Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Детская Фэнтези - Тайна лорда Мортона

ModernLib.Net / Фэнтези / Романова Галина Владимировна / Тайна лорда Мортона - Чтение (Ознакомительный отрывок) (стр. 3)
Автор: Романова Галина Владимировна
Жанр: Фэнтези
Серия: Детская Фэнтези

 

 


      Первый же выходной я потратил на то, чтобы познакомиться со школой поближе. Официально замок имел шесть этажей и три крыла, но на самом деле, как и любая школа магии, внутри был сложнее, чем снаружи. Вскоре я убедился, что по нему можно блуждать часами и все время оказываться на одном и том же месте.
      На первом этаже замка кроме парадного холла находилась библиотека, школьная столовая, танцзал, зал спортивных занятий и кабинет зельеварения. Второй и третий этажи были жилыми. Кроме большой спиральной лестницы, их соединяли между собой и с четырьмя башнями более полутора десятков малых лестниц и запасных ходов, открывавшихся с помощью магии. Кстати, учителя жили рядом с учениками.
      Четвертый и пятый этажи были заняты кабинетами и аудиториями, на пятом этаже помещался кабинет директора, а на четвертом находились учительская, живой уголок и апартаменты вашего покорного слуги. Большая же часть шестого этажа была отведена под вместительный зал, использующийся для проведения торжественных приемов и балов, тут же были расположены больничное крыло и аудитории для занятия потусторонней магией.
      Что касается башен, то в них можно было попасть практически с любого этажа – надо было только знать, какая лестница куда ведет. Ибо лишь большая спиральная соединяла все этажи между собой, остальные были куда хитрее. Ближайшая к моей двери лестница, например, вела из моего правого крыла четвертого этажа в левое крыло шестого, а если бы вы стали по ней спускаться, то очутились бы сразу возле библиотеки, минуя третий и второй этаж. Запомнить, куда и по какой лестнице надо идти, было очень сложно. В начале семестра путался не только я, но и многие первокурсники.
      Внутри школа здорово напоминала средневековый замок – каменные колонны, сводчатые потолки, нарочито грубая мозаика на полу, стрельчатые окна со старинными витражами, светильники в виде факелов и каменные горгульи. Мебель и состояние канализации тоже были выдержаны в духе времени. Не то, что Неврская Школа Колдовских Искусств – она только снаружи напоминала деревянный храм. За порогом все было оборудовано по последнему слову магического дизайна – все блестящее, новенькое, стильное. Впрочем, здесь мне тоже понравилось.
      В то утро – заканчивалась вторая неделя моей работы в школе – меня разбудил колокольный трезвон, раздавшийся в шесть утра. Подобные звуки означали, что вас призывает директор. Ломая себе голову над тем, что мессир Леонард хочет от меня в такую рань, я кое-как оделся и бегом бросился по сонным коридорам в его просторный кабинет, совмещенный с учительской. Из-за необычайной внешности – в любое другое время я бы и о нем читал лекции как о мифическом животном – мессир Леонард жил прямо на рабочем месте. Впрочем, не стоит забывать, что и моя комната отделялась от живого уголка только тамбуром.
      Когда я примчался в учительскую, выяснилось, что директору понадобился не я один. В сборе были все педагоги. Даже Невея Виевна, бледная до зелени, маячила где-то под потолком, как привидение, страдающее бессонницей. Я прибыл предпоследним – уже после меня в помещение вплыла, томно закатив глаза и зябко кутаясь в шелковую шаль, Сирена – она по полночи проводила за сочинением стихов и сейчас явно еще не отошла от творческого экстаза.
      Когда мы собрались, мессир Леонард пристукнул копытом – я заметил, что он стоял в центре наспех нарисованной пентаграммы, – и стены на миг вспыхнув ли зеленоватым светом. Невея Виевна спустилась с потолка на пол.
      – Уважаемые коллеги, – дребезжащий голос мессира Леонарда дрогнул, – я призвал вас сюда, чтобы сообщить... м-м... В общем, прошлым вечером произошло важное событие, и я хочу, чтобы вы это знали. Комната защищена тройным кольцом временной хронопетли, поэтому ни одно слово не выйдет из этих стен – и, надеюсь, из ваших уст. Советую всем поставить уже сейчас мысленный блок, чтобы никто, даже ненароком...
      Нахмурившись, директор грозно обвел нас взглядом. Дождавшись, пока все выполнят его требование, он продолжил:
      – Каждый вечер я настраиваю свой котел, дабы узнать, что происходит в мире. Вы знаете, что МИФ расположена в глуши и новости доходят до нас с опозданием. Поэтому я и слежу за выпусками эфира. Об этом событии я узнал еще вчера вечером, но дал вам выспаться. Кроме того, я надеялся, что за ночь в этом деле появятся новые подробности... Итак, очередной выпуск через полторы минуты. – Мессир Леонард взглянул на большие песочные часы. – Прошу вас, коллеги!
      На небольшом возвышении на треноге стоял плоский котел, бока которого были испещрены рунами. Он использовался и для гаданий, и для приема эфирных видео– и звукопередач – совсем, как моя личная чаша. Но если я мог принимать максимально частоту «100», то у директорского котла разрешение было в 760 единиц, и он мог запросто ловить телевидение простых смертных – роскошь, о которой мне оставалось только мечтать.
      Судя по уровню воды в котле, частота была «111» – для важных общественных новостей и правительственных сообщений. От воды исходил сильный травяной дух.
      Мы сгрудились около котла. С наибольшим комфортом расположились только Невея, опять взмывшая к потолку, и сам директор. Он встал на задние ноги и сделал передними несколько пассов. Мессир Леонард всегда колдовал, не прибегая к амулету. Поверхность воды пошла рябью, в глубине возникла стандартная заставка – передача предполагалась звуковая, без картинки.
      – Немного раньше начали, – пробормотал директор, услышав постепенно усиливающийся голос.
      – ...беспрецедентный случай, – произнес диктор. – Вчера, за четверть часа до заката, стало известно о побеге из района Диких Гор известного колдуна вуду, бывшего лидера печально известной в прошлом секты Светлый Путь Белого Мигуна. Мигун содержался в пещерах особого уровня, запечатанных еще при Александре Македонском. За две тысячи четыреста лет это первый случай, когда преступнику удалось преодолеть подобную защиту. К расследованию дела подключены лучшие следователи. По следу пущено шесть Искателей, но пока ни один не взял след. Несмотря на принятые усилия, способ побега остался неизвестен. Есть ли у Мигуна сообщники на воле – также неизвестно. Каковы его цели и где он сейчас находится – неизвестно. Власти уверяют, что повода для беспокойства нет, однако элитные части Спецназа Инквизиторов на всякий случай приведены в полную боевую готовность. Слушайте программу «На гребне эфира» – мы всегда в центре событий! Только у нас – самая свежая информация.
      Мессир Леонард тронул копытом поверхность воды – и голос пропал.
      – Почти то же самое, что я услышал вчера вечером, – сказал он. – Разница в том, что вчера было сказано всего о двух Искателях. Ничего не изменилось.
      – Хм, как сказать, – скривилась Берегиня. – За ночь изменилось количество Искателей. Это уже немало. Держу пари – к будущей полуночи их число возрастет до тринадцати.
      – Ваша шутка неуместна, – отозвалась дама Морана. – Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?
      – Тоже мне, проблема, – скривилась преподавательница боевой магии. – Я еще двадцать лет назад высказывалась за то, что этого маньяка надо казнить. Нет, правительство хотело подлизаться к Сообществу Стран Старого Света и решило быть гуманным! Вот и получило головную боль. Убийц надо убивать – вне зависимости от того, что там лепечут о правах человека.
      – Кажется, вы тоже убивали? – парировала дама Морана.
      – Это была война. – Старуха вытащила трубку.
      – Я приказываю немедленно прекратить спор! – Мессир Леонард пристукнул копытом по полу. – Не время ворошить прошлое, надо думать, как справиться с настоящим. Опасный преступник вернул себе свободу. Вы понимаете, чем это грозит нам? Нашей школе? В опасности все дети – от новорожденных младенцев до подростков. Подростки в большей мере – ибо двадцать лет назад Белый Мигун делал ставку именно на них. Сейчас они уже выросли, но у тех, кто когда-то был в секте, успели родиться свои дети. И кто знает...
      – Я немедленно просмотрю списки школьников, – отрапортовала дама Морана. – Если среди наших учеников есть дети бывших сектантов, придется принимать меры.
      – Меры придется принимать в любом случае. Пока не будет выяснено что-либо определенное, школа переводится на осадное положение. Все письма просматривать, дама Маска, это по вашей части. Берегиня, вам стоит еще раз проверить внешний круг защиты. Дама Морана...
      – Я раскину руны – вдруг там будет найден совет.
      – Хорошо. Ну и всем остальным педагогам следует посвятить учебные часы защите – каждому по своей специальности. Начиная от элементарной самообороны и заканчивая противоядиями и контрзаклинаниями от темных сил.
      – И не забудьте, коллеги, – встряла дама Морана, – что недостающие часы вам придется потом отрабатывать. Школьная программа должна быть освоена детьми в полном объеме, несмотря ни на какие чрезвычайные ситуации. Идите, готовьтесь.
      Невея Виевна что-то прошипела сквозь зубы и растворилась в воздухе. Вслед за нею один за другим покинули учительскую все остальные.
      Я немного задержался в дверях, пропуская вперед наших дам. Спурий Волчий Хвост улизнул вместе с ними, а Черный Вэл приостановился, изучающе взглянул мне в лицо, но ничего не сказал.
      – Мессир Леонард, – позвал я, плотно прикрывая дверь.
      – М-м? – Директор уже просматривал толстый свиток, ловко удерживая его передними копытами.
      – Простите, но... Вы ничего не хотите мне сказать?
      – Вы о чем, Максимилиан? Что я должен вам сказать?
      – Не знаю, но, мне кажется... Белый Мигун... Вы, наверное, не знаете, кем были мои родители.
      – Знаю. Что дальше?
      – Вы знали? – воскликнул я. – Вы знали, кем были мои родители, и все-таки взяли меня на работу?
      – А что в этом такого? Я не заглядываю в будущее – это дело дамы Мораны. Впрочем, она раскидывала на вашу кандидатуру руны. Выпали три комбинации, во всех трех повторялась руна Кано. О подробностях вам лучше спросить саму даму Морану.
      – Я так и поступлю, – машинально пообещал я, но не сделал к двери и шага. – И все-таки, мессир... Я не понимаю. Мои родители были сектантами. Неужели это вам ни о чем не говорит? Неужели вы ничего не думаете? Не подозреваете? Неужели вам духи потустороннего мира ничего не открыли... обо мне?
      – А кто вы такой, что духи должны знать вас? Что вы совершили? – отмахнулся от меня мессир Леонард, но я кожей чувствовал, что он уходит от ответа. Директор явно что-то знал.
      – Скажите мне все! – потребовал я. – Я обязан знать правду! Мне уже несколько раз намекали на то, что я Мортон!
      – Ну и что?
      – Как – «что»? У всех, с кем я сталкивался, весьма странная реакция на это имя. Как будто мой отец совершил нечто ужасное!
      – Ну, почему сразу отец? Может быть, дело в вашем семействе, к которому вы имеете честь принадлежать?
      Я был ошарашен таким поворотом дела. Вспомнилось странное письмо – там говорилось, что я девятый Максимилиан в роду Мортонов и представитель тридцать седьмого поколения этого рода. Вообще-то я слышал, что Мортоны кое-чем знамениты, но в семействе Графов, где я воспитывался, это было запретной темой, и сейчас я, как ни старался, не мог вызвать из памяти ничего путного.
      Мессир Леонард тем временем отвернулся и скользнул взглядом по рядам высоких, до потолка, книжных полок, заставленных книгами и заваленных манускриптами. Повинуясь мысленной команде, стандартная красная папка спланировала на пюпитр перед его мордой и раскрылась.
      – Сам не понимаю, почему не уничтожил эту папку раньше, – пробормотал он. – Из всего выпуска никто не достиг особенных высот, и хранить ее не было смысла. А вот поди-ка! Как живые...
      Я подошел, заглянул через мохнатое плечо. Сто сорок юношей и девушек – молодые маги, каждый под своим колдовским именем, которое маг принимает, пройдя посвящение. Рядом портреты преподавателей – обычный памятный адрес. У меня хранился такой же в память о Школе Искусств – там до сих пор портрет Анастасии Мельник из Дедославля обведен алым в знак любви. Я пробежал глазами череду незнакомых имен и лиц и вдруг заметил сбоку еще одно.
      Девочка лет четырнадцати, с длинными светлыми, почти белыми косами. Глаза ее горели огнем. В них светились воля, ум, сила и жизнелюбие. Она была явно моложе остальных выпускников, да и портрет ее был другим – любительский снимок, наклеенный косо и наспех.
      – Женевьева фон Ньерд, – прочел я вслух.
      – Она была удивительно талантлива. Самородок. Неограненный алмаз, – мечтательно промолвил мессир Леонард. – И к тому же красавица. Но – с тяжелым характером. Школа стонала от ее проказ. Малютка Женни верховодила целой бандой мальчишек – все были на год-два старше ее, но слушались эту пигалицу, как родную мать... Кстати, «фон Ньерд» не описка. Она действительно праправнучка того самого вана Ньерда из Асгарда. Кроме старших детей, Фрейра и Фрейи, от второй жены, Скади, у него было трое детей. Женевьева внучка младшего из его сыновей... Женни сбежала в секту, уведя с собой всю свою банду. Каюсь, я вздохнул свободно, когда ее не стало в этих стенах. Дисциплина сразу поднялась на недосягаемую высоту. Правда, мы перестали брать первые места на олимпиадах по стихийной и словесной магии... Что уставился? – совсем другим, резким тоном промолвил директор. – Да, я действительно знал твою мать. Она училась в нашей школе. Ее бывшие однокашники закончили МИФ как раз в тот год, когда ты родился. Половины из них нет в живых – погибли, когда боевики Белого Мигуна вышли из подполья.
      Я тупо уставился на памятный адрес. Раз за разом возвращаясь взглядом к снимку матери, я с опозданием заметил, что имена почти всех юношей заключены в темные рамки.
      – Они специализировались на боевой магии и магии жеста, – объяснил мессир Леонард. – И пошли добровольцами.
      – А мой отец? – спросил я. – Вы знали моего отца?
      – Нет, – качнул головой директор. – Твой отец учился в особой спецшколе, куда не принимали всех подряд. Детей туда к воротам подвозили личные шоферы, а преподаватели дрожали над каждым учеником. Элитный Колледж Чародейства для детей богатых и знатных магов! Твой отец был лордом – тебе это о чем-нибудь говорит? Да если бы не секта, твои родители вообще не должны были встретиться! Я и видел его только один раз – когда по всем каналам передавали запись ареста четы Мортон. Женевьева несла тебя на руках. Я сразу ее узнал – она нисколько не изменилась. Ты похож на нее, но слишком высок ростом, наверное, в отца.
      Я посмотрел на снимок девушки с горящими глазами. Несмотря на прошедшие годы, он не потускнел. Казалось, приложи усилие – и мать оживет. К сожалению, у меня не было ни одной фотографии настоящих родителей, и я просто не знал, какими словами обратился бы к ней.
      Мессир Леонард качнул рогами.
      – Через полчаса начнутся занятия, – сказал он. – Вам следует успеть приготовиться... Это можете взять с собой. Если пожелаете.
      Он опять стал неприступно-официальным, но сейчас я был ему за это благодарен. Я молча взял красную папку со снимками класса и пошел к себе, не отрывая взгляда от лица Женевьевы фон Ньерд.
      С того дня мы вскакивали в шесть утра, чтобы собраться над вещательным котлом и с замиранием сердца слушать последние новости. Чаще всего они слово в слово повторяли то, что передавалось вечером. Но однажды, как сейчас помню, в воскресенье, вместо обычных заученно-бессмысленных фраз о том, что «предпринимается все возможное и невозможное», диктор, у которого, судя по оттенку кожи, в роду были водяные, взволнованным голосом произнес:
      – Начнем наш выпуск срочным сообщением из Ирландии. Нынешней ночью в местечке Лох-Лэнд произошел террористический акт. На воздух взлетел и, рухнув, раздавил транспортную стоянку, кемпинг, кафетерий и половину парка аттракционов гостиничный комплекс «Тара», только-только отстроенный и готовый принять первых посетителей в предстоящий Самхейн. Зданию нанесен непоправимый ущерб, пострадали также все заведения, на которые упали его обломки. Имеются жертвы, в основном среди посетителей кафетерия, кемпинга и дежурной смены обслуживающего персонала комплекса, которые в ту ночь находились на работе. Всего погибло не менее ста двадцати человек, еще двести получили ранения. При проведениитеррористического акта был использован минимум магии, поэтому спецслужбы не смогли поднять тревогу. Ответственность за взрыв взял на себя один из бывших членов секты Белого Мигуна. При аресте он сознался, что таким образом хотел приветствовать возвращение своего гуру. На основе заявления арестованного, чье имя не разглашается в интересах следствия, власти сделали вывод, что беглый преступник Белый Мигун находится где-то на Британских островах.
      Признаюсь, когда я услышал это сообщение, у меня возникло желание захлопать в ладоши. Но, похоже, никто не разделял моих чувств. Мои коллеги переглядывались и сочувственно качали головами.
      – Итак, появились сведения, что Белый Мигун в Ирландии, – нарушил молчание мессир Леонард. – Отсюда можно сделать вывод, что...
      – Можно расслабиться, – ляпнул я.
      – Что он сумел пересечь незамеченным несколько границ, добираясь от Тибета до Ирландии. А, следовательно, либо у него есть могущественные покровители, либо Белый Мигун знаком с высшей магией.
      – Если не ошибаюсь, одним из его дипломов был диплом по иллюзиям, а второй – по потустороннему миру, – встряла дама Морана. – Жаль, что он не учился в МИФ. Мы бы тогда...
      – Мы бы тогда мгновенно оказались в осаде, – повысил голос директор и притопнул копытом. – Ибо я не намерен допускать в школу кого бы то ни было, связанного с сектой.
      – А я бы точно постаралась его убить, едва он появится на пороге, – категорично заявила Берегиня.
      Хлопнула дверь. Я обернулся – из учительской выскочил Черный Вэл.
      Прошло несколько дней, и из Ирландии стали поступать новые сообщения. В двух местечках неподалеку от Лох-Лэнда видели загадочное привидение. Его сумели сфотографировать, и по снимкам опознали Белого Мигуна. Неизвестно, были ли снимки поддельными – эскпертиза ничего не выявила, – но людей все это взволновало. В Ирландию ввели отборные спецчасти инквизиторов. Британские острова лихорадило. Королева-бабушка выступила с заявлением, что волноваться рано и в крайнем случае можно просто изолировать Ирландию, как было шестьсот лет назад, во время последнего восстания фирболгов.
      Пока власти пытались отловить Белого Мигуна, обычные маги принимали свои меры. Британские острова захлестнула волна Мигунофобии. Несколько частных школ магии закрыли, другие перешли на особый режим работы. Все родители, кто мог, забрали детей домой на бессрочные каникулы или вовсе перевели их в школы Старого и Нового Света.
      Досталось и нашей МИФ. В среду на следующей неделе нас опять созвали в учительскую.
      – У нас новый ученик, – с порога объявил всем мессир Леонард. – Обучался в Уэльской школе Полых Холмов.
      – Полых Холмов? Но это же черная магия! – возмутилась дама Морана. – Допускать черного мага к нам?
      – Мальчик хронически не успевал. Особенно плохие отметки у него в наведении порчи и, как ни странно, в теории магии мертвых. Родители его были бывшими сектантами, приговоренными к стиранию магических способностей, и они настояли, чтобы сын пошел по их стопам. Однако он недавно потерял мать, а затем и отца, и его дядя, ставший опекуном мальчика, воспользовался ситуацией, чтобы перевести племянника. к нам. В свое время он окончил МИФ. Это Клад Мельхиор. Его племянника зовут Даниил Мельхиор.
      – Клад? – переспросила дама Труда. – Я помню его. Мальчик был очень талантлив. Написал такую чудную работу но прикладной теории благородных металлов...
      – Значит, решено. Даниил прибудет завтра утром.
      Даниил Мельхиор прибыл утренним экспрессом, и я впервые увидел его только в обед. Худой смуглый мальчик, не по возрасту суровый, с пышными, прямо-таки девчоночьими кудрями, вошел вслед за мессиром Леонардом в столовую. Когда его представили третьему курсу, в одном из классов которого он будет учиться, Даниил и бровью не повел, а просто подошел к новым товарищам и встал рядом.
      Я с интересом рассматривал его. По странному стечению обстоятельств именно в этой группе у меня должно было состояться занятие сразу после обеда. Значит, я первым из учителей познакомлюсь с этим английским чудом.
      Тот урок запомнился мне надолго. Ибо Даниил все полтора часа не сводил с меня черных внимательных глаз. От его немигающего взгляда мне было не по себе. Я все ждал, что вот-вот он поднимет руку и огорошит меня неожиданным вопросом, но мальчик промолчал весь урок. А я, еле дождавшись звонка, прямиком отправился к себе в комнату и, не раздеваясь, рухнул на постель. У меня кружилась голова, я чувствовал себя бесконечно усталым и сам не заметил, как заснул.
      ...Во сне я шел по длинному мрачному коридору. Узкие стены были сложены из грубых камней, заросших мхом и плесенью. Под ногами противно хлюпало. С низкого потолка свисали сосульки грязи. Справа и слева в стенах виднелись забранные решетками ниши – там на цепях сидели какие-то уроды, но я не смотрел по сторонам. Стараясь не замечать вони, я шагал сквозь тьму, держа перед собой факел.
      Неожиданно взгляд мой уперся в одну нишу. Там на четвереньках стоял обычный человек – только нагой и закованный в неимоверное количество цепей. Видимо, он стоял так уже давно, но когда свет моего факела упал на него, узник поднял голову. Сквозь гриву грязных спутанных волос на меня глянули светлые глаза. Самые обычные глаза, полные терпеливого ожидания...

Глава 3

      А между тем незаметно приблизился Самхейн, праздник Всех Святых и Нечисти. Для нас, магов, этот праздник особенно важен – наряду с Йолем, который простые смертные называют Рождеством, а также с Летним Солнцеворотом и Бельтаном, Первомайским Праздником Весны и Любви. По всей школе заранее развесили гирлянды и фонарики, в кладовой горкой высились приготовленные тыквы, спешно чинились старые и шились новые карнавальные костюмы, а из кухни неслись соблазнительные запахи.
      Как и все магические школы, МИФ представляла собой особый мир. Ночью здесь нередко можно было услышать загадочные звуки, кто-то стонал и гремел цепями, слышались подозрительные шаги, тени иногда начинали двигаться независимо от хозяев, а уж привидений, вроде Нетопыря Малюты Скуратова, можно было встретить на любом этаже. В одной из башен жила баньши, в другой обитали упыри-бомжи, в подвале гнездилась нежить, а прилегающая территория проста изобиловала разными магическими и мифическими существами. В школьный парк пробовали запустить кентавров, но они не прижились – выходцам из Греции в Скандинавии было холодновато. Зато в речке часто видели морских змей, заплывавших на нерест, весной на лужайках встречали даже фей.
      Поэтому обитатели школы привыкли к сюрпризам, но эти дни перед Самхейном запомнились всем надолго..
      Я знал, что нечисть перед Самхейном распоясывается. В Школе Колдовских Искусств, которую я заканчивал, в последний день октября по календарю простых смертных нечисть устраивала настоящий шабаш, и горе было неосторожному ученику, который осмеливался подсмотреть за ее проказами. Двое моих однокурсников даже попали в больницу.
      Поэтому я не особенно удивился, когда за два дня до Самхейна меня разбудили жуткие звуки.
      После того загадочного сна я стал плохо спать и проснулся мгновенно. Казалось, совсем рядом стонет и ревет от боли огромный тролль. Вопли были такими пронзительными, что мне пришлось собрать все силы, чтобы рискнуть зажечь свет. Ночная лампа из светлячков озарила мою комнатку, но вопли от этого стали только громче. В довершение ко всему вдруг раздался страшный грохот, словно рухнула половина стены!
      Набросив халат, я выскочил в коридор. Дальний конец его был погружен в зеленоватое свечение, которое таяло на глазах. Страх приковал меня к месту, я застыл, не в силах сделать ни шагу. Но тем не менее мне показалось, что там кто-то стоит...
      На всем четвертом этаже я жил один. Остальные педагоги жили на втором и третьем, вместе со школьниками. Не успел я перевести дух и решить, что делать дальше, как новый крик раздался оттуда.
      Цокот копыт эхом отразился от стен коридора. На меня налетел мессир Леонард. С горящими глазами и развевающейся гривой он так сильно напоминал христианское изображение Сатаны, что я вскрикнул от ужаса.
      – Оно там, наверху! – крикнул мне директор и галопом поскакал к лестнице. Я крепче стиснул в кулаке амулет, наскоро запер дверь и поспешил за ним.
      Пятый этаж был залит тем же мертвенным зеленым светом, но он уже таял, растекаясь, как туман. Добрая половина ламп освещения была разбита, и осколки усеивали пол. Выпущенные на волю светляки бестолково метались повсюду, но часть жучков валялась среди осколков кверху лапками. Я поднял одного из них.
      – Дохлый.
      Мессир Леонард понюхал светляка на моей ладони.
      – Очень странно, – проблеял он, – вы не чувствуете магии?
      Я провел амулетом над жуком. Он вспыхнул ярко-зеленым светом, дернул лапками – и с треском рассыпался в прах.
      – Магия мертвых, – со знанием дела определил мессир Леонард.
      Вслед за нами на пятый этаж поднялись и остальные учителя. На лестницах замаячили даже мордашки детей – заспанные, но от этого не менее любопытные.
      – Магия мертвых? – Дама Морана, выглядевшая нелепо в цветастом ночном халате, отороченном мехом, поправила на волосах сеточку. – Откуда, профессор?
      – В нашей школе есть несколько ее ярких представителей, госпожа Геррейд. Те, кто, если вам так будет угодно, живет в ТОМ мире. А сейчас, когда на носу Самхейн...
      – Привидения? Вы думаете, это их шутки?
      – Хелем не взятые могут вернуться туда, где Даждьбога щит ярко сияет, – со знанием дела произнесла Сирена. – В пору Безвременья очи богов путь им укажут к хоромам предков...
      – Обычно они ведут себя более сдержанно, – поджала губы дама Морана. – Если так пойдет и дальше...
      – Думаю, к Самхейну они успокоятся, – сказал мессир Леонард. – Но на всякий случай я проведу обряд. Это должно их остановить.
      Но директор ошибался. На вторую ночь все повторилось – с той только разницей, что на сей раз пострадали оконные стекла. Они вылетели не только в рекреационных, но и во всех комнатах северной стороны, так что пришлось часть детей временно переселить в другие комнаты, поставив по четыре-пять кроватей там, где раньше стояли две-три, а некоторые занятия сократить, ибо пострадали и классы. Но третья ночь прошла удивление мирно – неизвестный полтергейст ограничился завываниями и топотом ног. Однако этого с лихвой хватило, чтобы многие в школе не сомкнули глаз полночи.
      В эти дни у меня в живом уголке произошло печальное событие – умерла мавка. Эти полуводяные духи на зиму впадают в спячку, подобно русалкам и водяницам, и просыпаются, когда прогреются водоемы. Ослабленная из-за плохого содержания, мавка не смогла впасть в спячку вовремя и слабела не по дням, а по часам. Она стала настолько прозрачной, что лишь по блеску волос и шевелению песка в аквариуме можно было понять, где она находится.
      В последнюю ночь перед Самхейном я сидел возле ее аквариума, и когда из коридора послышались заунывные вопли, заметил, как заколебалась вода.
      – Ты что-то чуешь? – спросил я.
      – Чу-у... чу-у... – только и донеслось в ответ.
      – Кто это? Призрак?
      – О-о!.. О-о-о... не-ет...
      – Это человек? Кто-то из магов или ученики? – забеспокоился я.
      Но мавка лишь булькала водой и что-то шептала. Из ее шепота я разобрал только, что она сильно напугана – настолько, что от страха и умерла.
      И тем не менее Самхейн остался праздником. Он служил как бы подготовкой к празднику Йоль, когда Рождается новый год и новый бог. Простые смертные ошибочно называют этот день Рождеством, приписывая все одному-единственному человеку, и не подозревают, что на самом деле празднуют не день рождения младенца, но возрождение всего мира, каждый раз обновлявшегося в самые короткие дни года.
      Замок в одну ночь расцветился сотнями огней и гирляндами. Повсюду под потолком плавали воздушные змеи – казалось, здесь открыли филиал китайской выставки воздухоплавания. Занятия в этот день отменили, и школьники слонялись по коридорам, временами уворачиваясь от нежити, которая, не боясь света дня, шныряла под ногами: Домовики исподтишка старались что-нибудь стащить, кикиморки швырялись всем, что попадется под лапку, похожие на жертв техногенной катастрофы брауни просто бегали и размахивали лапками. Где-то кого-то окатили водой. Девочки взвизгивали, когда кикиморки дергали их за косы. Упал кто-то из старшекурсников – брауни связал ему вместе шнурки на ботинках.
      Среди воздушных змеев скользили привидения. Заметив меня, Нетопырь Малюта Скуратов камнем спланировал вниз и огрел холодным крылом по спине:
      – Ну, как? Обживаешься помаленьку?
      – Спасибо. Кстати, ты не знаешь, кто это шумел по ночам?
      – Не мое дело. Я вообще случайный гость – как на этом празднике жизни, так и там, в холодном мире по ту сторону. Я одинок, позабыт, позаброшен. И никто меня не любит, а все только норовят наступить на крыло и... Уй! – Нетопырь даже подпрыгнул, потому что кто-то из первоклассников действительно запустил в привидение петардой. Она взорвалась прямо в прозрачном животе Малюты, и он мгновенно стал пестрым от высыпавшегося конфетти.
      – Укушу-у! – завыл Нетопырь, кидаясь за мальчишкой, и оставил меня в покое.
      Во время праздничного обеда в зале распахнули окна, и в них стали влетать вороны, сороки и галки. Вороны несли письма от родных и друзей, сороки – телеграммы, а галки, объединившись в стаи, тащили посылки. Нашлось несколько мальчишек и девчонок, которым посылки доставили серые вороны – родители этих ребят проживали на другом конце света.
      К своему удивлению, я тоже получил письмо и посылку. Моя мачеха, Алиса Граф, поздравляла меня с праздником и долго, путано извинялась за то, что сама не решилась открыть мне правду. В посылке оказался хрустальный футляр для моего амулета и красивая фибула с изящно вышитой руной Уруз, соответствующей моему настоящему дню рождения. Примерив фибулу, я вздохнул про себя и решил, что обязательно пошлю что-нибудь мачехе на память.

  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5