Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Частный детектив Татьяна Иванова - Ее настоящее имя

ModernLib.Net / Детективы / Серова Марина / Ее настоящее имя - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 2)
Автор: Серова Марина
Жанр: Детективы
Серия: Частный детектив Татьяна Иванова

 

 


      – Что такое? Что случилось?
      – Здесь целый лист вырван! А я сразу и не заметила, открыла новую страницу и записала Лариску, а потом Людмилу c Ванечкой...
      – Можно, я посмотрю?
      – Гляди! Раз ты детектив, может, что и высмотришь, – бабуля протянула мне свою заветную записную книжку.
      Один лист, и как раз с паспортными данными Верещагиной, там действительно отсутствовал, и это наталкивало на определенные размышления. Не могло быть такого совпадения! Но на всякий случай я спросила:
      – Юлия Константиновна, как вы думаете – Ольга или кто-то другой мог вырвать этот лист?
      – Исключено! Ты же видела, что я закрываю ящик на ключ, и комната эта всегда на замке, если меня дома нет. Богатства, конечно, у меня нет, но все же...
      – Тогда кто вырвал лист?
      – Ума не приложу.
      – Юлия Константиновна, может быть, вас кто-то попросил уничтожить данные об Ольге?
      – Ты думаешь, что говоришь-то! – возмутилась бабуля.
      – Думаю. В жизни всякое случается...
      Юлия Константиновна посмотрела на меня, потом полистала свою тетрадку, немного подумала и выдала совсем неглупую мысль:
      – Замок у меня на двери, конечно, простенький, язычок ножом поддеть можно, а сервант и вовсе – булавкой открыть. Сама как-то так делала, когда ключ затерялся. Только зачем Оля это сделала? Она такой порядочной мне показалась. Скромная, аккуратная, добрая...
      – А как она вас нашла?
      – Это не она меня, а я ее, горемычную, нашла на вокзале. Когда у меня комнатка освобождается, я на вокзал езжу и присматриваю себе очередную жиличку. У меня глаз наметанный – я сразу вижу, кому податься некуда и кто без особых запросов. Не все жильцы хотят с хозяевами жить. Да, она стояла около справочного бюро, в глазах такая безнадежность, такая тоска, я подошла к ней, предложила ночлег, Ольга и согласилась.
      – Так, может, вы помните, откуда Верещагина приехала?
      – Издалека. То ли с Сибири, то ли с Урала, запамятовала. Откуда у меня только жильцы не останавливались, даже с ближнего зарубежья.
      – А к Верещагиной кто-нибудь приходил сюда, звонил или, может, она кому-нибудь по междугородке звонила из вашей квартиры, а квитанция где-нибудь завалялась?
      – Нет, у меня домашнего телефона не имеется. Дом-то под слом... Есть сотовый, сын мне его купил и оплачивает, но я его никому из жильцов не даю... Ольга ничего не говорила мне о своем прошлом, как я ее ни расспрашивала. Что-то в ее жизни такое случилось, о чем она вспоминать не хотела, даже боялась...
      – Разве она не от мужа-тирана сбежала?
      – От мужа? – удивилась Юлия Константиновна. – Ни о каком муже Олюшка мне никогда не говорила, да и штампа в паспорте у нее, кажется, не было, но, возможно, я что-то опять запамятовала.
      – Так о чем тогда вы с ней разговаривали, если не о муже?
      – О чем придется. Сериалы обсуждали, кулинарные рецепты... Она меня манты делать научила... А вообще-то, Ольга с утра до вечера работала, приходила вечером и с ног валилась...
      – Где же она так уставала, в парикмахерской, что ли?
      – Нет, Олюшка поначалу уборщицей работала в трех местах. Денег немного подкопила и пошла на курсы этих самых, ну как их...
      – Маникюрш, – подсказала я.
      – Точно, маникюрш... – закивала головой Юлия Константиновна.
      – А что это за курсы, где они находятся, вы случайно не знаете?
      – Нет, не знаю, где-то в центре. Значит, закончила она эти курсы, но на работу не сразу по этой специальности устроилась, опыта нет, вот и брать никто не хотел. Потом все-таки нашла местечко, но далековато от дома, зато там она с доктором и познакомилась... Я так радовалась за нее, так радовалась... А тут такая беда... Куда же она пропала? Ты уж, дочка, ищи ее, пожалуйста.
      Интересно, а я что делаю!
      Мы поговорили еще немного с квартирной хозяйкой, и я ушла, теряясь в догадках. Новые факты давали обширные возможности для самых разных предположений. Ну правда, что могло заставить тридцатилетнюю женщину так круто изменить свою жизнь? Наличие мужа-тирана со слов бабули не подтвердилось. Значит, Ольга врала Писаренко. Но почему? Возможно, потому, что не хотела выходить за него замуж. Если в ее паспорте не было штампа о регистрации брака, это ровным счетом ничего не значит. Мог существовать гражданский муж, любовник, бойфренд, неважно, как его назвать, главное, что Верещагина могла к нему вернуться... Чушь! Ольга приехала в чужой город без копейки в кошельке, без профессии, словно спасалась от кого-то бегством. Но и в Тарасове ей, кажется, было неспокойно. Не исключено, что Верещагина почувствовала – ей наступают на пятки, и скрылась, не предупредив даже Писаренко. А чтобы ее не нашли, она подчистила следы. Куда же она отправилась?
      Россия – страна большая, поэтому шансы найти ее очень малы. Засядет Оленька в каком-нибудь Малоклоповницке, поживет там немного, а потом переедет в Староконюшинск, а оттуда еще куда-нибудь подальше, и мне придется искать ее до самой пенсии. А возможно, Верещагину уже нашел кто-то другой и увез обратно на Урал или вообще убил... Таня, Таня, что это за пессимизм такой! Рано паниковать, рано. Садись в машину и отправляйся на улицу Бабушкина, возможно, именно там ты найдешь ключ к этому расследованию. Если клиент считает, что Ольга три дня вела себя подозрительно, значит, стоит уделить этому факту внимание.

Глава 3

      Не знаю, как насчет ключа к расследованию, но вот код подъездной двери поддался мне на счет «раз». Меньше всего мне хотелось заниматься поквартирным обходом, но, похоже, иного способа провентилировать ситуацию у меня не оставалось. Никакого уютного дворика со скамеечками, на которых с утра до вечера сидят любопытные, а потому всезнающие бабули, не было и в помине. Значит, надо звонить в каждую квартиру, представляться частным детективом и показывать фотографию Ольги Верещагиной. Конечно, это не самый лучший способ получения информации – если людям есть что скрывать, то они просто-напросто промолчат. Никаких рычагов, чтобы надавить на них, у меня пока не имелось.
      Я остановилась перед дверью первой квартиры и подумала: «Не лучше ли представиться сотрудницей прокуратуры и для достоверности показать просроченное удостоверение, оставшееся у меня после увольнения?» Взгляд невольно упал на рукописное объявление, висящее на стене. В нем говорилось о том, что деньги за уборку подъезда надо сдать в шестую квартиру. У меня возникла мысль, что именно там может жить человек, который все знает про жильцов этого подъезда, поэтому я поднялась на третий этаж и, недолго думая, нажала на белую кнопку звонка.
      Дверь открылась без всяких вопросов, и я оказалась лицом к лицу с худощавой женщиной предпенсионного возраста с бигуди на голове.
      – Вы кто? – запоздало поинтересовалась дама.
      – Я из прокуратуры, у меня есть к вам несколько вопросов, – ответила я и достала из сумки свою ксиву.
      Женщина мельком взглянула на документ и радушно распахнула передо мной дверь. Я переступила через порог и почувствовала запах кислой капусты, который на дух не переношу.
      – Проходите в гостиную, располагайтесь, – сказала хозяйка, покрывая голову капроновой косынкой. – Простите, я не запомнила, как вас зовут.
      – Татьяна Александровна.
      – А меня Елизавета Артуровна, – с достоинством ответила дама в бигуди. – Что за вопросы вы хотите мне задать, о ком? Слушаю вас внимательно.
      Я села за круглый стол, стоявший посреди гостиной и накрытый парчовой скатертью с бахромой, достала из сумки фотографию пропавшей маникюрши и спросила:
      – Елизавета Артуровна, вам случайно не знакома эта женщина?
      – Нет, у нас такая не проживает. Это точно. Я здесь всех жильцов знаю, даже квартирантов.
      – Очень хорошо. Примерно месяц назад эта девушка к кому-то приходила сюда три дня подряд. Возможно, она делала кому-то маникюр на дому...
      – Маникюр три дня подряд? Это же не массаж, – скептически заметила дама в бигуди и с любовью посмотрела на свои ногти, чертовски ярко накрашенные красным лаком.
      – Я сказала, что такой вариант не исключен. Но, возможно, она просто кого-то навещала. Мне хотелось бы узнать, к кому она приходила.
      Елизавета Артуровна надела очки и внимательно присмотрелась к фотографии.
      – А получше фотки нет? Здесь она как-то вполоборота...
      – Нет, только эта.
      – А что она натворила?
      – Ну почему же сразу натворила?
      – Просто так вы же не будете разыскивать человека! Раз ищете, значит, она преступница. Разве не так?
      – Нет, не так. Существуют и другие варианты. Во-первых, она может быть свидетельницей, во-вторых, ей может угрожать опасность, в-третьих...
      – От кого опасность? – перебила меня Елизавета Артуровна. – Неужели от наших жильцов? Знаете, Татьяна Александровна, у нас здесь все люди интеллигентные живут, в основном бывшие деятели культуры и искусства. Я вот тоже раньше в оперном театре служила, а теперь на заслуженном отдыхе, но от общественной работы никогда не отказываюсь. Разузнать все про эту красавицу почту за свой долг, но я хотела бы сначала поинтересоваться... Вы уж не сочтите мой интерес за меркантильность, но как насчет вознаграждения? Я слышала, что теперь за помощь следствию деньги платят?
      «Вот чудачка! Если у нее вдруг проснулось гражданское самосознание, то почему это похвальное чувство требует материального вознаграждения? Тетенька лукавит... Впрочем, ее предложение не лишено для меня привлекательности, – подумала я. – Чем самой ходить по квартирам, лучше уж поручить эту работенку Елизавете Артуровне. Она здесь своя в доску, поэтому сможет больше и быстрее меня все выяснить. Хочется ей получить вознаграждение, так она его получит. Кажется, у меня дома есть бланки расходных ордеров, выпишу ей премию, как положено».
      – Да, практика материального поощрения действительно существует, но только в том случае, если есть конкретный результат. – Я заметила, что лицо бывшей оперной певицы расплылось в благодушной улыбке. – Сумма, конечно, небольшая, скажем так, больше символическая...
      – Какая? – сразу же поинтересовалась Елизавета Артуровна.
      – Я же вам говорю – все зависит от конечного результата. Впрочем, вы можете отказаться от активного содействия прокуратуре...
      – Ну что вы, я согласна. Дело не в сумме, а в самом факте признания моих заслуг. Мне будет даже интересно этим заняться, почувствовать себя в роли детектива... Это, так сказать, моя давняя мечта... Но оперы на детективные темы не писали...
      – Елизавета Артуровна, переигрывать не надо. Интересуйтесь Ольгой Верещагиной как можно непринужденнее и ради пользы дела никому не говорите, что действуете по заданию прокуратуры.
      – Ясно!
      Я дала своей агентессе еще несколько рекомендаций по поводу того, как вести дознание, и она выслушала их с неослабевающим вниманием. Надо сказать, что роль режиссера мне понравилась.
      – Елизавета Артуровна, я вам запишу номер моего мобильного телефона. Как только что-то прояснится, сразу же звоните мне.
      – Да, обязательно. Я немедленно приступлю к работе, нет, пожалуй, сначала причешусь, – сказала она, провожая меня в прихожую. – Не сомневайтесь, лучше меня никто с этим заданием не справится.
      – Я надеюсь на вас. До свидания, – сказала я и, с трудом сдерживая улыбку, вышла из квартиры.
      С улицы имени Бабушкина я поехала домой. Других адресов, где могла остаться хоть какая-нибудь зацепка, способная вывести на пропавшую маникюршу, у меня не осталось. Я ощущала просто органическую необходимость взбодрить себя крепким кофе, чтобы простимулировать мыслительную деятельность.
      По дороге я подумала, что неплохо было бы задействовать для этого расследования Владимира Сергеевича Кирьянова, моего давнего приятеля, подполковника милиции. По возвращении домой я сразу же так и поступила.
      – Володенька, привет! Как дела?
      – Привет, дорогая, все как обычно, а у тебя?
      – У меня новое расследование. Хотелось бы получить у тебя консультацию.
      – Я так и подумал. Ты же просто так не звонишь. Чем на этот раз занимаешься?
      – Ищу пропавшую женщину. Володя, неделю назад Ольга Петровна Верещагина вышла из дома и буквально испарилась. Посмотри, пожалуйста, не мелькала ли она в сводках, а также не было ли в городе каких-нибудь несчастных случаев с молодыми женщинами или, того хуже, неопознанных трупов.
      – А что, родственники о ее исчезновении не заявляли? Или она незамужняя и бездетная сирота?
      – Дело в том, что Ольга не местная, приехала в Тарасов вроде бы с Урала. Познакомилась и сошлась здесь с одним профессором медицины, вот он-то о ней и беспокоится. Да, Володя, ты мог бы разузнать, где именно на Урале была зарегистрирована эта Верещагина и нет ли за ней чего-нибудь криминального?
      – Таня, ты же понимаешь, что желательно знать конкретный населенный пункт. Тебе известно точно, откуда она приехала?
      – Нет, Володенька, неизвестно. Все говорят, что с Урала, но никто не знает, из какой именно области. Да, одна ее сослуживица вспомнила, что жила Верещагина в каком-то небольшом городишке или поселке, – сказала я и услышала, как тяжело вздохнул Киря. – Точный год рождения тоже не назову, навскидку ей не больше тридцати, а вот дата рождения известна – двадцать восьмое марта.
      – Да, Таня, умеешь ты задать задачку, ничего не скажешь. Ладно, попробую что-нибудь сделать. Хорошо, что я еще не ушел с работы. Сводку недельной давности сейчас посмотрю и перезвоню тебе, а вот с пропиской так быстро не получится. Надо запрос через Москву на Уральский регион делать...
      – Как ты думаешь – долго ответ идти будет?
      – Не знаю. Думаю, дня три...
      – Почему так долго? Разве нет единой компьютерной базы данных по всей России?
      – Таня, я же сказал, что надо запрос через Москву делать, а для этого мне предстоит еще придумать, в связи с чем я этой особой интересуюсь. Не забывай, что сегодня суббота, поэтому ответ может до понедельника, а то и до вторника застрять.
      – Нет, Володя, такие темпы меня не устраивают! А нельзя напрямую с Уральским округом связаться?
      – У меня там знакомых нет, но я попробую Синичкина запрячь. Он недавно в Оренбург в командировку ездил, может, с кем из тамошних оперов и наладил контакты...
      – Ты уж постарайся, Володенька, если понадобится, я этому Синичкину премию выпишу.
      – Думаю, он не откажется от премиальных. Ладно, сейчас сводкой займусь. Пока.
      – Пока. – Я положила трубку и пошла в кухню варить кофе.
      Затем, как это обычно бывает, за чашкой ароматной «Арабики» и сигареткой, я стала думать над версиями. Оказалось, их стало уже так много, что голова пошла кругом. Во-первых, Ольгу мог достать Писаренко-младший, и под его психологическим давлением она решилась уйти от Александра Станиславовича. Во-вторых, она могла стать объектом какого-то преступления. В-третьих, маникюрша могла просто уйти к другому мужчине. Моя безудержная фантазия довела меня даже до того, что Верещагина могла скрываться в нашем городе от правосудия, поэтому она и не оставляла нигде следов. Не исключено, что Ольга приехала вовсе не с Урала, а совсем из другого региона, но всем врала для отвода глаз. Ну в самом деле – зачем ей понадобилось ликвидировать свой трудовой контракт и вырывать страничку с паспортными данными из блокнота квартирной хозяйки? Сам собой напрашивался вывод о том, что Олечка никуда не пропала, а просто ушла от Писаренко по-английски, не попрощавшись. Она, казалось бы, все предусмотрела, только не то, что хирург, влюбившийся в нее почти до беспамятства, наймет частного детектива.
      Интересно, захочет ли Александр Станиславович, чтобы я продолжала расследование, если мне станут известны какие-нибудь нелицеприятные факты из жизни Верещагиной? Профессор-то думает, что его ненаглядная Олечка – жертва мужа-тирана, а на поверку может оказаться, что она вовсе не жертва, а как раз наоборот, беглая преступница. Таня, Таня, осторожнее, не набирай обороты, нужны доказательства. А что делать, если все так и окажется? Конечно, очень не хотелось бы плохими известиями огорчать уважаемого человека, но такова жизнь, и в ней иногда бывают и неприятности. Интересно, заплатит ли мне Писаренко, если я не принесу ему хороших новостей? И почему это я так смалодушничала насчет аванса! Не заводись, Таня, не надо. Никуда Александр Станиславович не денется, он честный человек, поэтому за горькую правду ему тоже придется заплатить...
      Позвонил Кирьянов и сообщил мне, что за последнюю неделю в городе не произошло ничего такого, что можно было бы пристегнуть к моему делу.
      – Были неопознанные трупы, но мужские, – сообщил Кирьянов. – Еще одна старушка без документов попала под машину, до сих пор без сознания, находится в больнице, а вот молодых женщин бог миловал. Да, Танюша, Синичкин обещал нам помочь. Он уже связался по телефону с опером из Оренбурга, но, сама понимаешь, у них уже поздний вечер, поэтому ответ будет только завтра...
      – Ну, это уже кое-что...
      Поговорив с Кирей, я продолжила свои логические измышления. Точнее, я вспомнила про одну из своих первых версий: о том, что Ольга могла исчезнуть из жизни моего клиента по настоятельной просьбе его сына. Если Максим был настроен весьма решительно, то он мог не остановиться на одном разговоре в парикмахерской. Возможно, Писаренко-младший предпринял что-то еще для того, чтобы разлучить отца, именитого хирурга, с заезжей маникюршей с сомнительным прошлым. Немного подумав, я решила обсудить этот непростой вопрос с Александром Станиславовичем и набрала номер его домашнего телефона.
      – Алло, – послышалось в трубке.
      – Это Татьяна.
      – Таня, у вас есть новости об Ольге?
      – К сожалению, пока ничего определенного нет. Но мне стало известно, что ваш сын Максим был крайне негативно настроен против Ольги Петровны. Вы знали об этом?
      Писаренко ответил на мой вопрос не сразу, я даже пожалела, что без предварительной подготовки огорошила его своими подозрениями насчет сына.
      – Да, Макс не пылал к моей Оле сыновними чувствами, – наконец выдал он. – Ну, это понятно, ведь они почти ровесники, но я бы не сказал, что сын ее ненавидел. Во всяком случае, мне он никогда ничего такого не говорил, и Оля на него тоже не жаловалась. Они виделись не так уж часто, ведь у Макса своя квартира, своя семья, свои интересы... Таня, мне кажется, что вы не в том направлении работаете...
      – Я работаю во всех направлениях, так сказать, и вглубь, и вширь. Географию поиска расширила до Урала, мой знакомый, сотрудник милиции, обещал узнать, где Ольга проживала до того, как приехала в Тарасов. Еще сегодня я прошла по всем адресам, которые вы мне дали, и единственная зацепка – это Максим. Он был в парикмахерской и требовал, чтобы Ольга вас бросила.
      – Этого не может быть, – растерянно пробормотал Александр Станиславович. – Нет, это какой-то оговор. Мой сын даже не знал точно, где она работает...
      – Надо смотреть правде в глаза – Максим не только знал о том, что Оля работает в парикмахерской «Елена», но и был там с визитом, который многим запомнился.
      – Признаюсь, я такого от Макса никак не ожидал. Я немедленно позвоню ему и поговорю с ним.
      – Александр Станиславович, предоставьте это, пожалуйста, мне. Я хотела бы сама поговорить и с Максимом, и с Эллой, если вы, конечно, не возражаете.
      – Мне не хотелось бы впутывать в мои личные проблемы своих детей, у них и своих забот хватает... Я им помогать должен, а не озадачивать их. Даже если Макс и был в «Елене», это еще ничего не доказывает. Он человек настроения, иногда бывает вспыльчив, но быстро отходит. Вы же не думаете всерьез, что мой сын причастен к исчезновению Ольги?
      – Думаю.
      – Гм... Ну, я не знаю... Хорошо, я дам вам его телефон. А вот что касается Эллочки, то хочу вас предупредить – она беременна, и любые волнительные разговоры ей совсем ни к чему.
      – Я поняла, буду общаться только с Максимом.
      – Может, мне его предупредить о вашем звонке?
      – Не стоит, хочу застать его врасплох.
      – Таня, а других версий у вас нет? Неужели только мой Макс попал под подозрение? Это так нелепо...
      – Версии есть, доказательств пока никаких нет, – чистосердечно призналась я.
      – Ну хорошо, записывайте его телефон.
      – Диктуйте! – Я взяла ручку и написала на газетке шесть цифр. – Спасибо. До свидания.
 
      Перед тем как позвонить Максу, я выкурила две сигареты подряд, обдумывая предстоящий разговор. Увы, ничего оригинального в голову не пришло. Более того, я вдруг почувствовала, что расследование, за которое я сегодня взялась, мне вдруг стало не очень-то интересно. Принялась за дело вроде бы с задором и вдруг охладела. Загадка Ольги Верещагиной почему-то перестала меня волновать. Сочувствие к горю Писаренко было и прошло. Ну, правда, как долго Александр Станиславович будет страдать? Через месяц или два он наверняка станет поглядывать любострастным взглядом на других женщин, которые так и вьются около него, а еще где-то через полгодика окончательно забудет Олю.
      Я призналась себе, что взялась за это дело по инерции – была свободна, вот и согласилась. Если бы имелся веский предлог, чтобы отказать профессору, я бы отказала. Таня, а не обиделась ли ты на хирурга из-за мизерного аванса, который он тебе выдал? Нет, причина, кажется, не в этом. Писаренко согласился с моими тарифами и сказал, что готов заплатить все, что я затребую, по окончании расследования. Его отношение к финансам даже вызвало у меня уважение. Значит, причина внезапно свалившейся на меня апатии крылась в отсутствии интриги. Меня, раскрывшую более двухсот преступлений, уже мало что удивляло. Да, Верещагина исчезла, да, она выкрала и уничтожила все записи, по которым можно было ее найти, ну и что из этого? Вот если бы у меня была полная уверенность в том, что ей реально угрожала серьезная опасность, а не мифический муж-тиран, тогда бы я сейчас не заставляла себя работать на полную катушку.
      Все, Таня, хватит ныть! Экспрессии, видите ли, тебе не хватает! Кто знает, что произойдет завтра? Возможно, ее будет через край. Вот и гадальные косточки предвещали какое-то путешествие... Неужели это тебя не интригует? Очень мало. Тогда подумай о том, что половина населения нашей планеты имеет нудную и монотонную работу, и ничего, процессы идут... Раз уж ты взялась за это дело, доводи его до конца.
      Короче, я заставила себя через силу набрать шесть цифр, продиктованных мне Александром Станиславовичем, и, когда услышала в трубке ответ, впала в ступор.
      – Алло, – повторил грозный бас.
      – Здравствуйте! Вас беспокоит частный детектив Татьяна Иванова, – выдавила я из себя.
      – Вы, наверное, ошиблись номером?
      – Нет, Максим Александрович, никакой ошибки нет. Я хотела бы поговорить именно с вами.
      – Забавно. А что случилось?
      – Это не телефонный разговор. Мы могли бы с вами встретиться?
      – Если это не ошибка, значит, какой-то розыгрыш. Кто вас надоумил мне позвонить и зачем? – пробасил сынок хирурга.
      В этом месте мне надо было быстренько придумать что-нибудь оригинальное, но я не нашла подходящих слов, поэтому спросила ледяным тоном:
      – Максим Александрович, а разве вы не знаете, что случилось? Пропала Ольга Верещагина.
      – Ах, вон оно что, – опешил Макс. – Отец уже и частного детектива нанял? Не ожидал. Похоже, на старости лет у него крыша совсем поехала. Но от меня-то что вы хотите? Я ее не прячу.
      – Я хочу задать вам несколько вопросов и получить на них чистосердечные ответы.
      – Простите, а сколько вам лет?
      – Максим, вы незнакомы с правилами хорошего тона, – заметила я.
      – Да мне наплевать на хороший тон! Нежная какая, сыщица! Судя по голосу, ты не старуха. Какие могут быть вопросы? Спроси себя – тебе понравилось бы, если бы твой отец собрался жениться на твоей ровеснице? – перешел в наступление мой собеседник.
      – Ну зачем же сразу переходить на личности? – спросила я и поняла, что мне не надо обороняться, а лучше тоже броситься в словесную атаку. – Максим, скажу тебе честно – ты мой подозреваемый номер один. Итак, согласен ты со мной встретиться или нет?
      – Нет, не вижу в этом никакого смысла. С отцом я как-нибудь сам разберусь, а тебе посоветовал бы не лезть в наши семейные дела, – сказал как отрезал Писаренко-младший, и у моего уха раздались гудки.
      Чего еще можно было ожидать от неподготовленного разговора? Только того, что и произошло. Самое удивительное состояло в том, что мне было наплевать на то, что Максим отказался со мной встречаться. Даже возникло какое-то облегчение, потому что сегодня уже никуда выходить из дома не хотелось. Бестолковая езда из одного конца города в другой и разговоры с престарелыми тетушками мне уже порядком поднадоели. Собственно, все это мог проделать сам клиент, а мне надо было действовать как-то иначе. Увы, ничего оригинального в голову не лезло, поэтому остаток дня я провела в домашних заботах, до которых обычно не доходили руки.

Глава 4

      Утро следующего дня началось со звонка бывшей оперной певицы, ставшей вчера моим агентом.
      – Татьяна Александровна, я справилась с вашим заданием. И это доставило мне такое удовольствие! Приезжайте ко мне, я вам все расскажу, – гордо заявила Елизавета Артуровна. – Когда вас ждать?
      – Часов в одиннадцать.
      – Хорошо, жду с нетерпением.
      Нельзя сказать, что звонок Елизаветы Артуровны меня сильно заинтриговал. Ну что она там могла выяснить? Приходила к кому-нибудь Олечка, чтобы привести в порядок запущенные ноготочки, вот и пришлось три дня на это потратить – массаж, ванночки, а уже потом наращивание... Ладно, тетенька поработала, надо ее выслушать и вознаградить, как я и обещала.
      Я стала искать расходные ордера. Каких только бланков с плохо читаемыми печатями у меня не было! Но, как это обычно случается, то, что нужно, никак не находилось. Я уже решила, что обойдусь без документа, но на дне ящика все-таки обнаружилась искомая бумажка. Вот только сколько заплатить певице-пенсионерке, я пока не знала. Ладно, послушаю, что она мне скажет. Может, ее информация яйца выеденного не стоит.

* * *

      Когда Елизавета Артуровна открыла мне дверь своей квартиры, я поняла, что к нашей встрече она готовилась основательно. Прическа и макияж этой престарелой женщины были такими старомодно-праздничными, что вызывали улыбку. Платье заслуживало особого внимания, поскольку обнажало морщинистую область декольте. Что касается его смелой расцветки, то огромные оранжевые цветы были в тон губной помаде, а голубой фон – теням. Короче, вид у моей агентессы был предельно вульгарным и счастливым.
      – Проходите, Татьяна Александровна.
      Я прошла в квартиру, с трудом сдерживая эмоции. Уж не знаю, какую драматургию Елизавета Артуровна себе придумала, но она явно играла передо мной какую-то роль. Увы, в моем лице она не нашла благодарной зрительницы. Я попросила ее без всяких предисловий перейти к существу вопроса.
      – Татьяна Александровна, а разве вам неинтересно, как именно я все разузнала?
      – Меня больше интересует, что вы узнали, – прямо сказала я и тут же заметила, как агентесса сникла. На ее глаза даже навернулись слезы.
      – Хорошо, я опущу кое-какие подробности. Да, эта молодая женщина, – Елизавета Артуровна ткнула пальцем в фотографию Верещагиной, оставленную мною у нее вчера, – действительно была здесь с визитом. Она приходила к одной квартирантке...
      Зазвонил мой мобильник, и хозяйка квартиры замолчала, тяжело вздохнув.
      – Алло, – ответила я.
      – Здравствуйте, Таня, – сказал мой клиент. – Ко мне сейчас приходил Макс. Он крайне возмущен вашими подозрениями. Сын мне во всем признался. Да, он действительно был в парикмахерской, но это еще ни о чем не говорит. Мне кажется, вы должны выбросить тот инцидент из головы и искать настоящую причину Олиного исчезновения.
      – Хорошо, я так и сделаю.
      – Ну вот, я знал, что вы все поймете. Пожалуйста, держите меня в курсе дела. Сообщайте мне даже о самой незначительной информации, которая у вас появится. Чем больше времени я нахожусь в неведении, тем ужаснее мои предчувствия. Поймите, не могла Оля просто так средь бела дня пропасть, не могла! С ней что-то случилось плохое, а я до вчерашнего дня практически бездействовал. Надо было в день ее исчезновения к вам обратиться, по горячим следам, а я обивал пороги милиции, но все без толку.
      – Александр Станиславович, я обязательно обо всем буду вам докладывать, – пообещала я Писаренко, отключила мобильник и сказала агентессе: – Вот, начальство торопит, поэтому мне здесь засиживаться некогда. Итак, Елизавета Артуровна, что вам удалось узнать?
      – Антонина Кочергина, из одиннадцатой, время от времени сдает свою квартиру. И вот у нее на несколько дней селилась одна гражданка, к ней Верещагина и приходила.
      – Замечательно. А теперь давайте уточним детали. Что представляла собой эта гражданка и откуда она взялась? Это вы выяснили?
      – Ну разумеется! Антонина давала объявление в газету, на него женщина и откликнулась. А газета называется «Кому что», – гордо заявила агентесса.
      – Меня не интересует название газеты. Я хочу знать – откуда приехала гражданка и как ее фамилия?
      – Минуточку. У меня все записано. Вот. – Елизавета Артуровна раскрыла маленький блокнотик и прочитала: – Кривцова Нина Степановна, приехала из поселка Светличный. Это, наверное, из того, что в сорока километрах от Тарасова.
      – Наверное или точно?
      – Не знаю. Антонина сказала, что она из Светличного, и больше ничего не уточнила. Это я уже сама домыслила.
      – Ну хорошо, Светличный так Светличный. А ваша Антонина слышала, о чем разговаривали Верещагина с Кривцовой?
      – Нет, они шушукались в комнате при закрытых дверях. Татьяна Александровна, я же вам говорила, что все наши жильцы – люди интеллигентнейшие. Тоня не прислушивалась к их разговору. Но ей показалось, что эти женщины – родственницы. Они внешне были чем-то похожи.
      – А сколько лет Кривцовой?
      – Около шестидесяти. Не исключено, что Нина Степановна – мать Верещагиной. Во всяком случае, разговаривали они на «ты».

  • Страницы:
    1, 2, 3