Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Обеспечение (№4) - Реал

ModernLib.Net / Киберпанк / Рюкер Руди / Реал - Чтение (стр. 10)
Автор: Рюкер Руди
Жанр: Киберпанк
Серия: Обеспечение

 

 


Тут и там на дне виднелись огромные раковины, разиньки или венгерки, невероятные мастодонты диаметром несколько футов с зубчатыми краями. Раковины покоились на дне, частично приоткрыв свои створки, в щели между створками виднелась мясистая внутренняя начинка, мантра, окрашенная в каждой раковине в свой цвет: некоторые — голубые, некоторые — зеленые, некоторые — красные, некоторые — удивительные, переливчато-жемчужные.

С верхних створок некоторых раковин поднимались рожки оленьих кораллов. Раковины и кораллы составляли прекрасные, совершенно разбалансированные композиции, неповторимые и недоступные для созидания по причине высокой природной внутренней логики. В ветвях одного из кораллов заметна была обитающая там одинокая рыбка. Душа Фила стремительно наполнялась впечатлениями, подобно пустому винному бокалу, опущенному в воду. Как возможно вместить в себя столько окружающей красоты? Он плыл следом за Йок, потом они остановились, чтобы перевести дух и отдохнуть на макушке высокого коралла.

— Мы в раю, Йок?

— Да, — ответила Йок. — И мне приятно, что я оказалась тут с тобой.

Они поцеловались, на этот раз гораздо дольше, чем в первый.

Следующие минут сорок они плавали вокруг коралла, болтали, больше узнавая друг о друге. И чем больше Фил разговаривал с Йок, тем больше она ему нравилась.

Как и Фил, Йок придерживалась трезвости и воздержания. Йок также разделяла презрение Фила к удобным и привычным жизненным целям.

— Это похоже на то, словно бы общество желает, чтобы ты стал машиной, — так понимала это Йок. — Ты устроен таким образом, чтобы воспринимать только то, на что тебя запрограммировали, не обращая внимания на все остальное. Видеть только деньги, или шмотки, или наркотики, или успех в карьере. Люди не хотят видеть настоящий мир, то, что в реальности имеет цену.

Однако, в отличие от Фила, презрение Йок к обществу не сделало ее неподвижной в развитии, не парализовало ее чувств.

— Есть столько всего, что я хочу успеть сделать в жизни.

— Каждое утро, просыпаясь, я думаю о том, какой сегодня будет новый и счастливый день, — сказал Фил. — Так я живу, это мой главный принцип. Вместо того, чтобы придумывать, что бы мне сегодня сделать, чтобы мой день стал хорошим и полезным. Жизнь и без того отличная штука. Мне ничего не нужно делать, чтобы сделать жизнь еще лучше. По правде сказать, если я все же решу что-нибудь сделать, то скорее всего все только испорчу.

— Нет, Фил, это не так, — возразила Йок. — Мы должны трудится над нашим миром. Мир очень далек от совершенства. Ты смотришь, какие новости передают по ювви?

— Я никогда не смотрю новости, — признался Фил. — Для меня это поток дерьма. Новости, реклама, развлекательные передачи — все это одно и то же. Покупай и съедай побольше, потом высирай все наружу и покупай снова.

— Да, это способ убежать от реальности, — кивнула Йок. — Но это тоже ненормально. Если ты недоволен тем, как вы здесь живете, тогда тебе нужно побывать на Луне. На Луне очень много виртуальной реальности. На Земле вы хотя бы окружены природой.

— Большинство людей не замечают природу, — ответил Фил. — Или скорее природу они воспринимают через очередной прогноз погоды. Но мне кажется, не следует говорить о «большинстве людей». В этом тоже заключена ловушка. Моя цель — не оказаться втравленным ни в какие цели. Просто держаться в стороне и сохранять спокойствие. Я ничего не хочу исправлять, кроме самого себя. А остальной гребаный мир может гребануться еще больше, если ему так хочется.

Они стояли по пояс в воде. Йок умыла лицо, чтобы немного охладиться.

— Мне очень нравится поверхность воды, то, как отражения поднимаются и опадают на ней вместе с волнами, как цвета внизу становятся то ярче, то темнее. Это как бесплатный компьютер.

Фил, решив оценить сказанное, наклонился вниз, и несколько минут они молча изучали отражение в воде и колышущиеся внизу тени. Потом он поднял голову и взглянул на остров. На берегу сидел рослый охранник, Кеннит или кто-то другой, и время от времени подносил к глазам ладонь щитком, чтобы получше разглядеть их.

Взявшись за руки, Фил и Йок побрели вдоль берега, чтобы убраться с глаз долой от людей на берегу. Кобб распластался на пляже немного в отдалении от них у самого края воды и предавался солнечным ваннам, Джозеф был занят тем, что быстро ползал у края прибоя, изучая мелкие формы морской жизни. Йок сделала себе и Филу при помощи алла бутылку холодной питьевой воды.

— Алла — могущественная вещь, — заметила Йок, передавая Филу бутылку. — Немного потренироваться, и я смогу сделать все, что угодно.

— Даже больше, чем есть в каталоге?

— Да, я выйду за пределы каталога, если ты это имеешь в виду. Кажется, Фил, я говорила тебе, что хочу найти алгоритмы природных процессов? Как, например, коралловых рифов. Здорово было бы знать, каким образом вырастить коралл при помощи алла. Отдельный полип свободно плавает в воде, потом прикрепляется к какой-то поверхности. Я могу сделать при помощи алла имиполексовый полип коралла с ДИМ начинкой, хотя могу сделать и настоящий полип. Но интересней все же сделать настоящий, вроде тех имиполексовых червей, что живут на ферме Бабс Муни, или ее «прядильщиков». И потом, господи, я столько всего смогу придумать с растениями. Мать Земля — это просто море свободной био-информации. — Йок улыбнулась своим счастливым мыслям.

— Кстати о Бабс — я немного тревожусь о том, что Ренди Карл Такер рассказал мне о ней, — сказал Фил. — Незадолго до того, как я улетел на Тонга, Ренди сказал мне, что Бабс попросила его достать ей несколько ДИМ-пиявок.

— Да, новость действительно тревожная, — кивнула Йок. — Я немного знаю Ренди. Он говорит, как крутой парень, но на самом деле вовсе не такой. Он вполне приличный и честный. Как правило, честный.

Йок улыбнулась Филу и пожала ему руку.

— А о чем ты мечтаешь, какие у тебя планы на будущее? Ты хотел бы владеть рестораном?

— У меня нет амбиций и нет целей, — ответил Фил. — Я просто хочу исключить из своей жизни, по возможности, все заботы. Нет, я не мечтаю о том, чтобы стать владельцем ресторана. Я не хочу всю жизнь заниматься тем, чтобы кормить жадных, голодных и уродливых людей. Зачем мне это? В глубине души я чувствую, что способен на что-то важное, но что это может быть, я не знаю. Иногда я начинаю бояться того, что в моей жизни так и не произойдет ничего стоящего. У меня были ручные дирижабли, и они мне очень нравились. Но я понимаю, что это глупо.

— Ты как раз собирался показать мне дирижабли, когда…

— Да, Кевви… — поморщился Фил. — Я создал эти дирижабли своими руками. Люди не используют дирижабли, потому что они летают медленно и не всегда туда, куда нужно. Гелий довольно дешевая штука, даже без алла. Главная проблема дирижаблей, что их постоянно сносит ветер. Но мне кажется, я могу придумать способ перебороть ветер. И, может быть, смогу устроить свое дело, буду продавать дирижабли. Хотя я понимаю, что это звучит глупо. Как и все идеи, которые приходят мне в голову.

— Нет, это замечательно, — рассмеялась Йок. Некоторое время они целовались, потом поднялись и потянулись. На солнце стало слишком жарко стоять.

— Ну, куда теперь? — спросил Фил. — Пойдем обратно.

— Думаю, нам нужно попробовать сбежать, — сказала Йок. — Мне неприятно от того, что они держат меня тут как в тюрьме.

— И куда ты хочешь пойти? — спросил Фил.

— Куда-нибудь, все равно. Меня совсем не привлекает идея провести весь остаток жизни, сидя на острове в домике с двумя служанками и четырьмя телохранителями. У меня каникулы и я отправилась путешествовать, в конце-то концов. Я хочу погулять по Нейафу. Эй, Кобб, Джозеф, идите-ка сюда.

Услышав призыв Йок, двое немедленно появились.

— Ты можешь отнести нас по воздуху до Нейафу? — спросила Йок Кобба.

— Но они увидят, — ответил Кобб, указывая пальцем вверх. — Таштегу и Даагу пустятся за нами в погоню. Мне совсем не улыбается драться с ними. Они злые ублюдки.

— Мы можем пробраться вплавь под водой, как подводная лодка, — предложил Фил.

— Но они все равно нас заметят, — возразил Кобб. — Здесь вода на редкость чистая. Я уверен, что они заметят меня, прежде чем я отплыву как следует от острова.

— Они не заметят тебя, если ты поплывешь там, куда они смотреть не будут, — сказал Джозеф. — Я знаю, как это определить.

Кобб растянул и утончил свое тело так, чтобы обхватить им и Йок, и Фила вместе с пристроившимся где-то на них Джозефом. Джозеф, подключившись к общему ювви-пространству, дал всем возможность видеть то, каким удивительным образом представлялся ему мир.

В обычной ситуации, пытаясь представить свое будущее, Фил воображал единственный маршрут, по которому двигается его тело, по пути совершая различные действия и поступки, эдакий мысленный фильм. Однако теперь, благодаря Джозефу, он видел свое ближайшее будущее — в виде, если можно так выразиться, большого дома со многими залами и комнатами. В некоторых комнатах и залах Таштегу и Даагу настигали Кобба и разделывались с ним по-свойски, но в некоторых комнатах Кобб выплывал из зоны достигаемости охранников-молди без помех.

Подобным образом они проплыли через всю бухту, передвигаясь зигзагами от одного коралла к другому. В одном особенно сложном месте, в поле зрения Джозефа они оказались схваченными во всех вариантах, кроме одного. Так им удалось выбрать единственный верный путь на волю, означающий, кстати, что Кобб резко ушел в глубину и зарылся там в донный ил. Прошло немного времени, и снова начали появляться новые различные варианты безопасного будущего. Кобб поплыл вблизи берега и спрятался под одним из причалов порта Нейафу, а потом, когда никто не смотрел в их сторону, быстро выбрался наружу.

Изрыгнув Фила и Йок, Кобб выпустил их на причал. При помощи алла Йок сделала себе и Филу пару неприметных шорт и маек. Вместе они вышли из порта и направились вдоль Вава-у, разглядывая разной величины яхты, некоторые из которых явно пристали к берегу только для того, чтобы покрасоваться. Кобб остался дожидаться их в воде, а Джозеф устроился в волосах Йок, словно драгоценная заколка.

Они миновали несколько небольших, явно не туристического толка магазинчиков, закрытых по случаю воскресенья. Консервы, веревки, плетеные веера, резиновые ремни, немного невзрачной одежды. Для довольно раннего утра солнце светило очень жарко. Мимо них медленно прошли несколько тонгийцев, все вежливые и симпатичные, одетые по случаю выходного дня в лучшую одежду. Вчера Кеннит сказал Йок, что поход в церковь на Тонга — это главное событие дня почти для каждого. Фил слышал хоровое пение молящихся, доносящееся откуда-то неподалеку.

— Давай зайдем сюда, — предложила Йок, увидев небольшое заведение, сколоченное из деревянных щитов и покрашенное голубой краской: «Щедрый бар». Они выбрали столик у окошка и уселись; за соседним столиком сидела пара подвыпивших портовых крыс, один — темнокожий фиджиец, другой — бледный новозеландец. Йок попросила мороженное, а Фил заказал себе колу.

— Слушай, — прошептала ему через минуту Йок. — Они говорят про Онара.

— Типичный американец, болтает без умолку, всегда хвастает, — говорил новозеландский киви. — Постоянно болтает о солидных знакомых, несколько раз упоминал ЕКВ. Он спрашивал, какой из элементов в природе наиболее ценный и лучше всего может найти сбыт, в смысле извлечения выгоды. Точно так и говорил. Что ты на это скажешь, Нукку?

— Дороже бумажки в сто долларов ничего нет! — воскликнул фиджиец.

— С этим влипнешь в первой же лавочке, разве ты не понимаешь, болван ты эдакий. В каждой банкноте сейчас есть встроенный ДИМ; каждая банкнота регистрируется Гимми и держится на заметке, словно породистый пес. Невозможно так просто напечатать деньги с номерами, которых не существует на самом деле. Он спросил меня, какой элемент в природе самый дорогой, имея в виду простейшие химические вещества, неужели непонятно?

— Углерод! — предложил тогда фиджиец. — В виде очень и очень красивого бриллианта!

Киви сморщил рыбью рожу: нет.

— Сейчас рынок алмазов совсем из рук вон. Я слышал, что «Мбанджи ДеГроот» продает объемный наноманипулятор, благодаря которому кривая цен стала линейной, а не экспоненциальной. Нет, мой дорогой друг, четыре главных элемента — это радий, платина, золото и палладий. Рынок палладия и радия небольшой и малоликвидный, платина же держит верхние строчки. В итоге я сказал Онару, что лучше всего пойдет в продажу золото. Этот металл полностью защищен от любых нано-махинаций и манипуляций, ты и сам должен это знать. Пока никто не изобрел способ превращать один из базовых элементов в другой, верно?

— А как же насчет того, когда черные люди едят белых людей?

Фиджиец улыбнулся, обнажив острые подпиленные зубы. В этот момент официантка принесла им еще по порции выпивки.

— Где сейчас Онар? — шепотом спросил Фил у Йок.

— Кто его знает, — ответила та. — Когда я вместе с Коббом отправилась на встречу с пришельцами на дно океана, то неожиданно поняла, что больше не желаю иметь никаких дел с Онаром. Стало ясно, что он собирается втравить меня во что-то действительно опасное, и втравит не моргнув глазом, тогда зачем мне рисковать? Я ничем ему не обязана. Он просил меня отдать ему алла, на что я предложила ему убраться к черту.

Йок сделала паузу, чтобы увидеть, как отреагирует Фил, глядя на него поверх полной ложечки ванильного мороженного.

— И что было дальше?

— Кобб и я послали Онара подальше и полетели на Нуку-Алофа. Но я не хотела уезжать так рано, потому что еще ничего не видела на Тонга. Я имею в виду, что прилетела сюда, чтобы заняться подводным плаванием. После этого, я так понимаю, Онар позвонил по ювви королю, потому что очень скоро тот позвонил мне и сказал, что позволит мне погостить на его острове в бухте Вава-у, если я соглашусь сделать для него некоторое количество золота и имиполекса. Я подумала, а почему бы и нет? Но по большому счету, все вышло не самым лучшим образом. Как я понимаю, все жители Тонга скоро узнают о том, что здесь творится. А само Тонга стало для меня вроде тюрьмы. Мне нужно сваливать отсюда при первой же возможности.

— Хочешь вернуться в Сан-Франциско? — спросил Фил. — Но я только что прилетел сюда. Обратный билет стоит кучу денег. А мы с тобой тут ничего еще не видели.

— Думаю, наверное, мне лучше вернуться обратно на Луну, — сказала Йок. — Нужно показать алла моим друзьям и семье. Алла совершит переворот в нашей жизни. Это слишком важная и большая тема, чтобы обсуждать ее по ювви. Но, хорошо, Фил, ты прав, нам нужно немного побыть на Тонга, погостить тут вдвоем.

— Если вы улетите, заберите и нас с собой, — громко проговорил Джозеф, его тоненький голос был уверенным и звучным.

— Вот уж ничего не могу про это сказать, — ответила Йок. — Улететь отсюда с шестью пришельцами? А куда и когда вы собираетесь отправиться дальше? Где ваш новый узел?

— На Вава-у, — ответил Джозеф. — В одном тихом месте. Выходя из бара, Йок и Фил спросили барменшу о местных

достопримечательностях.

— Думаю, вас заинтересует церковь, которая находится в конце этой улицы, — сказала им женщина за стойкой. — Но вам придется идти туда по самому солнцепеку. К тому же служба наверняка уже закончилась. Если вы пойдете в другую сторону, то попадете на гору Талау, к тому же дорога туда по тени.

— И какой высоты эта Талау? — спросил Фил.

— Сто тридцать один метр, — гордо ответила женщина.

— Ну, это мне по силам, — махнула рукой Йок.

Они пошли бок о бок под сенью необыкновенного вида тропических деревьев, таких, каких Фил никогда раньше не видел: некоторые с листьями как у папоротника и с огромным количеством оранжевых и пурпурных цветов, некоторые со стволами, словно вылепленными из теста. Джозеф сидел тихо, дав им возможность наслаждаться друг другом. Они прошли мимо школы и длинного ряда приземистых домишек. Постепенно дорога выродилась в узкую вытоптанную тропинку. Они прошли мимо заржавевшей, но некогда весьма оригинально выкрашенной в полоску машины, рядом с которой стояла одинокая и очень строгого вида коза. Еще немного дальше тропинка устремлялась вверх, знаменуя подъем на средних размеров холм: гору Талау. Они поднялись до самой вершины. Оказалось, что там великое множество деревьев и не такой уж хороший обзор: океанский простор до самого горизонта. Некоторое время они целовались. Фил наслаждался открывшимся видом, запахом растений и присутствием Йок. Ее отчаянно-смелыми глазами. Оглядевшись, Фил нашел огромный стручок, вроде бобового, висящий на лиане, исчезающей где-то в перепутанной кроне деревьев.

— Какой серьезный стручок, — сказала Йок. Стручок был приятного светло-зеленого цвета и длинной достигал трех футов.

Фил попытался оторвать стручок. Он крутил его так и сяк, дергал из стороны в сторону, но стручок отказывался сдаваться. В конце концов он одолел стручок, но для этого пришлось перегрызть крепкий черенок зубами. Тот имел великолепную слегка изогнутую форму, и внутри угадывалось семь больших вздутий, означающих скрытые внутри семена. Стручок точно сошел со страниц сказки или фантастической истории. Фил и Йок немало над ним посмеялись.

По дороге вниз Джозеф внезапно приказал им пригнуться и спрятаться за одной из хижин туземцев. Выглянув из-за угла, Фил увидел промчавшегося мимо во весь опор бронзовотелого молди-бегуна. Молди имел вид плечистого мускулистого мужчины, хотя и одетого в красное бикини.

— Таштегу, — прошептала Йок.

— Мало э лелей, — произнес позади них голос.

Это был старик, вышедший из двора соседнего дома. На его рубашке не хватало нескольких пуговиц, нескольких зубов тоже не доставало, в руках он нес небольшое алюминиевое ведро, полное рыбы. Старик с удовольствие остановился возле Йок и Фила, чтобы завести разговор о своей сестре, которая жила в Калифорнии. Старика звали Лата. Фил спросил Лата о стручке, который он нашел на горе.

— Этот стручок называется лофа, — объяснил им Лата. — Если вы сорвете такой стручок после того, как он созреет, то его можно использовать для того, чтобы… танцевать.

— Как я понимаю, он имеет в виду кастаньеты, — догадалась Йок и прищелкнула пальцами.

Лата пригласил Йок и Фила зайти в свой дом, чтобы показать раковины. Они все сняли обувь, уселись на кровать, и Лата принес свой сундучок, небольшой пластиковый ящик, внутри которого находились завернутые в бумагу раковины.

— Можете выбрать себе несколько раковин, — предложил он. — Столько, сколько понравится.

— Нет, нет, — торопливо отказался Фил, не потом подумал, что невежливо отказываться от знаков гостеприимства. Йок выбрала для себя большого рапана, две коричневые каури и две каури, похожие на зубы.

— Сейчас самое лучшее время идти обратно, — подсказал им Джозеф, на этот раз обратившись к ним по ювви. Они поднялись и начали прощаться.

— Это было так трогательно, когда он предложил нам свои сокровища, — сказал Фил, когда они снова оказались на погруженной в тень улице. Лата стоял на крыльце, внимательно глядя им вслед.

— Может быть сделаешь для него что-нибудь при помощи алла, Йок?

— ЕКВ сказал, что ни один из тонгийцев ничего не должен знать, — строго ответила Йок.

— Хорошо, Йок, поступай, как знаешь. Но видишь вон там, у стены дома Лата, стоит старый ржавый велосипед? Может, сделаем для него новый классный велик, с титановой рамой, багажной корзиной и всеми причиндалами?

— Что скажешь, Джозеф? — спросила Йок.

— Я только наблюдатель, — ответил жук.

— Хорошо, я сделаю для него велосипед, — сказала Йок и взяла в руку алла. Потом повернулась спиной к Лата, словно бы для того, чтобы спрятать от него чудо — хотя было трудно не заметить появление прямо из воздуха из светящихся нитей сверкающего лаком новенького велосипеда. Придумывая дизайн велосипеда, Йок изменила программу алла так, что сверху титановая рама оказалась покрытой узором из золотистых ракушек каури. Она взяла чудесный велосипед за руль и провела его через весь двор, чтобы вручить старику. Тонгиец принял дар с радостью и достоинством. В великой круговерти вещей, в конце концов, велосипед был равной меной за его раковины.

Через некоторое время они уже были на полпути обратно к Нейафу, причем Лата теперь ехал на новом велосипеде вместе с ними, непрерывно звоня в звонок. После этого все вокруг сошли с ума. Каким-то образом люди в ближайших домах узнали о великолепном волшебном даре. Мужчины, женщины, дети с криками выбегали на улицу, в большинстве своем одетые в нарядную воскресную одежду, и все без исключения предлагали подарки. Раковины, цветы, циновки, даже просто банки консервированных бобов и мяса. Очень скоро стало трудно идти вперед. Для того чтобы отвлечь людей, Йок сделала несколько ведерок мороженного, а потом выпустила из алла дюжину прыгучих мячей, но все просили чего-нибудь ценное. Тогда Йок сделала несколько золотых браслетов, а потом — что обрадовало толпу больше всего — сотню новеньких ювви. У многих тонгийцев никогда не было своего ювви.

К тому времени, когда они добрались обратно до порта, за ними двигалась огромная разросшаяся за время пути толпа. Кто-то попытался выхватить у Фила из рук его стручок лофа, но Фил крепко держал свою добычу. Он думал было позвать по ювви Кобба, но в тот же самый миг старый молди вырвался из океана, словно сам бог Нептун, и бросился на помощь своим молодым подопечным. Йок сделала трех собак, которые, как только материализовались, сразу же бросились на толпу с яростным лаем — в результате чего для посадки Кобба образовалось место. Кобб обнял Йок и Фила руками и вместе с ними ракетой поднялся в воздух. Но Таштегу и Даагу уже заметили их и неслись им наперехват.

— Джозеф куда-то делся! — крикнула Йок Коббу. — Я не знаю, как оторваться от Таштегу и Даагу!

Кобб спикировал вниз и бросился в воду гавани. Еще в полете он раскрыл свое тело, окружил Фила и Йок имиполексом и сразу же принялся подавать им воздух. Но бронзовый Таштегу и огромный черный Даагу уже были с ними рядом и схватили Кобба, а с ним Фила и Йок. Все вместе они вплавь, держась под водой, добрались до островка с такой скоростью, что самым проворным из местного населения невозможно было угнаться за ними. У Фила остался его стручок, а у Йок — ее раковины.

— Я слышал, что вы подняли в Нейафу бунт, — сказал им нахмуренный Кеннит, как только они поднялись по лестнице от берега. — И это в Господний-то день. Вы сделали именно то, что вам в первую очередь было запрещено.

— Ну и что с того? — агрессивно спросила Йок. — Что вы мне за это сделаете?

Кеннит ничего не ответил. Никто еще не знал, что можно, а чего нельзя делать с Йок.

— Корабль придет завтра, — наконец сказал им Кеннит. — Завтра утром мы попросим тебя сделать для нас имиполекс.

Это было все.

После этого Фил и Йок ужинали вместе с тонгийцами за длинным столом на веранде, ели настоящую тонгийскую еду, приготовленную мисс Тета. Рыба, таро, свежий сок. Вскоре на лице Кеннита не осталось и следа обиды или раздражения, другие же тонгийцы с самого начала не выказывали никаких претензий Йок и во всем были дружелюбны. Все наперебой рассказывали Филу и Йок о Тонга, обучали их языку, истории архипелага, здешним обычаям, географии.

Пока люди ужинали и разговаривали, Кобб тусовался с Таштегу и Даагу на краю поляны перед домом. Несмотря на то, что прежде у Кобба не сложились отношения с тонгийскими молди, на этот раз эта троица как будто бы поладила. Судя по тому, как чересчур оживленно и на повышенных тонах происходила их беседа и как часто раздавался с их стороны смех, похоже, у кого-то из них был с собой бетти.

Вскоре наступила ночь, небо было поразительно чистое и полное звезд. От вида ярких звезд, тихого голоса Йок и полной луны у Фила кружилась голова. Потом настала пора идти спать.

— Сегодня ночью я не стану делать этого с тобой, — сказала ему Йок, когда дверь спальни за ними затворилась. — Я хочу, чтобы все произошло постепенно. Я не хочу ошибиться и торопить события. Поэтому не станем спешить, хорошо?

— Ладно, — кивнул Фил. — Мне хорошо с тобой, и я счастлив, Йок. У нас много времени — я так надеюсь.

Фил принял душ, надел боксерские трусы и майку вместо пижамы. Йок, в ночной рубашке, сидела за столом и играла со своим алла. Она сделала огромную призму из зеленого стекла с пузырьками воздуха, застывшими в ней. Призма стояла на широкой стороне, возвышаясь над столом, быть может, на десять дюймов. В грани призмы было просверлено удивительное смотровое отверстие. На одной грани стекло было гладкое и полированное, другая грань осталась необработанной; увидев призму, Фил сразу же испытал невыносимое желание к ней прикоснуться. Он протянул руку и погладил грань призмы.

— Как красиво, Йок, — сказал он.

— Спасибо. Это все алла — самое совершенное орудие труда на свете. Я могу сделать при помощи алла все, о чем только пожелаю и что придет мне в голову.

Йок закрыла глаза, обратившись в себя. Над поверхностью стола появилась сетка из ярких светящихся нитей, клубок горящих скрученных нитей величиной с кулак. Послышалось гудение воздуха, и внутри светящегося клубка сформировалась скрученная лента Мебиуса с узором из забавных муравьев, похожих на иероглифы, ползущих по бесконечной протяженности. Наклонив голову к плечу, Йок критически рассмотрела свое творение.

— Знаешь, что у нас на Луне тоже есть муравьи? — спросила она Фила. — Они проникают всюду. По-моему, нужно сделать этих ребят немного потолще.

— А ты можешь переделать эту полосу? — спросил ее Фил. — Мой бывший сосед по комнате, Дерек, скульптор, говорил, что скульптура половину работы проделывает сама. Он разговаривает со своими скульптурами. Он все время смотрит на то, что он сделал, и продолжает изменять форму, цвет и остальное. То же самое делаю я, когда готовлю блюдо. Я снимаю пробу, добавляю пряности, снова пробую, еще добавляю чего-нибудь.

— Прекрасная идея, — сказала Йок.

Она заставила алла выпустить из себя облако золотистых нитей, сетка окружила ленту Мебиуса, и та неожиданно — упф — снова обратилась в воздух. Потом, не убирая сетку, Йок представила муравьев, ползущих по ленте, немного потолще и приказала:

— Осуществить.

И сразу же лента Мебиуса вернулась на место, но только на этот раз с более крупными муравьями, не просто выгравированными, а рельефно выступающими над поверхностью ленты.

— Да, — удовлетворенно сказала Йок, откладывая алла. — Спасибо за совет, Фил.

— Можно мне попробовать сделать что-нибудь при помощи алла?

— Шиммер сказала, что этой алла никто не может пользоваться, только я одна, — ответила Йок.

— Но ведь она не следит сейчас за нами, правильно? Ну пожалуйста, Йок, дай мне попробовать, хоть раз.

— Только не сломай.

Йок протянула Филу маленький золотистый цилиндрик. Цилиндрик удобно лег Филу в руку, немного покалывая его ладонь. Фил поднял алла и взглянул через отверстие на ее конце — ему увиделась их комната, но только в уменьшенном виде и постоянно вращающаяся, от чего немедленно начинала кружиться голова.

— Словно смотришь в глаз торнадо, — сказал он. — И как мне сделать что-нибудь?

— Ты должен дать инструкции по ювви, — объяснила Йок. Фил попробовал, но алла ему не подчинилась. Он даже ответа никакого не получил.

— Я думаю, алла сконструирована так, чтобы реагировать только на сигналы моего ювви, — сказала Йок. — Давай попробуем так — ты свяжешься со мной по ювви, а я передам сигнал алла.

Еще в течение минуты они пытались организовать прямую связь с алла, но ничего не получилось.

— Ненавижу эти компьютерные штуки, — наконец пробормотал Фил.

— Дай я попробую, — сказала Йок, и через мгновение она установила прямую связь между собой, ювви Фила и алла.

— Привет, — раздался в голове Фила скрипучий голосок алла, словно заговорил персонаж мультфильма. Потом появилось изображение чего-то, что не было ничем определенным: аморфный серый шар, примерно сферической формы, висящий на фоне белой поверхности.

— Ты должен дать мне указания, — проговорил голос алла.

фил не смог придумать ничего лучшего, чем зубная щетка, которую он оставил дома. Серая сфера удлинилась у одного края, и на появившемся выросте выступили щетинки. Цвет и размеры оставались прежними — неопределенными. Под влиянием малейших мысленных приказов Фила формы щетки мгновенно изменялись, изгибались и отклонялись в одну сторону и другую.

— Какая чувствительность, верно? — спросила его Йок.

— Напоминает исследование мира зубных щеток, — ответил Фил, постепенно овладевая навыками формирования объекта. Жесткость щетины, прогиб ручки, прозрачность и упругость материала — процесс создания дизайна напоминал не самостоятельную работу, а сетевой серф через невероятного объема многоуровневый онлайновый каталог, мать всех каталогов зубных щеток в мире.

— Теперь попробуй «осуществить» какую-нибудь щетку, — сказала Йок. — Это может сработать.

— Я выбрал вот эту, — сказал Фил, обращаясь к алла, и его мысленный образ остановился на замечательной зеленой щетке, немедленно заполнившей все поле зрения. — Нет, подожди, я хочу добавить кое-что от себя.

Усилием воли Фил написал на щетке свое имя своим же почерком.

— А теперь, малышка-алла, создай этого маленького ублюдка для меня. Осуществить.

Но ничего не случилось. Сколько бы Фил ни повторял свой приказ, он так и не смог заставить появиться в воздухе сетку из волшебных светящихся нитей.

— Мне кажется, что приказ должна отдать я, — сказала Йок.

— Ты совершенно права, — проскрипела алла. — Я подчиняюсь только зарегистрированному пользователю.

— Тогда осуществи эту зубную щетку, и дело с концом, — сказала Йок, и щетка Фила упала ему на колени.

Фил отдал алла Йок обратно, которая принялась изменять и совершенствовать свои скульптуры, формируя каркас из горящих нитей, превращая новую неудачную форму в воздух, немного исправляя каркас и создавая новую версию работы.

— Алла запоминает формат каждого предмета, который я при ее помощи материализую, — сказала Йок. — После этого очень легко изменять форму предметов.

Она немного исправила изгибы ленты Мебиуса и чуть-чуть подравняла края искривленных граней стеклянной призмы.

Фил положил стручок лофа рядом со скульптурой Йок и попытался обратить ее внимание на то, как хороши формы именно этого стручка. Ему не нравилось, что именно алла отвлекает столько внимания Йок. Стручок был кое-чем важным, что раздобыл именно он.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24