      - Я хотела туфли на очень высоких каблуках, но, померив их, поняла, что не смогу ходить. Как только женщины на них ходят?
      - Я сам частенько удивляюсь, - усмехнулся Сен-Клер. - Практика, я думаю. Но ты выбрала правильную обувь. Сегодня нам предстоит долгая пешая прогулка. Даже если бы ты умела носить туфли на высоких каблуках, к вечеру ты не чувствовала бы собственных ног.
      Ясмин радостно кивнула, довольная своим правильным выбором и обрадованная похвалой Андре, и они вышли из магазина.
      - Теперь нам надо поесть, - сказал Андре, - но прежде мы должны поймать такси.
      Им повезло: не успели они дойти до стоянки такси, как подъехала машина.
      - Рю де Миромесни, - устроившись на заднем сиденье, распорядился Андре и повернулся к Ясмин:
      - Я знаю очень хорошенький ресторан, который должен тебе понравиться. Там можно пойти на кухню и посмотреть, как повара готовят то, что ты заказала. Это очень увлекательно.
      Такси помчалось по лабиринту улиц, и через несколько минут Андре провел Ясмин через толстые обитые двери в чудесный увитый зеленью небольшой зал с маленьким садиком в центре. Глицинии, плющ и розы вились по зеленым решеткам на стенах, а сквозь стеклянную перегородку напротив можно было наблюдать, что творится на кухне.
      - C'est pas de la nouvelle cuisine <Они завели "кухню здоровья" (фр.).>, - по обыкновению перейдя на французский, заметил Андре, просматривая меню, - но в остальном все по-прежнему.
      Не спрашивая Ясмин, он заказал ей копченые ляжки ягнят. Это оказалось очень вкусно и очень похоже на еду, к которой привыкла Ясмин. Грибы под соусом она сочла слишком экзотичными, но осталась без ума от petit fours <пирожных (фр.).>. Андре даже попросил владельца ресторана завернуть несколько пирожных в салфетку, чтобы они могли взять их с собой.
      Чувствуя себя гораздо бодрее, Андре и Ясмин направились в Лувр. Картины совершенно очаровали девушку. Они очень долго ходили по залам, и только звонок, означавший закрытие галереи, помог Андре уговорить ошарашенную Ясмин покинуть музей.
      - Они запрут нас здесь до утра, - сказал он, - и выключат свет, так что ты все равно не сможешь всю ночь любоваться картинами. Надо идти, Ясмин.
      Дневные впечатления настолько утомили Ясмин, что в тот вечер, сразу же после ужина в гостинице, она заснула как убитая, словно приняла изрядную дозу снотворного. Последующие дни прошли подобно первому. По мере посещения все новых и новых мест разнообразные впечатления, запахи и звуки грозили полностью затопить сознание Ясмин.
      Сен-Клер показал девушке весь Париж: от Трокадеро до Люксембургского сада, от Сакре-Кер до Бастилии. Он показал ей площадь Согласия, Эйфелеву башню, Триумфальную арку и обсерваторию на Монпарнасе. Они обследовали Нотр-Дам и совершили путешествие на метро, посетили оперу и побывали в Музее восковых фигур.
      Каждый вечер Ясмин без ног валилась в постель и мгновенно засыпала.
      Ей захотелось коротко остричь волосы. Это было модно! У парижских девушек были совершенно мальчишеские головы. Свои волосы Ясмин носила в тугом тяжелом пучке, завязанном на затылке, и считала, что это слишком старомодно. Но, узнав о ее желании, Андре пришел в ужас и стал непоколебим.
      - Никогда! Никогда не смей стричь свои волосы. Они совершенно восхитительны и очень идут тебе. Знай, если ты это сделаешь, я буду огорчен.
      Временами, когда Сен-Клер смотрел на Ясмин, лицо его омрачалось смесью гнева и печали. Выражение это было таким ярким, многозначительным, что Ясмин всякий раз опускала глаза. Взгляд Андре напоминал ей о той первой ночи на белоснежной вилле. Тогда он смотрел на нее точно такими же глазами. Но Сен-Клер больше никогда не целовал се и даже не прикасался к ней. И Ясмин была благодарна ему за это. Воспоминание о тех ночах наполняло ее чувством страха и желания, которому Ясмин была не в силах противиться.
      ***
      Голос мадам Дюша вырвал Ясмин из задумчивости и вернул к пейзажу за окном.
      - Если возникнут проблемы, если я почувствую, что она не в силах справляться с заданиями, мы с вами, разумеется, сразу же созвонимся, вещала мадам Дюша очень уверенным тоном.
      - Убежден, что Ясмин будет послушной воспитанницей.
      - Да, я тоже в этом не сомневаюсь. Но разве дело только в послушании? - Мадам Дюша пристально посмотрела на Сен-Клера. - В конце концов она должна научиться быть независимой. Мы должны воспитать из нес современную женщину. Вашему приемному ребенку предстоит многое преодолеть. Нельзя сказать, что марокканцы славятся воспитанием своих девушек в духе свободомыслия, или я не права?
      Ясмин продолжала смотреть в окно, а Андре и мадам Дюша продолжали обсуждать курс обучения Ясмин и то, чему по настоянию мадам Дюша должна научиться девочка за три недели, оставшиеся до официального начала школьных занятий.
      Ясмин увидела вдалеке за окном маленькую церквушку с небольшой колокольней, напомнившую ей Нотр-Дам.
      "Дом Господень", - сказал тогда Андре. До чего же забавны эти европейские люди, полагающие, что могут заставить Бога жить в доме. Каким бы прекрасным ни был дом, Аллах никогда не станет в нем жить. Он будет чувствовать себя как в тюрьме. Аллаху нужны пустыня, небо и звезды.
      И до чего же глупо строить для жилья такие большие дома. Любой знает: куда идут козы, туда и ты должен следовать. И что ты будешь делать с твоими прекрасными зданиями? Ты ведь не сможешь взять их с собой. Связывая себя домами, ты навсегда лишаешь себя свободы.
      Потом Андре и мадам Дюша неожиданно поднялись, пожали друг другу руки, и Андре направился к двери. Он кивком пригласил Ясмин следовать за ним, после чего в темном вестибюле взял ее за обе руки и проникновенно заглянул в глаза. Болезненно-напряженный взгляд Андре заставил Ясмин ощутить горящий огонь страсти, способный спалить ее дотла. Но Сен-Клер быстро наклонился и легко поцеловал Ясмин в щеку.
      - Помни, о чем я говорил тебе, cherie. Никогда не рассказывай об Абдул Кадире и о том, что случилось с тобой, прежде чем ты попала сюда. Боюсь, твои маленькие одноклассницы тебя просто не поймут.
      Ясмин кивнула. Она была не в силах произнести ни слова. Сердечко ее трепетало от страха. При мысли, что ее оставят одну в этом отвратительном доме, волна грядущего одиночества захлестнула ей душу.
      Повысив голос, Андре продолжал:
      - И я жду, что ты будешь писать мне каждую неделю.
      А я буду писать тебе. Таким образом ты сможешь практиковаться в письме и чтении, а также рассказывать мне обо всем, что с тобой случится.
      Сен-Клер опять поцеловал Ясмин, на этот раз в лоб, и ушел.
      ***
      - Я просто мечтаю, чтобы ты поступила со мной в Редклифф. - Голос Хиллари пробился сквозь туман воспоминаний Ясмин.
      В глубине сундука раздались гулкие хлопки. Это Хиллари швырнула очередную порцию книг в его бездонное чрево. Прежде чем Ясмин смогла ответить, Хиллари уже перескочила на другой предмет:
      - И вообще ты должна приехать к нам в гости в Саутгемптон. Спроси у своего отца, он, я уверена, не будет возражать. Мы прекрасно проведем время: если захочешь, можем целый день кататься верхом. У нас целая конюшня просто божественных лошадей, тебе понравится. И мы будем ходить на вечеринки. У нас все лето сплошные вечеринки, так что тебе обеспечены толпы поклонников. В конце концов, у тебя титул баронессы, к тому же французской. В Штатах вес просто помешаны на дворянских титулах... Моих предков никогда не волнует, где я и чем занимаюсь, так что мы сможем позволить себе флиртовать и амурничать с кем только пожелаем или, еще лучше, - с каждым, кто попросит! После нашей богадельни это просто замечательно!
      Последняя книга полетела в сундук, и Хиллари принялась запихивать ворох скомканных платьев, свитеров, чулок и нижнего белья в свой чемодан, после чего уселась на него верхом. Чемодан никак не желал закрываться.
      - Только, пожалуйста, уговори своего отца, чтобы он отпустил тебя на все лето. - Хиллари принялась подпрыгивать на крышке чемодана. - Проклятие! Эта дрянь не хочет закрываться. Ясмин, помоги, пожалуйста.
      Ясмин перешагнула через стопку книг и навалилась на крышку чемодана, а Хиллари попыталась закрыть замки. С любовью глядя на подругу, Ясмин думала о том, что си будет не хватать ее постоянной и всеобъемлющей материнской опеки.
      Впрочем, поначалу эта опека очень раздражала Ясмин Ей хотелось уединения в своих воспоминаниях и мыслях, она пыталась замкнуться в своем ужасном одиночестве. Ясмин пребывала вдали от привычного ей мира, и только книги казались ей здесь безопасными и верными друзьями. Мир кит помогал ей забыться. До чего же неуютно ей было в первые дни пребывания в пансионе. И все это время борьбы с одиночеством Хиллари ни на минуту не покидала Ясмин. Она как-то незаметно насыщала Ясмин новой информацией. Это она вытащила Ясмин из ее раковины затворницы и вовлекла в школьную жизнь. Умная мадам Дюша прекрасно рассчитала, что Хиллари - именно тот человек, который нужен Ясмин. И Ясмин была благодарна им обеим.
      - Ах черт! - выругалась стоявшая у окна Хиллари, натягивая через голову блузку. - Они уже здесь! Быстренько помоги мне найти юбку. Господи, держу пари, я запихала се в чемодан, и теперь мне уже ни за что ее не найти.
      - Да вот же она! - Ясмин протянула подруге легкую юбку в розовую полоску.
      - Все, бегу. Обещай писать мне каждый день и поклянись, что приедешь в гости этим летом!
      Хиллари со стоном ухватилась за чемодан и натянула на голову широкополую шляпу. Схватив под мышку огромную кожаную папку, туго набитую газетами и истрепанными дешевыми книжками карманного формата и при этом чуть было не рассыпав содержимое по всему полу, Хиллари с чувством расцеловала Ясмин.
      - Пиши! - С этими словами Хиллари выскочила из комнаты, с треском захлопнув за собой дверь.
      Выглянув в окно, Ясмин увидела, как Хиллари впрыгнула в ожидавший ее на гравийной дорожке "роллс-ройс".
      Автомобиль медленно направился к воротам, из его окна высунулась и замахала бледная рука. Ясмин помахала в ответ, хотя скорее всего Хиллари ее уже не видела.
      "Наверняка она уже травит свои забавные, но малопонятные анекдоты, чтобы повеселить родителей", - подумала Ясмин.
      Она вернулась к своему багажу. Сундуки в ожидании погрузки все еще загромождали комнату, но теперь, после ухода Хиллари, в ней воцарились тишина и покой. Ясмин вдруг подумала об Андре. Скоро он за ней приедет. Каким же красивым он был вчера, на церемонии выпуска: высокий и стройный, с ярко-голубыми глазами, светящимися на загорелом, удивительно моложавом лице. В волосах Андре появилось больше седины, и теперь они были пепельно-серого цвета. Ясмин хотелось узнать, заметил ли Андре происшедшие в ней перемены. Может, и заметил, но не сказал ни слова.
      - Tres distingue <Очень импозантный (фр.).>, - кокетливо промурлыкала Хиллари, после того как Ясмин представила ее Андре. - Какого лешего ты не приглашала его раньше? - зашептала она на ухо Ясмин, пожирая Андре глазами. На нем был прекрасно сшитый костюм в талию цвета морской волны, белоснежная рубашка расстегнута на груди. - Может быть, он и твой отец, но не мой же, прошипела Хиллари уставившейся на нее в притворном ужасе подруге. Ясмин и самой было непонятно, почему Андре не приезжал к ней. Она страстно желала его приезда все эти три года, по у Сен-Клера всегда находились какие-то причины: то деловые поездки, то проблемы, требующие немедленного разрешения, - короче, Андре ни разу не навестил Ясмин.
      С началом каникул после каждого семестра Сен-Клер присылал Ясмин свои извинения. Никогда не приезжал за пей и не отвозил домой, так что Ясмин приходилось оставаться в пансионе вместе с несколькими такими же заброшенными девушками. Летом Андре организовывал для Ясмин специальные студенческие туры.
      Зимние каникулы проходили не так уж плохо. В конце концов, под рукой было достаточно бумаги, чтобы писать, и куча книг для чтения, и можно было спокойно работать в тишине опустевшей школы. Но летом приходилось тяжко. Да, путешествия были интересными - к чему отрицать? Экскурсии по замкам на берегах Рейна или в долинах Луары, специальный курс истории искусств в Сорбонне, а потом - все лето, проведенное среди памятников античности Древней Греции и Рима. И всегда под присмотром бдительного ока руководителя тура. Как правило, это всегда была черноволосая почтенная профессорша, считавшая подопечных девушек стадом невинных овечек.
      До некоторой степени, разумеется, они таковыми и являлись. Но повсюду их поджидали хищники, волки, пожиравшие их откровенными взглядами из-под полуопущенных век. Где бы ни появлялась стайка смеющихся девушек, "волки", стоявшие в дверных проемах, сидевшие в кафе или прислонившиеся к рекламной тумбе, тут же "делали стойку". И в этом было что-то возбуждающее. В турах никогда не участвовали юноши - только хихикающие и перешептывающиеся девушки. Возле каждой гостиницы, где останавливалась группа, по улице постоянно фланировали напряженные мужчины с горящими глазами в надежде, что одна из "овечек" сможет ускользнуть из загона. Всякий раз, когда девушки выходили вместе, ловеласы шептали непонятные, гортанные словечки в их нежные уши. Независимо от языка смысл этих словечек всегда был понятен.
      Некоторым девушкам удавалось ускользнуть на ночь.
      Они возвращались обычно перед рассветом, растрепанные и сонные. На следующее утро, когда пора было вставать, под глазами у них были круги, смахивавшие на синяки.
      Черноволосая надзирательница неизменно отправляла несчастных в постель с чашкой горячего бульона, опасаясь, что девочки заболевают.
      Ясмин никогда не осмеливалась вырваться из-под опеки руководительниц туров. Многозначительные взгляды и невнятный шепот холеных, хищных мужчин приводили Ясмин в странно-беспокойное состояние. Испытываемое ею при этом горячащее, будоражащее чувство заставляло Ясмин думать об Андре. То же странное ощущение слабости и какого-то таяния вернулось к девушке в предчувствии того, что сегодня Сен-Клер приедет и заберет ее с собой.
      В дверь слегка постучали, и Ясмин пошла открыть.
      - Ну, дорогуша, я вижу, ты, как всегда, наводишь порядок в этой захламленной комнате, - озираясь вокруг, сказала мадам Дюша. Лицо ее выражало изумление. - Мне казалось, после стольких лет я смогу привыкнуть к суматохе, которую вы, девочки, всегда устраиваете вокруг себя.
      Но, вынуждена признать, меня до сих пор бросает в дрожь.
      Хиллари уехала без обид?
      - Насколько я знаю - без. - Ясмин вытащила туфли из-под кровати. - Я буду по пей скучать. Ома всегда меня веселила, даже когда мне этого не хотелось.
      - Знаю. Хиллари была очаровательным ребенком, а теперь очаровательная женщина, - согласилась мадам Дюша. - Вы составляли прекрасную пару. Ты оказывала на Хиллари благотворное уравновешивающее влияние, а она добавляла тебе больше жизнерадостности. Кстати, это лишний раз подтверждает правильность моих взглядов па систему воспитания.
      - Вы всегда бываете правы, мадам.
      - Мне очень приятно это слышать от тебя, Ясмин. И я тоже буду скучать по тебе. Знаешь, ты заставила меня пойти на увлекательный эксперимент принять под свою опеку маленькую, необразованную мавританскую девочку и превратить ее в утонченную, умную леди. Совсем как собственная версия Пигмалиона. Чувствую себя в роли Джорджа Бернарда Шоу.
      Ясмин рассмеялась.
      - К счастью для вас, вы ни чуточки не похожи на Джорджа Бернарда Шоу. Я имею в виду - внешне.
      - Так же как и поступками. - На губах мадам Дюша появилась улыбка. Знаешь, я как-то услышала забавную историю о мистере Шоу. Во время посещения им Вассарского колледжа одна из самых блестящих студенток подошла к нему и сказала: "Мистер Шоу, я знаю, что вас считают одним из самых остроумных людей в мире, но меня тоже считают очень остроумной. Так что не попадайтесь мне на язычок". "Хорошо, постараюсь попасть под. Лишь бы вам понравилось", - ответил мистер Шоу, и девица отлетела от него в совершенном смущении.
      - Должно быть, эта история случилась давно, - усмехнулась Ясмин. - В нашей школе никто бы не смутился подобной шуткой.
      - Это точно. Скорее любая из наших девушек заставила бы самого мистера Шоу выскочить от смущения из комнаты. Судя по вашим разговорам, которые я недавно услышала.
      Ясмин опустила голову, легкая краска стыда залила ее щеки.
      - Но разумеется, речь не о тебе, дорогая. Мне кажется, в этом плане ты немножко странная. В последние годы мои выпускницы еле дотягивают до конца обучения - от повышенной температуры в трусах.
      Ясмин разинула рот, шокированная и приятно удивленная столь крепким выражением в устах мадам Дюша.
      Девушка поспешила прикрыть рот руками.
      - Мадам Дюша, если бы кто-нибудь из них был бы сейчас на моем месте, у них сложилось бы совершенно другое мнение о вас.
      - Вне всяких сомнений. Но тогда они полностью вышли бы из-под контроля. Разве не так?
      - Боюсь, что так, - улыбнулась Ясмин.
      - Я не хочу сказать, что все вы просто ужасны. В конце концов, я тоже была школьницей и знаю, что чувствуешь в конце семестра: наконец-то свобода. Свобода быть нормальными людьми, свобода не жить по правилам, которые я установила для вас в, этой школе. Ведь, в сущности, я была вашей тюремщицей.
      - Кажется, я проглядела замечательного человека, - сказала Ясмин, для которой Дюша предстала совершенно в новом свете.
      - Вовсе нет, дорогая, - ответила наставница в мудрой задумчивости. Но я хочу, чтобы ты знала: если тебе что-нибудь понадобится или нужно будет с кем-нибудь поговорить, ты всегда должна видеть во мне друга. И я приглашаю тебя навестить меня или даже пожить у меня, если тебе доведется быть в Женеве. Я всегда буду рада видеть тебя, так что ты не должна колебаться ни минуты. Обещаешь?
      - Более чем обещаю, мадам.
      - Вот тут, на карточке, мой телефон и адрес. Когда школа закрывается на каникулы, я живу в Женеве. Ты должна приехать ко мне при первой же возможности. Я буду счастлива, если ты напишешь мне сразу же. Мне все интересно - мне кажется, у тебя впереди замечательная жизнь.
      - Большое спасибо, мадам. Мне кажется, вы возлагаете на меня большие надежды, чем я того заслуживаю, - поблагодарила Ясмин, засовывая карточку в сумку.
      Мадам Дюша подошла к окну и взглянула во двор.
      - Кажется, твой отец приехал за тобой, Ясмин. Не забудь своего обещания.
      - Никогда, - пообещала Ясмин, тепло целуя свою наставницу в щеку, - И желаю вам чудесно отдохнуть летом.
      - Я, разумеется, тоже на это надеюсь. - Тихонько притворив за собой дверь, мадам Дюша вышла из комнаты.
      Вновь оставшись наедине с собой в комнате, которая три года служила ей домом, Ясмин почувствовала, как душу ее обволакивает легкая волна печали. Она подошла к окну и посмотрела вниз, на стоявшего у машины Андре. Не зная, что за ним наблюдают, он стоял глубоко засунув руки в карманы саржевых брюк цвета хаки. Брюки были явно сшиты на заказ. Небрежная элегантность бледно-голубой шелковой рубашки с открытой грудью и беспечная поза, в которой Сен-Клер спокойно прислонился к дверце темно-зеленого "мерседеса", вызвали приятную дрожь в теле Ясмин. Ей вспомнилась лукавая фраза Хиллари: "Может быть, он и твой отец, по не мой же".
      И, почувствовав, как усиливается сладкая дрожь, Ясмин подумала: "Мне он тоже не отец".
      Она еще раз окинула взглядом комнату и, убедившись, что ничего не забыла, закрыла чемодан и захлопнула сундук. Большинство вещей было уложено в сундук: книги, свитеры, пальто и плащи. Вещи, которые могли понадобиться на обратном пути в Танжер, лежали в чемодане.
      Лыжи с ботинками были привязаны веревкой к крышке сундука. Как будто все готово.
      Ясмин повернулась и внимательно оглядела себя в зеркале, ей хотелось убедиться в собственной привлекательности. Рубчатая хлопчатобумажная юбка красиво облегала стройные ноги. Рукава прозрачной белой блузки с ручной вышивкой мягкими складками плавно ложились на локти.
      Прощай, перепуганная девочка в восточном халате, которую Андре привез в Париж. Ясмин не выросла, но изменилась: нежные округлые линии ее лица утратили детскую припухлость, хотя Ясмин выглядела совсем юной. Тонкая линия подбородка стала более очерченной, а широкий разрез миндалевидных глаз над прелестными щечками придавал лицу пикантность, прежде ему не присущую.
      Несмотря на многочисленные порывы подстричь волосы, Ясмин так никогда этого и не сделала: все три года она помнила слова Андре и боялась нарушить свое обещание. Послушание далось Ясмин нелегко. Ей так хотелось выглядеть современной, а длинные волосы никак этому не способствовали. Как-то раз Хиллари до трех часов ночи пыталась подкрутить волосы подруги: Ясмин хотела, чтобы они выглядели как-то иначе - для разнообразия. Утром, расчесав уложенные в толстые кольца локоны, Ясмин осталась довольна результатом. Но уже к полудню волосы под собственной тяжестью выпрямились. Так что Ясмин в основном носила косы, уложенные вокруг головы, или же толстый пучок на затылке.
      Взяв в руки чемодан и сумку, она бросила прощальный взгляд на свою комнату, Должно быть, Ясмин уезжала одной из последних, поскольку во всем здании стояла мертвая тишина. Шаги ее по деревянной лестнице звучали боем большого барабана в Медине. Ясмин в последний раз вдыхала запахи школы: воск, пыль и книги. Счастливо усмехнувшись, она выскочила за дверь - в сияющую радость солнечного дня.
      Глава 4
      Прикрывая глаза рукой от яркого света, Ясмин остановилась на верхней ступеньке лестницы. В этот момент Андре оглянулся. Увидев в руках Ясмин тяжелый кожаный чемодан, он бросился к ней. Как мальчишка, легко преодолел разделявшие их десять футов.
      - Позволь мне понести, - предложил Андре, забирая чемодан из рук Ясмин. - Он слишком тяжел для тебя. Моn Dieu, что у тебя там - кирпичи?
      - Вот именно, - хмыкнула Ясмин. - Я собрала целую коллекцию. Тебе она понравится, когда покажу.
      - Мне уже понравилось, - слегка улыбнулся Андре, укладывая чемодан в багажник автомобиля.
      Закрыв багажник, Сен-Клер повернулся, чтобы рассмотреть Ясмин. Она надвинула шляпу на самые глаза, чтобы защитить их от солнца, но Андре и не смотрел на ее лицо.
      Вчера он видел Ясмин в выпускной кепочке и традиционной бесформенной мантии. И потому Андре пришлось довольствоваться созерцанием лишь личика Ясмин и стройных лодыжек. Теперь же Андре упивался каждой линией ее маленького, прекрасно сложенного тела. Ясмин неожиданно бросилась к нему и крепко обняла.
      - О-о-о, как же я рада тебя видеть! - прошептала Ясмин.
      Освободившись от объятий Ясмин, Андре быстро положил руки ей на плечи и чуть отодвинул от себя. Сен-Клер оказался совершенно не готов к ощущению, охватившему все его существо, когда Ясмин всем своим молодым гибким телом прижалась к его телу. Андре три года не видел Ясмин, и ему казалось, что он успел за это время выработать иммунитет. Его отношения с Клэр, как и с прочими женщинами, отличались холодностью и утонченностью - любовные связи, которые легко поддерживать, которыми легко наслаждаться и которые легко разорвать. Теперь же Андре понял, что Ясмин по-прежнему владеет им, что за эти три года он не утратил способности терять голову при ее приближении, и тут же сбросил налет чопорного великосветского поведения.
      - Я тоже очень рад видеть тебя, cherie, - сказал Андре чуть охрипшим голосом. - Особенно без той потешной шляпки с картонкой наверху.
      - Это была вовсе не картонка! - запротестовала, притворившись обиженной, Ясмин. - Ты что, не гордишься тем, что я окончила школу с отличием?
      - Ну разумеется, горжусь, и ты об этом прекрасно знаешь, по ты чуть не сбила меня с ног, бросившись со своими объятиями.
      - Эрих Фромм <Фромм, Эрих (1900-1980) - немецко-американский психолог и социолог.> говорит, что выражать свои эмоции физическим путем полезно для здоровья. Объятия могут только улучшить работу вашей печени, - лукаво ответила Ясмин.
      - Dicu me garde! - вздохнул Андре. - Во что они тебя здесь превратили? В психиатра? Знаешь, это не совсем то, на что я рассчитывал, отправляя тебя в эту школу.
      - Жизнь полна маленьких неожиданностей, не так ли? - рассмеялась Ясмин, обходя машину и открывая дверцу. - Куда вы меня повезете, шофер? Я горю желанием начать новую жизнь.
      Андре сел в автомобиль и включил зажигание.
      - Похоже, дело еще хуже, чем я предполагал. Ты не только психиатр, но еще и нахалка. Может, ты еще и "водила на заднем сиденье", знаешь, который сам не за рулем, но постоянно дает советы водителю.
      - Не прикидывайся дуриком. Ты же прекрасно видишь, что я сижу на переднем сиденье.
      - C'est vrai <Ну да (фр.).>, разумеется, вижу, - не в силах более сдерживать улыбку, заверил Андре. - Куда желаете направиться, мадемуазель?
      - Куда вам будет угодно, - передразнила тон Андре Ясмин.
      Она не понимала, почему говорит в таком игривом, провокационном тоне, это происходило само собой. Они тронулись и поехали по прямому, обсаженному деревьями шоссе, и Ясмин чувствовала необъяснимое счастье, которого она, возможно, не испытывала никогда в жизни. Но надолго ли в ней это чувство?
      - Ну-у-у, если это удовлетворит вас, мадемуазель, думаю, нам стоит проехаться через Альпы во Францию, потом - на юг, к Средиземному морю, потом вдоль побережья до самых Пиренеев. Далее мы пересечем Испанию, с остановками в Барселоне, Валенсии и Картахене, после чего доберемся до Альхесираса. Оттуда мы в любое время сможем на пароме отправиться в Танжер. Вас устроит такой маршрут, ваше высочество?
      - Замечательно, - выдохнула Ясмин.
      На губах ее играла счастливая улыбка, врывавшийся в полуоткрытое окно ветерок трепал густые волосы цвета красного дерева.
      Ясмин так много надо было рассказать Андре, но она не очень понимала, что будет с ней дальше, после того как Сен-Клер отвезет ее обратно, в Танжер? Будет ли Ясмин жить с Андре? А как с учебой? Это все? Закончила Ясмин свое образование или нет?
      Конечно, Ясмин хотелось вместе с другими девушками учиться в колледже, но в письмах Андре она никогда не поднимала вопроса о дальнейшем обучении. Мадам Дюша сказала Ясмин, что она должна всерьез подумать о поступлении в колледж. Девушка так преуспела в школьных занятиях, что мадам Дюша пришла в ужас, узнав, что Ясмин не планирует продолжить образование. Ясмин же объяснила ей, что хотела бы немного подождать, - ей необходимо какое-то время, чтобы принять окончательное решение. Она заявила, что хотела бы немного побыть дома, прежде чем снова надолго уехать из родной страны. Мадам Дюша согласилась, полагая, что девочку мучает ностальгия, вполне понятная, если учесть, что Ясмин не была в Марокко почти три года.
      Ясмин пыталась рассказать о своих планах по поводу колледжа косвенным путем: в своих письмах Андре она подробно описывала идеи Хиллари о поступлении в Редклифф и о том, что все выпускницы, мучаясь и отчаиваясь, ждут результатов своих школьных аттестатов. Ясмин надеялась, что Андре заглотнет наживку и спросит, не хотела бы сама Ясмин поступить в колледж? Но в ответных письмах Сен-Клера содержалась обычная, ничего не значащая информация: о погоде, положении дел в бизнесе, куда Андре собирается ехать - и ничего более. Либо Андре не понимал, либо предпочитал игнорировать просьбу, читавшуюся между строк.
      Пока они ехали, Андре рассказывал о том, как останавливался по дороге в Париже, о своих встречах и новой пьесе, которую ему удалось посмотреть. Ясмин отвечала ему столь же незначащим рассказом о школьном театральном кружке и глупой пьесе, выбранной пансионерками для своего прощального спектакля.
      Обогнув северную часть Женевского озера, они прибыли в Женеву. Здесь Сен-Клеру пришлось лавировать в потоке уличного движения. Время близилось к полудню.
      Андре ненадолго остановился, чтобы свериться с картой, а потом направил автомобиль в сторону шоссе. Вскоре они уже поднимались в горы. Склоны поросли густым лесом, однако встречавшееся временами редколесье указывало на приближение альпийских лугов. Буйство красок, оттенков, полутонов - эта пестрота очень понравилась Ясмин.
      Лиственные леса и луга вскоре сменились скучными сосновыми и пихтовыми пейзажами, а когда путешественники миновали лесные заросли, Ясмин увидела унылые каменные пустоши с огромными валунами. Покрытые снегом скалы внезапно и круто обрывались вниз, туда, где в бездне лежали нагромождения больших остроконечных камней - следствие частых лавин. Вдали Ясмин видела покрытые вечными ледниками склоны еще более высоких гор. Всякий раз, когда Андре мастерски проходил крутой поворот дороги, Ясмин от страха закрывала глаза.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14