Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Чёрные горы (Восточная империя - 2)

ModernLib.Net / Сейберхэген Фред / Чёрные горы (Восточная империя - 2) - Чтение (стр. 7)
Автор: Сейберхэген Фред
Жанр:

 

 


      Своим сухим, теперь более тихим голосом Сом спросил:
      - Что ты думаешь обо мне?
      Совершенно правдиво и без колебания она ответила:
      - Что вы не носите ожерелья гвардии, ваше величество. - Как упоминал Ханн, были признаки того, что защита Сома куда лучше, чем валькирии. Вице-король улыбнулся.
      - А ты знаешь, почему я его не ношу?
      - Потому, что вы сильнее смерти, - ответила она импульсивно.
      Сом скривился, его губы едва заметно дрогнули - вице-король смеялся. Затем сказал:
      - Ты думаешь, это потому, что я уже мертв. Но я все еще правлю и сокрушаю своих врагов, и у меня есть свои радости и развлечения. Мертвый? Скорее, я сам стал смертью. Ни оружие, ни болезни, ни само время не страшат меня теперь.
      Чармиана только частично понимала его и не могла придумать никакого ответа. Вместо того, чтобы заговорить, она склонила голову и еще раз прижала к своим губам его костлявую кисть.
      Вице-король продолжил:
      - И все это, моя золотоволосая, я решил разделить с тобой.
      С нескрываемой радостью Чармиана поднялась, опираясь на руку вице-короля. Мертвые руки Сома притянули ее к себе, и она поцеловала его в губы или туда, где должны были находиться губы, и где, казалось, они были. - Всегда ваша покорная рабыня, милостивый государь!
      Держа ее теперь на расстоянии вытянутой руки и удовлетворенно улыбаясь, он сказал:
      - И потому ты тоже умрешь.
      Эти его последние слова, похоже, закружились в сознании Чармианы, словно птицы, не уверенные, садиться им или нет. Когда наконец их смысл полностью дошел до нее, недавнее торжество треснуло, словно разбитое стекло. Не то чтобы ее разочарование проявилось в выражении лица или в голосе; внешняя оболочка была ее сильной стороной, ужас проступал на ней только тогда, когда захватывал все внутри.
      Она только спросила, словно девочка, обрадованная неожиданным щедрым даром:
      - Я должна стать такой, как вы, господин?
      - Именно, - радостно заверил он ее, нежно похлопывая по руке. - Ах, я почти сожалею, что такое сокровище должно увянуть в самом своем расцвете, подобно красоте груди, утратившей свою упругость; но женщина должна разделить со мной мое бессмертие и мою власть.
      Ощущая ужас, такой же острый, как перед клинком или пламенем, Чармиана едва не вырвала у Сома свою руку. Краешком сознания она почувствовала, что в приемной они не одни - как ей показалось, в зале были еще люди. Но в данный момент Чармиане было не до них.
      Она должна была без малейшего колебания выказать радостную готовность принять предложение Сома. Но с каждой секундой до нее все больше доходило значение слов вице-короля, и ее страх становился все сильнее. Она не ждала ничего даже отдаленно похожего. Она бы скорее предпочла тысячу, миллион раз умереть, чем стать такой же, каким был он. Она могла без трепета улыбаться его мертвому лицу, она могла бы горячо обнимать его, если бы пришлось. Но видеть в своем зеркале лицо, похожее на его, - это было невообразимо, такое не виделось Чармиане и в самых страшных ее кошмарах. Не уверенная, удается ли ей и дальше скрывать свой ужас, слабея от него, она прошептала:
      - Когда?
      - Что ж, прямо сейчас. А в чем дело?
      - Мой повелитель... - перед глазами у Чармианы все плыло. Не разверзнется ли земля, чтобы поглотить ее? - Я только хотела сказать, что хотела бы сохранить свою красоту для вас. Чтобы вы могли продолжать наслаждаться ею.
      Он сделал нетерпеливый жест.
      - Как я сказал, необходимо, чтобы твоя внешность коренным образом изменилась. Но не думай об этом. Только смертные придают огромное значение таким пустякам. Что привлекает меня в тебе - это твоя внутренняя сущность, так напоминающая мою собственную... Однако тебе что-то не нравится. Что? Или процесс причиняет тебе неудобство?
      - Процесс, мой повелитель...
      Прямо сейчас? Это уже происходит со мной? - Она едва осознавала, что, утратив самообладание, вырвалась из его рук и отступила на шаг.
      Он уставился на нее с явным удивлением.
      - Ну да. Мне не терпится. Решив, что ты должна править вместе со мной, я приказал магам начать процесс превращения, как только ты войдешь сюда. Изменение продвинулось уже довольно далеко...
      Мир вокруг сдвинулся, и раздался вскрик. Едва ли Чармиана осознала, что это вскрикнула она сама и что топот ног по дереву и камню был топотом ее собственных бегущих ног. У нее больше не было никаких планов, никаких мыслей, только сбежать от смерти, которая двигалась и разговаривала и собиралась заразить ее своим тленом. Перед ней, очень близко, проступила высокая фигура; она налетела на нее прежде, чем поняла, что это мужчина, и узнала его лицо.
      Живое лицо Чапа.
      Все еще вне себя от ужаса, Чармиана попыталась обогнуть Чапа, но он схватил ее за руку. Она никогда не видела его лицо таким застывшим, даже в тот далекий день, когда он дал ей пощечину. Теперь до нее донесся его глухой голос:
      - Тебя удивляет, Королева Смерти, что я все еще жив?
      Затем Чармиана поняла: присутствие здесь Чапа должно означать, что весь ее план раскрыт, надежды рухнули. Ее страх был так велик, что она была не в состоянии говорить и упала без чувств.
      Сом на троне, расслабившись, некоторое время почти беззвучно хохотал. Чап, стоя неподвижно, ждал. Наконец вице-король успокоился и сделал ему знак подойти ближе.
      - Мой добрый Чап, после расследования все твои сообщения подтвердились. Колдун Ханн арестован. Колечко волос этой дамы найдено там, где ты оставил его, в моей сокровищнице, без каких-либо следов того, как ты положил его туда. Излишне говорить, что моя система безопасности будет коренным образом проверена. К счастью, я менее восприимчив к любовным чарам, чем полагали эти горе-заговорщики; таким образом, с тебя снято всякое подозрение в том, что ты лукавил со мной.
      Чап слегка поклонился.
      Сом продолжил.
      - К несчастью, Тарленот уехал гонцом по имперским делам; может оказаться затруднительным снова заполучить его в наши руки. Но он оставил свое ожерелье, которое должно принадлежать тебе - равно как и какой-нибудь значительный военный пост.
      Впервые с тех пор, как вошел сюда, Чап позволил себе улыбнуться.
      - Именно так я хотел бы служить, верховный владыка Сом. Я воин и не питаю пристрастия к интригам.
      - Ты получишь отряд. - Вице-король сделал паузу. - Но, конечно, сперва требует решения один вопрос - твоя присяга на верность Востоку.
      Ах, сказал себе Чап без всякого удивления. Я мог бы догадаться.
      Сом продолжил:
      - Когда ты был сатрапом, ты был сам себе господин и, в отличие от прочих равных тебе по положению, никогда не приезжал сюда, чтобы принести официальную присягу. Это всегда казалось нам достаточно странным.
      Нельзя было полностью удовлетворить Восток. До большого успеха всегда оставался еще один шаг. Чап ответил, довольно тихо:
      - В течение шести месяцев я был нищим калекой.
      - Ты куда дольше был сатрапом, вольным прийти сюда. - Голос Сома звучал уже не так непринужденно. - До того, как утратил свою сатрапию. Крыть было нечем. В бытность свою сатрапом Чап, конечно, всего себя посвящал сражениям и говорил себе, что таким образом служит своим хозяевам гораздо лучше, чем принимая участие в таинственных ритуалах. Но Восток никогда не смотрел на это с такой точки зрения.
      Сом глядел на него своими глубоко посаженными глазами, и Чапу почудилось, что он чувствует запах смерти. Вице-король продолжал:
      - Эта присяга гораздо важнее, чем ты, похоже, считаешь. Очень многие просят, чтобы им разрешили полностью связать свою судьбу с Востоком, но просят тщетно.
      Как солдат, привычный к приказам и тому, как их отдают, Чап понял, что может сказать только одно.
      - Я прошу, чтобы мне позволили принести присягу, верховный владыка. Как можно скорее.
      - Отлично! - Сом снял с шеи драгоценную цепь и небрежно перебросил ее Чапу. - В знак моего расположения и начала твоей карьеры.
      - Премного благодарен, верховный владыка.
      - Твое лицо говорит, что ты хочешь чего-то еще.
      - Если можно, я хотел бы на время занять покои этой презренной женщины. И оставить у себя ее слуг - тех, что не принимали участия в заговоре.
      Сом милостиво кивнул. Очевидно, у него были на сегодня и другие дела, так как, произнеся еще несколько быстрых слов, он отпустил Чапа. Выйдя из помещения, Чап повесил цепь Сома себе на шею и направился в бывшие покои Чармианы. Цепь сверкала, и рядовые солдаты приветствовали его. Люди, занимавшие более высокое положение - кое-кто из них не изволил замечать его раньше - теперь кланялись ему или окидывали оценивающими взглядами. Когда он добрался до покоев, то обнаружил, что там полно мужчин и женщин в черной форме. У каждого из них на рукаве виднелся знак черепа. В прошлом Чап лишь несколько раз видел такую форму и не задумывался о ее значении. Черные мундиры обыскивали комнаты Чармианы, весьма бесцеремонно, оставляя за собой груды обломков. Чап не собирался вмешиваться, пока не заметил их начальницу, - череп на ее рукаве был значительно крупнее. Хотя эта женщина и излучала высокомерие, на нее, как и на всех остальных, произвела впечатление цепочка, висевшая на шее у Чапа. В ответ на вопрос Чапа она провела его в служебный коридор, находившийся в задней части покоев. Там ждали Карен, Лиза, Люция, Портия, Саманта и Кэт, скованные вместе и привязанные к стене.
      Чап сказал:
      - Вы можете освободить их, под мое слово. Я собираюсь занять эти комнаты, и мне потребуется хорошая прислуга, знакомая с этим местом, чтобы восстановить порядок после того разгрома, что вы здесь учинили.
      - Их еще не допросили. - В голосе начальницы черепов прозвучала непреклонность.
      - Я кое-что знаю о том, как плелся этот заговор и кто в него был вовлечен, это вам может подтвердить наш повелитель Сом. Эти девушки невиновны. Но они будут здесь, если вы захотите допросить их.
      Последовал непродолжительный спор, но Чапу было не занимать упрямства и гордости, и на его груди висел знак расположения Сома. Когда сыщики в черном наконец удалились, шесть девушек, уже не скованные, остались на месте. Оставшись наедине с новым хозяином, все шесть медленно окружили Чапа. Они ничего не говорили, ничего не делали, а только пристально на него смотрели.
      Он нарушил молчание и, мягко приказав им приниматься за работу, положил конец разглядыванию. Самая низенькая из них, Лиза, сразу повернулась и принялась за дело; ему пришлось рявкнуть и пинками подогнать остальных, чтобы заставить их шевелиться поживее. Затем он вышел в сад -предаться размышлениям.
      На следующий день дворецкий Сома пришел за Чапом и повел его в глубь горы. Они шли по лабиринту охраняемых туннелей, пока туннель, по которому они шагали, не уперся в край огромной вертикальной шахты. Эта труба имела вид естественного образования; в этом месте она была шириной около десяти метров и находилась значительно ниже уровня цитадели. Изгибаясь вверх сквозь скальные породы, она, похоже, постепенно расширялась. Солнечный свет пробивался вниз, отражаясь от ее стен, из отверстия, которое, должно быть, находилось у ее верхнего края, за перегибом. Ненадежный карниз, вьющийся по внутренней стороне шахты, образовывал узкий проход, ведущий вверх и вниз. На том уровне, где теперь стояли дворецкий с Чапом, этот карниз расширялся, и несколько ниш вели с него обратно в скалу; каждая из них была закрыта тяжелой дверью.
      Только одна дверь не была закрыта. Показав на нее, дворецкий, словно делясь важной информацией, произнес:
      - Там, внутри, лежит та, что была госпожой Чармианой.
      Когда Чап кивком подтвердил, что сам факт, если и не его значимость, дошел до него, дворецкий сказал довольно печально:
      - Входите. - И направился вниз по неровной тропе, что вела как вверх, так и вниз по трубе.
      Чап последовал за ним. Во всем проходе, насколько видел Чап, вглядываясь вниз, их было только двое. Внизу, из-за плавного перегиба постепенно сужающейся трубы, там, куда едва ли достигал дневной свет, виднелось розоватое сияние.
      - Куда мы идем? - спросил Чап молчаливую фигуру впереди себя.
      Дворецкий оглянулся с явным удивлением.
      - Под нами обитает верховный властитель Запранос, повелитель всех демонов во владениях Мертвого Сома!
      Ноги Чапа, которые замедлили шаг при спуске, теперь остановились совсем.
      - Какое у нас дело к властителю демонов?
      - Ну, я думал, вы поняли, любезный Чап. Это связано с присягой. Сегодня я объясню, как должно быть завершено ваше посвящение. Я должен привести вас почти к самому подножию, чтобы убедиться в том, что вы знакомы с основами.
      Чап глубоко вздохнул. Он мог бы догадаться, что они привлекут для этого демонов, одна мысль о которых заставляла его покрываться потом.
      - Скажите теперь, каким должно быть испытание?
      Он слушал дворецкого, хмурясь. На первый взгляд дело казалось более легким, чем ожидал Чап. Он должен был встретиться с Запраносом, но ненадолго и не в связи с каким-либо конкретным вопросом.
      Но что-то в этом было не так.
      Все еще сомневаясь, Чап спросил:
      - Никакой ошибки нет? Я собираюсь служить Сому в качестве воина.
      - Уверяю вас, никакой ошибки нет. Вы не пострадаете от рук высшего властителя Запраноса, если надлежащим образом выполните то, ради чего посланы.
      - Я имею в виду не это.
      Дворецкий непонимающе посмотрел на него.
      - Что же тогда?
      Чап попытался подобрать слова. Но он и сам не мог ясно сформулировать, что именно его беспокоило.
      - Все это мне не очень по душе. Думаю, здесь должна быть какая-то ошибка.
      - В самом деле? Это вам не по душе? - яростный взгляд дворецкого мог бы смутить очень многих.
      - Нет, не по душе. Совершенно верно. Что-то не так во всей этой схеме. Почему я должен делать это?
      - Потому, что от вас это требуется, если вы хотите полностью присоединиться к могуществу Востока.
      - Если вы не можете назвать мне более определенной причины, то давайте вернемся к Сому, и я спрошу его.
      Чапу пришлось еще немного поспорить, и он чуть не вывел дворецкого из равновесия, но в конце концов снова был отведен наверх и получил дозволение предстать перед Сомом еще раз.
      На этот раз он нашел вице-короля в явном одиночестве в маленьком помещении под залом приемов. Несмотря на полдюжины факелов, развешанных по стенам, комната казалась темной и холодной. Это была сырая комната, почти лишенная мебели, если не считать простого кресла, в котором сидел Сом, и маленького простого стола перед ним. На столе вертикально стояло несколько зеркал, а в центре образованного ими круга, отбрасывая вокруг ночную темноту вместо света, горела свеча, увенчанная колеблющимся язычком темноты вместо пламени. Лицо Сома, повернутое к свече, почти полностью было невидимо, а то немногое, что смог разглядеть Чап, выглядело менее человеческим, чем раньше.
      В ответ на молчаливый вопрос этого лица, повернувшегося к нему, Чап заговорил. Твердым голосом он произнес:
      - Верховный властитель Сом, я получал и отдавал достаточно приказов, чтобы понимать, что приказы следует выполнять. Но когда мне кажется, что приказ ошибочен, тогда мой долг - переспросить, если на то есть время. И я спрашиваю: какая польза в этом посвящении, в той его форме, какой мне сказано было следовать?
      Мертвый Сом некоторое время помолчал, словно ему еще не доводилось сталкиваться с таким возражением и он не знал, как поступить. Но когда он ответил, трудно было уловить тон его сухого голоса.
      - То есть тебе не по нраву присяга?
      - Простите меня, верховный властитель Сом. Не имеет значение, что мне не нравится. Я способен выполнять приказы, которые мне неприятны. Но этот...
      Я не вижу в нем никакого смысла для вас, для меня, для кого бы то ни было. - Это звучало неубедительно. - Простите меня, если я говорю несвязно. Я не придворный... Дело только в этом, верховный властитель. Я воин. Как может подобное испытание подтвердить мои способности на этом поприще?
      Голос Сома не изменился; его лицо оставалось непроницаемым.
      - Что точно сказал мой дворецкий о том, что от тебя требовалось?
      - Чтобы я вывел Чармиану из ее камеры. Чтобы сказал ей, что собираюсь помочь ей спастись. Затем я должен отвести ее вниз, в провал, где обитает верховный властитель Запранос. Там я должен отдать ее демону, чтобы тот пожрал ее...
      Овладел ею...
      В общем сделал то, что Запранос делает с людьми.
      Последовал быстрый и холодный ответ:
      - Значит, дворецкий верно передал нашу волю. Именно это мы требуем от тебя, господин Чап.
      Хороший солдат, каким он всегда считал себя, должен был понять, что пора отдать честь, развернуться и выйти. Чап понимал это; тем не менее он медлил. Дыры - глаза Сома - неотрывно смотрели на него. Затем Сом сказал: - Могучая магия талисмана однажды подчинила тебя этой женщине, но, как доказали мне мои колдуны, ты освободился от этого. Каковы твои чувства к ней теперь?
      Чап внезапно с облегчением понял, или, по крайней мере, ему так показалось.
      - Во имя всех демонов! Прошу прощения, мой повелитель. Вы имеете в виду, что я к ней неравнодушен? Ха! Так вот что вы проверяете. - Он чуть не расхохотался. - Если вы хотите, чтобы я скормил ее демонам, ладно, хорошо. Я притащу ее к яме и столкну вниз и буду петь при этом.
      - В таком случае, против чего ты возражаешь? - Голос Сома по-прежнему был холодным и жестким, но ровным.
      - Я...
      Верховный властитель, какой смысл проверять, насколько я искусен во лжи и интригах? Чтобы посмотреть, поверит ли она мне, если я пообещаю помочь ей? В вашем распоряжении имеются люди гораздо более искусные в подобных вещах, чем я. Но у вас найдется только несколько человек, а может, и никого, кто смог бы сражаться, как я.
      - Значит, испытание кажется тебе бессмысленным.
      - Да, господин.
      - Разве хороший солдат оспаривает приказы, которые кажутся ему бессмысленными? Или, как ты сказал раньше, только те, что кажутся ему ошибочными?
      Вслед за этим вопросом воцарилось молчание. Тревожная неудовлетворенность Чапа осталась, но решимость была поколеблена. Чем больше он пытался понять, что же тревожило его, и выразить это словами, тем более глупыми казались его возражения. Чем он рисковал, покорно подвергаясь назначенному испытанию, по сравнению с тем риском, на какой шел, продолжая отговариваться от него? И все же, ободренный кажущимся терпением Сома, Чап сделал усилие и попытался еще раз выразить словами свои внутренние ощущения.
      - То, что вы поручаете мне, так незначительно, и это означает... - Он не смог продолжить, несмотря на все свои старания. Он сделал слабый беспомощный жест и замолчал. Несмотря на холод, царящий в помещении, он обливался потом. Теперь то, что он явился сюда, чтобы изложить свои возражения, казалось чудовищной глупостью. Нет, его вовсе не волновало, что произойдет с ней... На лицо Сома становилось трудно смотреть. И здесь не было никаких духов...
      Но Чап давно привык к воздуху полей сражений. Вице-король пошевелился в кресле, теперь он был снова очень похож на обычного человека. Темное пламя догорело, став только маленькой искоркой темноты.
      - Мой верный Чап. Как ты говоришь, твои достоинства не те, которыми отличаются придворные; но они очевидны. Поэтому я не стану наказывать тебя за этот наглый допрос и на этот раз снизойду до объяснения.
      Испытание, которое тебе так не нравится, назначено тебе именно потому, что оно тебе не нравится; потому, что ты должен показать готовность делать то, что кажется тебе "незначительными и бессмысленными". Официальная присяга Востоку не бессмысленный ритуал. В твоем случае это значит коренным образом изменить самого себя, и я вполне понимаю, что это может быть трудно. Это означает насилие над собой нынешним во имя того, кем ты собираешься стать.
      Время в маленькой странной комнатке, казалось, растянулось. Словно во сне или в трансе Чап спросил:
      - Кем я собираюсь стать?
      - Великим властелином, способным призвать всю мощь Востока.
      Властителем всего того, что ты когда-либо жаждал.
      - Однако. Как я должен измениться? Кем стать?
      - Ты должен стать таким же, как я. Нет, нет, не мертвым; я играл с женщиной, говоря, что она должна стать такой. Это дано только мне, здесь, в Черных горах. Я имею в виду, что ты должен стать подобным мне по своей сути. Примешь ли ты это испытание?
      - Да, мой господин, приму.
      - Ты покоряешься. - Сом наклонился к нему, пристально глядя впалыми глазами. - Но в твоем случае мне нужно большее. Верный Чап, если ты все еще испытываешь некоторое влечение к этой женщине, тогда заставить тебя швырнуть ее демонам было бы хорошей прелюдией к твоему посвящению. Но при том, как обстоят дела, прежде, чем ты полностью станешь нашим, ты должен уничтожить не женщину, а что-то другое, что-то в себе самом.
      Сом поднялся с кресла. Он не был высоким, но, когда он склонился еще ближе, источая запах смерти, Чапу показалось, что вице-король нависает над ним.
      - Ты должен однажды показать себя не храбрецом, а трусом. Маленьким и ничтожным, как ты выражаешься. Это будет трудно только однажды. Ты должен научиться причинять страдания не во имя чего-то, а просто ради самих мучений. Только так ты присоединишься к нам полностью. Только тогда откроются перед тобой тайны власти и тайные двери к богатству. И как я могу поручить командование своей гвардией человеку, который не связан со мной и с Востоком?
      - Гвардией...
      - Да. Теперешний командир гвардии уже в летах и давно прошел пик своей полезности. Кроме того, ты знаешь Томаса из Разоренных Земель, вздумавшего победить нас здесь, ты знаешь его - и то, как он мыслит и сражается.
      Не просто офицер, а снова командующий армией на поле боя...
      - Мой верховный властитель, я сделаю это! Больше я не колеблюсь!
      Когда Чап ушел, вице-король вернулся к решению собственных проблем. Что за мощь, почти равная его собственной, была заключена в колечке золотых волос и чуть не пробудила в нем прежнюю жажду жизни?
      Его колдуны выяснят это со временем.
      Во время всех их последних изысканий на Западе проступал угрожающий знак, имя "Арднех". Имя, с которым все еще нельзя было связать ничего реального. Но этот знак, сказали колдуны, сулил неизбежную утрату Разоренных Земель и других сатрапий вдоль побережья...
      7. МЫ ПРОТИВОСТОИМ ЗАПРАНОСУ
      Томас был прав относительно рептилий, думал Рольф, карабкаясь на небольшой холмик, где, глядя вверх на черные как ночь скалы, стоял его командир. Выдыхаемый Рольфом воздух тут же превращался в пар. Зимняя стужа, ощущавшаяся на этой высоте сильнее, чем на морском побережье, приковала рептилий к их гнездам, помешала им выследить армию Запада днем, когда та рассредоточивалась на сотни замаскированных отрядов. Ночь за ночью повстанцы подбирались все ближе к цитадели Сома.
      Рольф добрался до места, где в одиночестве, запрокинув голову, стоял Томас. Отсюда, похоже, мало что было видно, кроме звезд над скалами, чьи вершины казались лишь немногим ниже мерцающих искорок.
      - Думаю, пора браться за дело, - доложил Рольф. Он недавно впервые получил под свое командование отряд - бригаду, созданную для того, чтобы управлять аэростатами, изготовленными джинном. В течение всей ночи джинн техники трудился по указке Серого, создавая воздушные корабли. Лофорд же с остальными колдунами был занят тем, чтобы не дать обнаружить армию ни демону, ни божеству, обитающему на возвышающихся над ними скалах.
      Серый уже научился успешно управляться с джинном, доложил Рольф. У подножия скал к веревкам были привязаны двадцать аэростатов, каждый из которых мог поднять пятерых вооруженных людей. Для подъема аэростаты были скреплены попарно при помощи крепких веревок, а более длинные канаты должны были связывать все пары одну с другой, чтобы сотня воздухоплавателей оказалась на вершине одновременно.
      - Раз уж мы это затеяли, нужно, чтобы оно сработало, - сказал Томас, когда Рольф закончил подробный доклад. Сам Томас был одним из ста человек, которые должны были, поднявшись на воздушных шарах, захватить плацдарм на скалах. Рольфу предстояло командовать маневрами и спуском, а Серый отправлялся в качестве колдуна и техника. Остальные девяносто семь были выбраны из числа лучших бойцов. Сперва Томас намеревался поднять воздушным путем всю свою армию. Но испытания, дневные и ночные, на различных более низких скалах по дороге из Разоренных Земель заставили его изменить решение. Число факторов, которые могли помешать осуществлению этого плана, было почти бесконечным, а времени для тренировок не оставалось. Во время маневров удавалось успешно управляться самое большое с пятнадцатью аэростатами. Томас решил рискнуть и поднять двадцать, чтобы захватить верхнюю оконечность прохода.
      Больше Томасу нечего было сказать. Рольф, который знал его с первых дней его руководства - не так уж долго - хотел бы его немного подбодрить, но не решался прервать молчание, которое, возможно, требовалось командиру для размышления. Но не успела пауза затянуться, как Томас неожиданно повернулся и устремился вниз с холма. Рольф поспешил за ним.
      Остальные офицеры, почти в полном сборе, ожидали его, стоя тесной группой, и он стремительно направился к ним.
      - Здесь все, кто должен быть? Повторяю еще раз: наши факелы загорятся зеленым пламенем - сигнал, чтобы вы начали взбираться по проходу. Одновременно мы подадим сигнал горнами, как договорились. Как только вы получите сигнал, световой, звуковой или оба сразу о том, что мы захватили верхушку прохода, спешите к нам, будто за вами гонится сотня демонов.
      - А не ждет нас на вершине! Послышались нервные смешки. Проступила высокая фигура Серого. В одной руке он поднял что-то, что казалось обычной сумкой.
      - Под командой Сома находится гораздо меньше сотни демонов. И здесь у меня заключены жизни двух самых сильных из них.
      - Запраноса? Жизнь Запраноса? - послышался негромкий вопрос сразу от нескольких человек.
      Серый, должно быть, раздражаясь, слегка повысил голос.
      - Это жизни Йюиггула и Киона. Я располагаю ими уже некоторое время, но ради сохранения тайны я молчал об этом до настоящей минуты. Я сохраняю им жизнь, чтобы быть в состоянии их уничтожить, когда Сом призовет их, бросит в сражение и будет на них полагаться. Я уверен, что многим из вас известны их имена: оба они невероятно могущественны.
      Стояло молчание.
      Серый опустил сумку.
      - Вы увидите, как я развею их, словно клочья тумана, прежде чем они успеют причинить нам хоть малейший вред.
      - Это не жизнь Запраноса, - вполголоса произнес один из слушателей.
      - Нет! - раздраженно сказал Серый. - Его жизнь все еще беспокоит меня. Но эти двое - самые сильные из остальных демонов. Когда этих двоих не станет, мы с моим братом сможем прихлопнуть остальных, словно мошек. Нам не потребуются жизни менее значительных демонов, чтобы победить их. Никаких комментариев не последовало.
      Серый продолжил, чуть громче:
      - Когда со всеми остальными будет покончено, у нас - у меня, у Лофорда, у остальных колдунов - будут развязаны руки, и мы сможем покончить с Запраносом. Он могуч, но и мы не слабы. Мы сумеем сдерживать его или любую другую силу, до тех пор, пока ваши мечи не принесут нам победу.
      - Принесут непременно, - с твердой решимостью в голосе вступил в разговор Томас. - Есть вопросы? Помните, что вам говорили про валькирий. Ну, пора приближается рассвет. - Он пожал руки офицерам и направился к привязанным аэростатам.
      Рольф поспешил занять свое место в корзине головного аэростата. Он чувствовал слабость в коленях, как всегда перед битвой, но он знал, что это пройдет. Когда они с Серым садились на разные аэростаты, у него мелькнула мысль, что он никогда не видел, чтобы колдун спал. Если Серый и чувствовал усталость после того, как всю ночь присматривал за джинном, то он не показывал этого. Серый заставил джинна сопровождать его шар и даже чуть приглушить сияние своего огненного образа; юноше джинн был виден клочком дыма, плавающим на фоне огромного силуэта газового аэростата Серого, метрах в тридцати от Рольфа. Испытания показали, что поднимающий газ, созданный джинном, не горюч, но проблема защиты аэростатов от стрел не была решена полностью. Они были лишь отчасти закрыты кусками кольчужной ткани, чьи звенья весили меньше металлических, поскольку, как и сами аэростаты, были сделаны из материала, который джинн назвал пластиком.
      Рольф некоторое время настаивал на том, чтобы полностью использовать потрясающие возможности джинна, отложив кампанию на столько, сколько требовалось, чтобы изучить его способности и проверить, что эти способности дают; ему казалось, что за несколько месяцев могло быть получено и изучено достаточно оружия, брони и технических устройств Старого Мира, чтобы обеспечить их армии безусловное превосходство.
      Но Серый забраковал такой план.
      - По двум причинам. Во-первых, не все устройства Старого Мира станут работать у нас так же четко и надежно, как в Старом Мире. Это в особенности верно в отношении достаточно совершенных вооружений. Я не совсем понимаю, почему, но у меня есть свои способы получать информацию, и это так.
      - Мы могли бы поэкспериментировать...
      - С устройствами, гораздо более сложными, чем аэростаты? Нет, не думаю, что мы к этому готовы. А вторая и, пожалуй, более веская причина, -здесь Серый на мгновение примолк, оглянувшись, словно чтобы убедиться, что его не подслушивают, - имеется вероятность того, что наш джинн погибнет в этой битве. Мы противостоим Запраносу, и такой удар с его стороны отнюдь не невозможен. Он лишил бы нас помощи в управлении и использовании добытым нами оружием Старого Мира. Нет. Уж лучше сражаться средствами, которые мы понимаем, и не зависеть ни от кого, кроме самих себя.
      Рольф вместе с Мевиком ожидал в корзине сигнала к подъему. Он нервно улыбнулся своему притихшему другу:
      - Мевик, когда-нибудь ты научишь меня обращаться с оружием? - спросил он тихо. Это превратилось у них в старую шутку, по крайней мере, для Рольфа. Мевик со слабым укором покачал головой и придал своему лицу еще более скорбное выражение.
      Первые аэростаты были загружены; экипажи, которые собирались взлететь, проворно и сосредоточено сновали в сумраке вокруг них.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12