Современная электронная библиотека ModernLib.Net

Последний шанс

ModernLib.Net / Современные любовные романы / Робертс Нора / Последний шанс - Чтение (стр. 10)
Автор: Робертс Нора
Жанр: Современные любовные романы

 

 


— Говорила, — согласился Рэй, закатив глаза. — Тысячу раз. Как добиралась, малышка?

— Целую вечность. Но главное — я здесь.

Через маленькое здание аэропорта они прошли к автостоянке.

— Мы счастливы, — сказал Рэй, укладывая в джип багаж Тейт. — Нам очень хотелось, чтобы в этом путешествии ты была с нами, только меня мучает совесть, ведь я сорвал тебя с прекрасной работы. Я знаю, как она важна для тебя.

— Не так важна, как я думала раньше. — Тейт забралась на заднее сиденье, откинула голову на спинку. Ей не хотелось говорить о Ван Дайке. Еще не время. — Я рада, что участвовала в этой экспедиции. Все было великолепно, но как-то обезличенно. К тому времени, как артефакты попадали ко мне, они проходили через огромное число других рук… как будто я брала что-то из витрины в магазине. — Тейт устало повела плечами, зевнула. — Вы понимаете?

— Да. — Вспомнив о предупреждении Мариан, Рэй не стал сразу выкладывать дочери свои потрясающие новости.

— Ты дома, — подхватила Мариан. — И первое, что тебе надо сделать, это хорошенько поесть и отоспаться.

— Никаких возражений, но, как только в голове прояснится, вы посвятите меня в свои планы.

— Когда ты прочитаешь результаты моих исследований, — уверенно заявил Рэй, — ты поймешь, почему мне так не терпится отправиться в плавание. — Он заметил многозначительный взгляд жены и прикусил язык. — Сначала отдохнешь, а потом мы все обсудим.

— Скажи хотя бы, с чего все началось. — Но тут машина вынырнула из сосновой рощи на песчаную аллею, и Тейт забыла обо всем на свете. — О, азалии расцвели!

Высунувшись в окно, она жадно вдохнула аромат сосен и цветов, смешанный с неповторимым запахом залива.

На пологом холме среди деревьев и цветов возвышался красивый двухэтажный дом из кедра с широкой верандой. В нежно-зеленой весенней траве поблескивали яркие головки примул, дельфиниума и водосбора.

— Мама, неужели это сад камней?

— Тебе нравится? У нас здесь так много тени, что без изобретательности пропадешь. Ты еще не видела мои лекарственные травы и огород.

— Потрясающе! — Тейт выпрыгнула из джипа. — И такая тишина! Не представляю, как вы можете покидать этот рай!

— Зато когда мы возвращаемся домой, нам здесь нравится еще больше. — Рэй подхватил вещи дочери. — Отличное место для отдыха. — Он подмигнул жене. — Когда мы повзрослеем.

— То-то будет денек. — Тейт направилась к дому по мощенной плитами дорожке. — Думаю, я созрею для вязания и лото гораздо раньше любого из…

Она замерла у задней двери. Цветастый гамак, купленный ею на Таити для отца, был занят.

— У вас гости?

— Ну, не совсем гости. Старые друзья. — Мариан распахнула дверь кухни. — Приехали вчера вечером. У нас полный дом усталых путешественников, правда, Рэй?

— Полный дом.

Тейт видела лишь копну темных волос, падавших на зеркальные очки, цветастую ткань гамака, растянутую длинным мускулистым телом… Этого хватило, чтобы у нее засосало под ложечкой.

— Какие старые друзья? — спросила она как можно небрежнее.

— Бак и Мэтью Лэситеры, — откликнулась Мариан из кухни, где уже помешивала густой суп из моллюсков со свининой и овощами. — И их друг Ларю. Интересный человек, правда, Рэй?

— Очень интересный. — Рэй заметил недовольство дочери возрождением старого партнерства, а потому с трудом сохранил веселую улыбку. — Он тебе понравится, Тейт. Я пока отнесу вещи в твою комнату. — «И уберусь от греха подальше», — мысленно добавил он.

— А где Бак, мама? — Даже войдя в кухню, Тейт не сводила глаз с гамака, благо он был виден в кухонное окно.

— Где-то на берегу. — Мариан попробовала похлебку, одобрительно кивнула. — Он сейчас выглядит гораздо лучше.

— Он пьет?

— Нет. Ни капли с тех пор, как появился здесь. Присядь, дорогая. Я налью тебе супа.

— Не сейчас. — Тейт распрямила плечи. — Думаю, и мне пора возобновить старое знакомство.

— Отлично. Скажи Мэтью, что ленч готов.

— Скажу.

Она собиралась сказать ему гораздо больше.

Песок и пружинистая трава приглушали шаги. Правда, Тейт не сомневалась в том, что он не пошевелился бы, даже если бы она подошла к нему с духовым оркестром. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кроны сосен, скользили по его лицу. «Чересчур красивому», — в ярости подумала Тейт.

Ни возмущение, ни презрение не могли помешать ей признать это. Растрепавшиеся волосы давно не видели парикмахерских ножниц. Похудевшее лицо во сне расслабилось, красивые губы смягчились. Скулы стали острее…

Тейт разглядывала его лицо, мускулистое тело, обтянутое старыми джинсами и вылинявшей футболкой, и скрупулезно анализировала свою реакцию. Пульс участился… но это естественно, когда женщина сталкивается с великолепным самцом… Какое счастье, что после первоначального потрясения она не чувствует ничего, кроме раздражения, возмущения и гнева! Этот ублюдок спокойно спит, натворив столько бед!

— Эй, Лэситер!

Он не шелохнулся. Его грудь продолжала ритмично вздыматься и опускаться. Мрачно улыбаясь, Тейт расставила ноги, вцепилась в край гамака и дернула.

Мэтью проснулся примерно на полпути к земле, инстинктивно выбросил вперед руки и выругался сначала от удара, потом от боли в пальцах, куда впились колючки чертополоха. Еще сонный, ничего не понимающий, он замотал головой и попытался сесть.

Первыми перед его затуманенным взором предстали маленькие узкие ступни в туфлях на низком каблуке. От туфель вверх тянулись ноги. Очень длинные, очень красивые ноги, обтянутые черными леггинсами. В других обстоятельствах Мэтью долго наслаждался бы этим зрелищем…

Он перевел взгляд чуть выше, наткнулся на черную рубашку мужского покроя, прикрывающую определенно не мужские бедра и прелестную высокую грудь.

Когда он увидел ее лицо, кровь забурлила в его жилах.

Тейт изменилась. Она просто не имела права так измениться. Вместо юной и прелестной двадцатилетней девушки перед ним стояла ослепительная женщина.

Кожа цвета слоновой кости, чистая, почти прозрачная. Ненакрашенные полные губы, сочные и сладкие, надутые от злости… У него пересохло во рту. Она отрастила волосы, и теперь, затянутые в конский хвост, они оставляли лицо открытым. Темные стекла солнечных очков не скрывали сверкающего в глазах гнева.

Осознав, что таращится на нее, раскрыв рот, Мэтью разогнулся, поднял голову и нагло улыбнулся.

— Привет, Рыжик. Давно не виделись.

— Какого черта ты здесь разлегся? Как ты посмел втянуть моих родителей в очередную авантюру?

Мэтью небрежно оперся спиной о дерево… на самом деле у него просто подкашивались ноги.

— Я тоже рад тебя видеть, — сухо сказал он. — И ты ошибаешься: эту авантюру затеял твой отец. Я просто плыву по течению.

— Скорее всего используешь его. — Тейт уже не могла сдерживать отвращение, и оно хлынуло потоком. — Наше партнерство распалось восемь лет тому назад, и на этом поставили точку. Я хочу, чтобы ты уполз обратно в ту дыру, из которой вылез.

— Теперь ты здесь главная, Рыжик?

— Я сделаю все, что угодно, лишь бы защитить тебя от родителей.

— Я не причинил никакого вреда ни Рэю, ни Мариан… ни тебе, если уж на то пошло, хотя тут у меня была куча возможностей.

Ее щеки вспыхнули. О, как же она ненавидит его! Как ненавидит эти проклятые зеркальные очки, прячущие его глаза и швыряющие ей в лицо ее собственные отражения!

— Я уже не наивная восторженная девчонка, Лэситер. И я точно знаю, кто ты. Авантюрист без малейшего представления о чести и долге. Мы в тебе не нуждаемся.

— Твой отец думает иначе.

— Он слишком мягкосердечен Я — нет. Может, тебе и удалось обманом выманить у отца деньги на какой-то свой фантастический план, но теперь я здесь и не позволю тебе использовать его.

— Так вот как ты все это видишь? Я его использую?

— Ты с рождения всех используешь, — кротко сказала Тейт, упиваясь собственным самообладанием. — А когда начинаются трудности исчезаешь. Ты бросил Бака на захудалой стоянке для автоприцепов во Флориде. — Она забыла о невозмутимости и в гневе начала наступать на Мэта. — Я навещала его год назад и видела свинарник, в который ты его засунул. Он был один, он был болен. У него не было еды. Он сказал, что ты где-то плаваешь, что он не помнит, когда в последний раз ты приезжал к нему.

Мэт скорее откусил бы себе язык, чем стал бы оправдываться.

— Он нуждался в тебе, он убивал себя алкоголем, а ты плевал на него. Если бы мои родители знали, как ты бессердечен, они бы вышвырнули тебя отсюда.

— Но ты знаешь.

— Да, знаю. Я узнала это еще восемь лет назад, когда ты так любезно просветил меня. Это единственное, за что я в долгу перед тобой, и я расплачусь: я дам тебе шанс самому выйти из игры!

— Черта с два! — Мэтью скрестил на груди руки. — Я отправляюсь за «Изабеллой», Тейт, с вами или без вас. У меня тоже накопились долги.

— Но я не позволю моим родителям платить по твоим счетам.

Тейт развернулась на каблуках и гордо удалилась.

Оставшись один, Мэтью пересел в гамак и уперся ногами в землю. Он, конечно, не ждал, что Тейт бросится к нему с распростертыми объятиями и радостной улыбкой, однако и такой неприкрытой ненависти не ожидал.

Только это еще не самое худшее. Далеко не самое худшее. Долгие годы он лишь изредка вспоминал о ней, а теперь осознал, что вовсе не излечился, что по уши, как последний идиот, влюблен в нее. До сих пор. Страшный удар, от которого он никак не мог прийти в себя.

Тейт пролетела мимо матери, не успевшей повторить приглашение к ленчу, пронеслась через уютную гостиную, сбежала по ступенькам парадной лестницы на лужайку перед домом. Ей необходимо было отдышаться.

Слава богу, она сдержалась. Слава богу, она не отлупила его, как ей хотелось, думала Тейт, мчась к проливу. Она ясно высказала свою точку зрения. Она проследит, чтобы Мэтью Лэситер собрал свои шмотки и отправился на все четыре стороны еще до сумерек.

Тейт набрала полную грудь воздуха и ступила на узкий причал, к которому была пришвартована родительская яхта «Новое приключение», купленная всего два года назад. Красавица, к тому же быстроходная и маневренная. Тейт знала это, хотя плавала на ней лишь один раз и очень недолго.

Она поднялась бы на борт, провела бы несколько минут в одиночестве, успокоилась бы… если бы не вторая яхта, пришвартованная с другой стороны пирса.

Пока Тейт хмуро разглядывала необычный катамаран, на палубу вышел Бак.

— Привет, красотка.

— И вам привет. — Улыбаясь, Тейт поспешила к Баку. — Позволите подняться на борт, сэр?

— Милости прошу.

Рассмеявшись, Бак протянул руку. Тейт спрыгнула на палубу и сразу же заметила, что лицо его потеряло одутловатость, вызванную дурной едой и алкоголем, щеки снова разрумянились, глаза прояснились. Тейт обняла Бака и не почувствовала запаха виски и пота.

— Как я рада вас видеть! Вы выглядите обновленным.

— Стараюсь! — Бак неловко переступил с ноги на ногу. — Знаешь, как говорят, потихоньку полегоньку.

— Я горжусь вами. — Тейт прижалась щекой к щеке старика, но, заметив его смущение, отстранилась. — Ну, расскажите-ка мне об этой яхте. Как давно она у вас?

— Мэтью закончил ее всего за пару дней до нашего отплытия.

Ее улыбка растаяла.

— Мэтью?

— Да, Мэтью. — Гордость, распиравшая Бака, звенела в каждом слове. — Он строил ее все эти годы по собственному проекту.

— Мэтью сам сконструировал и построил эту яхту?

— Без всякой посторонней помощи. Идем, я тебе покажу. — Бак провел Тейт по палубе от носа до кормы, подробно описывая особенности конструкции яхты и ее ходовые качества и любовно касаясь то поручней, то начищенных металлических частей.

— Я наговорил мальчику гадостей, — признался Бак, — но он доказал, что я не прав. У берегов Джорджии мы попали в ураган, и эта дамочка выдержала его с блеском.

Тейт сумела выдавить лишь что-то неразборчивое.

— Она несет двести галлонов свежей воды, — продолжал хвастаться Бак. — На ней места не меньше, чем на шестидесятифутовой яхте, два двигателя мощностью в сто сорок пять лошадиных сил.

— Как вижу, он торопится, — пробормотала Тейт, входя в рубку, и изумленно распахнула глаза. — Господи, Бак, какое оборудование!

Она обошла просторное помещение, застекленное со всех сторон, со входами с левого и правого борта.

Первоклассный эхолокатор, глубиномеры, магнетометр, дорогое навигационное оборудование, радиотелефон, радиолокатор, телекс для приема метеосводок, компьютерный картограф с экраном на жидких кристаллах.

— Мальчик хотел только самое лучшее.

— Да, но… — Тейт хотела спросить, откуда у Мэта деньги, но побоялась услышать, что заплатили ее родители. — Высший класс.

Посреди рубки стоял широкий стол для морских карт, пока пустой, на стене висели полированные шкафчики с медными ручками, в углу примостился мягкий диванчик с темно-синей обивкой. Все это не шло ни в какое сравнение с «Морским дьяволом».

— А теперь я покажу тебе каюты. Черт, я бы назвал их королевскими покоями. У нас две каюты, и каждая — с собственным гальюном. А нашим камбузом гордилась бы даже твоя мама.

— Конечно, Бак, я посмотрю с удовольствием. — Они вышли на кормовую палубу. — И как давно Мэтью решил отправиться на поиски «Изабеллы»?

— Не могу сказать. Может, еще когда мы потеряли «Маргариту». Думаю, он давно это задумал, только ему не хватало времени и средств.

— Средств… Значит, он где-то раздобыл деньги?

— Ларю вступил в долю.

— Ларю? Кто…

— Я, кажется, слышу свое имя?

Тейт увидела у сходного трапа неясную фигуру, затем различила худенького, щегольски одетого мужчину неопределенного возраста — где-то между сорока и пятьюдесятью годами.

— Ах, мадемуазель, у меня кружится голова! — Ларю улыбнулся, сверкнув золотым зубом, и поднес руку Тейт к губам.

— Тейт, не обращай внимания на этого тощего кэнака. Он считает себя дамским угодником.

— Почитателем женщин, — поправил Ларю, вводя Тейт в кубрик. — Я очарован, мадемуазель. Счастлив, что такая красавица посетила наше скромное жилище.

Интересно, кто посмел бы назвать это скромным жилищем? Стойка бара полированного красного дерева, высокие табуреты с мягкими разноцветными сиденьями, на стенах — старинные морские карты в рамках, на столе — ваза со свежими нарциссами.

— Да, это не «Морской дьявол», — с гордостью заметил Бак.

— От «Морского дьявола» к «Русалке», — ухмыльнулся Ларю. — Позвольте предложить вам чаю, мадемуазель?

— Нет. — Тейт еще не оправилась от шока, и отказ прозвучал грубовато. — Нет, благодарю вас. Я должна вернуться домой. Мне необходимо о многом поговорить с родителями.

— Ах да! Ваш отец с восторгом принял известие о вашем участии в нашей экспедиции. А я, я восхищен тем, что две очаровательные дамы скрасят наше путешествие.

— Тейт не просто красавица, — заявил Бак. — Она отличная аквалангистка, прирожденная искательница сокровищ и ученый.

— Женщина с разносторонними талантами, — восхищенно прошептал Ларю. — Я посрамлен.

Тейт насторожилась.

— Вы плавали с Мэтью?

— Да, действительно. И старался повысить его культурный уровень.

Бак презрительно фыркнул.

— Тоже мне, интеллектуал. Дерьмо с чудным акцентом все равно остается дерьмом. Прошу прощения, Тейт.

— Мне пора. Рада была познакомиться с вами, мистер Ларю.

— Просто Ларю. — Он снова поцеловал ей руку. — A bientot.

Бак оттеснил Ларю в сторону.

— Я провожу тебя, девочка.

— Спасибо. — Они спустились на пирс и направились к берегу. — Бак, вы сказали, что Мэтью строил яхту годами?

— Да, как только выдавалось немного свободного времени и заводились деньги. Он сделал десятки чертежей и рисунков, прежде чем остановился на этой конструкции.

— Понимаю. — Похвальные честолюбие и упорство, хотя и несколько неожиданные. Если только… — Значит, все эти годы он думал о «Изабелле»?

— Кто знает, что было у мальчика на уме. Но сейчас он точно о ней думает. Снова заболел ею. А может, никогда и не выздоравливал.

Тейт положила ладонь на плечо Бака.

— Надеюсь, вы поймете меня правильно, но мне это не нравится.

— Ты имеешь в виду наше партнерство?

— Да. «Маргариту» мы нашли чудом. Шансы на новое чудо практически равны нулю. Нам всем было очень трудно справиться с разочарованием. Я не хочу, чтобы вы и мои родители снова пережили все это. Бак остановился, поправил очки.

— Я сам не очень-то счастлив. — Он опустил глаза на искусственную ногу. — Страшные воспоминания. Но Мэтью полон решимости, а я перед ним в долгу.

— Неправда. Это он вам должен. Он обязан вам своей жизнью.

— Я заставил его дорого заплатить. — Бак нахмурился. — А сам не спас его отца. Не знаю, мог ли, но факт остается фактом: не спас. Я не отомстил Ван Дайку. Не знаю, принесло бы это какую-то пользу, но не отомстил. Потом, когда пришел мой черед расплачиваться, я не смог принять несчастье как мужчина.

— Не смейте так говорить. — Тейт заботливо взяла старика под руку. — Вы прекрасно держитесь.

— Всего пару недель. А все эти годы… Я все взвалил на плечи мальчика — всю работу и всю вину.

— Он бросил вас, — в ярости возразила Тейт, — а должен был остаться с вами, заботиться о вас.

— Мэтью только и делал, что поддерживал меня. Занимался ненавистной работой, чтобы у меня было все необходимое. Я брал деньги, пропивал их и при любом удобном случае оскорблял его. Мне очень стыдно.

— Не понимаю, о чем вы говорите. В последний раз, когда я была у вас, вы…

— Я солгал тебе. — Бак потупился, понимая, что рискует потерять ее любовь, но, снова солгав, перестал бы уважать себя. — Я сказал, что Мэтью бросил меня, не появляется, ничего для меня не делает… Может, он и нечасто приезжал, но нельзя его за это винить. Он посылал мне деньги, заботился обо всем. Не сосчитать, сколько раз он платил за мое лечение от алкоголизма.

— Но я думала…

— Я хотел, чтобы ты так думала. Хотел, чтобы и мальчик страдал. Вроде так мне было легче. Но он делал все, что мог.

Далеко не убежденная, Тейт замотала головой.

— Он должен был остаться с вами.

— Он делал то, что должен был делать, — упрямо повторил Бак, и Тейт оставалось лишь склонить голову перед непоколебимой семейной преданностью.

— Все равно эта затея кажется мне пустой и опасной. Я постараюсь отговорить родителей. Надеюсь, вы поймете.

— Не могу винить тебя за нежелание снова связываться с нами. Делай, как считаешь нужным, Тейт, только вот что я тебе скажу: твой папа уже слышит свист ветра в парусах.

— Я постараюсь свернуть эти паруса.

ГЛАВА 15

Однако иногда даже самая сильная буря не в состоянии сбить с курса решительно настроенного моряка.

Сжав зубы, Тейт терпела присутствие Мэтью за обедом. Она поддерживала беседу с Баком и Ларю, слушала их рассказы, смеялась их шуткам. Ей не хватило духу испортить царящее за столом праздничное настроение и погасить огонь в отцовских глазах.

Естественно, она замечала озабоченные взгляды матери и старалась не проявлять враждебности к Мэтью, но самое большее, на что она оказалась способной, это холодное: «Передай мне соль».

Когда трапеза закончилась, Тейт удалось заманить отца в кухню.

— Держу пари, ты целый месяц не ела ничего подобного, — заметил Рэй, складывая в раковину грязные кастрюли.

— Целый год. Я так наелась, что не смогла попробовать ореховый торт.

— Попробуешь позже. Этот Ларю нечто потрясающее, правда? Не успеет обменяться кулинарными рецептами с твоей матерью, как уже спорит о внешней политике, или бейсболе, или изобразительном искусстве восемнадцатого века.

— Нормальный разносторонний человек, — пробормотала Тейт, не составившая пока окончательного мнения. Любой друг Мэтью требовал тщательного изучения… даже если он очаровательный и эрудированный. Особенно если он очаровательный и эрудированный. — Я так и не поняла, что его связывает с Мэтью?

— Думаю, они прекрасно подходят друг другу. — Пока Тейт загружала посудомоечную машину, Рэй залил кастрюли мыльной водой. — У Мэтью всегда был огромный потенциал, просто у него не было шанса его реализовать.

— А по-моему, он из всего может извлечь выгоду! Я хочу обсудить это с тобой.

— «Изабелла»? — Засучив рукава, Рэй атаковал гору грязных кастрюль. — Обязательно обсудим ее, дочка. Как только все немного отдохнут. Я ничего никому не рассказывал — ждал твоего приезда.

— Папа, я помню, как ты радовался находке «Mapгариты». Я помню свои чувства и понимаю, почему ты хочешь вернуться к поискам, но я сомневаюсь, что ты предусмотрел все опасности.

— Я долгие годы думал о них и практически только о них последние девять месяцев. В прошлый раз судьба и улыбнулась нам, и посмеялась над нами, но на этот раз все будет иначе.

— Папа… — Тейт сунула последнюю тарелку в посудомоечную машину и выпрямилась. — Насколько я понимаю, после несчастья Бак ни разу не нырял, а Ларю работал на корабле поваром. Он никогда в жизни не надевал акваланг.

— Это правда. Бак действительно не нырял, но нам не помешает лишняя пара рук на палубе. Что касается Ларю, то он готов учиться, и мне кажется, он из тех, кто учится быстро.

— Нас шестеро, — не унималась Тейт, еще надеясь, что ее попытки притушить оптимизм отца не останутся бесплодными. — И только трое умеют нырять с аквалангом. Я сама почти два года практически не работала под водой.

— Это все равно что кататься на велосипеде, — беззаботно сказал Рэй. — В любом случае кто-то должен следить за оборудованием и снаряжением. А главное — у нас теперь есть собственный дипломированный морской археолог. — Он ослепительно улыбнулся дочери. — Может, в этой экспедиции ты соберешь материал для своей диссертации.

— В данный момент диссертация меня не волнует. Меня волнуешь ты. Вы с мамой последние несколько лет играли в охотников за сокровищами, обследовали открытые другими затонувшие суда. Ты нырял в свое удовольствие, собирал раковины. Это не идет ни в какое сравнение с тем, что ты задумал.

— Я в прекрасной форме, — возразил задетый за живое Рэй. — Трижды в неделю занимаюсь в спортзале, регулярно ныряю.

Тейт поняла, что избрала неверную тактику.

— Ладно. А как насчет денег? Экспедиция займет месяцы плюс расходы на оборудование. Это уже не развлечение. Кто будет финансировать эту авантюру?

— У нас очень прочное финансовое положение. Пытаясь успокоиться, Тейт принялась оттирать кухонные столы.

— Вот и ответ на мой последний вопрос. Ты рискуешь своими деньгами. Ты, а не Лэситеры.

— Дело не в деньгах, деточка. — Искренне недоумевая, Рэй насухо вытер руки. — Это партнерство, как и раньше. Когда мы найдем «Изабеллу», то компенсируем весь дисбаланс за счет прибыли.

— А если не найдем? Если нет никакой «Изабеллы»? — взорвалась Тейт. — Можешь выбросить все до последнего цента на свою мечту, я не возражаю. Я хочу, чтобы ты потратил в свое удовольствие то, что заработал, но я не могу спокойно смотреть, как этот скользкий авантюрист использует тебя.

Рэй встревожился и похлопал дочку по плечу.

— Тейт, не понимаю, почему ты так расстроена? Когда ты сообщила о своем возвращении, я решил, что моя идея увлекла тебя.

— Я вернулась, чтобы удержать тебя от страшной ошибки.

— Я не совершаю никакой ошибки. Корабль действительно затонул в том месте. Отец Мэтью знал это. Я это знаю. «Изабелла» лежит там вместе с «Проклятием Анжелики».

— О господи! Только не амулет!

— Именно амулет. Его искал Джеймс Лэситер, его жаждет заполучить Ван Дайк, но найдем его мы.

— Почему это так важно? Это судно? Это чертово колье?

— Потому что мы все кое-что потеряли в то лето, Тейт, — тихо сказал Рэй. — Гораздо больше, чем украденное у нас сокровище. Гораздо больше, чем ногу Бака. Мы потеряли радость открытия, надежды и мечты. Пора вернуться за ними.

Тейт обреченно вздохнула. Она могла бороться с чем угодно, но только не с мечтами. Разве сама она перестала мечтать о собственном музее? Кто она такая, чтобы встать на пути одного-единственного желания отца?

— Хорошо. Мы вернемся за «Изабеллой» втроем.

— Нет. Лэситеры — неотъемлемая часть этого. Точно так же, как прежде. И если кто-то имеет законное право на «Изабеллу» и амулет, то только Мэтью.

— Почему?

— Потому что это стоило ему отца.

Тейт не хотелось об этом думать, не хотелось представлять беспомощного подростка, скорбящего над телом погибшего отца.

— Для Мэтью амулет — всего лишь средство покончить со всеми проблемами. Он продаст его тому, кто предложит большую цену.

— Это ему решать.

— Но тогда он не многим лучше Ван Дайка.

— Он обидел тебя в то лето. — Рэй ласково обнял ладонями лицо дочери. — Я чувствовал, что между вами что-то происходит, но не знал, насколько все серьезно.

— Прошлое не имеет никакого отношения к настоящему, — упрямо возразила Тейт. — Важно только то, кто он и что собой представляет.

— Восемь лет — долгий срок, милая. Может, тебе следует оглянуться и переоценить все, что произошло тогда. А пока я должен кое-что показать тебе, всем вам. Собери всех в моей берлоге.

Деваться было некуда, и Тейт неохотно присоединилась к компании, собравшейся в уютном кабинете отца. Она умышленно выбрала уголок подальше от Мэтью и устроилась на подлокотнике кресла Мариан.

Врывающийся в открытые окна ветер приносил аромат залива и прохладу, оправдывающую разведенный в камине огонь. Рэй прошел к письменному столу и откашлялся, как взволнованный лектор перед важным докладом.

— Я понимаю, вам любопытно, почему я затеял это рискованное предприятие. Все мы помним, что случилось восемь лет назад, что мы нашли и что потеряли. Я забывал иногда на какое-то время, но вдруг какая-то мелочь вновь возрождала воспоминания. Как-то я заболел гриппом, и Мариан заставила меня остаться в постели. Я коротал время с телевизором и случайно наткнулся на документальный фильм о подводных раскопках. Это было судно, затонувшее у мыса Горн. Очень ценная находка. И как вы думаете, кто купался в лучах славы? Не кто иной, как Сайлас Ван Дайк!

— Ублюдок! — пробормотал Бак. — И то судно он наверняка тоже украл.

— Возможно, но главное не в этом. Сам он не слишком красовался перед камерой, но за кадром рассказывал о своих исследованиях, о других обнаруженных им затонувших судах, в том числе и о «Санта-Маргарите». По его словам выходило, что честь открытия принадлежит ему, а он, щедрая душа, подарил пятьдесят процентов найденных сокровищ правительству Сент-Китса.

— В виде взяток, — процедил Мэтью.

— Я разозлился. Негодяй завладел «Маргаритой», но «Изабеллы» ему не видать как своих ушей. Я возобновил исследования. Почти два года я гонялся за любой самой ничтожной информацией. Ни одно упоминание о корабле, команде или том шторме я не считал незначительным. И я нашел два важнейших ключа к разгадке: карту и упоминание о «Проклятии Анжелики».

Рэй благоговейно вынул из верхнего ящика стола книгу с обтрепанной, обклеенной скотчем обложкой и пожелтевшими пересохшими страницами.

— Она рассыпается, — зачем-то пояснил он то, что все и так видели. — Я нашел ее в букинистической лавке. «Жизнь моряка», написанная в 1846 году правнуком матроса с «Изабеллы».

— Но в том кораблекрушении никто не спасся! — воскликнула Тейт.

Рэй любовно погладил ветхую обложку.

— Просто об этом не было известно. Автор этой книги записал историю со слов своего деда. Хосе Балтазара, матроса с «Изабеллы», волны выбросили на Невис. В полубессознательном состоянии цепляясь за доску, возможно, с затонувшей «Маргариты», он видел, как шла ко дну «Изабелла». Думаю, Мэтью, твой отец нашел то же, что и я.

— Если так, то что он делал в Австралии?

— Джеймс следовал за «Проклятием Анжелики». — Рэй выдержал театральную паузу. — За сэром Артуром Минфилдом, купившим амулет у одного французского купца, а это было на поколение раньше.

— Минфилд? — Бак сосредоточенно прищурился. — Я видел это имя в записях Джеймса. Вечером накануне гибели он сказал мне, что ищет не в том месте, что проклятое колье снова обвело всех вокруг пальца. Джеймс так и сказал: «проклятое колье», и он был очень возбужден. Он мечтал закончить обследование рифа и избавиться от Ван Дайка. Он говорил, что надо остерегаться Ван Дайка и не спешить.

Рэй положил книгу на стол.

— Я думаю, Джеймс нашел какое-то упоминание об амулете или Балтазаре. Затонула «Морская звезда», погиб Минфилд, но «Проклятие Анжелики» спаслось. Может, его вынесло на берег, может, кто-то нашел его на рифе. С 1706 года о нем не было ни слуху ни духу, а в 1733-м Балтазар увидел его на юной испанской даме на борту «Изабеллы». Он узнал амулет и пересказал легенду другим морякам.

Рассказ отца не убедил Тейт.

— Если есть свидетельство того, что амулет был на «Изабелле», почему об этом не знал Ван Дайк? Почему он сам не отправился за «Изабеллой»?

— Ван Дайк совсем свихнулся из-за амулета и вбил себе в голову, что он в Австралии, — ответил Бак. — Правда, он не доверял Джеймсу, думал, что тот что-то скрывает от него.

— И убил его за это, — ровным голосом произнес Мэтью. — А потом несколько лет команда Ван Дайка обыскивала Большой Барьерный риф.

— Но если папа и твой отец нашли информацию о том, что амулет в другом месте, — гнула свою линию Тейт, — то Ван Дайк просто обязан был найти то же самое.

— Может, амулет не хотел, чтобы его нашел Ван Дайк, — заметил Ларю, терпеливо скручивая сигарету.

— Это неодушевленный предмет, — возразила Тейт.

— Как и «Алмаз надежды», — сказал Ларю. — Философский камень, Ковчег Завета. Однако легенды, окружающие их, не умирают.

— Ключевое слово — «легенда».

— Все эти научные степени сделали тебя циничной, — прокомментировал Мэтью. — Очень жаль.

Заметив воинственный огонь в глазах дочери, в дискуссию вступила Мариан:

— Я думаю, мы должны сосредоточиться на найденной Рэем информации, а не на том, обладает амулет какой-то волшебной силой или нет.

— Совершенно верно, — кивнул Рэй.


  • Страницы:
    1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21